О том как Юля сажала огород

Нынче, граждане, многие стремятся к природе.
Раньше человек, бывало, только и мечтал — чтобы в квартире потолок не тек и сосед не сверлил по воскресеньям. А теперь каждому подавай экологию, витамины и собственный сельскохозяйственный сектор.
Кто кактус на подоконнике выращивает.
Кто лук в банке.
А некоторые, особо идейные граждане, прямо-таки целые огороды в городской квартире разводят.
Вот и девица Юлия, натура, как мы знаем, решительная и склонная к масштабным мероприятиям, однажды тоже воспылала сельскохозяйственным энтузиазмом.

Случилось это весной.
Весна, граждане, — опасное время.
Весной человеку начинает казаться, будто он способен изменить свою жизнь. Кто влюбляется, кто ремонт затевает, а кто, извиняюсь, помидоры в спальне выращивать начинает.
Юля посмотрела в окно на серый двор, на облезлый тополь и говорит:
— Всё. Хватит. Буду жить ближе к природе. Хочу, — говорит, — экологически чистый продукт. Без химии и государственного вмешательства.
И немедленно отправилась в магазин для садоводов.
Вернулась она оттуда нагруженная так, будто собралась осваивать целину.
Пакеты с землей.
Лейки.
Ящики.
Семена помидоров, укропа, петрушки и какого-то загадочного салата с названием «Изумрудное чудо».
А продавщица ей ещё и перец острый всучила.
— Очень урожайный, — говорит. — Даже чрезмерно.
Юля домой всё это принесла и немедленно развернула сельскохозяйственную кампанию.
Лоджия у неё моментально превратилась в опытную станцию.
В комнате — ящики.
На подоконнике — стаканчики с землей.
На батарее — пакетики с семенами.
На стуле — лопата маленькая.

Даже телевизор, который стоял на кирпичах после ремонта, оказался частично засыпан черноземом.
А рядом, как всегда, находился Барсик.
Собачонка породы охотницкой.
Существо нервное, подозрительное и склонное воспринимать любое движение как начало охоты.
Барсик внимательно наблюдал за происходящим.
Особенно его смущала земля.
С точки зрения собаки, если в квартире внезапно появляются ящики с грязью — значит, либо хозяева окончательно потеряли разум, либо там что-то прячут.
Юля между тем трудилась вдохновенно.
Она землю рыхлила, семена раскладывала и даже разговаривала с будущим урожаем.
— Растите, — говорит, — мои дорогие. Будем жить культурно и витаминно.
По вечерам она выходила на лоджию, смотрела на свои ящики и мечтательно вздыхала.
Ей уже виделась новая жизнь.
Вот она летом сидит среди зелени.
На столе — собственные помидоры.
В вазочке — укроп.
На окне — занавеска в цветочек.
И вообще — полная гармония личности с природой.
Даже сосед Безносов, проходя мимо открытой двери, удивился.
— Юля, — говорит, — ты чего это?
В фермеры записалась?
— Это, — отвечает Юля с достоинством, — урбанистическое земледелие.
Безносов посмотрел на ящики с землей, на Барсика, который нюхал рассаду с выражением гастрономического интереса, и осторожно заметил:
— Ты бы, — говорит, — за собакой следила. У неё взгляд нехороший. Хищный.
Но Юля только рукой махнула.

— Барсик культурный, — говорит. — Он всё понимает.
И зря, граждане, махнула.
Потому что ночью произошла трагедия местного значения.
Юля спала спокойно, утомленная сельским хозяйством.
А Барсик не спал. Он долго ходил по квартире. Принюхивался и размышлял. И постепенно пришел к выводу, что вся эта зелень — крайне подозрительное явление.
Во-первых, пахнет землей.
Во-вторых, торчит из ящиков.
В-третьих, хозяйка уделяет ей слишком много внимания. А ягдтерьер, граждане, — существо ревнивое. Если хозяйка начинает любить какие-то ростки больше, чем собаку, это вызывает внутренний протест. И вот около трех часов ночи в Барсике проснулся охотничий инстинкт. Он решил ликвидировать растительную угрозу.

Сначала он аккуратно раскопал один ящик.
Потом попробовал ростки на вкус.
Ростки, надо сказать, оказались вполне съедобными. И тут Барсик вошел во вкус. К утру вся Юлина аграрная реформа лежала в руинах. Помидоры — уничтожены.
Укроп — ликвидирован. Петрушка — частично съедена, частично затоптана. «Изумрудное чудо» вообще исчезло бесследно. Сам Барсик лежал посреди этого сельскохозяйственного бедствия с таким видом, будто спас страну от государственного переворота. Утром Юля проснулась. Вышла на лоджию и замерла. Тишина стояла страшная. Только Барсик слегка икнул. Юля медленно осмотрела разгром. Потом посмотрела на собаку. Барсик отвел глаза.
— Ах ты… агроном… — тихо сказала Юля. Любой другой человек, может быть, расстроился бы. Но Юля была натурой деятельной. Она только вздохнула, надела плащ и снова пошла в магазин. Вернулась ещё более вдохновленная. Новых семян накупила вдвое больше прежнего.
— Ничего, — говорит. — Ошибки — это часть сельского хозяйства.
На этот раз она всё посадила ещё аккуратнее. Даже таблички сделала.
«Помидоры».
«Укроп».
«Не жрать».
Последняя надпись предназначалась Барсику. И надо сказать — собака её внимательно понюхала. После чего потеряла к огороду всякий интерес. Потому что запретный плод интересен, пока запрещают эмоционально. А табличка — это уже бюрократия.
Ростки начали всходить. Маленькие, зелёные, трогательные. Юля ходила вокруг них счастливая. Даже напевать начала. Но тут, граждане, произошел новый жизненный поворот. Юля увлеклась футболом.
Потом ремонтом шкафа. Потом каким-то новым дизайном занавесок. И про огород… забыла.
Совершенно. Ростки стояли-стояли.
Ждали, надеялись. А вода, между прочим, сама в лейку не наливается.

Через неделю Юля случайно вышла на лоджию. Посмотрела. И увидела картину сельскохозяйственного увядания. Помидоры висели грустные. Укроп напоминал старую метлу. «Изумрудное чудо» окончательно утратило веру в человечество. Юля почесала затылок.
— Да-а… — говорит. — Безответственное вышло земледелие.
Барсик сидел рядом и смотрел на засохшие растения с выражением некоторого профессионального удовлетворения. Дескать — я же предупреждал. И вот что характерно, граждане.
Юля опять не расстроилась.
Она вздохнула, выкинула засохшие стебли и сказала:
— Ничего. Зато опыт приобрела.
А опыт, граждане, — вещь полезная.
Особенно когда он не требует капитального ремонта и не рушит люстру.
Хотя, конечно, помидоров жалко.

Продолжение следует…