Двадцать долгих лет разлуки 27 часть

  — Даня, ну сколько можно? Мы ходим кругами, а толку — никакого. Так твоя мечта поставить матери памятник и останется мечтой, — голос Ольги звенел от возмущения.

  — Златовласка, я всё понимаю, но ноги сами несут меня к дому Вероники.

  — Даня, милый, у нас срок аренды квартиры на исходе. Я на взводе. Лучше бы ты поехал один.

  — Я тебя силком не тащил, ты сама напросилась, забросив учёбу.

  — Мы сейчас поссоримся, и всё из-за твоего упрямства. Вчера весь вечер бестолку проторчали у подъезда — соседи аж коситься начали.

  — Оль, да пойми же ты наконец: я должен её найти, должен! — вспылил Данил, встряхивая девушку за хрупкие плечи. — Ты просто не представляешь, что такое услышать «ваш ребенок умер».

  — Ну знаешь что, милый, мы так не договаривались. Я решительно никуда не пойду. Вернее, пойду — но не с тобой, а куда глаза глядят. — Схватив ветровку и наспех натянув кроссовки, Ольга вылетела из квартиры, пустившись наугад, куда глаза глядят.

Девушка совсем не знала Красноярска и потому не решалась уходить далеко от дома. Слёзы наворачивались на глаза — почему Данил отказывается её слышать? Ничего, главное сейчас — взять себя в руки. Она медленно брела по чужим дворам, и вскоре ноги сами привели её к одинокой скамье под цветущей черёмухой. Ольга опустилась на тёплую древесину. Пьянящий аромат белых кистей не радовал душу — лишь заставлял слёзы бежать по щекам упорнее.

В кармане заиграла любимая мелодия — оповещение о звонке. «Данил», — подумала она. — «Не стану отвечать, пусть помучается». Но звонок был настойчивым. Девушка достала смартфон. Ирина Николаевна… Она быстро сняла трубку:

  — Алло, здравствуйте, Ирина Николаевна. — И тут же получила нагоняй от женщины.

  — Вы что там, спите что ли? Звоню, звоню — никто трубку не берёт. Оленька, дай мне Данила, пожалуйста.

Короткое молчание, а потом такой же короткий ответ:

  — Его рядом нет.

  — Это как нет? Я что-то не понимаю. Ты что, не дома? — в трубке было слышно, как шумят проезжающие машины.

  — Я вышла за хлебом в магазин. Как вернусь, скажу ему, чтобы перезвонил.

  — Думаю, не стоит. Просто передай ему: Валерия положили в больницу, к Анатолию Вениаминовичу. Моими усилиями. Будем ждать результата.

  — Спасибо вам огромное, Ирина! Это радостная новость. Я обязательно передам Данилу. Он обрадуется. Обязательно надо сходить в церковь и поставить свечку за его здравие. Пока, до встречи. Если что — звоните.

Сбросив вызов, Ольга чуть приободрилась, однако возвращаться в съёмную квартиру не спешила. Пусть парень пострадает в одиночестве — так решила она. Он даже не звонит: обиделся всерьёз. Черёмуха пьянила воздух сладким, тяжёлым дурманом. Она сорвала ветку, прижала её к губам, вдыхая густой аромат. Сколько ещё могла она сидеть здесь одна, но время пришло — нужно было возвращаться. Но прежде нужно позвонить Данилу и извиниться за «плохое поведение», как он считает. Ответа не последовало. Обижается… Сколько можно. Встав со скамейки, тихо побрела назад. Вслед за ней увязался бродячий пёс, то и дело путаясь под ногами, иногда рыча и бросаясь на проезжающие машины. Замешкавшись у подъезда, девушка всё-таки набрала номер квартиры. Раздались продолжительные гудки домофона, дверь открылась — и она шмыгнула внутрь. Данил уже ждал её у порога.

  — Всё-таки решила вернуться, — начал Данил с порога. — Ещё немного, и ты не застала бы меня дома. А запасного ключа у нас нет, — парень говорил на повышенных тонах. Но быстро сменил тон, увидев, что девушка готова разреветься от его натиска.

  — Ладно, ладно, златовласка, успокойся. Сейчас я собираюсь в администрацию — выбивать разрешение на установку памятника. Там всё не так просто, а потом закажу и будем ждать изготовления. Я понимаю твоё негодование, но и ты меня пойми: я весь на нервах, — говорил он, прижимая её к груди. Но она уже всхлипывала, сбитая с толку его речевым шквалом.

  — Ну прости меня, дурака. Давай присядем, — он усадил девушку на табуретку в прихожей, опустился перед ней на корточки и склонил голову ей на колени. — Скажи, что мне сделать, чтобы ты простила?

  — Ничего, — выскользнуло с её уст тихо. — Просто больше не повышай голос. Тебе это так не идёт… Почему ты трубки не берёшь? Ирина Николаевна не могла до тебя дозвониться.

  — Что-то случилось? — Он глянул на экран смартфона. — Ого! Пять пропущенных. Вот что значит быть на нервах… Сейчас перезвоню.

Он уже собрался набирать номер массажистки, но Ольга остановила его жестом.

  — Отца положили на диагностику.

  — Это отличная новость за сегодняшний день. Я рад за него. Пусть хоть у одного из нас жизнь складывается. А мы… Мы вернёмся домой. Видно, не судьба встретить ту, что подарила мне жизнь. Закончим с памятником — и… Сколько это займёт по времени — неизвестно. Придётся продлить аренду жилья. Дурак, как я об этом заранее не подумал… Прости, это моё упущение.

  — Дань, давай сходим в церковь, пожалуйста. Поставим свечку за здравие Валерию Анатольевичу. Заодно и маме — за упокой.

  — Златовласка, конечно, сходим. Но не сегодня. Завтра днём — обязательно.

  — Завтра так завтра. Как скажешь.

Данил встал и прижал голову девушки к своей груди.

  — Знаешь, что сказал мне отец перед отъездом? «Сын, жизнь — это череда испытаний. Но если рядом есть тот, кто готов идти с тобой рука об руку, — ты сможешь пройти через всё».

  — Твой отец отчасти прав, — произнесла она, отстранившись и приподнимаясь со стула. — Я готова идти с тобой. Всегда. А сейчас пора заняться делами.

А в это самое время Юрий ухаживал за Вероникой, поднося ей завтрак в постель. Юрий осторожно поставил поднос с завтраком на журнальный столик, стоявший рядом с диваном, на котором в последнее время спала Вероника. Женщина приоткрыла глаза, слегка поморщилась от утреннего света, но тут же улыбнулась:

  — Доброе утро, Юра. Спасибо…

  — Приятного аппетита, Вероничка. Ешь, пока горячее, — он нежно коснулся её руки. — Я сегодня опять займусь поисками работы. Надоело сидеть дома, ты приходишь в себя. Пора и делом заняться. Деньги улетучиваются, на твои отпускные рассчитывать не приходится.

Вероника напряглась:

  — Опять оставишь меня одну?

  — Всего на пару часов. Нина Михайловна снова согласилась посидеть с тобой.

  — Хорошо, иди. Только не задерживайся, ладно?

  — Конечно, Вероничка, я быстро.

Юрий вышел из квартиры и сразу направился к Нине Михайловне. Та, выслушав его просьбу, согласилась:

  — Не волнуйся, Юра, конечно присмотрю. Иди, занимайся своими делами.

  — Спасибо вам огромное, — Юрий с облегчением выдохнул. — Я постараюсь вернуться как можно скорее.

Через минут десять мужчина стоял у подъезда, где проживала Вероника. Двор был пуст. Даже детвора не голдела, как ни странно. Солнце ярко светило, будто лето настало. Хотя до лета оставалось чуть больше недели. Сегодня четверг, двадцать третье мая. Юрий открыл подъезд и поднялся на третий этаж. В квартиру заходить не было смысла. Постояв минут пять, он спустился на улицу и стал наворачивать круги по двору, всматриваясь в лица прохожих. Сердце колотилось учащённо: а вдруг именно сейчас Данил появится? Вдруг судьба подарит им встречу?

Мысли путались, а взгляд то и дело возвращался к подъездной двери, за которой могло скрываться самое важное в его жизни. Время замедлилось, растягивая секунды в томительные минуты ожидания. И в этот момент к нему приблизилась пожилая женщина, сгибаясь под тяжестью набитых пакетов. Юрий тотчас узнал в ней соседку Вероники.

Юрий сделал шаг навстречу женщине, машинально протягивая руки, чтобы помочь с пакетами.

  — Марья Степановна, давайте я помогу, — голос его дрогнул от волнения.

Женщина подняла усталые глаза, узнала его и благодарно кивнула, передавая тяжелые сумки.

  — Ой, Юрочка, спасибо тебе, Господь послал. А я уж думала, не донесу. Внукам гостинцы собрала — молоко, творожок, яблочки…

Она перевела дух, разминая занемевшие пальцы, и внимательно посмотрела на мужчину.

  — А где же Вероника? Тут к ней недавно заходили — парень с девушкой. Такая ладная пара.

Юрий почувствовал, как жаркая волна хлынула к лицу.

Он рванул смартфон из кармана, лихорадочно открыл галерею, нашел снимок сына. — Скажите, это не он?

Женщина впилась взглядом в экран.

  — Похож, да, — закивала она. — Такой же высокий, худощавый, темные волосы. А девчонка — рыженькая, миловидная такая. Невеста, наверное?

  — Спасибо вам огромное. Вы даже не представляете, как выручили.

Соседка качнула головой, с сочувствием глянув на него, и вошла в квартиру. Мужчина остался стоять на лестничной площадке, погруженный в тяжелые думы.

«Значит, все-таки ищет», — мелькнула мысль, и внутри что-то отогрелось, затеплилось радостью.

Но внезапно его осенило. И он стал трезвонить в дверь соседки, не давая себе опомниться.

  — Кого там принесло? Я не глухая, слышу! — донеслось из-за двери, и та распахнулась.

  — Юра? Ты чего? Случилось что?

  — У вас не найдется ручки и листочка? — выпалил он, тяжело дыша.

  — Найдется. Обожди минуту.

Когда хозяйка вернулась, Юрий торопливо нацарапал на клочке бумаги свой номер телефона и адрес.

  — Передайте, пожалуйста, если молодые люди снова объявятся. Пусть свяжутся со мной.

  — Хорошо, конечно, передам, — пообещала женщина, задумчиво проводя пальцем по корявым цифрам. — Если увижу.

Вернувшись домой, он застал Веронику бодрствующей. Она лежала на диване, но не спала, как еще совсем недавно, а Нина Михайловна сидела рядом. Они болтали о своем, о женском.

  — Как, Юрочка, на этот раз тебе повезло с поиском? — спросила оживленная соседка.

  — Нет, Нина Михайловна, мне опять не повезло. Надеюсь, в следующий раз обязательно повезет.

  — Наверное, придется переговорить с Александром, слышала, у них требуются работники.

  — Спасибо огромное, но не надо. Я как-нибудь сам решу эту проблему. Где наша не пропадала.

  — Ну что ж, тогда я пойду? Сегодня я вам больше не понадоблюсь?

  — Спасибо вам огромное, дальше я как-нибудь сам.

  — Главное, Вероника, про воду не забывай, — позаботилась женщина перед уходом. — Глядишь, совсем поправишься.

  — Юра, можно тебя кое о чем попросить? — поинтересовалась Вероника, когда за соседкой захлопнулась дверь.

  — Конечно, спрашивай. Я весь во внимании.

  — Может, сходим прогуляться на набережную, к нашим ивам?

  — Вероника, не рано ли говорить о прогулках? Во-первых, это не рядом, я все-таки переживаю за твое здоровье.

  — Пойми, родной, мне нужен свежий воздух. Столько времени сижу дома. Только зайдем ко мне, я переоденусь. Иначе мои платья долго будут висеть в шкафу. Я в основном брюки ношу, даже на работу.

  — Хорошо, уговорила, но для первого раза, может быть, где-нибудь поближе прогуляемся? Может быть, в торговый центр «Планета»?

  — Нет, Юра, на набережную, к ивам.

  — Тебя не переубедить. К ивам так к ивам.

С выходом на улицу голова немного закружилась, но у Вероники не было желания возвращаться в квартиру.

  — Как ты себя чувствуешь? — спросил Юрий у попутчицы.

  — Юр, более-менее.

  — Как же здесь красиво, — тихо произнесла женщина, останавливаясь и глядя на Енисей, когда они добрались до места. — Я уже забыла, какой он могучий…

Река катила свои воды — темно-синие, почти черные у берега и сверкающие серебром.

Юрий молча стоял рядом, наблюдая за лицом Вероники. Он видел, как ее взгляд теперь оживал, впитывая краски мира: ярко-зеленую листву молодых деревьев, голубизну неба, блики на воде.

Они двинулись дальше вдоль перил, мимо скамеек, на некоторых из которых уже расположились красноярцы: кто-то читал книгу, кто-то кормил голубей, а пара подростков каталась на самокатах, весело перекликаясь.

  — Вон они, — Вероника вдруг остановилась и указала вперед.

Старые ивы, раскидистые, с длинными ветвями, склонившимися почти до самой земли, стояли там же, где и много лет назад. Их кора была испещрена морщинами времени, но крона — густой и сочной, изумрудной.

Юрий улыбнулся:

  — Да, они все те же. Помнишь, как мы прятались под ними от дождя?

  — Помню, — в голосе Вероники зазвучали теплые нотки. — Ты тогда снял куртку и накинул мне на плечи… А дождь был такой сильный, что мы промокли насквозь, но все равно смеялись.

Она подошла ближе к дереву, провела ладонью по шершавой коре.

  — Здесь мы впервые поцеловались, — прошептала она, чуть повернув голову к Юрию.

Он подошел сзади, осторожно обнял ее за плечи, прижимая к себе.

  — Да. И я тогда понял, что никого роднее тебя у меня нет.

Они стояли так несколько минут, слушая плеск воды, крики чаек, далекие гудки теплоходов. Вероника закрыла глаза, вдыхая полной грудью — запах реки, свежести, весны. Впервые за долгое время она почувствовала, как внутри что-то отпускает: боль, страх, тяжесть последних месяцев.

  — Юра, — она повернулась к нему, и на губах ее появилась настоящая, живая улыбка, — мне… легче. Правда. Я не знаю, надолго ли, но сейчас я чувствую, что могу дышать.

Он сжал ее руку:

  — Значит, будем дышать вместе. Шаг за шагом.

Вдалеке заиграла музыка — где-то на открытой площадке начал выступление уличный музыкант. Мелодия, легкая и светлая, поплыла над водой, смешиваясь с шумом города и плеском волн. Вероника остановилась, прислушалась, затем посмотрела на Юрия:

  — Давай потанцуем? Прямо здесь.

Он удивленно поднял брови, но тут же улыбнулся:

  — Конечно.

Они встали посреди дорожки, не обращая внимания на прохожих. Юрий обнял Веронику за талию, она положила руку ему на плечо. Они двигались медленно, почти не отрывая ног от земли, просто покачиваясь в такт музыке. Но в этом движении было что-то исцеляющее — будто сама жизнь возвращалась к ним, капля за каплей.

Когда мелодия закончилась, Вероника прижалась лбом к плечу Юрия:

  — Спасибо. За то, что привел меня сюда. За то, что не сдался.

  — И никогда не сдамся, — твердо сказал он. — Мы найдем Данила. Мы будем вместе. И все у нас будет хорошо.

Они еще немного постояли у перил, глядя, как солнце опускается к горизонту, окрашивая небо и воду в оттенки розового и оранжевого.

  — Ну что, пора домой. Надеюсь, ты не очень устала.

  — Есть немного, но это стоит того.

  — Юра. Спасибо огромное за подаренный вечер. Жаль, что мы так и не встретились с сыном. Видимо, не судьба. Где же ты, сынок? Давай завтра сходим в церковь. Хочу поставить свечку ему за здравие. Пусть у него все наладится.

  — А у нас что же? Смотри, как Нина Михайловна постаралась, с ее помощью ты движешься на поправку. Кто бы раньше сказал, не поверил бы.

  — Пора нам к дому подаваться. Юр, может, мне пора к себе перебраться? Сколько я тебя стеснять буду?

  — Не говори ерунды. Я за тебя переживаю, вдруг все повторится. Надо переждать немного, — мужчина не хотел говорить, что сын ее ищет, боясь за ее самочувствие.

Дома Юра приготовил ужин для двоих при свечах, а она сидела рядом, наблюдая за его движениями. Потом они долго говорили о прошлом. Вероника уже не вздрагивала, как прежде. Она старалась не затрагивать те долгих пять лет, с которыми ее так или иначе связала судьба. Но вдруг она решилась задать нескромный вопрос.

  — Юра, расскажи, пожалуйста, о море, какое оно. Как бы я хотела побывать там.

  — Море… Какое оно? Да ничего особенного в нем нет. Ты знаешь, оно мне совсем не понравилось. И знаешь почему? Потому что рядом не было тебя, мое сокровище.

  — Правда?

  — Да, конечно, правда. А если быть честным, то я никогда не был на море. Так сложилась судьба. Как-нибудь я тебе все расскажу, но прости, не сегодня.

Раздался пронзительный звонок в дверь. Юрий не спускал взгляд с Вероники.

  — Кто бы это мог быть? — она только пожала плечами.

На пороге стоял сосед.

  — Саня, что-то случилось?

  — А вы что, телевизор не смотрите? Шикарные новости — Смирнова арестовали.


Окончание следует.

     Марина Мальцева   
г.Красноярск, 14.05.2026г