3-8. Я ведь и убить могу за булочку!

                3-8.  «Я ведь и убить могу за булочку»!

На первом курсе я больше общался с Толиком Филипповым и Сашей Пешкиным.  Но уже в конце первого курса они перестали ходить на занятия, и их отчислили из института. И центр тяжести моего общения как-то сам собой переместился на ребят и девушек, живущих в городе.  Из группы Ф-Х2 это были Коля Драчёв, Слава Кардаполов, Рамиль Хусаинов, и Люда Асписова — мой бессменный партнёр по лабораторным работам, а в стройотряде я подружился с Валерой Малиновским из группы Ф-Х1. С ребятами и девушками, жившими в общежитии, и с другими городскими отношения были прекрасными, но не такими близкими.
 
Тут я хочу вспомнить небольшой эпизод, главным героем которого является Коля Драчёв.  Он к тому времени уже отслужил армию, и успел немного поучиться в каком-то ВУЗе.  Но его «преклонный» возраст в общении с нами абсолютно не чувствовался. Он так же вёл себя и так же придуривался, как и мы, ещё недавно окончившие школу.  Коля широко известен своей знаменитой фразой, которую частенько повторял: "Жизнь — это не роман, это гораздо хуже".
 
На втором этаже нашей любимой "конюшни" около лестницы был небольшой "пятачок", где было удобно стоять, смотреть как студенты и студентки поднимаются и спускаются по лестнице, о чём-то разговаривать, травить анекдоты и тупо ржать, как ненормальные. Известно, что в молодости ржётся даже без повода. Что мы с удовольствием и делали нашей компанией на перемене.
 
Как-то случилось так, что шли уже последние пары, мы были голодные, а деньги (и то не очень большие, а какая-то мелочь) оказались только у Коли.  Мы попросили сходить его в расположенный рядом хлебный магазин что-нибудь купить.  Он пошёл и принёс очень аппетитную на вид, свежую, вкусно пахнущую, румяную булочку.
 
Денег у него хватило только на неё. Мы попросили поделиться, и тут он разыграл блестящий моноспектакль.
  — Не отдам!  — сказал Коля, и спрятал булочку куда-то под мышку. Далее я точно, конечно, не вспомню, но было что-то типа:
  — Ишь, какие хитренькие, булочку им подавай.
  — Много вас, охотников на мою булочку.
  — Я, может быть, всю жизнь мечтал об этой булочке, а они хотят её забрать.
  — Я душу отдам за булочку.
  — Я ведь и убить могу за булочку,  — и так далее.
 
Причём, это был не просто смешной текст. Это была прекрасная актёрская игра. Любой Станиславский воскликнул бы: «Верю»!   Минут 15 мы с Людой умирали со смеху над его вариациями на тему булочки.  Мы уже поняли, что булочки нам не видеть, как своих ушей, но Коля всё продолжал и продолжал. И даже на следующий день, когда про эту булочку, казалось, все уже забыли, он иногда включался. И опять шло его бормотание и бурчание про булочку:
  — Ишь, какие хитренькие, булочку им подавай.
  — Много вас, охотников на мою булочку.
  — Я, может быть, всю жизнь мечтал об этой булочке, а они хотят её забрать.
  — Я душу отдам за булочку.
  — Я ведь и убить могу за булочку, — что опять вызывало смех и приколы.