Убийца

Покупая пистолет, Алексей думал исключительно о самозащите. Мир постепенно становился опасным местом для жизни, и он повторял себе: добро должно быть с кулаками, добро должно уметь постоять за себя. Он не предполагал использовать оружие для нападения или какой-либо противозаконной деятельности.

Однако для того, чтобы суметь применить его в случае необходимости, следовало хотя бы знать, как с ним обращаться. И чем больше Алексей ходил на стрельбище, тем сильнее его рука привыкала к холодной стальной рукоятке, тем легче палец ложился на спусковой крючок, тем удобнее и естественнее пистолет лежал в ладони. И то, что начиналось как вынужденная мера, постепенно превращалось в привычку, а затем и в тайную гордость.

Когда Алексей услышал, что ребята собираются поквитаться с неким парнем, якобы причастным к изнасилованию их общей знакомой, он, не раздумывая, взял с собой пистолет. Он убедил себя, что воспользуется им только в крайнем случае, когда все другие средства будут исчерпаны. Найти Егора оказалось легко: они подкараулили его на промзоне, где он, по-видимому, работал. Вера, дрожа и не поднимая глаз, указала на него и прошептала: «Это он». Больше никто не задавал вопросов.

Алексей не помнил, кто нанес первый удар. Вспышка ярости смела все сомнения. Егор не оправдывался – у него просто не было на это времени. Он активно сопротивлялся и в какой-то момент пропустив удар, Алексей почувствовал в руке привычную тяжесть пистолета. Палец нажал на спуск почти автоматически, как на стрельбище, когда перед глазами стоит картонная мишень. Выстрел прогремел глухо и неотвратимо, а
Егор упал.

И тогда Вера, глядя на расплывающуюся под Егором лужу закричала: «Что ты наделал?! Я же просто хотела его немного проучить! Он не хотел со мной встречаться, и я выдумала эту историю с изнасилованием».

Она тупо солгала, чтобы отомстить за отвергнутые чувства. А Алексей поверил ей без единого доказательства.

Как можно сразу осудить человека и вынести ему смертельный приговор, даже не попытавшись разобраться в обстоятельствах? Как можно поверить кому-то на слово, когда на кону стоит жизнь? Алексей не находил ответов. Возможно, пистолет, ставший продолжением его руки, давал ему иллюзию превосходства над другими людьми. В какой-то момент он ощутил себя вправе решать чужую судьбу. Возможно, его желание восстановить справедливость затмило ему глаза, и он вынес приговор, ни на секунду не задумавшись, имеет ли на это право. Возможно, долгие тренировки на стрельбище приучили его к простой и страшной мысли: эта вещь создана для того, чтобы её применяли против живых людей. Он много раз представлял себе злодеев, которых настигает его карающая пуля. Однако в реальности и злодеи, и добряки – это в первую очередь живые люди, такие же, как и он сам.

Друзья не сбежали. Они заверили Алексея, что никому ничего не скажут, что помогут скрыть улики, что Егор «сам виноват». Но их слова утешали мало. «Я убил невиновного человека», – эта мысль сжирала его изнутри. Угрызения совести оказались настолько сильными, что Алексей перестал спать. Он не знал, куда себя деть. Ему казалось, что лучше бы вовсе не родиться на свет, чем оказаться замешанным в таком.

Сначала он хотел сдаться в полицию, честно рассказать всё, но потом отверг эту мысль, испугавшись за себя и за своих родителей. Мысли о самоубийстве он отгонял от себя по тем же соображениям. Потом он попытался найти оправдание себе. Стал выяснять всё об убитом, стараясь отыскать хоть какие-то его прегрешения, за которые он заслужил бы то, что с ним произошло.

Однако Егор работал на заводе и параллельно рисовал картины, а ещё у него была семья – жена и двое маленьких детей. Его жена Елена каждый день звонила в больницы и морги, обходила знакомых, безуспешно пытаясь найти мужа. В общем Егор, во всех отношениях достойный человек, теперь был мертв по вине Алексея, и никак этого не исправить.

Апогей внутреннего напряжения наступил через неделю, когда на улице к Алексею подошел незнакомый мужчина и, назвал его по имени … Алексей итак плохо спал последнее время и был на взводе, а тут в голове завертелись панические мысли: «Меня раскрыли. Меня обнаружили. Надо убить и этого…» Алексей замер, чувствуя, как рука сама тянется к поясу, где под курткой уже не было никакого пистолета. Мужчина, ничего не подозревая, улыбался и ждал ответа – оказалось, он просто обознался, приняв Алексея за своего знакомого, которого по случайности звали также …

Когда Алексей понял, что размышляет уже об очередном убийстве, в нём что-то сломалось. Если это не остановить, он вполне сможет выстрелить и в случайного прохожего. Если это не остановить, он превратиться в того, с кем когда-то мечтал бороться.

Вернувшись домой, Алексей долго сидел в темноте, глядя на пистолет, лежащий на столе. Он понял главное, то, что обязан был понять раньше. Если бы не оружие, он не совершил бы убийства. Не потому, что не смог бы – а потому, что секунда, когда рука сама нашла пистолет стала роковой, будь у него больше времени на размышления и всё могло бы повернуться совсем по-другому. И если бы не долгие тренировки с оружием и не мечты о справедливости, он не поставил бы себя выше Бога, выше закона, выше простой человечности.

Тот, кто берет оружие в руки, убеждая себя, что оно нужно лишь для самозащиты, незаметно для себя делает первый шаг к тому, чтобы применить его и для наказания. Тот, кто верит словам знакомых и без доказательств бежит вершить справедливость, становится палачом. И нет такого блага или такой высшей цели, которая оправдала бы убийство.

В последний раз взяв пистолет в руки, Алексей подумал: «Будь проклят тот день, когда я купил это оружие. Будь проклята та минута, когда я впервые допустил мысль о том, что вправе распоряжаться чужой жизнью». А потом он набрал номер полиции. Он знал, что его ждет тюрьма. Но он также знал, что единственный способ начать искупать свою вину — это назвать вещи своими именами. Он убийца, и справедливость начинается с правды.