Он позвонил через две недели

Утро выдалось серым и безнадёжным — одно из тех, когда тянет сорваться с места. Уехать туда, где небо голубое, а солнце ещё помнит, что такое греть. Лена покидала город О. не в поисках юга, а по более прозаической причине: завтра понедельник, и работа ждала её в Москве.

Аэропорт — почти пустой, размером со спичечный коробок — был тесен и неуютен. Пойти некуда, делать нечего. Лена сидела в кресле, рядом — пакет с Бэйлис, случайный свидетель недолгой поездки. За плечами висел микро рюкзак, вмещавший минимум вещей. Способность собираться и тащить на себе только необходимое была встроена в нее с детства.

Наконец — посадка. Лена пошла последней: не хотелось толкаться. В салоне, в самом конце ряда, свободных мест у иллюминаторов не осталось. Кинула рюкзак на ближайшее. Соседом оказался невысокий, плотный мужчина — с виду с  хорошим аппетитом.

— Помочь? — спросил он и без лишних слов забросил рюкзак на полку.
Лена не возражала. Устроилась, закрыла глаза. И почти сразу услышала сверху:
— Коля, ты чего не предупредил, что место моё?

Лена открыла глаза. На спинку переднего кресла опирались четыре пальца. Хозяин пальцев — высокий, в кожаном пальто длиной до пола — смотрел на Николая с укоризной.

Тот усмехнулся:
— А я специально. С тобой я каждый день сижу, а с красивой девушкой — когда ещё повезёт?

Так они и взлетели: Лена, Николай и его коллега, который пересел вперёд.

Часть 2

В этом полёте всё было особенным. Например, завтрак: сервелат на закуску, куриные ножки на основное и напиток — без которого этот КБЖУ было не проглотить.  Николай непринужденно рассказывал истории, байки, было нескучно. Оказалось, они с коллегой возвращались из командировки. Не бандиты- инженеры,  несмотря  на нехватку  пальца  и  компрометирующий кожаный  плащ.

Время пролетело.

Перед самой посадкой Николай предложил подвезти до дома. И Лена согласилась. Впервые её — взрослую,  в возрасте - двадцать плюс не встречали родители. Первая поездка, где ей доверили её саму. На кону стояла свобода против уютной, но душной безопасности родителей. Двое мужиков из соседних кресел говорили так убедительно, что она махнула рукой и согласилась.

За ними приехал бритоголовый водитель на светлом «Вольво». Машина блестела, лысина водителя блестела — казалось, что каждого из них только, что выкатили из салона. Лена села сзади, и, как только колёса зашуршали по трассе, внутри неё проснулась тревога.  Куда? С кем? Зачем? Она вцепилась в рюкзак, в дверную ручку, изобразила на лице невозмутимость — в желудке затряслось то, что подавали на завтрак. Она чувствовала себя героиней фильма для студентов-юристов: тема -виктимология, практическое занятие.

Николай всю дорогу веселил компанию. Лена всю дорогу держалась за ручку — на всякий случай, чтобы выпрыгнуть.

Выпрыгивать не пришлось. Её довезли до самого подъезда — живую, невредимую и слегка ошалевшую от собственной смелости. Зайдя в подъезд, она посмотрела на машину сверху. Высокий в пальто и плотный Николай — оттуда, с высоты второго этажа, они уже не казались ни странными, ни страшными. Обычные мужики. Которые подвозят. Которые просто летели домой.

Часть 3.

Был конец года. Адский ад, даже черти смотрели на происходящее с уважением. До праздников оставалось не дышать, а ползти. Все бегали с документами и бесконечно отчитывались на планёрках.

Планёрки — лучшее изобретение сатаны для тех, кто хочет, чтобы ты ничего не успел. Ты садишься за отчет — приходит приглашение на планёрку. Ты открываешь новый проект — приходит приглашение на планёрку по итогам старой планёрки.

И вдруг — звонок. Секретарша - существо с сочувствующей трелью в голосе, прошептала: «Леночка, там Николай Петрович, компания «Ххх». И бросила трубку быстрее, чем герой ужастика убегает от маньяка.

В голову Лены ворвалась единственная мысль — тяжёлая, как кастрюля с новогодним оливье. «Всё. Приплыли. Забыла отправить им договоры. Сейчас будет воспитательная беседа и публичная казнь».

Она набрала в грудь воздуха столько, будто собиралась нырять за жемчугом, и сладким голосом запела: — Добрый день, Николай Петрович! Чем обязана?
Следующие пять минут Лена играла в шпионскую игру «Угадай, кому и чего я не отправила». Она задавала наводящие вопросы, лихорадочно перебирая в уме всех контрагентов за последние полгода.

И тут грянул гром средь ясного неба. Оказалось, он — НЕ клиент. И документов от неё он не ждал.

Услышав это, Лена выдохнула. Выдохнула так, что у человека на том конце провода, должно быть, заколыхались волосы. Это был не просто выдох — это было физическое освобождение, смешанное с радостью.  Ее голос стал напоминать весенний ручей и Леночка прожурчала.

— Ах, да как же. Конечно помню!

Николай Петрович, как выяснится чуть позже, интерпретировал этот радостный слоновий выдох по-своему. Видимо, он подумал, что она просто очень-очень рада слышать лично его. Ох уж эти мужчины.

Новый знакомый Лены, оказался человеком настырным. Он напомнил о себе, о том, что Лена дала ему телефон, дозвониться по которому можно было только получив благословение Папы Римского или выиграв в лотерею.

Но Николай Петрович упорно молился, звонил. Звонил и молился. Две недели. Он выучил все приветствия секретаря, ухом чувствуя оттенки ее настроения.

Не мог же он предположить, что хрупкая пигалица из самолёта на самом деле — уважаемый человек-руководитель департамента. Дозвониться до неё было не проще, чем до Небесного Престола в час пик.

Наконец, когда святой дух сжалился, трубку сняли. Поболтав немного о том, о сём Николай предложил
— А давайте встретимся?

Лена подумав ответила: «В пятницу, например».

-А что у нас сегодня?

-Понедельник.

Николай Петрович озадаченно хмыкнул. Он, директор с кучей встреч, и его расписание предполагало больше возможностей, чем расписание этой руководительницы…. «Ах ты ж, — подумал он, — ну ладно. Говорят, удивляться в моём возрасте вредно, но я пока молодой, поудивляюсь еще».

Часть 4
Лена поставила условие:

— Встретимся в пятницу. Но есть нюанс. Со мной будет моя школьная одноклассница. Она проездом и уезжает только ночным поездом.

Тут мужская психология дала трещину размером с Чикагский разлом. Николай Петрович, который уже начал мысленно расставлять свечи у изголовья кровати, и открывал бутылочку чего-то красненокого, вдруг осознал: Лена -это средневековый замок с подъёмным мостом, рвом с крокодилами и, главное, с запасным гарнизоном в лице школьной подруги.

«Ах вот оно что, — подумал Николай. — Она не на свидание идёт, она разведку боем устраивает. Подруга будет сидеть, сверкать глазами и на десерт спросит: "А какие у вас намерения, Николай Петрович? Романтический ужин преобразуется в заседание школьного совета ветеранов. Такого у меня еще не было.»

Николай согласился и на одноклассницу.

Часть 5

Наступила пятница. Та самая, которую Николай Петрович ждал с трепетом.

Заехав за Леной на работу он был в приподнятом настроении, шутил так, что сам себе завидовал, и при этом смущался, как нашкодивший кот, которого внезапно похвалили. Потом они двинулись за одноклассницей Машей.

Маша, делала последний рывок перед эвакуацией из столицы. Она дожидалась у станции метро — до зубов вооружённая огромными клетчатыми сумками. Создавалось впечатление, что она не просто уезжает на поезде, а планирует вывезти Москву из Москвы. Сумки были такие, что Николай мысленно заказал себе в спортзале дополнительные занятия.

Усадив Машу и её багаж, все покатили в грузинский ресторан.

Подъезжая, Лена почувствовала себя неважно. Живот скрутило, тошнило, а мир начал терять цвета, кроме одного — зелёного. Но вечер-то был замечательный! Грузины пели так, что стёкла дребезжали, горячие хачапури, долма - стол ломился. Маша щебетала. И только Лена была подбитым воробьем на этом празднике жизни.

Живот болел. Хотелось одного: обняться с белым конём. Да-да, с тем самым, по-домашнему фаянсовым, в керамической прохладе которого можно утопить всё съеденное за обедом. Лена мечтала о встрече с унитазом так страстно, как другие мечтают о встрече с любимым человеком после разлуки.

Она хотела выключить этот чужой, звонкий, до обидного счастливый хор. Но вечер был расписан по минутам, а официант уже нёс двадцать третье блюдо. Приходилось терпеть. Стиснув зубы, прижимая ладонь к животу, Лена улыбалась и кивала. Она кивала каждому тосту, каждому слову Маши и каждой песне грузина, который решил, что именно сегодня его голос должен спасти мир.

Часть 6.

Наконец часы сжалились над Леной. Ужин финишировал, пора было двигаться на вокзал. Официант упаковал Маше в поезд вкусные остатки, которым  можно было  накормить  дважды  вагон-ресторан. Николай героически тащил клетчатые сумки и улыбался.

Машу с багажом доволокли до поезда. Лену оставили в машине - с пакетом в  руках чтобы  не  запачкала перон. Машина стояла тёмная, уютная и, что главное, неподвижная. Идеальные условия для внутреннего диалога с фаянсовым конем, но вместо него был вместительный пластиковый пакет.

Лена качественно траванулась и два выходных дня   слились в один долгий, вязкий, серо-белый бред. С частыми перерывами на  обнимашки с унитазом.  Больше она не хотела ничего: ни грузинских песен, ни хачапури, ни приключений. Только холодный, безжалостный, спасительный фарфор. И тишина. Такая же белая, как её верный скакун.