Асфальтовый трон. Глава 3. Афганец по кличке Хорёк

Вечером Тамбов выглядел так, будто здесь никогда и не было Советской власти.

Улицы тонули в темноте — фонари горели через один, да и те едва освещали тротуары. Машин почти не было. Зато у каждого второго подъезда толклись группки молодых людей в спортивных костюмах и кожаных куртках. Они негромко переговаривались, курили, поглядывали по сторонам. У некоторых из-под мышек угадывались тяжелые свертки. Оружие. В девяносто первом его было больше, чем хлеба в магазинах.

Виктор пришел на условленное место — заброшенный тир за стадионом «Динамо» — ровно в девять. Щепа встречал у входа, держась за живот.

— Ты чего? — спросил Виктор.

— Язва, — поморщился Щепа. — Нервы. Когда нервы — жрет меня изнутри. А сегодня нервы будут. Заходи. Хомут уже там.

Тир когда-то принадлежал ДОСААФ. Сейчас от него остались ободранные стены, запах мочи и разбитые мишени с силуэтами врагов. В центре зала горела переносная лампа, выхватывая из темноты лица. Виктор насчитал двенадцать человек. Все свои. Все при оружии — не трубы, настоящие стволы. ТТ, ПМ, один «Кедр» и даже помповый дробовик, который держал здоровенный детина с заплывшим глазом.

Хомут стоял у стены, скрестив руки на груди. Рядом с ним — новый человек. Виктор его раньше не видел.

Мужик лет тридцати пяти, невысокий, коренастый, с цепкими глазами и маленькими ушами, плотно прижатыми к голове. Одет в потертую афганку без знаков отличия, на поясе — армейский нож в самодельных ножнах. Лицо обветренное, в мелких шрамах, как будто его терли наждачкой. И самое запоминающееся — нос. Длинный, подвижный, с горбинкой. Точь-в-точь хорёк.

— Знакомьтесь, — сказал Хомут. — Это Хорёк. Афган. Спецназ ГРУ. Три боевых ордена, два — Красной Звезды. И девять доказанных трупов, но это так, для справки.

Хорёк даже не кивнул. Просто посмотрел на Виктора — долгим, немигающим взглядом, каким смотрят на дверную ручку или на ствол дерева. Без эмоций. Такие взгляды бывают у людей, которые видели слишком много смерти и перестали удивляться.

— Ларин, — представился Виктор. — Спортсмен.

— Афганцам насрать на спорт, — ответил Хорёк. Голос низкий, хриплый — будто горло пересыпали песком. — Что умеешь?

— Драться.

— Этого мало. Я тоже умею драться. Умеешь убивать?

Повисла тишина. Щепа нервно сглотнул. Здоровенный с дробовиком почесал затылок.

— Пока нет, — честно сказал Виктор.

— Научим, — Хорёк отвернулся. — Если доживешь.

Хомут хлопнул в ладоши, привлекая внимание.

— Так, пацаны. Ближе к делу. «Черные» сегодня ночью хотят зайти на наши ряды. Не спросили, не предложили — просто зайти. По-хамски. У них новый человек — Кот, из Москвы, бывший опер. Он считает, что Тамбов — легкая добыча.

— А что скажет старая гвардия? — спросил кто-то из темноты.

— Старая гвардия сидит на диванах и боится высунуться, — Хомут сплюнул. — Время новых людей, пацаны. Кто не рискует — тот не пьет шампанское.

— Шампанское — это что? — спросил здоровенный с дробовиком.

— Это город, Толик, — ответил Хомут. — Весь город. От вокзала до нефтебазы. Мы его возьмем. Но сначала надо отбить рынок.

Хорёк вышел в центр круга. Достал из кармана смятую карту, разложил на полу.

— Смотрите сюда, — он ткнул пальцем. — Рынок у Цны. Три входа: центральный, со стороны улицы Советской, и два запасных — через овощные склады и через автостоянку. «Черные» пойдут через центральный — это единственный проезд для машин. Остальные входы — для отвода глаз. У них две «Волги» и один «уазик» — это я точно знаю. Людей — человек пятнадцать. Двое с «калашами», остальные — травматы и арматура.

— Откуда информация? — спросил Виктор.

Хорёк посмотрел на него. На секунду в глазах мелькнуло что-то живое — то ли уважение за вопрос, то ли раздражение за то, что отвлекли.

— Я из Афгана привез не только ордена. Привез связи. В УВД, в КГБ, в общаге у чертей. Мои люди есть везде.

— Понял, — Виктор кивнул. — Извините.

— Не извиняйся. Умные вопросы — хорошо. Глупые — плохо. Твой вопрос был умный.

Хомут подошел к карте, присел на корточки.

— План такой, — сказал он. — Хорёк со своими людьми встречает их на центральном въезде. Останавливает. Разговор. Если не договорятся — пускает в ход тяжелое. Толик со стволом прикрывает склады — на случай, если пойдут в обход. Щепа и остальные — по периметру, чтобы никто не убежал и не вызвал подмогу.

— А я? — спросил Виктор.

Хомут поднял глаза.

— А ты, спортсмен, будешь со мной. В резерве. Посмотришь, как работает настоящая власть. Не та, что на рынке с Кольцовым. А та, что с кровью.

— Понял.

Виктор почувствовал, как заныли ребра — там, где в Москве били ногами. Не от боли. От предчувствия. Сегодня ночью что-то должно было измениться. Или в нем. Или вокруг него. Или и то и другое.

Хомут взглянул на часы — дешевый «Полет» на засаленном ремешке.

— Два часа ночи. Выезжаем через час. Сейчас — проверить оружие. Кто не готов стрелять — валите отсюда сразу. Хорёк таких не любит. Я таких не прощаю.

Никто не ушел. Даже Щепа, у которого тряслись руки, остался. Сжал свой ТТ так, что побелели костяшки.

Хорёк подошел к Виктору, сунул в руку тяжелый «макаров»:

— Держи. Знаешь, как пользоваться?

— Теоретически. В спортзале с пистолетом не работают.

— Сегодня будет практика. Правило первое: никогда не целиться в то, что не собираешься убить. Правило второе: если стреляешь — стреляй на поражение, в корпус. Правило третье: после выстрела не смотри, что с ним. Смотри, откуда прилетит следующий.

— Три правила.

— Четвертое: забудь все, чему тебя учили в спорте. Драться честно — это драться мертвым. В уличной драке нет правил. В криминальной войне — тем более.

Хорёк отошел. Виктор остался стоять с «макаровым» в руке. Пистолет был холодным, шершавым, пахло оружейной смазкой и чем-то металлическим — возможно, кровью. Не этой ночью. Но кровь на нем была. Обязательно была.

— Ты как? — спросил Щепа, подходя сбоку.

— Нормально.

— Врешь. У самого сердце из груди выпрыгивает. Но это пройдет. После первого выстрела — пройдет.

— Ты стрелял в человека?

Щепа помолчал. Кивнул.

— В девяностом. На нефтебазе. Тот первый не довез деньги. Три выстрела в грудь. Он упал и смотрел на меня. Я потом три ночи не спал. Потом привык. Страшно? Страшно, но привыкаешь. Человек ко всему привыкает.

В темном углу тира кто-то засмеялся — тихо, зловеще. Виктор не понял, кто. Может, Толик. Может, Хорёк. Может, сама тьма.

Хомут скомандовал:

— По машинам. Через двадцать минут будем на месте.

Люди зашевелились, загремели оружием. Виктор сунул «макаров» за пояс, прикрыл футболкой. Пистолет уперся в копчик, напоминая о себе с каждым шагом.

Они вышли из тира в холодную сырую ночь.

Небо над Тамбовом было черным — ни звезд, ни луны. Только редкие окна светились вдалеке, да где-то лаяла собака — надрывно, безнадежно.

Перед тем как сесть в машину, Хорёк задержался на секунду рядом с Виктором.

— Спортсмен, — сказал он тихо, чтобы никто не слышал. — Ты знаешь, почему я вернулся из Афгана живым?

— Почему?

— Потому что я всегда знал, что враг умрет. Не я. Это знание — единственное, что спасает. Запомни: когда поймешь, что сегодня можешь умереть — ты уже труп. Ты должен быть уверен, что умрут они. Вот тогда ты выживешь. И тогда ты станешь хозяином.

Хорёк сел в «шестерку», хлопнул дверью.

Виктор остался на секунду один.

Пустые карманы. Железное правило. Пистолет за поясом. И враги, которые еще не знают, что они уже мертвы.

Он открыл дверь машины и сел внутрь.

Рынок у Цны ждал.

Ночь только начиналась.

Купить книгу можно на Литрес, автор Alec Drake. Ссылка на странице автора.