Проклятие беглого кролика

Глава 1. Кролик в автобусе

Обычный день в Воронеже. Сегодня наша главная героиня едет в автобусе. Это маленькая девочка под 160, тёмные волосы, карие глаза, папка в руке и куртка. И вдруг в автобусе кто-то вскрикнул, а Вася обернулась. Там своровали у кого-то кошелёк. Она прошла в конец автобуса и подошла к мужчине в бежевом плаще.

— Можете отдать кошелёк девушки? — спросила Вася.

(Мужчина в плаще оглядывается, хмурится, затем криво усмехается.)

— Чего? Ты с какой улицы, деточка? Иди игрушки домой собирать. Не мешай дяде.

(Девушка-владелица кошелька — молодая, растерянная, почти плачет.)

— Это правда мой кошелёк! Розовый такой… Там фотография мамы! Пожалуйста…

(Пожилая женщина с сумкой начинает тыкать зонтиком.)

— Смотри, смотри! Я этого типа ещё на остановке приметила! Он всё к чужим карманам лезет! Граждане, держите вора!

(Мужчина в плаще резко поворачивается, сверкая глазами, и делает шаг прямо на Васю, нависая над ней.)

Василиса достала кожаную обложку и там удостоверение.

— Я агент ФБР из расследовательского раздела. Если вы не отдадите кошелёк, то мне придётся вас скрутить и забрать силой, — с наивным лицом сказала Василиса.

(Мужчина замер на секунду, уставившись на корочку. Потом громко расхохотался — так, что пассажиры вздрогнули.)

— ФБР? В Воронеже?! Девочка, ты в зеркало видела себя? Тебе в куклы играть, а не значками махать! Это что, прикол скрытой камеры?

(Он грубо схватил Васю за запястье, пытаясь вырвать удостоверение.)

(Девушка с потерянным кошельком испуганно.)

— Девочка, уходи, он опасен! Вызовите полицию кто-нибудь!

(Водитель автобуса кричит из кабины, не оборачиваясь.)

— Там кто буянит?! Сейчас остановлюсь — всем выходить!

(Рука мужчины сжалась сильнее, но Вася не пискнула. Только улыбнулась — спокойно, даже ласково, как будто нашла потерянную игрушку.)

Василиса перехватила его руку и вывернула за спину. Вторая рука взяла пистолет и представила к виску.

— Даю последний шанс, — сказала она.

(Тишина в автобусе стала ватной. Кто-то всхлипнул. Кто-то выронил телефон. Мужчина замер, чувствуя холодный металл у виска — и не детскую игрушку, настоящий, тяжёлый пистолет.)

— Ладно… ладно, спокойно… вон он, кошелёк. В левом кармане…

(Его трясло. Вася чуть ослабила хват, и он дрожащей рукой вытащил розовый кошелёк. Та самая девушка, бледная как мел, протянула руку.)

(Пожилая женщина с зонтиком шепчет, но на весь автобус.)

— Господи… она взаправду из ФБР? Ребёнок?!

(Водитель наконец обернулся, увидел пистолет и побледнел сильнее всех.)

— Так, граждане, не паникуем… Я сейчас… дверь открою…

(Вася забрала кошелек, аккуратно положила его в руку хозяйке, даже подмигнула той. А потом так же спокойно убрала пистолет обратно в кобуру под курткой, продолжая удерживать вора за вывернутую руку.)

Она взяла рацию.

— У меня к вам воришка. Кто сейчас рядом, чтобы забрать? Или пусть идёт? — спросила Василиса в рацию.

(Из рации раздался спокойный мужской голос, слегка хрипловатый — словно у человека, который пьёт слишком много кофе уже лет десять.)

— Кролик, не выдумывай. Никуда он не идёт. Младенец синий уже выехал, через три минуты будет на твоей точке. Сиди с ним, не спускай глаз. И… убери пушку, а то гражданские в обморок падают. Конец связи.

(Вася вздохнула, но послушно убрала пистолет. Вор попытался дёрнуться — она тут же заломила руку чуть выше, до хруста.)

(Мужчина в плаще шипит от боли.)

— Да ты психопатка! Меня менты забирать будут? Девочка, ты хоть понимаешь, что подстава это всё? Мне сказали, что лёгкая добыча будет…

(Он осекся, будто сам испугался своих слов. Девушка с кошельком сделала шаг назад, прижимая вещи к груди.)

— Не переживайте. Вам ничего плохого не светит. Всего-то штраф и годик за решёткой. Ну а вообще я могла вам бошку подстрелить, а потом отнести в отдел криминологии и отдать на опыты, — сказала Василиса и улыбнулась.

(В автобусе повисла тишина, которую не нарушал даже гул мотора. Пассажиры синхронно побледнели. Мужчина в плаще открыл рот, но не издал ни звука — только губы тряслись.)

(Пожилая женщина медленно крестится дрожащей рукой.)

— Господи Иисусе… какое дитя…

(Водитель в зеркало заднего вида смотрит с ужасом.)

— Я ничего не слышал. Я глухой. Я вообще здесь мимо проезжал.

(Девушка с кошельком пищит еле слышно.)

— С-спасибо… я на следующей выйду, ладно?

(Вор всхлипнул. Взрослый мужчина, под два метра ростом, всхлипнул как ребёнок, глядя в карие глаза девочки, которая всё ещё держала его за руку.)

(Мужчина в плаще, голос срывается на фальцет.)

— Какие опыты?! Девочка, ты… ты ненормальная?!

(Снаружи послышалась сирена. Полицейская машина подъезжала к автобусной остановке.)

— Это тоже, но пойдёмте, — сказала Василиса и вывела его из автобуса. — Гражданские не паникуйте и приятного дня, — добавила она и вышла.

(Дверь автобуса с шипением открылась. Вася вывела вора на улицу — тот шёл, сгорбившись и не пытаясь сопротивляться, словно в трансе. Снаружи уже ждали двое полицейских из ППС — высокий худой и коренастый с усами.)

(Коренастый полицейский, увидев Васю, устало выдохнул.)

— О, господи. Опять ты. Кролик, мы по вызову о грабеже ехали, а не… Ладно. Этот что ли? (кивает на мужчину в плаще)

(Высокий полицейский, моложе, с любопытством разглядывает Васю.)

— Так это правда? Девчонка его скрутила? Одной рукой?

(Мужчина в плаще жалобно, как побитая собака.)

— У неё пистолет… она меня на опыты хотела… заберите меня отсюда, пожалуйста…

(Коренастый вздыхает, достаёт наручники и защёлкивает их на запястьях вора. Второй полицейский начинает заполнять протокол, поглядывая на Васю с плохо скрываемым восхищением и страхом.)

(Коренастый тихо, почти по-отечески.)

— Василиса, ты бы помягче с ними. А то у нас уже три заявления от грабителей на тебя — что ты их психологически калечишь. В прокуратуре недовольны.

(Из-за угла показалась чёрная служебная машина — та самая, от ФБР. Стекло тонированное, номер неприметный.)

— Я ничего такого не сказала. Всего-то сказала про опыты и про похороны, что-то в этом плохого есть? — спросила Вася в недоумении.

(Полицейские переглянулись. Коренастый открыл рот, закрыл, потом снова открыл — и ничего не сказал. Высокий тихо присвистнул и сделал шаг назад.)

(Коренастый полицейский потирает переносицу.)

— Василиса… слушай, как старший товарищ… ты хороший агент. Лучше многих взрослых. Но обычным людям не надо знать про опыты и похороны. Это… ну… не все поймут, понимаешь?

(Чёрная машина ФБР остановилась в трёх метрах. Стекло на водительской двери плавно опустилось. Оттуда выглянул мужчина в строгом костюме, лет сорока, с усталыми глазами и коротким ёжиком седых волос.)

(Денис Сергеевич, начальник отдела.)

— Кролик, садись. Хватит пугать местное население. У нас через час совещание по делу «Слепой».

(Он перевёл взгляд на полицейских, коротко кивнул.)

— Документы передадите позже. Вор ваш. Вопросы?

(Полицейские синхронно покачали головами. Вор тихо радовался, что его уводят от девочки с опытами.)

(Коренастый бубнит себе под нос.)

— Вопросы есть… но я их маме твоей задам, Ролдухина. Когда-нибудь.

— Обойдётесь, — сказала Василиса и села в машину.

---

(Денис Сергеевич дождался, пока Вася заберётся на заднее сиденье, и плавно тронулся с места. Полицейские с вором остались позади — коренастый ещё долго смотрел вслед чёрной машине и качал головой.)

(В машине тишина. Только шум мотора и глухое урчание дороги. Денис Сергеевич молчал ровно тридцать секунд, а потом покосился в зеркало заднего вида.)

— Операция была на задании — прикрывать свидетеля в суде. Ты каким боком оказалась в автобусе, а? И почему снова оружие доставала при гражданских?

(Голос у него не злой. Усталый. Скорее отеческий, который уже смирился, что дочка растёт сорванцом.)

— И про опыты… Василиса, мы это обсуждали. «Никаких страшилок на задержаниях». Ты меня слышишь?

(Он повернул на набережную, где виднелось серое здание с неприметной табличкой «Региональное управление». Их работа.)

— Я пыталась. Но он меня так задолбал, что я решила ему сказать правду, — сказала Василиса абсолютно спокойно.

(Денис Сергеевич резко выдохнул через нос — так он делал всегда, когда сдерживался, чтобы не начать спорить с ребёнком. Руки на руле чуть сжались.)

— Правду? Василиса, какая правда? Никто никого в нашем отделе не отдаёт на опыты. Это ты сама придумала. И похороны тоже.

(Он помолчал пару секунд, сворачивая во двор управления.)

— Я понимаю, тебе скучно на простых задержаниях. Ты привыкла к сложным задачкам, к настоящей работе. Но запугивание задержанных — это не метод. Даже если они тебя… «задолбали».

(Машина остановилась у шлагбаума. Охранник узнал номер и открыл въезд, даже не выглядывая из будки.)

— Ладно. Проехали. Но в следующий раз — никаких опытов. Договорились?

(Он заглушил двигатель и повернулся к Васе. В его гладе читалась усталость, но где-то глубоко — ещё и гордость. Всё-таки она раскрыла грабёж за три минуты. В двенадцать лет.)

— Попытаюсь, но не обещаю, — усмехнулась Василиса.

(Денис Сергеевич вздохнул так, будто нёс на плечах весь мир, и вышел из машины. Вася выскочила следом, поправив куртку и папку под мышкой.)

— Когда-нибудь ты меня в могилу сведёшь, Ролдухина. Сердце не железное.

(Они подошли к стеклянным дверям управления. Внутри уже мелькнула знакомая фигура — охранник дядя Саша, который работал здесь со дня основания, махал им рукой через турникет.)

(Дядя Саша улыбается в усы, пропуская Васю.)

— Кролик! А мы слышали, ты там опять кого-то скрутила в автобусе. Молодец, только аккуратнее. А то у нас уже шкаф для подарков от благодарных граждан не закрывается.

(Он кивнул на угол, где действительно стоял небольшой шкаф, битком набитый цветами, шоколадками и открытками с дрожащими надписями «Спасибо, маленькая госпожа агент».)

(Вася улыбнулась, приложила палец к губам в жесте «тихо» и проскользнула внутрь, направляясь в сторону лестницы на второй этаж. У неё было ещё полчаса до совещания.

---

Глава 2. Новенький

Кабинет был небольшой, но уютный — на втором этаже, с большим окном во двор. Стол Васи был завален папками, распечатками и какими-то схемами, которые она рисовала сама. Рядом стояла кружка с кроликами и почти остывший чай.

Василиса прошла к своему столику и уселась за него. Вася сидела и скучала, крутя ручку в пальцах.

Мимо прошёл оперативник Семён — высокий, вечно взлохмаченный парень лет двадцати пяти. Он заглянул к Васе через перегородку.

(Семён зевает.)

— О, Кролик вернулся. Слышал, ты сегодня уже отличилась. Воришку поймала? А чего такая скучная? Дай угадаю — Денис Сергеевич опять нотации читал?

(Вася только вздохнула и продолжила крутить ручку.)

(Семён усаживается на край соседнего стола, заговорщицким шёпотом.)

— Слушай, у меня к тебе дело есть. Тут одно дельце… по твоей части. Неофициальное. Но интересное. Ты как?

(Он хитро прищурился, словно кот, который нашёл банку со сметаной.)

Василиса засверкала от счастья и облокотилась руками о стол.

— Рассказывай! — сказала она.

(Семён оглянулся по сторонам — нет ли рядом Дениса Сергеевича или других строгих начальников — и придвинулся ближе, опираясь локтями на стол Васи.)

(Семён тихо, почти шёпотом.)

— В общем, есть один тип. Аркадий Белов. Ничего особенного, мелкий фарцовщик. Но неделю назад он начал мутить с какими-то документами из архива. Старыми. Семейными делами, которые уже закрыты лет десять назад.

(Он достал из кармана куртки сложенный вчетверо листок и развернул его на столе.)

— Вот список. Три фамилии. Все дела давно списаны в пыльный угол. Но Белов вдруг заинтересовался — и вчера его нашли мёртвым в собственной квартире.

(Он понизил голос ещё сильнее.)

— Официальная версия — передозировка. Но я видел фото с места. Там нет следов уколов, Кролик. И пахло не наркотой, а… чем-то сладким. Слишком сладким.

(Вася замерла, ручка в её пальцах перестала крутиться. Глаза загорелись тем самым холодным, цепким блеском, который так пугал преступников.)

(Семён откидывается на спинку стула.)

— Я не могу взять это официально — начальство запретило. Скажут, фантазирую. А ты… ты же Кролик. Тебе можно. Ты маленькая, никто не заподозрит. Просто… понюхай там, посмотри. Лады?

— Окей. Место скажи, — сказала Вася.

(Семён быстро оглянулся ещё раз, достал из другого кармана смятую бумажку и сунул её Васе в руку.)

— Улица Ленина, дом 14, квартира 47. Ключи я тебе раздобыл — вот, держи. (Он положил на стол связку с брелоком в виде черепа.) Только аккуратно. Соседи говорят, что после смерти Белова там кто-то шастает. Днём вроде тихо, а под вечер — шаги.

(Он встал, поправил воротник и уже громче, для посторонних ушей:)

— Ну, Кролик, давай, разбирайся со своими отчётами. А то Денис Сергеевич придёт — будет ругаться.

(И он ушёл, насвистывая что-то себе под нос. Вася осталась сидеть, разглядывая ключ и бумажку. В кабинет потихоньку заходили другие сотрудники — кто-то с кофе, кто-то с кипой документов. До совещания оставалось двадцать минут.)

— После совещания схожу, — сказала Василиса и убрала ключи.

---

Настало время совещания. Всё начальство было и она…

Большой конференц-зал на третьем этаже гудел голосами. Длинный стол из тёмного дерева, на нём — графины с водой, папки, ноутбуки. Во главе сидел Денис Сергеевич, по бокам — начальники отделов: суровый мужчина с бровями-кустами (отдел наружки), женщина в строгом костюме с короткой стрижкой (аналитический отдел), и ещё несколько человек в возрасте.

Вася сидела в самом конце, ноги даже не доставали до пола. Перед ней лежала открытая тетрадь и ручка — единственная, кто пишет от руки, а не стучит по клавишам.

(Денис Сергеевич кашлянул, открывая совещание.)

— Итак, по делу «Слепой». Есть новости?

(Женщина-аналитик, Татьяна Викторовна, поправила очки и заглянула в свой планшет.)

— За последнюю неделю — три ограбления ювелирных магазинов в разных концах города. Никакой системы. Камеры ничего не показывают, свидетели говорят о «человеке в сером», который появляется из ниоткуда и исчезает в воздухе. Детский сад, а не дело.

(Сосед Васи слева — молодой парень, её ровесник? Нет, чуть постарше. Лет пятнадцать. Светлые волосы, голубые глаза, высокий даже сидя. Он вертел в руках ручку и делал вид, что слушает, но на самом деле поглядывал на Васю с любопытством. Это был тот самый Найт — племянник босса, новенький помощник.)

(Он чуть наклонился к Васе, почти неслышно.)

(Найт шёпотом.)

— Ты та самая «Кролик»? Мне про тебя рассказывали. Говорят, ты в шесть лет уже в базу данных взломала.

(Вася не повернула головы, только уголок губ чуть дёрнулся в улыбке.)

— Ну да, Кролик, — шепнула Василиса.

(Найт улыбнулся краешком губ, продолжая смотреть в свой блокнот.)

— А я Найт. Типа помощник. Дядя сказал, что ты меня научишь «здесь выживать». Сам он не умеет, говорит.

(Он чуть помолчал, пока Татьяна Викторовна разгонялась про «человека в сером».)

(Найт ещё тише.)

— Я слышал, ты сегодня воришку скрутила. В автобусе. С пистолетом. Мне Семён рассказал. Ты всегда такая? Ну… дерзкая?

(Денис Сергеевич бросил короткий взгляд в их сторону, и Найт мгновенно выпрямился, сделав вид, что сосредоточенно записывает.)

(Денис Сергеевич громко.)

— …поэтому наружное наблюдение усилить. Кролик, ты сегодня свободна после обеда?

(Василиса спокойно, не повышая голоса.)

— У меня отчёты, товарищ начальник. Но я закончу быстро.

(Денис Сергеевич кивнул, не подозревая, что у Кролика уже есть другие планы на вечер.)

— А ты что-нибудь сказать хочешь о деле? — спросил босс.

Василиса посмотрела на него.

— А вы оказывается слепее чем выглядите. Его сестра мечтает стать модельером и поэтому он ворует украшения. Камеры отключены из-за отключки электричества, но свет остался включён из-за автоматического резерва. А резерв не включает камеры, а включает лишь цвет и кассу. Серый цвет сейчас в тренде, что и доказывает теорию с сестрой. А исчезновение это иллюзия, создаваемая освещением и его серой одеждой, — сказала Василиса, смотря в окно.

(В конференц-зале повисла тишина. Кто-то поперхнулся кофе. Татьяна Викторовна замерла с открытым ртом, а мужчина с бровями-кустами медленно опустил папку на стол.)

(Денис Сергеевич помолчал несколько секунд, потом медленно повернулся к аналитикам.)

— …вы это проверяли?

(Татьяна Викторовна растерянно моргает.)

— Мы… э-э… смотрели записи с соседних камер, но системного подхода…

(Она замолчала, потому что Денис Сергеевич уже смотрел на Васю — с тем самым выражением, когда начальник хочет поругать подчинённого, но не может, потому что подчинённый прав.)

(Денис Сергеевич с нажимом.)

— Кролик. Ты это прямо сейчас придумала или у тебя есть доказательства?

(Вася наконец оторвала взгляд от окна и посмотрела на него — спокойно, без вызова, просто констатируя факт.)

(Найт рядом с ней сидел с совершенно круглыми глазами. Его ручка замерла в воздухе. Он явно не ожидал, что «Кролик» — это не просто милое прозвище.)

(Найт шепотом, сам себе.)

— Она… она серьёзно? Просто так взяла и…

(Он не договорил. Потому что бровяной мужчина из отдела наружки вдруг заговорил — низко, с хрипотцой.)

(Палыч.)

— У сестры вора, Василиса права, модельное агентство. Неделю назад подавала заявку на крупный грант. Если украшения продать — заявку одобрят. Мы не копали в эту сторону, потому что… ну, потому что идиоты.

(Он сказал это так, что никто не решился возразить.)

— Босс, вы знаете, всё что я говорю, это проверено мной. То есть гением, — сказала Василиса.

(Тишина стала какой-то тягучей, почти осязаемой. Татьяна Викторовна сняла очки и принялась их тщательно протирать — лишь бы не смотреть на ребёнка в конце стола.)

(Денис Сергеевич потер переносицу, вздохнул так, словно готовился к долгому разговору.)

— Кролик. Мы ценим твой… гений. Очень ценим. Но на совещаниях, пожалуйста, оформляй свои мысли как предложение. А не как «я всё уже решила, делайте».

(Он сказал это мягко, без злости. Потому что знал — она всё равно будет делать по-своему.)

(Палыч хмыкнул и почесал бровь.)

— Ребёнок прав, начальник. Мы профукали версию. Я сегодня же отряжу людей на сестру. А ты, Кролик… (он посмотрел на Васю почти с уважением) …молодец. Но поаккуратнее с формулировками. Не все тут привыкли, что их интеллектом переигрывает шестиклассница.

(По залу пронесся сдавленный смешок.)

(Татьяна Викторовна, вернув очки на место, сухо.)

— Шестиклассница, которая в семь лет сдала нормативы по стрельбе лучше половины отдела. Я помню.

(Вася никак не отреагировала. Она просто снова уставилась в окно, слегка покачивая ногой под столом. Ручка в её пальцах крутилась снова — привычный механический ритм.)

(Найт рядом с ней выглядел так, будто его ударили мешком по голове. Он переводил взгляд с Васи на Дениса Сергеевича, потом на Палыча, потом снова на Васю.)

(Найт совсем тихо, почти губами.)

— Ты реально гений? Или просто везучая?

(В его голосе не было насмешки. Только искреннее, немного испуганное любопытство.)

— Я гений. Таких как я немного, поэтому завидуй молча, малец, — шепнула Василиса, не отрывая взгляда от окна.

(Найт на секунду замер, потом вдруг усмехнулся — не обиженно, а скорее с удивлением, словно его впервые в жизни назвали «мальцом». Он открыл рот, чтобы что-то ответить, но не успел.)

(Денис Сергеевич хлопнул ладонью по столу, привлекая внимание.)

— Так, все. По делу «Слепой» — отрабатываем версию Кролика. Палыч, ты с сестрой. Татьяна Викторовна, перепроверить резервное питание в магазинах. Совещание окончено. Все свободны.

(Сотрудники зашевелились, заскрипели стульями. Кто-то собирал папки, кто-то потянулся к кофе, который уже давно остыл.)

(Денис Сергеевич уже тише, глядя на Васю.)

— Кролик, останься. И ты, Найт, тоже.

(Вася наконец оторвала взгляд от окна и посмотрела на начальника. В её карих глазах не было ни тени удивления или беспокойства — только лёгкое любопытство, как у кошки, которую позвали, но она ещё не решила, стоит ли подходить.)

(Найт, напротив, заметно напрягся. Он выпрямился, поправил воротник и украдкой бросил взгляд на Васю — словно искал у неё подсказку, что сейчас будет.)

(Конференц-зал быстро пустел. Последним вышел Палыч, притворив за собой тяжёлую дверь.)

— Ну и что вам от меня надо? — спросила Василиса.

(Денис Сергеевич откинулся на спинку кресла и сложил руки на груди. Смотрел на Васю долго, внимательно — как на взрослого, хотя перед ним сидела девочка, чьи ноги не доставали до пола.)

— Ты сегодня после обеда куда собралась?

(Вася моргнула. Вопрос был неожиданным.)

(Денис Сергеевич, не дожидаясь ответа.)

— Я знаю про Белова. Семён трепло, он не умеет шептаться. И ключи я видел.

(Найт рядом с Васей напрягся, но промолчал. Дядя говорил спокойно, но в этом спокойствии чувствовалась сталь.)

— Официально дело закрыто. Передозировка. Неофициально… (он помедлил) …мне тоже не нравится запах сладкого. Поэтому. Ты идёшь туда не одна.

(Он перевёл взгляд на Найта.)

— Племянник, ты хотел «настоящей работы»? Получаешь. Будешь при Кролике. Слушаться её беспрекословно. Если она скажет «прыгай в окно» — спрашиваешь «с какого этажа». Ясно?

(Найт шокированно, но кивая.)

— Я… да, дядь. То есть, товарищ начальник.

(Денис Сергеевич снова посмотрел на Васю — теперь мягче, почти по-отечески.)

— Василиса. Я тебя не контролирую. Я тебя прикрываю. Берите машину, жучки, аптечку. Если что-то пойдёт не так — сразу на связь. Обещаешь?

(Он ждал. Серьёзно. Как будто от её ответа зависело что-то очень важное.)

— Окей, — сказала Василиса. — А зачем мне этот белобрысый?

(Найт дёрнулся, услышав «белобрысый», но сдержался — видимо, присутствие дяди действовало дисциплинирующе.)

(Денис Сергеевич усмехнулся краем губ.)

— Затем, что ты, Кролик, иногда забываешь, что ты ребёнок. Не по уму — по комплекции. Если тебя прижмут в подворотне двое здоровых мужиков — ты отстреляешься, да. А потом будешь писать объяснительную на трёх листах, почему применила оружие на гражданского.

(Он кивнул на Найта.)

— А он — твои ноги и руки. Вытащит, если что. Или отмазку придумает. И вообще, Найт, покажи мышцы.

(Найт, слегка покраснев, закатал рукав толстовки. Мышца была — не бог весть что, но для девятнадцати лет вполне прилично.)

— Видишь? Живой щит, если понадобится. К тому же — водить умеет. Ты права у меня ещё нет.

(Он встал, показывая, что разговор окончен.)

— Выезжаете через час. Кролик — берёшь инициативу на себя. Найт — берёшь кофе и бутерброды. Всё. Свободны.

(Вася спрыгнула со стула, поправила папку под мышкой и посмотрела на Найта — оценивающе, как смотрят на новый, непроверенный инструмент.)

(Василиса просто, без издевки.)

— Ладно. Белобрысый. Жди меня у выхода через час. Не опаздывай.

(И она вышла из зала, оставив Найта переваривать разговор.)

---

— А она может сказать, чтобы я в окно прыгнул? — спросил Найт, когда Вася ушла.

(Денис Сергеевич, уже собиравший папки со стола, на секунду замер. Потом медленно поднял глаза на племянника и посмотрел на него так, что Найт невольно поёжился.)

— Найт. Я сейчас скажу тебе одну вещь, и ты запомнишь её на всю жизнь. (Он отложил папки и опёрся ладонями о стол.) Кролик никогда не попросит тебя прыгнуть в окно просто так. Если она скажет «прыгай» — значит, за твоей спиной уже летит нож, или граната уже покатилась под ноги, или здание через три секунды рухнет. Понял?

(Найт молча кивнул, побледнев.)

(Денис Сергеевич выпрямился и взял папки под мышку.)

— Ты спросил про настоящую работу? Вот она. Только помни: Кролик — самый ценный агент в этом управлении. Ей двенадцать, а она видит то, что мы с тобой не заметим и за сорок лет. Поэтому. (Он подошёл к двери и обернулся.) Твоя задача — не дать ей умереть. Всё остальное — творчество. И да. (Усмехнулся.) Кофе она не пьёт. Возьми ей горячий шоколад и булочку с корицей. Не ошибёшься.

(Дверь за Денисом Сергеевичем закрылась. Найт остался стоять посреди пустого конференц-зала, чувствуя, как где-то в районе желудка зарождается холодок. Он посмотрел на своё отражение в тёмном окне — высокий, светловолосый, девятнадцать лет… и вдруг почувствовал себя очень, очень маленьким.)

---

Василиса сидела у себя в кабинете.

— За что мне это?! С мелким белобрысым работать! Сдохнуть лучше, — сказала Василиса.

Она запрокинула голову и смотрела в потолок. К ней пришёл парень с чёрными волосами и зелёными глазами. Это Иван Андреевич, лучший друг Васи и 20-летний детектив.

— Чего делаешь? — спросил он.

Василиса упала со стула от неожиданности.

— ТЫ ЧО ПУГАЕШЬ?! — спросила она.

— Ты жива? — спросил Ваня, посмотрев под стол.

— Жить можно, — сказала Вася и села обратно.

(Иван Андреевич усмехнулся, усаживаясь на край её стола.)

— Я вообще-то тихо вошёл. Это ты так в облаках витала, что даже шагов не услышала. Не порядок, Кролик.

(Он взял со стола её кружку с кроликами, заглянул внутрь — чай давно остыл — и скривился.)

— Фу. Опять забыла выпить. Я тебе сколько раз говорил — нельзя на холодном чае работать, живот заболит.

(Он встал, подошёл к маленькому электрочайнику в углу и принялся наливать свежий.)

(Иван Андреевич, не оборачиваясь.)

— Я слышал про твоё новое задание. С племянником босса. Найт его зовут, да? Хороший парень, вроде. Неопытный, конечно, но голова на месте.

(Он поставил перед Васей свежую кружку с горячим чаем и присел на соседний стул, закинув ногу на ногу.)

— Но судя по твоему лицу… тебе он не нравится. Или ты просто вредничаешь, потому что привыкла работать одна?

(В его зелёных глазах танцевали смешинки. Иван был одним из немногих, кто мог так разговаривать с Васей — без страха, без придыхания, просто как с другом.)

— Я не хочу с новенькими работать. И вообще одной лучше. А так надо за свою жопу отдуваться и за его теперь, — возмутилась Василиса.

(Иван Андреевич фыркнул, отпивая свой чай.)

— Ой, Кролик, не смеши мои тапки. Ты за свою жопу никогда не боялась. Прыгаешь в самое пекло, как ненормальная. А тут — переживаешь. Значит, дело не в «одной лучше».

(Он поставил кружку на стол и посмотрел на Васю внимательно, чуть прищурившись.)

— Ты боишься, что он тебя подведёт? Или что он пострадает из-за тебя? Потому что если второе… Василиса, он взрослый парень. Он сам выбрал эту работу. Сам.

(Он помолчал, потом мягче.)

— Давай так. Я с ним поговорю. По-мужски. Объясню, что Кролика нельзя бесить, нельзя трогать её папки и нельзя пытаться «защищать», если она не просила. Идёт?

(Вася молчала, крутя в пальцах ручку. Но её плечи чуть опустились — признак того, что она сдаётся.)

(Иван Андреевич встал, потрепал её по макушке.)

— Вот и умница. А теперь давай собирайся. Белобрысый, поди, уже у входа топчется, кофе мне принёс. Пользуйся, пока молодой и глупый.

(Он подмигнул и направился к выходу, но у двери задержался.)

— И Кролик… (обернулся, серьёзно) если что — звони. Я в четырёх минутах от тебя. Хоть днём, хоть ночью. Поняла?

(И вышел, оставив Васю наедине с горячим чаем и невесёлыми мыслями.)

---

— Ладно, пора вещи собирать, — сказала Василиса.

Она взяла сумку с приборами, пистолет с патронами, бинты с перекисью и она попыталась дотянуться до своих бронированных перчаток.

— Кто их туда положил?! — спросила Василиса, попытавшись достать.

Она залезла на полки, быстро и аккуратно, а после достала перчатки.

(В этот момент в дверь кабинета тихо постучали, и на пороге появился Найт — с двумя стаканчиками в одной руке и бумажным пакетом в другой. Он замер, увидев Васю, стоящую на верхней полке стеллажа.)

(Найт слегка испуганно.)

— Ты… ты обычно так вещи собираешь? Потому что есть риск черепно-мозговой.

(Он осторожно поставил стаканчики на стол и достал из пакета тёплую булочку с корицей, источающую сладкий аромат.)

— Я, это… дядя сказал, ты любишь горячий шоколад и булочки. Надеюсь, не ошибся. (Помялся.) И… я могу помочь с сумкой. Если надо.

(Он смотрел на неё с открытым, почти собачьим выражением — одновременно робким и готовым услужить. Видимо, разговор с дядей произвёл впечатление.)

(Вася спрыгнула с полки, держа в руках бронированные перчатки, и окинула Найта оценивающим взглядом.)

— Пошли, — сказала Вася.

Она взяла булочку и надела перчатки, после вышла в коридор.

(Найт моргнул, схватил стаканчики и сумку Васи, которая весила явно больше, чем казалась, и поспешил за ней.)

— Ты всегда такая… немногословная? Или это только со мной?

(Он чуть не споткнулся о порог, но удержал равновесие — сумка, видимо, тянула килограммов на пятнадцать, и что там внутри было кроме перчаток, оставалось загадкой.)

(В коридоре им встретился Семён — тот самый, который слил Васе информацию про Белова. Он посмотрел на Найта, на сумку, на стаканчики и понимающе усмехнулся.)

(Семён тихо, чтобы только Найт слышал.)

— Носильщиком устроился? Быстро. Она тебя и не замечает пока.

(Найт покраснел, но ничего не ответил. Вася шла впереди, жуя булочку и глядя в планшет, который каким-то чудом достала из кармана куртки.)

(На улице их ждала серая служебная машина — неприметная, как и просил Денис Сергеевич. Найт открыл заднюю дверь, пропуская Васю вперёд.)

— Ну, Кролик… куда едем? — спросил Найт.

— А с чего я сзади? — спросила Василиса.

(Найт замер с открытой дверцей, переваривая вопрос. Потом медленно закрыл заднюю дверь и открыл переднюю, пассажирскую.)

— Прости. Привык, что начальство сзади сидит. А ты… ты у нас главная.

(Он дождался, пока Вася заберётся на переднее сиденье, и только потом обошёл машину и сел за руль. Положил свой стаканчик в подстаканник, завёл двигатель.)

— Адрес говори. И… может, введёшь меня в курс дела? Чтобы я понимал, куда мы едем и кого там искать. А то дядя сказал «слушаться», но не сказал «слепо».

(Он посмотрел на Васю — в его голубых глазах не было насмешки, только искреннее желание понять. Он повернул ключ зажигания, и машина тихо заурчала.)

---

Квартира Белова

— Какой был адрес? — спросил Найт. Он достал из кармана сложенный листок, который Вася сунула ему по дороге.

— Улица Ленина, дом 14, квартира 47, — прочитал он. — Там жил Аркадий Белов. Нашли мёртвым три дня назад. Официально — передозировка, но… (он покосился на Васю) …ты в это не веришь.

(Он ввел адрес в навигатор и выехал со двора управления.)

— Расскажешь, что там случилось на самом деле? Или мне самому догадываться?

(Машина плавно влилась в поток, и они направились в сторону Ленинского района.)

— Как по мне, это была не передозировка, а убийство, — сказала Вася, смотря в окно.

(Найт крепче сжал руль, поглядывая на дорогу и краем глаза на Васю.)

— Убийство? А что говорят эксперты? Там же вроде… сладкий запах? Семён обмолвился.

(Он перестроился в левый ряд, обгоняя медленный грузовик.)

— И кто его так — наркодилеры? Или эти… с документами из архива? (Помолчал.) Слушай, а ты вообще спишь по ночам? Или только задачи щёлкаешь и преступников ловишь?

(В его голосе проскользнула лёгкая нотка беспокойства — будто он не только помощник, но и старший брат, который волнуется.)

(Машина свернула на Ленинскую, мимо старых пятиэтажек и редких фонарных столбов.)

— У тех людей, о которых он искал данные, были связи с наркодилерами и конфетной фабрикой. Есть предположение, что ему подложили конфеты, он съел и сдох, а запах — из-за этих конфет, — сказала Василиса.

(Найт на секунду оторвал взгляд от дороги и посмотрел на Васю — как на человека, который только что сказал, что трава зелёная, а снег белый. То есть очевидную для неё, но безумную для всех остальных вещь.)

— Конфетная фабрика? (Он перестроился в правый ряд, сбавляя скорость.) Ты серьёзно? Наркодилеры и… конфеты?

(Он помолчал, переваривая информацию.)

— То есть, если я правильно понял… кто-то скормил ему конфету с наркотой? Или отравленную? А запах сладкий — потому что он эти конфеты до этого… жевал?

(Он свернул во двор дома 14 — хрущёвка с облезлыми стенами и козырьками подъездов.)

(Найт глушит двигатель.)

— Кролик… а у тебя есть доказательства? Или это твоя интуиция? Потому что если интуиция — я начинаю бояться. В хорошем смысле.

(Он повернулся к Васе, ожидая её следующего хода.)

— Это интуиция, ну а доказательства будут здесь, — сказала Василиса и вышла из машины, после направилась к дому.

(Найт быстро заглушил мотор, схватил сумку Васи и выскочил следом, едва не запутавшись в ремне.)

— То есть мы идём на дело, у нас нет ордера, нет доказательств, только твоя интуиция и моя… (запнулся) …хорошая физическая форма?

(Он оглянулся по сторонам — во дворе было тихо. Пенсионерка на лавочке дремала, прикрывшись газетой. Где-то лаяла собака.)

(Найт тише, наклоняясь к Васе.)

— А если там сейчас кто-то есть? Тот, кто убирал концы?

(Он протянул ей связку ключей с черепом — те самые, от квартиры Белова. В его голосе не было страха, скорее — спортивный азарт пополам с тревогой.)

(Дверь подъезда была старой, с облупившейся краской и домофоном, который, судя по виду, не работал лет десять. Вася потянула за ручку — дверь открылась.)

Василиса открыла дверь и поднялась на 3 этажа. После зашла в квартиру.

— Запах выветрился, — сказала Василиса. Она подошла на кухню и начала облазить ящики.

(Найт зашёл следом, тихо притворив дверь. В прихожей было темно — шторы на окнах задёрнуты, свет выключен. Он достал маленький фонарик, зажал в зубах, пытаясь одновременно держать сумку.)

— Кролик… может, свет включим? Или у нас секретная миссия?

(Он щёлкнул фонариком, осветил коридор — дешёвые обои в цветочек, потёртый линолеум, запах пыли и чего-то затхлого.)

(Вася уже была на кухне. Она открывала ящики с методичной быстротой — столовые приборы, полотенца, старые счета. Ничего интересного.)

(Найт проходит в комнату, оглядывается.)

— Так… диван, телевизор… стол. Где тут конфеты искать?

(Он присел на корточки перед журнальным столиком, где стояла пустая кружка и пепельница, полная окурков.)

— А может, их уже забрали? Те, кто… ну… (он не договорил)

(Вдруг в соседней комнате — спальне — что-то стукнуло. Тихо. Будто кто-то задел батарею.)

(Найт замер. Фонарик дрогнул в его руке.)

— Василиса… это ты там шуршишь? — спросил Найт едва слышно.

— Нет, — сказала Василиса. Она пошла на звук и достала пистолет. Она распахнула дверь. В комнате было темно, Вася быстро добежала до жертвы и подставила к затылку пистолет.

— Руки вверх, жопу вниз, — сказала она.

(В темноте кто-то испуганно выдохнул и резко поднял руки — в них была старая фотография в деревянной рамке. Человек медленно опустился на колени, дрожа.)

(Голос мужской, хриплый, напуганный.)

— Не стреляйте! Ради бога, не стреляйте! Я ничего не трогал, я просто пришёл… я брат его… Белова брат…

(Найт ворвался в комнату с фонариком, наведя луч на мужчину — лет сорока, небритого, в дешёвой болоньевой куртке. Он выглядел так, будто не спал несколько дней.)

(Мужчина, брат Белова, заикаясь.)

— Мне сказали… сказали, что Аркашку убили… я хотел забрать… альбом с фотографиями… мамиными…

(Он заплакал — по-настоящему, по-взрослому, всхлипывая и вытирая нос рукавом.)

(Найт опустил фонарик, глядя на Васю растерянно.)

— Кролик… может, опустишь пушку? Он не похож на киллера.

(Но Вася не торопилась убирать оружие. Её карие глаза в полутьме блестели холодно, цепко.)

— Квартира закрыта, никому нельзя было заходить, — сказала Василиса. Вдруг она вздрогнула. — Ты? Тот наркоман?! Который срок отсидел? — спросила она и села на колено рядом и подняла его лицо пистолетом. — Как я знаю, твой друг работал на конфетной фабрике, да?

(Мужчина замер, глядя в дуло пистолета. Его глаза расширились — в них мелькнуло что-то похожее на ужас и… узнавание? Он вдруг перестал плакать и задышал часто-часто, как загнанный зверь.)

— Откуда… откуда ты знаешь про Витьку? Девочка, кто ты такая?!

(Он попытался отодвинуться назад, но упёрся спиной в стену. Фотография выпала из его рук и упала на пол стеклом вниз — раздался звон.)

(Найт шагнул ближе, не включая свет, чтобы не слепить.)

— Кролик, может, объяснишь? Или я один тут ничего не понимаю?

(Он встал так, чтобы перекрыть мужчине путь к выходу. Не агрессивно, но надёжно.)

(Брат Белова смотрит на Васю с каким-то больным любопытством.)

— Ты… ты из ментовки? Такая маленькая… ты и есть тот самый «Кролик»? Про которого Аркашка рассказывал? Говорил, что в городе появилось чудо-дитя из ФБР…

(Он облизнул пересохшие губы и вдруг заговорил быстрее, захлёбываясь словами.)

— Это не я его! Я не убивал! Я только фотки хотел забрать! А конфеты… да, Витька с фабрики, он давал Аркашке конфеты… особые. Сладкие очень. Но в тот раз… в тот раз он сказал, что это «пробник»… новый сорт…

(Он замолчал, поняв, что сказал лишнего.)

— Молодец, ублюдок. Ты хороший собеседник, — сказала Василиса. Она достала наручники и одела на его руки, с наивной улыбкой. — Не бойся. Я всего-то посажу тебя за решёточку, вместе с другом.

(Найт выдохнул — с облегчением и с каким-то новым уважением. Он подошёл и помог поднять брата Белова на ноги, поддерживая под локоть. Тот был весь мокрый — то ли от страха, то ли от ломки.)

(Брат Белова бормочет, глядя в пол.)

— Ты… ты даже не представляешь, во что лезешь… Это не просто конфеты… там… там большие люди… они не простят… тебя, маленькую… и себя не простишь…

(Вася проигнорировала его бормотание. Она вытащила рацию — такую же, как в автобусе, — и нажала кнопку.)

(Василиса в рацию, спокойно.)

— Кролик вызывает центр. У нас тут второй фигурант по делу Белова. Брат покойного. Принимайте, адрес тот же. И передайте Палычу — проверьте Виктора с конфетной фабрики. Улика — особые конфеты.

(Из рации раздался голос Дениса Сергеевича — усталый, но довольный.)

— Принял, Кролик. Ждите наряд. И… Найт там? Передай ему — шоколад был хороший, но в следующий раз пусть берёт с собой аптечку. Ты вечно в перестрелки лезешь.

(Найт покраснел, но ничего не сказал. Только покосился на Васю — на девочку, которая только что, за пятнадцать минут, раскрутила убийство, о котором официальное расследование даже не подозревало.)

— Кролик… ты реально гений, — сказал Найт тихо, почти про себя.

— Да, я гений, — сказала Василиса.

Вдруг раздался звук выстрела, и мужчина упал на пол мёртвый.

— Твою ж мать! — сказала Вася и подскочила к лежащему мужчине. Она проверила пульс… Он мёртв.

(Найт резко обернулся на звук, выхватывая из-за пояса табельное оружие — движения неуверенные, но быстрые. Свет фонарика заметался по комнате, выхватывая из темноты стены, окно… И чей-то силуэт за шторой.)

— Кролик, пригнись! Там кто-то есть! — голос Найта сорвался на хрип.

(Он выстрелил — один раз, на звук. Пуля пробила стекло, и силуэт исчез. Снаружи послышался шум — кто-то бежал по пожарной лестнице, гремя металлом.)

(Вася не двигалась. Она сидела на коленях рядом с телом брата Белова, глядя на расплывающееся красное пятно на его болоньевой куртке. Её руки, только что такие уверенные, сейчас мелко дрожали.)

— Найт… он мёртв. Прямо у меня под носом. Я не… — тихо сказала Василиса, почти без голоса.

(Она не договорила. Сжала челюсть так, что желваки заходили на худеньком лице. В её глазах — карих, обычно весёлых — сейчас полыхала холодная ярость.)

(Найт подбежал к окну, высунулся наружу, но внизу уже никого не было — только мусорные баки и серая стена соседнего дома.)

— Ушёл. Чёрт… ушёл, гад. Василиса, ты как? — спросил Найт, опускаясь рядом с ней. Он положил руку на её плечо — осторожно, словно боялся, что она рассыплется.

— Я допустила смерть невинного… Позор на мою голову, — пробормотала Вася.

(Найт на секунду замер, потом резко развернул Васю к себе, взял за плечи — крепко, почти больно.)

— Слушай меня, Кролик. Ты не допустила. Ты — ребёнок. Ты не могла знать, что здесь снайпер. Никто не мог. Это я, взрослый дядька с пушкой, должен был прикрывать сектор. Я. А не ты.

(Он отпустил её, провёл рукой по лицу, вытирая пот.)

— Ты сделала всё правильно. Нашла убийцу. Раскрутила цепочку. А этот мужик… (он посмотрел на тело, сглотнул) …это не твоя вина. Это тот, кто стрелял. И мы его найдём. Поняла?

(Он встал, протянул ей руку. В его голубых глазах — обычно спокойных, даже ленивых — сейчас горела сталь.)

(Снаружи уже слышались сирены. Подъезжала полиция.)

— Вставай, Василиса. Денис Сергеевич едет. Ему нужен живой Кролик, а не тот, кто винит себя за чужую пулю. Идёт?

(Он ждал. Рука не опускалась.)

(Вася взяла руку Найта и встала. Она прижалась к нему и обняла за пояс, насколько позволял рост.)

(Найт замер на секунду, не ожидая такого жеста. Потом его рука осторожно легла на макушку Васи — поверх тёмных волос, чуть взъерошенных после беготни по полкам.)

— Всё хорошо. Я здесь. Мы справимся, — тихо сказал Найт, почти неслышно.

(Он не знал, нужно ли что-то ещё говорить. Девятнадцать лет, а перед ним — ребёнок, который за час раскрыл убийство, а теперь дрожит от чужой смерти. И он просто стоял, позволяя ей держаться, чувствуя, как её пальцы вцепились в его куртку.)

(Внизу хлопнула дверь машины. Голоса, шаги по лестнице. Денис Сергеевич поднимался с группой захвата — быстро, тяжело, не скрываясь.)

(Вася отстранилась первой. Вытерла глаза — сухие, красные. Глубоко вдохнула.)

— Найт… ты кровь боишься? — хрипло спросила Василиса.

— Э-э… нет. А что? — растерянно моргнув, спросил Найт.

— Тогда поможешь мне обыскать его карманы, пока начальство не ворвалось. У нас минута.

(Она опустилась на колени рядом с убитым, и Найт, вздохнув, опустился следом. В дверь уже ломились.)

(Василиса обыскала карманы и встала. Открыла дверь.)

— Доброе утречко. Вы только не пугайтесь, но тут человек сдох. И это была не я, — сказала Василиса с наивной улыбкой и отошла от двери, открывая вид на труп.

(Денис Сергеевич, который как раз занёс ногу для шага через порог, замер. Палыч за его спиной выругался сквозь зубы. Двое оперативников помоложе синхронно побледнели.)

— …Кролик. Ты в порядке? (пауза) Физически? — спросил Денис Сергеевич.

— Ага. Найт меня прикрыл, — кивнула Василиса.

— Палыч, оцепить квартиру. Снайпера искать с крыш. И… (он смотрит на племянника, который стоит бледный, но целый) …докладывать каждые пять минут, — приказал босс.

(Палыч кивнул и исчез с половиной группы. В дверях остались Денис Сергеевич, ещё один оперативник и труп.)

(Денис Сергеевич подходит к Васе, присаживается на корточки, заглядывает в глаза.)

— Василиса. Смотри на меня. Кто стрелял? Ты видела?

(Его голос твёрдый, без паники. Только профессионал, который знает: если ребёнок в таком состоянии шутит про «доброе утречко», значит, психика перегружена.)

(Найт стоит чуть поодаль, сжимая пистолет в опущенной руке. Он смотрит на дядю, потом на Васю, и молчит — потому что сейчас его работа говорить, только когда спросят.)

— Его убил снайпер, но лица не было видно, — сказала Василиса. Она поклонилась. — Извините! Я допустила его смерть! Можете лишить меня зарплаты.

(Тишина стала такой плотной, что, казалось, её можно было резать ножом. Денис Сергеевич медленно выпрямился во весь рост, глядя на склонённую голову Васи. Найт за её спиной приоткрыл рот, но не издал ни звука.)

— Встань, Василиса, — голос Дениса Сергеевича низкий, без эмоций.

(Она не пошевелилась.)

— Я сказал — встать, агент Ролдухина. Это приказ, — тише, жёстче сказал Денис Сергеевич.

(Вася выпрямилась. Её лицо было бледным, но спокойным — слишком спокойным для девочки, которая только что извинялась за чужую смерть.)

— Во-первых, зарплаты у тебя нет. Ты стажёр на добровольных началах. Во-вторых… (он положил руку ей на плечо, сжал) …ты не допустила. Ты привела нас сюда. Ты раскрыла убийство, которое мы бы не нашли ещё месяц. А то, что кто-то успел раньше… это работа снайпера. Не твоя.

(Он отпустил плечо, повернулся к Найту.)

— Найт. Твоя задача сейчас — вывести Кролика на воздух. Посадить в машину. Напоить чаем. Я подойду через пятнадцать минут, — уже начальственным тоном сказал Денис Сергеевич.

(Найт кивнул и осторожно взял Васю за локоть.)

— Пойдём, Кролик. Дышать. Там… булочка осталась.

(Он повёл её к выходу, чувствуя, как она идёт — ровно, механически, словно заведённая кукла. В дверях Вася остановилась, не оборачиваясь.)

— Я найду того, кто стрелял, — глухо сказала Василиса.

(И вышла в подъезд.)

---

Возвращение в управление

Она стояла на улице и жевала булочку.

(Найт стоял рядом, прислонившись к машине, и смотрел на неё — на девочку, которая только что видела смерть, а теперь жевала булочку с корицей, будто ничего не случилось. Но он видел: её руки всё ещё слегка дрожали, пальцы сжимали бумажный пакет слишком сильно.)

— Ты как? Правда, — тихо спросил Найт.

(Вася не ответила. Откусила кусок, прожевала, проглотила. Посмотрела на серое небо над хрущёвками.)

— Булочка сладкая. Хорошая, — равнодушно сказала Василиса.

(Найт вздохнул, полез в машину, достал термос с горячим шоколадом, который успел купить по дороге, и протянул ей.)

— Пей. Тёплое. Дядя сказал, ты любишь.

(Вася взяла термос, сделала глоток. На её лице ничего не дрогнуло, но плечи чуть опустились — будто горячая жидкость разморозила что-то внутри.)

(Из подъезда вышел Палыч, мрачный как туча, закурил в стороне, бросив короткий взгляд на Васю. Не осуждающий — понимающий.)

— Ты говорила, что найдёшь его. Снайпера. Я… я помогу. Если хочешь, — осторожно сказал Найт после паузы.

(Он смотрел на неё, готовый к тому, что она снова ответит колкостью или отмахнётся. Но Вася молчала, глядя куда-то вдаль, за крыши домов.)

— Кстати. По поводу зарплаты, она у меня есть. И это булочки, — сказала Вася.

Сзади как раз вышел босс.

— Да, правда, — сказал он, потрепав её по макушке.

(Найт удивлённо поднял бровь, переводя взгляд с Васи на Дениса Сергеевича.)

— То есть… её зарплата — булочки? Серьёзно?

(Денис Сергеевич вздыхает, засовывает руки в карманы пальто.)

— Кролик отказалась от денег в первый же день. Сказала, что ей «некуда их тратить». Мы долго спорили. Потом она потребовала, чтобы ей каждый день покупали свежую выпечку. И шоколад. (Он усмехнулся краем губ.) Самую дорогую, между прочим. Разорила мне полбюджета.

(Вася, не глядя на него, откусила ещё кусок булочки и прожевала с таким видом, будто это было самое справедливое решение в её жизни.)

— А кофе? Ты же не пьёшь кофе? — спросил Найт, не сдерживая улыбки.

— Кофе — для взрослых. Горький и противный. Шоколад лучше, — равнодушно сказала Василиса.

(Денис Сергеевич посмотрел на племянника, потом на Васю, и его лицо стало серьёзнее.)

— Кролик. Я знаю, ты хочешь сама найти стрелка. Но… (он помолчал) …это теперь дело всего управления. Ты своё сделала. Дальше — мы.

(Вася допила шоколад, закрутила крышку термоса и подняла на босса свои карие глаза — холодные, как лёд.)

— Я найду его быстрее. Всегда нахожу. Разрешите действовать по собственной инициативе, товарищ начальник.

(Денис Сергеевич посмотрел на неё долго, тяжело. Потом перевёл взгляд на Найта.)

— Присматривай за ней. И не давай ей… ну, ты понял. (Повернулся и пошёл обратно в подъезд, бросив на ходу:) Свободны до завтра.

(Вася дождалась, пока он скроется за дверью, и повернулась к Найту.)

— Поехали на конфетную фабрику. Виктора допросим. Сегодня, — просто, как будто обсуждала погоду, сказала Василиса.

— Тебе сказали ничего не делать! — возразил Найт.

— Ну а мне плевать, — сказала Вася, но вдруг позвонил телефон, она взяла и побледнела.

Мама.

— Алло, мам, что-то нужно? — спросила она. Выглядела Василиса встревоженно.

— Ты где гуляешь? Просто давно не писала, — сказала мать.

— Ну я на дальней площадке с подругами, — сказала Вася.

— Хорошо, — сказала мама и сбросила трубку, а Вася выдохнула с облегчением.

— Чуть не спалилась, — пробормотала она.

(Найт смотрел на неё с откровенным изумлением. Он только что стал свидетелем того, как девочка, которая полчаса назад держала под дулом пистолета взрослого мужика и раскрыла убийство, сейчас вживается в роль обычной шестиклассницы, гуляющей на «дальней площадке с подругами».)

— Твоя мама… она не знает? Что ты… ну… — тихо спросил Найт.

(Он не договорил, но Вася поняла.)

— Мама думает, что я хожу на кружок по шахматам. И на дополнительные занятия по математике. (Пауза.) А ещё — что у меня есть лучшая подруга Катя, с которой я гуляю по выходным.

(Она посмотрела на Найта — впервые без вызова, просто устало.)

— Кати не существует. Я её выдумала два года назад, чтобы мама не волновалась.

(Она отвернулась, посмотрела на серое небо.)

— Если она узнает, что я в ФБР… она заберёт меня. Увезёт к бабушке в Саратов. И всё. Конец. Понимаешь?

(Найт молчал. Он вдруг остро осознал, что перед ним не просто гениальный агент, а ребёнок. Который врёт собственной матери, чтобы ловить преступников.)

— А твой отец? Он знает? — спросил Найт после долгой паузы.

(Вася не ответила. Только сжала челюсть и зашагала к машине, бросив через плечо:)

— Поехали. У нас фабрика. Время — конфеты.

— Стоять, — сказал Палыч. — Отдохни на сегодня, сказали же тебе. Кролик, не лезь на рожон.

— Ладно, — сказала Вася. Она оперлась о машину спиной, и по её лицу было видно, что она расстроена.

(Палыч докурил, затушил бычок о подошву ботинка и подошёл ближе, глядя на Васю сверху вниз. Огромный, бородатый, он напоминал медведя, который внезапно решил проявить нежность.)

— Не дуйся, Кролик. Завтра с утра поедем на эту твою фабрику. Я лично с тобой. А сегодня — спать. Ты и так сегодня на пару убийств поработала. Детям вредно столько стресса.

(Он протянул ей запечатанную пачку овсяного печенья — припас, видимо, для себя.)

— Держи. Ты сладкое любишь. Булочки кончились.

(Вася взяла печенье, посмотрела на него, потом на Палыча. Уголок её губ чуть дрогнул — не улыбка, но что-то близкое.)

— Спасибо, Палыч. Ты… (пауза) …не такой страшный, как кажешься, — тихо сказала Василиса.

(Палыч хмыкнул, потрепал её по макушке огромной лапищей и пошёл обратно в подъезд, бросив на ходу:)

— Белобрысый! Отвези её домой. И проследи, чтобы зашла в подъезд, а не свернула на фабрику.

(Найт кивнул, открыл перед Васей дверцу машины и вопросительно посмотрел на неё.)

— Какой адрес, Кролик? Подброшу, — спросил Найт.

(Вася нехотя забралась на переднее сиденье, застегнула ремень и уставилась в окно.)

— Микрорайон Шилово. Дом 17, корпус 2. Подъезд с торца. Там арка, можешь там встать. Мама выглядывает в окно, если долго нет, — устало сказала Василиса.

(Она помолчала, потом добавила тише.)

— Она хорошая. Просто… слишком переживает.

(Найт бросил короткий взгляд на её профиль — тёмные волосы, карие глаза, смотрящие в никуда.)

— Ладно. Твои секреты — мои секреты. Не скажу никому про Катю. И про… ну, про всё, — мягко сказал Найт.

(Он свернул на Шилово, где пахло мокрым асфальтом и свежестью после недавнего дождя. Машина тихо покатила между домами.)

(Вася молчала. Жевала печенье и смотрела, как за окном проплывают знакомые с детства дворы — качели, песочницы, бабушки на лавочках. Обычный мир. Который она спасала, не вылезая из перестрелок.)

(Найт останавливается в арке, как просили, глушит мотор.)

— Приехали, Кролик. Завтра во сколько за тобой заехать? — спросил Найт.

(Вася расстегнула ремень, открыла дверцу, но не вышла. Посидела секунду, глядя на тёмный подъезд.)

— В семь утра. У фабрики смены с восьми. Хочу перехватить Виктора до того, как он уйдёт, — сказала Василиса, не оборачиваясь.

(Она вылезла из машины, хлопнула дверцей и быстро пошла к подъезду — маленькая фигурка в куртке, с папкой под мышкой. У двери обернулась, посмотрела на Найта сквозь мутное стекло.)

(Найт помахал ей рукой. Она не помахала в ответ — только кивнула и скрылась в подъезде.)

---

Глава 3. Конфетная фабрика

Наследующий день возле дома. Василиса вышла из дома и прошла к пятёрочке.

«Придурок, я тут», — написала она и убрала телефон.

(Белая «Лада» с тонированными стёклами стояла у входа в «Пятёрочку», чуть присыпанная утренней пылью. Найт сидел за рулём, потягивая кофе из термоса, и клевал носом — видно, спал мало. Увидев Васю, он встрепенулся, опустил стекло и помахал рукой.)

(Найт сонно, но бодро.)

— Доброе утро, Кролик. Ты рано. Я думал, ты хотя бы до полвосьмого проспишь.

(Вася подошла к машине, открыла заднюю дверь и закинула в салон свой рюкзак — с пистолетом, перчатками и прочими «школьными принадлежностями». Сама села на переднее сиденье, застегнула ремень.)

(Василиса зевает.)

— Папа на работу ушёл в шесть. Мама спит до восьми. У меня окно. Поехали, пока не проснулась.

(Она достала из кармана куртки маленький блокнот — весь исписанный её быстрым, почти врачебным почерком.)

— Виктор — это друг Белова. Работает на фабрике старшим смены. Сегодня у него смена с восьми до пяти. Значит, он там уже в полвосьмого. Мы успеем.

(Найт кивнул, завёл машину и вырулил со стоянки. Навигатор показывал путь к окраине города — туда, где пахло шоколадом и сахарной пудрой.)

(Найт бросил взгляд на блокнот.)

— Ты всю ночь не спала? Или это ты так быстро умеешь информацию собирать?

(Василиса не поднимает глаз.)

— Я сплю четыре часа в сутки. Этого достаточно. (Пауза.) К тому же, пока я сплю, преступники не дремлют.

(Она произнесла это без пафоса — просто как факт. Найт вздохнул и крепче сжал руль.)

---

Они приехали на фабрику.

— Расследование расследованием, а конфеты стыбрить надо, — сказала Вася с ухмылкой.

(Найт заглушил двигатель и посмотрел на Васю — сначала с удивлением, потом с плохо скрываемой усмешкой.)

— Ты сейчас серьёзно? Мы на задании, а ты… конфеты воровать собралась?

(Вася уже открыла дверцу, спрыгнула на асфальт и поправила куртку. Фабрика стояла перед ними — большое серое здание с трубой, из которой валил пар, и запахом какао, который чувствовался даже на улице.)

(Василиса деловито.)

— Не воровать. Конфисковывать как вещественное доказательство. (Подумала.) Ну, может, одно-два я съем по дороге в отдел.

(Найт вздохнул, вылез из машины, захлопнул дверь и пошёл за ней к проходной.)

— Ты невыносима, ты знаешь?

(Василиса не оборачиваясь.)

— Знаю. Это часть моего гения.

(Она подошла к турникету, где скучал охранник в синей форме — дядька лет пятидесяти с ленивыми глазами.)

(Охранник не поднимая головы.)

— Фабрика закрыта для посторонних. Пропуска только у сотрудников.

(Вася достала из кармана куртки удостоверение и сунула ему под нос.)

(Василиса официальным тоном.)

— ФБР. Расследование по делу о смерти Аркадия Белова. Нам нужен Виктор Степанович Калинин. Старший смены.

(Охранник поднял голову, посмотрел на удостоверение, потом на Васю, потом снова на удостоверение. Лицо у него сделалось такое, будто он увидел привидение.)

(Охранник растерянно.)

— Это… розыгрыш? Девочка, ты чего…

(Найт молча достал своё удостоверение — взрослое, солидное, с голограммой — и тоже показал.)

(Найт.)

— Не розыгрыш. Пропустите. И предупредите Виктора — мы идём к нему в цех.

(Охранник, пятясь, нажал кнопку открытия турникета. Вася, улыбнувшись самой невинной улыбкой, проскользнула внутрь.)

---

Они шли по коридору, и все на них оглядывались.

— Почему у тебя такое удостоверение красивое, а у меня детское? — спросила Василиса.

(Найт усмехнулся, сунув своё удостоверение обратно во внутренний карман куртки. Рабочие в синих халатах провожали их взглядами — кто с любопытством, кто с недоумением, а одна женщина даже перекрестилась, когда Вася проходила мимо.)

(Найт тихо, чтобы не привлекать лишнего внимания.)

— Потому что тебе двенадцать. Твоё — пластиковое, с кроликом в углу, чтобы ты не потеряла. А моё — официальное, для взрослых дядек. (Пауза.) Но твоё, между прочим, открывает те же двери. Даже больше.

(Вася надула губы — по-настоящему, по-детски, и Найт едва сдержал улыбку.)

— Пластиковое… с кроликом… (фыркнула.) Денис Сергеевич меня специально троллит.

(Они свернули в цех, где пахло шоколадом, маслом и жаром. Грохотали конвейеры, женщины в белых колпаках упаковывали конфеты в коробки. В углу, над чертежами, склонился мужчина в синем халате — лысеющий, с усталыми глазами и дрожащими руками.)

(Виктор Степанович. Тот самый.)

(Василиса шепотом, Найту.)

— Он трясётся. Не от страха — от ломки. Значит, сам употребляет.

(Она поправила куртку и пошла вперёд — маленькая, невозмутимая, среди грохота станков и запаха сладостей.)

Она подошла и на его запястье щёлкнули наручники, только на одном, который был и у Васи.

— Здравствуйте. Мы пришли, чтобы вас допросить, — улыбнулась Василиса.

(Виктор Степанович дёрнулся, как от удара током, и чуть не опрокинул стул. Глаза у него расширились — он переводил взгляд с наручников на лицо Васи, потом обратно, не веря своим глазам.)

(Виктор, голос срывается.)

— Что… что за… девочка, ты с ума сошла?! Сними это сейчас же! Я ничего не делал! Я законопослушный…

(Он попытался выдернуть руку, но Вася держала крепко — не по-детски крепко. Найт встал с другой стороны, отрезая путь к отступлению.)

(Найт спокойно, но весомо.)

— Виктор Степанович, не надо. Мы по делу Белова. Вы же знаете, о чём речь. Те конфеты. Новый сорт.

(Виктор побледнел так, что веснушки на его лысеющей голове стали видны отчётливее. Рабочие вокруг замерли, косясь на странную процессию — девочка в наручниках с взрослым мужиком.)

(Василиса всё так же вежливо, с той самой улыбкой.)

— Не бойтесь. Мы просто поговорим. Вы расскажете про конфеты, а мы, может быть, не посадим вас в тюрьму. (Помолчала.) Может быть.

(Она потянула его за наручник — к выходу из цеха, подальше от чужих ушей. Виктор, спотыкаясь, пошёл за ней, бормоча что-то невнятное про «я не хотел» и «Аркашка сам виноват».)

(Найт шёл сзади, прикрывая спину и краем глаза следя за сотрудниками — не потянется ли кто к телефону.)

---

Они вывели его на улицу.

— Ну что ж, может, по-доброму расскажете, или буду действовать по-плохому, — сказала Василиса.

(Виктор Степанович оглянулся по сторонам — двор фабрики был пуст, только грузовик с конфетами стоял у погрузочной рампы, и водитель дремал в кабине. Никто не видел. Никто не придёт на помощь.)

(Виктор, голос дрожит, но в нём прорезается злость.)

— Ты… ты кто вообще такая? Детский сад, что ли, устроили? Какое ФБР? Ты игрушки дома забыла!

(Он дёрнул рукой, пытаясь вырваться, но наручник держал крепко — конструкция была не для детских игр. Найт сделал шаг вперёд, встав между Виктором и возможным путём к бегству.)

(Найт тихо, спокойно.)

— Советую отвечать на вопросы. Кролик не любит, когда ей грубят.

(Вася всё так же улыбалась — той самой улыбкой, от которой у взрослых мужчин пробегали мурашки по спине.)

(Василиса почти ласково.)

— Итак. Конфеты. Новый сорт. Что в них? И кто дал их Белову? Ты? Или кто-то выше?

(Виктор молчал, сжав челюсть. Но его руки дрожали — не только от ломки, но и от страха. Он знал, что эта девочка не шутит.)

(Где-то на фабрике гулко ударил молот — и в тишине двора этот звук показался похожим на выстрел.)

— Как я понимаю, вы не ответите, — усмехнулась Василиса.

(Василиса вздохнула, разжала пальцы, и наручник со щелчком отделился от её запястья, оставив Виктора прикованным к пустой скамейке. Она достала из кармана куртки маленький диктофон — чёрный, потёртый, видавший виды — и положила его на колено Виктору.)

(Василиса уже без улыбки, холодно.)

— Тогда я расскажу сама, а вы будете кивать или мотать головой. Поняли?

(Виктор молча сглотнул. Найт стоял рядом, скрестив руки на груди, и молчал — его работа сейчас была быть молчаливым фоном, грозным и неподвижным.)

(Василиса начинает ходить перед ним взад-вперёд, как заправский следователь.)

— Итак. Вы работаете на фабрике старшим смены. У вас есть доступ к экспериментальному цеху, где делают новые сорта конфет. Примерно месяц назад вы принесли оттуда партию — не для продажи, а для «тестирования» на людях.

(Виктор дёрнулся, но промолчал.)

— Белов был вашим подопытным. Вы давали ему конфеты — сладкие, с сильным запахом. Он их ел, и ему было хорошо. (Пауза.) Но в прошлый раз вы дали ему не те конфеты. Или кто-то подменил партию. В результате — передозировка. Смерть.

(Она остановилась напротив него, глядя снизу вверх, но её взгляд был тяжелее, чем у любого прокурора.)

— Вопрос: вы знали, что конфеты опасны? Или вас кто-то попросил «убрать» Белова?

(Тишина. Только ветер шевелил бумажку на асфальте. Виктор смотрел в землю, и его плечи тряслись — то ли от холода, то ли от осознания, что он влип по-крупному.)

— Я не знал, что они отравлены!! Меня попросили. Мне сказали, что надо их произвести и дать ему!! — сказал Виктор.

— Понятно, — сказала Василиса.

Как вдруг кто-то поднял руку Василисы и стрельнул вместо неё. Прошла только секунда, а Виктор уже истекал кровью.

— Что… — тихо спросила Вася.

(Кровь брызнула на асфальт, на куртку Васи, на её щёку — тёплая, липкая, чужая. Виктор рухнул на землю, ещё дёргаясь, хватая ртом воздух, но пуля пробила что-то важное, и через несколько секунд он затих, глядя в небо остановившимися глазами.)

(Найт не думал. Тело среагировало быстрее мозга — он схватил Васю за капюшон, рванул на себя, пригибая к земле, и накрыл своим телом, закрывая от следующего выстрела.)

(Найт, голос срывается на хрип, кричит куда-то в пустоту.)

— Снайпер! Твою мать, снова снайпер!

(Второй выстрел. Пуля чиркнула по асфальту в метре от них, взметнув крошку. Найт прижал Васю сильнее, почти вдавливая в землю, чувствуя, как колотится её сердце — слишком быстро, слишком испуганно.)

(Вася не плакала. Она лежала, уткнувшись носом в холодный асфальт, и смотрела, как кровь Виктора растекается лужей, смешиваясь с лужицей от растаявшего снега. Её руки дрожали, но в голове уже щёлкали шестерёнки — туда, откуда стреляли. Крыша фабрики. Восточная сторона.)

(Василиса тихо, почти беззвучно.)

— Найт… рацию… вызови подкрепление… он на крыше…

(Она попыталась подняться, но Найт не отпускал, вжимая её в землю, как нашкодившего котёнка.)

(Найт сквозь зубы.)

— Сидеть. Я сказал — сидеть, Кролик! Сейчас не время геройствовать!

(Третий выстрел — но уже вдалеке, на другой стороне фабрики, кто-то стрелял в ответ. Свои? Палыч? Или просто удача? Шум, крики, лязг металла — завод ожил, как потревоженный улей.)

(Найт наконец оторвал голову от земли, огляделся — и увидел, как на крыше мелькнула тень и исчезла.)

— Кто-то поднял мою руку, чтобы я выстрелила. Он уже после оказался на крыше, — сказала Василиса.

(Найт замер. Он всё ещё держал Васю, прижатую к земле, и слова её доходили до него медленно, сквозь гул в ушах и запах крови.)

(Найт хрипло, не веря.)

— Что? Кто поднял? Василиса, ты… ты видела кого-то? Прямо здесь?

(Он оглянулся — пустой двор, труп Виктора, дымящийся грузовик. Никого. Только тени от облаков бегут по асфальту.)

(Вася медленно подняла голову, посмотрела на свою правую руку — на пальцах ещё оставались следы чужой хватки. Сильной. Взрослой.)

(Василиса, голос ровный, слишком ровный.)

— Я стояла над Виктором. Кто-то подошёл сзади. Схватил меня за запястье. Направил пистолет. Я даже не успела… (пауза, сглатывает) …не успела сопротивляться.

(Она посмотрела на Найта — в её глазах не было страха. Только холодное, бешеное удивление. Как будто шахматная доска сама собой перевернулась, и фигуры рассыпались в разные стороны.)

(Найт тихо, подбираясь.)

— Ты видела его лицо?

(Василиса мотает головой.)

— Нет. Только руку. В перчатке. Чёрной. И… (она зажмурилась, вспоминая) …кольцо. Печатка. С буквой.

(Сирены завыли уже совсем близко. Со стороны проходной бежали люди — охранники, рабочие, кто-то в штатском. Найт наконец отпустил Васю, помог ей встать, не выпуская из виду крыши.)

(Найт достаёт рацию, нажимает кнопку.)

— Центр, это Найт. На фабрике «Кондитер» труп. Второй за сутки. Снайпер на крыше, скрылся. Кролик… (бросает взгляд на Васю, которая отряхивает куртку, глядя на свои запачканные руки) …Кролик в порядке. Нужна скорая и группа захвата. Немедленно.

(Он убрал рацию и положил руку на плечо Васи — осторожно, будто она могла рассыпаться.)

— Печатка. С какой буквой?

(Вася подняла на него глаза — пустые, как два ореха.)

— «W».

— Ещё одна жертва. На что ж я такая безнадёжная? — спросила Василиса, обняв Найта и прижавшись головой к его груди.

(Найт обхватил её руками — осторожно, но крепко, чувствуя, как дрожит это маленькое тело, как сжимаются пальцы на его куртке. Он не знал, что сказать. Ни один учебник по психологии, ни одна инструкция не готовили его к тому, чтобы утешать двенадцатилетнего гения, который только что стал невольным орудием убийства.)

(Найт тихо, почти в макушку.)

— Ты не безнадёжная, Кролик. Ты самая надёжная из всех, кого я знаю. Просто… (он запнулся, подбирая слова) …против тебя играют нечестно. Ты шахматистка, а они бьют по доске, когда ты не смотришь.

(Он погладил её по спине, как маленькую, хотя сам был всего на семь лет старше. Вокруг суетились люди, кричали, бегали, но для него сейчас существовала только она — девочка, которая не плакала, даже когда её руками убили человека.)

(Василиса всхлипнула — один раз, коротко, и тут же замерла, будто запрещая себе.)

— Он сказал… тот, с печаткой… он шепнул мне на ухо. Прямо перед тем, как нажать на курок.

(Найт замер. Отстранился, заглянул ей в лицо.)

— Что он сказал?

(Вася подняла глаза — красные, сухие, но в них горел уже не холод, а огонь.)

(Василиса почти беззвучно.)

— «Не лезь не в своё дело, Кролик. Следующая пуля — твоя».

(Найт выдохнул сквозь зубы, сжал кулаки, но ничего не сказал. Потому что слова сейчас были бесполезны. Оставалось только действовать.)

(Подъехала скорая. Полиция. Палыч выскочил из машины, матерясь так, что рабочие крестились. Увидев Васю, живую и почти целую, он перекрестился сам и полез в карман за сигаретой.)

---

Он подошёл к Васе и дал печеньку.

— Держи, — сказал Палыч.

— Спасибо, — тихо сказала Вася, взяв печеньку.

(Вася взяла печенье — овсяное, в потрёпанной упаковке, такое же, как вчера. Пальцы её всё ещё дрожали, но она аккуратно развернула обёртку и откусила маленький кусочек. Прожевала. Проглотила.)

(Палыч молча смотрел на неё, нахмурив свои густые брови, и в его глазах читалось что-то отцовское — тяжёлое, беспомощное, злое.)

(Палыч ворчливо, но тихо, чтобы не слышали чужие.)

— Ты держись, Кролик. Мы его найдём. Этого… с печаткой. И я ему лично… (он не договорил, сжал кулак и отвернулся.)

(Подбежал Денис Сергеевич — бледный, взъерошенный, без пиджака, будто выскочил из дома не одеваясь. Он схватил Васю за плечи, осмотрел с головы до ног, убеждаясь, что цела.)

(Денис Сергеевич, голос срывается, хотя он пытается держаться.)

— Василиса… Кролик… ты как? Тебя не задело?

(Вася покачала головой, жуя печенье. Глаза у нее были сухие, но какие-то слишком блестящие.)

(Василиса прожевав, ровно.)

— Я в порядке, товарищ начальник. Виктор мёртв. Снайпер ушёл на восток, по крышам. У него на руке печатка с буквой «W». Это всё, что я запомнила.

(Она говорила как отчитывающийся агент — чётко, сухо, без эмоций. Но Найт видел, как её пальцы сжимают упаковку от печенья, как побелели костяшки.)

(Денис Сергеевич посмотрел на неё долго, потом перевёл взгляд на племянника.)

(Денис Сергеевич глухо.)

— Найт. Увези её в управление. Допросишь официально. А я… (он посмотрел на труп Виктора, на лужу крови, на толпу зевак) …я здесь разберусь.

(Найт кивнул, взял Васю за локоть — она не сопротивлялась, пошла с ним, всё ещё жуя печенье, маленькая, перепачканная чужой кровью, с пустыми глазами.)

---

Они сели в машину.

— Найт… Почему я позволила его убить? — спросила Василиса.

(Найт завёл двигатель, но не тронулся с места. Он повернулся к Васе — она сидела, пристёгнутая, сжимая в одной руке недоеденное печенье, а другой теребя край куртки, всё в той же запёкшейся крови.)

(Найт тихо, глядя ей в глаза.)

— Ты не позволила. Тебя использовали. Как инструмент. Как… (он запнулся, подбирая слово) …как рычаг. Это не твоя вина, Василиса. Совсем.

(Она не ответила. Смотрела в лобовое стекло, где за разводами пыли виднелась фабрика, суетились люди, мелькали синие жилеты полиции.)

(Василиса еле слышно.)

— Я всегда всё контролирую. Всегда на шаг впереди. А тут… кто-то взял меня за руку, как куклу. И я даже не пискнула.

(Она поднесла правую руку к лицу, посмотрела на неё — тонкие пальцы, детские, с обкусанными ногтями. Рука, которая сегодня держала пистолет и нажала на курок, убив человека.)

(Василиса, голос ломается, первый раз за всё время.)

— Я чувствую его кровь. На пальцах. Даже когда мою руки… она не смывается.

(Найт молча выключил зажигание. Протянул руку и накрыл её ладонь своей — большой, тёплой, живой.)

(Найт просто, без пафоса.)

— Это пройдёт. Не сразу, но пройдёт. А мы найдём того, кто это сделал. И тогда… (он сжал её пальцы чуть крепче) …тогда ты снова будешь контролировать всё. А пока… пока просто дыши. Хорошо?

(Вася кивнула — один раз, резко, будто ставя галочку в списке дел. Выдернула руку, откусила печенье и уставилась в окно, пряча глаза.)

(Василиса уже почти нормально, с ноткой привычной колкости.)

— Поехали уже. А то я тут раскисну, как это печенье в чае.

(Найт вздохнул, завёл машину и вырулил со стоянки, бросив последний взгляд на фабрику, где продолжали работать конвейеры, упаковывая конфеты, которые никто уже не хотел есть.)

---

Где-то на середине пути из машины послышался стук. Это печенье упало на пол. Найт обернулся и увидел, как Василиса держится за голову руками, а один её зрачок стал почти чёрным.

— Кролик! — сказал Найт.

Василиса одной рукой нащупала пистолет и потихоньку начала подставлять к виску. В этот момент Найт вспомнил его слова, слова босса: «Никогда не дай ей умереть». Найт быстро отобрал у неё пистолет и прижал руки к сидушке.

(Салон наполнился её дыханием — частым, рваным, как у загнанного зверька. Найт навалился всем телом, удерживая её руки, чувствуя, как она бьётся, вырывается, но слабо — непривычно слабо для девочки, которая час назад щёлкала наручники на взрослом мужике.)

(Найт, голос жёсткий, командный, хотя внутри всё трясётся.)

— Василиса! Посмотри на меня! Кролик, твою мать, смотри!

(Она не слышала. Её глаза — один карий, другой почти чёрный — смотрели сквозь него, в никуда. Губы шевелились, шепча что-то несвязное, похожее на счёт или молитву.)

(Найт рванул ручку — дверца открылась, он вытащил её наружу, прижимая к борту машины, не отпуская запястий. Холодный воздух ударил в лица, и Вася моргнула — впервые за последние минуты.)

(Найт уже тише, но твёрдо.)

— Дыши. Медленно. Я рядом. Ничего не случится. Дыши, Кролик.

(Он медленно, очень медленно ослабил хватку, но руки не убрал — держал её ладони в своих, больших и надёжных. Вася судорожно вдохнула, выдохнула, и чёрная пелена в её глазах начала таять, возвращая привычный карий цвет.)

(Василиса хрипло, не узнавая собственный голос.)

— Я… что это было? Я не… я не хотела…

(Она посмотрела на свои руки — пустые, дрожащие, без пистолета. Потом на Найта — бледного, с расширенными зрачками, но спокойного.)

(Найт выдыхает, прижимает её к себе, утыкаясь носом в макушку.)

— Не знаю. Но мы разберёмся. Только… больше никогда так не делай. Слышишь? Никогда.

(Он не плакал, но голос его дрожал. А Вася стояла, прижатая к его груди, и чувствовала, как бешено колотится его сердце — страшнее, чем её собственное.)

Она потеряла сознание. Прямо возле него. Найт набрал номер дяди.

— Алло. Кролик упал без сознания. Что делать? — спросил Найт.

— К себе отнеси. Я потом приду, — сказал босс и отключил трубку.

(Найт убрал телефон, глядя на Васю — безвольную, лёгкую, почти невесомую в его руках. Он подхватил её, одну руку под спину, другую под колени, и аккуратно переложил на заднее сиденье машины, подстелив свою куртку вместо подушки.)

(Закрыл дверцу, сел за руль, выдохнул — и поехал. Не в управление. К себе.)

(Дорога заняла минут пятнадцать. Всё это время он то и дело косился в зеркало заднего вида — Вася не шевелилась, но дышала ровно, и это было единственное, что удерживало его от паники.)

(Его квартира была на первом этаже старой сталинки — две комнаты, минимум мебели, максимум порядка. Найт занёс Васю внутрь, положил на диван, подсунул под голову диванную подушку.)

(Он сел рядом на пол, прислонившись спиной к дивану, и уставился в одну точку. В голове крутились обрывки — печатка с буквой «W», чёрный зрачок Васи, её рука с пистолетом у виска.)

(Где-то через полчаса она зашевелилась. Вздохнула. Открыла глаза — карие, немного мутные, но свои.)

(Василиса хрипло, не сразу.)

— Найт? Где я? Что… что случилось?

(Она попыталась сесть, но голова закружилась, и она снова откинулась на подушку.)

(Найт не оборачиваясь, глухо.)

— У меня дома. Ты потеряла сознание. Дядя сказал привезти тебя сюда.

(Он помолчал, потом повернулся к ней — в его глазах была усталость и что-то ещё, похожее на страх.)

— Кролик… ты помнишь, что было в машине? Про пистолет? — спросил Найт.

— Про какой пистолет? — спросила Вася.

(Найт сглотнул. Её лицо было совершенно искренним — она правда не помнила. Ни чёрного зрачка, ни пистолета у виска, ни его крика. Будто кто-то вырезал эти минуты из её памяти аккуратно, как скальпелем.)

(Найт тихо, стараясь не напугать.)

— Ничего. Забудь. Ты просто… упала. Ударилась головой, наверное. Всё нормально.

(Он не стал врать, что она не теряла сознание — это было бы глупо. Но про пистолет… про пистолет он решил промолчать. Пока. До разговора с дядей.)

(Вася приподнялась на локте, оглядела комнату — чужую, мужскую, с гитарой в углу и стопкой учебников на столе.)

(Василиса хрипло.)

— Это твоя квартира? Чисто тут… не ожидала от тебя.

(Она попыталась улыбнуться, но улыбка вышла кривой. Найт подал ей стакан воды — она взяла, напилась, расплескав половину на грудь.)

(Найт усаживаясь на край дивана.)

— Мама заставляет убираться. Говорит, если не научусь сейчас, жена потом замучает. (Пауза.) Как ты? Голова не кружится?

(Вася помотала головой — и тут же пожалела об этом. Зажмурилась, потерла виски.)

— Врать не буду — хреново. Но жить можно. (Открыла глаза, посмотрела на него серьёзно.) Найт. Что-то случилось. Я знаю. Ты бледный как смерть. Рассказывай.

(Она смотрела на него в упор — и в этом взгляде снова был тот самый Кролик, который щёлкал задачи как орешки и не боялся снайперов. Только чуть более уставший.)

(Найт молчал, решая — сказать или нет. За спиной тикали часы. Где-то на лестнице хлопнула дверь.)

---

В комнату зашёл босс, он куда-то стукнул её, и она отрубилась.

— Я вернулся, — сказал босс.

— Ты что с ней сделал?! — спросил Найт.

(Найт вскочил с дивана, сжимая кулаки. Денис Сергеевич стоял в дверях — спокойный, даже будничный, в одной руке маленький медицинский шприц без иглы, в другой — телефон.)

(Денис Сергеевич закрывает за собой дверь.)

— Снотворное. Быстрое. Проснётся через час, ничего не вспомнит.

(Найт перевёл взгляд с дяди на Васю — она лежала с закрытыми глазами, дышала ровно, только брови чуть сдвинуты, будто даже во сне продолжала думать о задаче.)

(Найт, голос срывается на шёпот.)

— Ты… ты зачем? Она и так без сознания была! Ты мог просто…

(Денис Сергеевич холодно, но не зло.)

— Мог. Но не стал бы. То, что ты видел в машине — чёрный зрачок, пистолет у виска — это не истерика и не стресс. Это контроль. Кто-то взял её сознание в заложники. Прямо сейчас. И пока мы не знаем, как и зачем — она опасна для себя. И для нас.

(Он подошёл к дивану, сел на корточки перед Васей, посмотрел на её лицо — бледное, детское, беззащитное во сне.)

(Денис Сергеевич тихо, почти нежно.)

— Я обещал её матери, что с ней ничего не случится. И я сдержу слово. Даже если для этого придётся… применять крайние меры.

(Он поднялся, повернулся к Найту. В его глазах была усталость человека, который несёт груз, слишком тяжёлый даже для него.)

— Найт. То, что ты сейчас видел — останется между нами. Никто не должен знать, что Кролик уязвим. Понял?

(Найт молча кивнул, опустив глаза. В горле стоял ком.)

(Денис Сергеевич уже мягче.)

— Присмотри за ней. Я разберусь с фабрикой и с Виктором. И… (он достал из кармана маленький пузырёк, положил на стол) …если она снова начнёт «плыть» — дашь одну каплю в воду. Но не больше. Это экспериментальное. Сделано специально для неё.

(Он вышел, тихо притворив дверь. Найт остался один на один с тишиной и спящей девочкой на диване.)

(Он сел на пол, прислонился спиной к дивану и закрыл глаза. В голове билась одна мысль: кто бы ни был этот враг, он играл не по правилам. И теперь под угрозой был не просто гений — а жизнь ребёнка, которому он поклялся помогать.)

---
---

Глава 4. Шестой класс

Прошло несколько дней. Вася как ни в чём не бывало работала в офисе.

— Скоро школа… — сказала она, запрокинув голову назад.

(Найт сидел за соседним столом — ему наконец выделили рабочее место в общем кабинете, подальше от дядиной опеки. Он вертел в руках ручку и смотрел на Васю — она выглядела как обычно: собранная, спокойная, немного скучающая. Только тени под глазами стали темнее, а булочку с корицей она сегодня не доела.)

(Найт откладывая ручку.)

— Школа? Ты серьёзно? После всего, что было? Денис Сергеевич говорил, что тебе дали освобождение на две недели.

(Вася не открыла глаз, так и сидела, запрокинув голову, разглядывая потолок.)

(Василиса равнодушно.)

— Освобождение — для слабаков. Я и так пропустила контрольную по алгебре. А если мама узнает, что я «болела» две недели, она приедет в школу с разборками. Мне эти разборки не нужны.

(Она наконец опустила голову, посмотрела на Найта — в её глазах не было того холода, что в первые дни. Скорее усталость и лёгкая насмешка над самой собой.)

— К тому же, в школе спокойнее. Там только двоечники и буллинг. Никто не стреляет. (Пауза.) Ну, почти никто.

(Она усмехнулась собственной шутке, но Найт не засмеялся. Он всё ещё помнил её руки у виска.)

(В кабинет заглянул Семён, кинул на стол Васи новую папку.)

(Семён бодро, но без обычной фамильярности.)

— Кролик, тебе задачка. Лёгкая. Ограбление ювелирного — уже по нашей старой версии с «человеком в сером». Палыч сказал, ты вчера накидала схему, и она сработала. Задержали двоих.

(Вася кивнула, даже не взглянув на папку.)

— Положи на стол. Посмотрю после обеда. (Повернулась к Найту.) Слушай, белобрысый. Ты в школе как? Учился хорошо или так, прогуливал?

(Вопрос был неожиданным. Найт моргнул.)

— Э-э… нормально. Четвёрки, пятёрки. А что?

(Василиса с наивным лицом.)

— Поможешь мне с домашкой по физике? А то я задачки ФСБшные щёлкаю, а закон Ома забыла. Стыдно.

(Найт не сдержал улыбки. Впервые за несколько дней.)

— Кролик, ты издеваешься? Ты в двенадцать лет раскрываешь убийства, а закон Ома для тебя проблема?

(Вася пожала плечами с самым невинным видом.)

— Гений имеет право на маленькие слабости. Так поможешь?

(Найт вздохнул, но кивнул. И подумал, что, может быть, школа — это действительно то, что ей сейчас нужно. Место, где можно на время забыть про снайперов, печатки с буквой «W» и чужую кровь на руках.)

---

На телефон Найта позвонил босс.

«Алло, Найт. Можешь ко мне подойти. Дело есть», — сказал босс в трубку и сбросил.

(Найт убрал телефон в карман и поднялся из-за стола. Вася проводила его взглядом — настороженным, но без обычной колкости.)

(Василиса откидываясь на спинку стула.)

— Иди, иди. А я пока физику почитаю. (Помолчала.) Найт… если что — ты звони. Хорошо?

(Она сказала это просто, без драмы, но Найт услышал в её голосе то, что она не произносила вслух: «Не пропадай. Не дай себя убить. Вернись».)

(Он кивнул и вышел в коридор. Кабинет Дениса Сергеевича находился в конце этажа, за тяжёлой дубовой дверью с табличкой «Начальник управления». Найт постучал и вошёл.)

(Денис Сергеевич сидел за столом, разбирая бумаги. Перед ним лежала раскрытая папка с чёрной пометкой «Совершенно секретно. Только для служебного пользования».)

(Денис Сергеевич не поднимая головы.)

— Закрой дверь. Садись.

(Найт присел на стул напротив. Дядя выглядел уставшим — седины в волосах прибавилось, под глазами залегли тени.)

(Денис Сергеевич отодвигает папку, смотрит на племянника.)

— Найт. У меня к тебе разговор… не совсем официальный. Как к родственнику.

(Он помолчал, подбирая слова.)

— Ты заметил, что с Кроликом что-то не так? В последние дни. Я не про её продуктивность — она работает как часы. Я про… (он постучал пальцем по виску) …вот это.

(Найт напрягся. Он знал, о чём дядя спрашивает — о чёрном зрачке, о пистолете, о провалах в памяти. Но вслух они это не обсуждали.)

(Найт осторожно.)

— Она… устала. Два убийства на глазах. Не каждый взрослый выдержит.

(Денис Сергеевич покачал головой.)

— Это не усталость. Я показал её снимок одному специалисту — не из наших, частному. Он сказал, что это похоже на… (он понизил голос) …зомбирование. Внушение. Кто-то использует её как марионетку. И мы не знаем, как долго это продолжается и как далеко он может зайти.

(Найт побледнел. Вспомнил, как Вася в машине тянулась к пистолету, как её глаза стали чужими.)

(Найт глухо.)

— Что делать?

(Денис Сергеевич пододвигает к нему папку.)

— Вот досье на человека, который мог это сделать. Его кличка — «Кукольник». Работал на спецслужбы, потом ушёл в частный сектор. Специализация — подавление воли. Его почерк — контроль через физический контакт.

(Найт открыл папку. Там была фотография — мужчина в чёрном, лицо скрыто капюшоном, но на руке… на руке чётко видна печатка с буквой «W».)

— Тот, кто убил Виктора. Тот, кто поднял её руку.

(Денис Сергеевич кивает.)

— Он же. Найт, я не могу официально поручить тебе это дело — ты новенький, неопытный. Но неофициально… (он встаёт, подходит к окну) …я прошу тебя защитить Кролика. Не дать ему добраться до неё снова. И если получится — найти его. Раньше, чем он использует её в следующий раз.

(Найт закрыл папку, поднялся. В его голубых глазах горела сталь, которой дядя не видел раньше.)

— Я понял. Я сделаю.

(Денис Сергеевич кивнул, не оборачиваясь. И тихо добавил:)

— Береги себя, мальчик. Она не единственная, кто ему нужен.

---

(Денис развернулся к нему уже с улыбкой.)

— А ещё. Ты будешь ходить с ней в школу, чтобы она не натворила бед, — сказал он.

(Найт поперхнулся воздухом. Только что он был готов выслеживать опаснейшего манипулятора, а теперь…)

(Найт не веря своим ушам.)

— В… в школу? Дядя, мне девятнадцать. Я закончил школу три года назад. Я буду выглядеть как идиот. Или как педофил.

(Денис Сергеевич усмехнулся — впервые за последние дни по-настоящему, с морщинками у глаз.)

— Не волнуйся, документы уже готовы. Ты теперь — ученик шестого класса. Переведён из другой школы. Имя — Найт. Возраст — двенадцать лет.

(Найт открыл рот, закрыл, потом открыл снова. Он переводил взгляд с папки на дядю и обратно.)

(Найт тихо.)

— Двенадцать? Ты серьёзно? У меня уже усы… и рост… и…

(Денис Сергеевич пожимает плечами.)

— Скажешь, что акселерат. Будешь сидеть на последней парте и делать вид, что слушаешь. Твоя задача — следить, чтобы Кролик случайно не применила боевые навыки на физкультуре. И чтобы никто не заподозрил, кто она на самом деле.

(Он протянул Найту тонкую папку.)

— Здесь легенда. Учи. Завтра к восьми утра быть у её дома. И… (он усмехнулся) …форму не забудь. Школьную.

(Найт взял папку, чувствуя, как где-то глубоко внутри умирает его чувство собственного достоинства.)

— Ты не обижайся на меня, но Кролику нужен присмотр, иначе она может и руку сломать, — усмехнулся босс.

— А она что, ломала? — спросил Найт.

— Да, ломала, — выдохнул босс.

(Найт медленно переваривая информацию.)

— …руку? Себе? Или кому-то?

(Денис Сергеевич вздыхает, трёт переносицу.)

— Одному грабителю в прошлом году. Он попытался её схватить, а она в ответ… ну, ты понял. Три перелома. Одним захватом. Ей тогда одиннадцать было.

(Он подошёл к окну, засунув руки в карманы брюк.)

— С тех пор я понял, что Кролик опасна не только для преступников, но и для окружающих, которые случайно могут её задеть. И для себя самой — потому что она не умеет останавливаться.

(Повернулся к Найту, уже серьёзно.)

— В школе есть один тип. Вова Синицын. Он уже дважды пытался подкатить к ней с вопросами, откуда у неё такие навыки. Если он полезет снова — а он полезет — ты должен быть рядом. Не дать Кролику его покалечить. И не дать ему раскопать правду.

(Найт кивнул, чувствуя, что его первое задание в роли «шестиклассника» будет сложнее, чем он думал.)

— Понял. Присматриваю, отвлекаю, предотвращаю членовредительство. (Помолчал.) А если он сам полезет в драку?

(Денис Сергеевич усмехается.)

— Тогда можешь показать ему пару приёмов. Но без переломов. Мы не хотим проблем с родителями.

(Он хлопнул племянника по плечу и вышел из кабинета, оставив Найта наедине с папкой, школьной формой и мыслью о том, что двенадцатилетняя девочка ломает руки взрослым грабителям.)

---

На следующий день. Василиса вышла из подъезда, и её встречает Найт.

— Ты чё тут делаешь, ублюдок? — спросила она. Видимо, Вася была не в лучшем настроении.

(Найт поправляет рюкзак, надетый поверх дурацкой школьной формы — пиджачок, брюки, даже галстук зачем-то прицепили.)

— Доброе утро, Кролик. Тоже рада тебя видеть. Я теперь твой… (он закатил глаза) …одноклассник. Дядя сказал присматривать, чтобы ты никому руки не ломала.

(Он выглядел нелепо. Высокий, плечистый, в форме, которая была ему маловата — рукава пиджака заканчивались выше запястья, брюки не доставали до ботинок. Со стороны он напоминал великана, который случайно забрёл в младшую школу.)

(Вася стояла в дверях подъезда, сжимая лямку рюкзака. Её тёмные волосы были собраны в хвост, под глазами залегли тени — она явно не выспалась.)

(Она молчала несколько секунд, потом медленно перевела взгляд с его лица на пиджак, на галстук, на короткие штаны…)

(Вася ледяным тоном.)

— Ты сейчас издеваешься? Или у тебя крыша поехала?

(Найт вздыхает, закидывает рюкзак за плечо.)

— И то, и другое. Пошли, а то опоздаем. Дядя сказал, что если ты получишь выговор за прогул, он тебя с дела снимет на неделю.

(Он развернулся и зашагал в сторону школы, даже не проверив, идёт ли она следом. Сзади послышался тяжёлый вздох и быстрые шаги.)

---

Они дошли до школы, зашли в неё и дошли до класса. Василиса села за парту, а Найт сзади неё. К Василисе подскочила дылда с короткими рыжими волосами.

— Василий! — сказала Варя.

— Чихуахуа, слезь, — сказала Вася.

— Да ты задолбала! — сказала Варя.

После пришла ещё одна дылда с длинными тёмными волосами.

— Голубь!!! — сказала Соня.

— Сонечка! — сказала Вася и обняла подругу.

После пришла девочка поменьше с русыми волосами и чёлкой.

— Вася, привет, — заикаясь сказала Тася.

— Тасюся, — сказала Вася и взяла её за руку.

Варя посмотрела на Найта.

— А это что за ублюдок? — спросила она с холодным лицом.

— Сбрызнул с моего места, — сказала Соня.

(Найт поднимает глаза на Варю, спокойно, без вызова.)

— Найт. Новенький. Перевёлся из другой школы.

(Он не встал, даже не повернулся — только чуть скосил взгляд. Варя сверлила его глазами, явно не привыкшая к тому, что кто-то не пасует перед её ростом.)

(Варя фыркает, складывает руки на груди.)

— Из другой школы? А чего такой старый? Усы уже растут, дедушка.

(Соня хихикнула, но не зло, скорее любопытно. Тася испуганно смотрела то на Варю, то на Найта.)

(Найт пожимает плечами, трогает свою гладковыбритую щеку.)

— Акселерат. Врачи говорят, быстро расту. А ты… (он взглянул на Варю с лёгкой усмешкой) …видимо, тоже. Как тебя зовут?

(Варя опешила на секунду — ей явно не часто отвечали в таком тоне. Она открыла рот, но не успела ничего сказать.)

(Вася не оборачиваясь, всё ещё держа Тасю за руку, бросила через плечо.)

— Варя, отстань от него. Он мой… (запнулась на секунду) …родственник. Двоюродный. Из другого города.

(Найт чуть не поперхнулся воздухом, но сумел сохранить невозмутимое лицо.)

(Варя переводит взгляд с Васи на Найта, потом обратно.)

— Двоюродный? Ты? И он выглядит на двадцать?

(Вася равнодушно.)

— Гены. У нас семья такая. Вопросы есть?

(Варя сжала губы, но спорить не стала — с Васей спорить было себе дороже. Она развернулась и ушла на своё место, бормоча что-то про «ненормальных».)

(Соня с интересом посмотрела на Найта, потом на Васю.)

(Соня тихо, чтобы не слышала Варя.)

— Вась, а он правда твой родственник? Мы же у тебя дома были, я никого такого не видела.

(Вася коротко.)

— Он редко приезжает. Не парься, Сонь.

(Тася молча сидела рядом с Васей, сжимая её руку, и украдкой поглядывала на Найта огромными серыми глазами.)

(Найт откинулся на спинку стула, чувствуя себя персонажем дешёвого сериала. Шестой класс, подружки, враждебная дылда… и снайперы с печаткой «W» где-то за горизонтом. Обычный день.)

---

— Кстати! Ты видела новую мангу про геев?! Она называется «Хозяин бездомного», — сказала Соня.

— Неа. Сегодня почитаю, — сказала Вася.

(Найт забил в поиске эту мангу и замер. Экран телефона под партой осветил его лицо болезненным сиянием.)

(Там была эротика.)

(Не просто эротика — откровенные сцены, которые он даже при всём желании не мог бы показать в общественном месте. Красные лица, переплетённые конечности, диалоги в пузырях, которые лучше бы остались на японском.)

(Он медленно поднял глаза на Соню — та с самым невинным видом листала что-то в своём телефоне. Потом перевёл взгляд на Васю — та сидела с каменным лицом, делая вид, что записывает что-то в тетрадь.)

(Найт выключил экран и убрал телефон в карман.)

(Прозвенел звонок. В класс вошла учительница — маленькая, пухлая, с вечно недовольным лицом.)

(Учительница строго.)

— Здравствуйте, дети. Садитесь. Сегодня у нас новая тема… (она перевела взгляд на последнюю парту, где сидел Найт, и нахмурилась) …а это кто?

(Найт встаёт, изображая застенчивого шестиклассника.)

— Найт. Новенький. Перевели из… из другого города.

(Учительница окинула его скептическим взглядом — от коротких штанов до слишком взрослого лица.)

(Учительница медленно.)

— Что ж, Найт… садитесь. И постарайтесь не выделяться. У нас тут обычный урок, не цирк.

(Найт сел, чувствуя, как горят уши. Сзади кто-то хихикнул. Вася не обернулась, но её плечи чуть дрогнули.)

(Варя с соседнего ряда посмотрела на него волчицей и что-то прошептала Соне. Та прыснула в кулак.)

---

(В классе было всего-то 4 мальчика. Артём, Семён, Артём и Ратмир. Четыре пубертатника и бабника. Остальные девочки. Все аккуратно выглядят. На первых партах четыре девочки с шишками, видно что они гимнастки, остальные с хвостиками и косичками. Много с маленьким ростом и лишь три дурочки с распущенными — это Соня, Вася и Варя.)

(Учительница постучала указкой по столу.)

— Так, тихо в классе. Начинаем урок.

(Класс постепенно затих. Девочки с первых парт — гимнастки с тугими шишками на головах — выпрямили спины и уставились в доску. Остальные, с хвостиками и косичками, поменьше ростом, тоже повернулись вперёд.)

(Соня, Вася и Варя — три «дурочки с распущенными», как их про себя называла учительница — сидели каждая на своём месте. Соня с длинными тёмными волосами, Варя с короткими рыжими, и Вася с каре-хвостом, который она так и не собрала сегодня.)

(Найт сидел за последней партой, оглядывая класс. Четыре мальчика — два Артёма, Семён и Ратмир — кучковались на задних рядах, поглядывая на девчонок с ленивым интересом, свойственным пубертатным бабникам.)

(Учительница выводит на доске тему.)

— Сегодня проходим «Деепричастие». Кто мне скажет, что это за часть речи?

(В классе повисла тишина. Гимнастки на первых партах молчали, стараясь не отсвечивать. Хвостики и косички опустили глаза в тетради.)

(Найт почувствовал себя лишним. Он уже забыл, что такое деепричастие, ещё когда сам учился в школе.)

(Вдруг в тишине раздался голос с третьего ряда — спокойный, чуть насмешливый.)

(Вася не поднимая руки.)

— Деепричастие — это особая форма глагола, которая обозначает добавочное действие при основном действии. Отвечает на вопросы «что делая?» и «что сделав?».

(Учительница прищурилась. Она не любила, когда отвечают без поднятой руки, но Васю боялась трогать — себе дороже.)

(Учительница сухо.)

— Правильно. Садись, Ролдухина. Но в следующий раз поднимай руку.

(Вася пожала плечами и уткнулась в тетрадь. Соня с соседнего ряда показала ей большой палец. Варя фыркнула и отвернулась к окну.)

(Найт выдохнул. Похоже, уроки здесь — меньшее из зол.)

---

Василиса посмотрела на него краем взгляда и достала телефон.

«Ты куда пялишься?» — написала она.

Найт тогда смотрел на её спину. А под рубашкой виднелся белый лифчик, ведь рубашка немного просвечивала.

(Телефон Найта завибрировал. Он опустил глаза под парту, прочитал сообщение и почувствовал, как к лицу приливает жар.)

(Он быстро напечатал ответ, стараясь, чтобы пальцы не дрожали:)

«Извини. Просто задумался. Не специально.»

(Отправил и убрал телефон в карман, уставившись в доску с таким видом, будто от этого зависела его жизнь. Уши горели.)

(Варя с соседнего ряда покосилась на него с подозрением. Соня что-то шептала Тасе, не обращая внимания. Мальчики с задних парт обсуждали свои мальчиковые дела.)

(А Вася сидела ровно, не оборачиваясь, и Найт почему-то боялся даже представить, какое у неё сейчас лицо.)

---

Прозвенел звонок. Все начали вставать.

— Следующий урок — история, — сказала Тася.

— Блин! Не хочу идти к маме на урок! — сказала Вася.

— Переживёшь! — сказала Варя.

(Соня подхватывает сумку, подмигивает Васе.)

— А твоя мама хотя бы пятёрки ставит. Моя дома вообще занижает, говорит, «не расслабляйся».

(Тася засмеялась, прикрывая рот ладошкой. Варя уже стояла в проходе, подгоняя всех нетерпеливым взглядом.)

(Найт медленно поднялся из-за парты, чувствуя, как затекли ноги — парты в шестом классе были явно не рассчитаны на его рост. Он поправил пиджак, который всё равно сидел мешком, и сделал вид, что изучает расписание на стене.)

(Варя оборачивается к нему, прищурившись.)

— Ну что, «двоюродный», ты с нами на историю? Или заблудишься по дороге?

(В её голосе слышалось что-то среднее между насмешкой и приглашением. Найт пожал плечами.)

(Найт спокойно.)

— Покажете дорогу — не заблужусь. Я тут новенький, как вы знаете.

(Класс опустел. Четверо мальчиков во главе с Ратмиром прошли мимо, обсуждая что-то про новый скейт-парк. Найт вздохнул и вышел в коридор, чувствуя себя слоном в посудной лавке.)

(Кабинет истории был на втором этаже. Когда Найт зашёл, класс уже рассаживался. За учительским столом сидела женщина с тёмными волосами, собранными в пучок — точная копия Васи, только старше лет на двадцать пять.)

(Елена Павловна. Мама. Его новая учительница истории.)

(Найт сел на свободное место у окна, стараясь не привлекать внимания. Окинул взглядом класс: Вася сидела на пятой парте, рядом с ней — Варя. Соня устроилась прямо за ними. Тася была на другом ряду, ближе к окну, сжимая в руках ручку и глядя в доску.)

(Найт перевёл взгляд на учительницу и почувствовал, как внутри всё сжалось. Если Елена Павловна узнает, кто он на самом деле… Но документы были в порядке, легенда продумана. Оставалось только не засыпаться.)

---

И вот наконец настал последний урок. Это была физра. Физру у них вела их классуха — Мария Александровна. Маленькая худенькая тётя с короткими пепельными волосами. Она была гимнасткой России и очень знаменитым человеком.

— Всем привет. Сегодняшняя тема нашего урока — гимнастика, — сказала она.

Компания переглянулась.

— Опять гимнастки выпендриваться будут, — шепнула Варя.

— Ага, — сказала Вася и будто бы показала на гимнастку Ангелину.

— Хах. Ну, нам всё равно некуда деться, — шепнула Соня.

(Мария Александровна хлопнула в ладоши, привлекая внимание.)

— Построились в шеренгу! Девочки, хватит шептаться. Гимнастика — это не только мостики и шпагаты, это дисциплина и контроль над телом. Мальчики, вы сегодня с девочками, никаких отдельных упражнений.

(Четыре мальчика — Артём, Семён, второй Артём и Ратмир — недовольно переглянулись, но спорить с классной никто не рисковал.)

(Ангелина — одна из гимнасток с первой парты — уже вышла вперёд, демонстративно потягиваясь и поглядывая на остальных с лёгким превосходством.)

(Ангелина громко, чтобы все слышали.)

— Мария Александровна, а можно я покажу упражнения? Как образец?

(Варя закатила глаза. Соня прикусила губу, чтобы не рассмеяться. Вася стояла ровно, с непроницаемым лицом, но её пальцы чуть сжимались в кулаки.)

(Мария Александровна кивает.)

— Покажешь, Ангелина. Но сегодня мы работаем в парах. Я разбиваю вас по двое. Один делает упражнение, второй страхует и оценивает.

(Найт, стоявший в заднем ряду из-за своего роста, почувствовал, как напряглась спина. Он умел стрелять, бегать, даже немного драться. Но гимнастика… Гимнастика была не его коньком.)

(Мария Александровна взяла журнал и начала диктовать пары.)

— Ангелина и Соня. Варя и Тася. (пауза, окинула взглядом оставшихся) Василиса и… (она подняла глаза на Найта, прищурилась) …вы новенький? Найт, кажется?

(Найт кивает, стараясь выглядеть спокойно.)

— Да, Мария Александровна.

— Отлично. Вы с Василисой будете вместе. Надеюсь, вы хотя бы умеете стоять на руках?

(Варя фыркнула. Соня прыснула в кулак. Вася медленно повернула голову и посмотрела на Найта — с выражением, которое нельзя было прочитать иначе, как «не подведи меня, белобрысый».)

(Найт сглотнул. Ему показалось, что даже снайперская пуля летела медленнее, чем этот взгляд.)

— Так расходимся по парам, — сказала классуха.

Василиса подошла к Найту.

— Если ты меня подведёшь, то я тебя на феле пущу и дружкам твоим скормлю, — сказала Вася.

(Найт смотрит на неё сверху вниз, стараясь не выдать паники.)

— Во-первых, нет у меня дружков. Во-вторых… (он понизил голос, чтобы не слышала Мария Александровна) …Кролик, я умею стрелять, бегать и отжиматься. Гимнастика — не мой профиль.

(Вася поджала губы, скрестила руки на груди.)

(Вася тихо, но жёстко.)

— Тогда делай, что я скажу. И не позорь меня перед этими… (она кивнула в сторону Ангелины, которая уже вставала на мостик под восхищённые взгляды) …гимнастками.

(Найт кивнул. Что ему оставалось?)

(Мария Александровна дала команду начинать. По залу зашевелились пары — кто-то разминался, кто-то пробовал простые упражнения. Ангелина уже демонстрировала Соне идеальный шпагат, стреляя взглядом по сторонам.)

(Вася подошла к мату, бросила на него короткий взгляд.)

— Давай. Сначала разминка. Повторяй за мной. И смотри, чтобы спина была прямая, а то я тебя сама выпрямлю. Больно.

(Она начала делать простые наклоны, показывая движения — резкие, отточенные, явно не школьного уровня. Найт, стараясь не опозориться, повторил.)

(Варя с соседнего мата покосилась на них и усмехнулась.)

(Варя тихо, но так, чтобы Найт услышал.)

— Смотри, «двоюродный», не сломайся. Она по жизни ленивая, но если разозлится — убегай.

(Найт бросил взгляд на Васю — та стояла с каменным лицом, делая вид, что не слышит.)

---

— Сейчас мы будем учиться вставать на руки, — сказала Мария.

(Гимнастки встали первыми. Ангелина встала первой, потом карлик Женя, после Вика и Полина.)

— Короче, главное не мешайся, — сказала Вася.

Она встала на руки и стояла, а после встала обратно.

(Найт смотрел на неё с открытым ртом. Только что она сказала «главное не мешайся» — и за секунду сделала стойку, как будто всю жизнь только этим и занималась.)

(Найт тихо, чтобы не слышала Мария Александровна.)

— Ты же говорила, что ты художник…

(Вася отряхнула ладони, даже не запыхавшись.)

(Вася равнодушно.)

— Художник. Но на физре оценки нужны. Пришлось научиться.

(Она отошла в сторону, уступая место другим. Ангелина, стоявшая на руках рядом, покосилась на Васю с лёгким раздражением — видимо, не ожидала, что «неспортивная» сделает стойку так же легко, как она.)

(Мария Александровна прошла по залу, поправляя учениц, которые пытались встать на руки и падали.)

(Мария Александровна останавливается рядом с Найтом.)

— А вы, молодой человек? Тоже попробуете? Или будете стоять и смотреть?

(Найт оглянулся на Васю — та смотрела на него с выражением «ну давай, удиви меня». Варя и Соня с соседних матов тоже уставились на него с любопытством.)

(Найт вздохнул, подошёл к мату, упёрся руками в пол и попытался поднять ноги.)

(Результат был предсказуем: он продержался две секунды и рухнул на мат, едва не приземлившись на голову.)

(Варя засмеялась. Соня прикрыла рот рукой. Ангелина фыркнула и отвернулась.)

(Вася без эмоций.)

— Слабовато, «двоюродный». В следующий раз хотя бы носки тяни.

(Она протянула ему руку, помогая встать. Найт взял — её ладонь была тёплой и сильной, совсем не детской.)

(Найт тихо, пока она его поднимала.)

— Ты специально меня подставила?

(Вася так же тихо, с лёгкой усмешкой.)

— Не специально. Просто хотела посмотреть, как ты будешь выглядеть идиотом.

(Она отпустила его руку и отошла к краю зала, оставив Найта наедине с чувством лёгкого унижения и странного уважения.)

---

К ней подошла Ангелина.

— Слушай. А ты можешь показать что-то кроме стойки? — усмехнулась она.

— А ты можешь хотя бы раз в жизни закрыть свой рот и пойти подальше? — спросила Василиса с наивной улыбкой.

Сзади Ангелины подошли ещё девочки.

— Ну покажи. Мы посмеёмся, — сказала Женя.

— Может, не надо? Она же может пораниться, — сказала Вика. Она была самой адекватной.

— Ладно, я покажу, — сказала Вася.

Она разбежалась и сделала рандат. Это всё физическая подготовка к ФБР.

(Найт замер. Он знал, что это такое — рандат. Переворот назад с опорой на руки, элемент акробатики. В ФБР это давали не всем, только тем, кто проходил спецподготовку.)

(Вася приземлилась на обе ноги, даже не покачнувшись. Волосы рассыпались по плечам, лицо было спокойным, будто она только что встала со стула, а не сделала сложный гимнастический элемент.)

(В зале повисла тишина. Гимнастки переглянулись. Женя открыла рот, но ничего не сказала. Вика выглядела впечатлённой. Ангелина побледнела.)

(Ангелина тихо, срывающимся голосом.)

— Это… это рандат… откуда ты…

(Вася поправляет волосы, улыбается всё той же наивной улыбкой.)

— Смотрела видео на ютубе. Очень полезный канал, знаешь ли.

(Она отвернулась и пошла обратно к Найту, оставив гимнасток переваривать увиденное.)

(Найт смотрел на неё с выражением, которое сложно было назвать иначе, чем благоговейный ужас.)

(Найт шепотом, когда она подошла.)

— Ты… ты это в ФБР выучила?

(Вася так же тихо, не глядя на него.)

— Заткнись. Не при всех.

(Мария Александровна, которая видела всё, но сделала вид, что ничего не произошло, хлопнула в ладоши.)

— Так, хватит разговоров. Продолжаем заниматься. Все к своим матам.

(Варя и Соня смотрели на Васю с новым, незнакомым выражением. Тася, сидевшая на скамейке из-за справки, прошептала что-то одними губами — похожее на «Вася, ты крутая».)

(Ангелина отошла в сторону, сжав губы. Она явно не ожидала, что тихая художница из её класса умеет такое.)

---

После уроков Найт и Вася переобувались.

— А ты будешь работать? — спросил Найт.

— Во время учёбы я работаю ночью, — сказала Вася.

(Найт завязывая шнурки на своих огромных кроссовках, которые он купил специально, чтобы выглядеть хоть чуть-чуть младше.)

— Ночью? Ты серьёзно? Денис Сергеевич разрешает тебе шастать по ночам одной?

(Вася сидела на скамейке рядом, застёгивая молнию на сапоге. Её лицо было спокойным, почти сонным.)

(Вася не поднимая глаз.)

— Не одной. С кем-нибудь из отдела. Палыч обычно возит. Или Семён. Говорят, что я в темноте лучше вижу. (Пауза.) И ещё — ночью меньше гражданских. Меньше риска, что кто-то пострадает.

(Она поднялась, поправила рюкзак на плече и посмотрела на Найта — в её глазах не было ни бравады, ни жалобы. Просто факт.)

— Ты думал, преступники спят по ночам? Они как раз активизируются. А кто их ловить будет? Тётя с булочками?

(Найт вздохнул, поднялся, поправил свой дурацкий рюкзак. Он всё ещё не привык к тому, что его напарница — девочка, которая вместо домашних заданий по ночам выслеживает бандитов.)

(Найт тихо.)

— А спать когда?

(Вася пожимает плечами.)

— На уроках. Мария Александровна не замечает, если сидеть ровно и прикрыть глаза тетрадкой.

(Она направилась к выходу из раздевалки, бросив через плечо.)

— Ты идёшь, белобрысый? Или хочешь остаться ночевать в школе? Говорят, там привидения водятся. Я проверяла — нет.

(Найт покачал головой и пошёл за ней, чувствуя, что этот день забудет не скоро.)

---

Они вышли из школы и пошли по домам. Пока они шли, Васю чуть не сбил велосипедист, а Найт прижал её к стене, чтобы её не задело.

— Близко… — прошептал Найт.

Василиса упиралась руками в его грудь и смотрела куда-то в сторону, а её щёки предательски, но немного краснели.

(Найт не отпускает, всё ещё прижимая её к стене, смотрит вниз.)

— Ты в порядке? Не задела?

(Его голос был хриплым — то ли от испуга, то ли от чего-то ещё. Он чувствовал, как её ладони упираются в его грудь, как бьётся её сердце — быстро, испуганно.)

(Вася отводит взгляд, смотрит куда-то в сторону, на проезжую часть.)

— Я… я в порядке. Слезь уже, придурок. Ты тяжёлый.

(Она не толкала его. Не пыталась вырваться. Просто стояла, краснея кончиками ушей, и делала вид, что рассматривает что-то очень интересное у него за спиной.)

(Найт медленно отстранился, отпустил её плечи, сделал шаг назад. Провёл рукой по лицу, вытирая пот — хотя было не жарко.)

(Найт тихо.)

— Прости. Рефлекс. Там этот на велике… (он запнулся) …чуть не сбил.

(Он отвернулся, поправил лямку рюкзака, стараясь не смотреть на неё. Щёки у него тоже слегка покраснели, но он надеялся, что в сумерках это не заметно.)

(Вася поправляет куртку, отряхивает рукава.)

— Пойдём уже. А то мама ужин стынет.

(Она пошла вперёд быстрым шагом, не оборачиваясь. Найт выдохнул и потянулся следом, стараясь держать дистанцию — но не слишком большую. На всякий случай.)

(Велосипедист давно скрылся за поворотом, а тишина между ними стала какой-то другой. Не враждебной. Просто… другой

---

Глава 5. День рождения

Прошла неделя. На этаже было шумно, все что-то бурно обсуждали. Найт пришёл раньше, и Семён увёл его за угол.

— Короче. Сегодня у Крольчонка день рождения, ведь сегодня 10 мая. Мы устроим сюрприз, поэтому найди Кролика, пока мы всё готовим, — сказал он.

(Найт моргнул, пытаясь переварить информацию.)

— День рождения? Она… не говорила.

(Семён усмехается, поправляя колпак, который уже притащил откуда-то.)

— Она вообще не говорит про это. Каждый год приходится вытаскивать её силой. В прошлом году Палыч пакет с шариками в окно кинул, она чуть пистолет не достала. (Он понизил голос.) Так что ты иди, отвлеки её куда-нибудь на час. В столовую там, в архив… неважно. Мы тут накроем.

(Найт кивнул, чувствуя, как внутри всё переворачивается. Вчера — отказ, слёзы, пустота. Сегодня — её день рождения, и он должен делать вид, что всё нормально. Улыбаться. Поздравлять.)

— Ладно. Где она? — спросил Найт хрипло.

— В малом конференц-зале. Одна. Что-то там с папками сидит. Давай-давай, бегом! — сказал Семён.

(Найт поправил пиджак, глубоко вдохнул и пошёл в сторону малого зала. Перед дверью замер, прислушиваясь — внутри было тихо. Он постучал и зашёл.)

(Вася сидела за столом, заваленным бумагами, и что-то писала в блокноте. Увидела его, подняла голову — лицо спокойное, будто вчерашнего разговора не было.)

(Вася равнодушно.)

— Чего надо?

(Найт встал у двери, засунув руки в карманы, стараясь говорить ровно.)

— Семён сказал, тебе нужна помощь с отчётами. В столовой. Я могу… составить компанию.

(Он врал. Плохо. Но Вася, кажется, не заметила — или сделала вид.)

(Вася вздохнула, захлопнула папку.)

— Ладно. Один хрен эта бумага никуда не денется. Пошли.

(Она встала и направилась к выходу, проходя мимо него так близко, что он почувствовал запах её шампуня — что-то яблочное, детское. Найт сделал шаг назад, пропуская её вперёд, и пошёл следом, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле.)

(В коридоре было шумно — кто-то бегал, хлопали двери, слышался приглушённый смех. Вася нахмурилась, но ничего не сказала.)

(Найт молился, чтобы она ничего не заметила раньше времени.)

— А что сегодня происходит? Неужели у кого-то праздник? — спросила Вася.

(Найт пожимает плечами, стараясь выглядеть беззаботно.)

— Понятия не имею. Может, у кого-то день рождения. Или повышение. Начальство любит сюрпризы.

(Он сказал это слишком быстро, слишком ровно. Вася покосилась на него с подозрением, но промолчала.)

(Они зашли в столовую — и там было пусто. Столы сдвинуты к стенам, в центре стоял длинный стол, накрытый белой скатертью. На нём — тарелки с бутербродами, вазочки с конфетами, большая миска с фруктами и… торт. Большой, шоколадный, с кремовыми розами и надписью: «С днём рождения, Кролик!»)

(Вася замерла на пороге. Найт остановился за её спиной, чувствуя, как она напряглась.)

(Из-за столов выскочили сотрудники — Палыч с дымящейся сигаретой, которую тут же затушил о подошву, Семён с кривым колпаком на голове, Денис Сергеевич с редкой, почти отеческой улыбкой, Иван Андреевич с букетом полевых цветов. Даже дядя Саша с охраны пришёл, держа в руках пакет с подарком.)

(Семён громко, на весь зал.)

— Сюрпри-и-из! Кролик, с тринадцатилетием тебя!

(Грянули хлопушки. Серпантин упал на плечи Васе. Она стояла не двигаясь, глядя на торт, на улыбающиеся лица, на шарики, привязанные к стульям.)

(Найт стоял сзади и видел, как её плечи чуть опустились — не то от облегчения, не то от чего-то другого, чего он не мог разобрать.)

(Вася тихо, почти неслышно.)

— Вы… вы запомнили…

(Палыч ворчливо, но с теплотой.)

— Кто ж тебя забудет, Кролик. Давай, задувай свечи. А то мы тут уже все оголодали.

(На торте горело тринадцать свечей. Маленьких, разноцветных. Вася подошла к столу, посмотрела на огоньки, потом обвела взглядом всех — от дяди Саши до Найта, который всё ещё стоял у двери, не решаясь подойти ближе.)

(Она глубоко вздохнула и задула свечи. С первого раза. Все до одной.)

(Сотрудники зааплодировали. Кто-то крикнул «Горько!». Вася усмехнулась — первый раз за день по-настоящему, без напряжения — и подставила щёку для поцелуев, которых, впрочем, никто не решился потребовать.)

(Найт стоял в стороне, смотрел на неё — на девочку, которая вчера разбила ему сердце, а сегодня улыбалась, принимая поздравления, и чувствовал, как внутри что-то сжимается и разжимается одновременно.)

(Он не подошёл. Не поздравил. Просто стоял и смотрел, пряча руки в карманы, чтобы никто не увидел, как они дрожат.)

— Я вам на всякий случай скажу. Если в следующий раз такое же случится, я хлопушку сломаю. Я вообще-то испугалась этих ваших взрывов, — сказала Вася.

(В зале повисла тишина — на секунду, не больше. А потом кто-то фыркнул, и смех покатился волной: Семён схватился за живот, Палыч закашлялся, пряча усмешку, даже Денис Сергеевич не сдержал улыбки.)

(Семён сквозь смех.)

— Кролик, ты снайперов не боишься, а хлопушек испугалась!

(Вася скрестила руки на груди, но в уголках губ уже пряталась предательская усмешка.)

— Снайперы — люди. С ними можно договориться. А хлопушки… (она покосилась на разноцветные ленточки, осыпавшиеся на пол) …они предсказуемости лишены.

(Палыч покачал головой, полез в карман и протянул Васе маленький, аккуратно завёрнутый свёрток.)

(Палыч ворчливо.)

— На, держи. Только не взрывается. Честное слово.

(Вася взяла подарок, взвесила на ладони, потом развернула. Там лежал брелок — маленький кролик из серебристого металла, с крошечными ушками и рубиновыми глазками.)

(Вася тихо, разглядывая брелок.)

— Красивый…

(Палыч отвернулся, делая вид, что рассматривает торт.)

— Дочь выбирала. Сказала, что он похож на тебя. Маленький и ушастый.

(Вася сжала брелок в кулаке, спрятала в карман куртки. Никто не видел её лица в этот момент — только Найт, который стоял у двери и почему-то вдруг понял, что она сейчас не плачет, но что-то очень близкое к этому.)

(Денис Сергеевич хлопнул в ладоши, привлекая внимание.)

— Так, хватит сантиментов. Кто хочет торт — разбирайте, пока Семён всё не съел.

(Сотрудники потянулись к столу, зашумели, зазвенели ложками. Вася отошла в сторону, к окну, и Найт заметил, как она украдкой вытерла глаза — быстро, будто поправила упавшую прядь.)

(Он так и не подошёл. Стоял у двери, сжимая в кармане маленькую коробочку — свой подарок, который не решился отдать. Там была заколка. С кроликом. Беленьким, с розовыми ушами.)

(Он купил её месяц назад. Когда ещё надеялся.)

(Теперь коробочка жгла карман, но Найт не двинулся с места. Только смотрел, как Вася принимает поздравления от других — от Ивана Андреевича, от дяди Саши, даже от Сони и Таси, которые пришли на полчаса из школы.)

(И улыбался. Делал вид, что всё хорошо.)

(Потому что это был её день. И он не имел права портить его своей болью.)

---

К Васе подошёл Иван Андреевич и надел ей на голову ободок с кроличьими ушками.

— Тебе идёт, — сказал он.

— Зачем вы мне это надели? — спросила Вася.

(Иван Андреевич усмехается, поправляя ободок на её голове, чтобы не съезжал на глаза.)

— Затем, что ты Кролик. А Кролику положены уши. Традиция, Василиса. Мы каждый год тебе что-то ушастое дарим. Ты просто раньше не замечала.

(Он отошёл на шаг, оглядел её — девочка в куртке, с пластиковыми ушками на тёмных волосах, с брелоком в кармане и шоколадным тортом на столе позади — и улыбнулся шире.)

— В прошлом году были тапки с зайцами. Ты их, кстати, носишь?

(Вася молчала, но Найт видел, как её пальцы дёрнулись — то ли поправить ободок, то ли снять его. Но она не сняла.)

(Семён подошёл с тарелкой торта, протянул Васе.)

— Держи, именинница. Самый большой кусок. Я специально для тебя отрезал, пока Палыч не видел.

(Палыч из-за его спины что-то проворчал про «обжору», но Семён только отмахнулся.)

(Вася взяла тарелку, посмотрела на торт — шоколадный, с кремовыми розами, с её именем, выведенным кривым кондитерским почерком.)

(Найт всё стоял у двери, сжимая в кармане коробочку с заколкой. Иван Андреевич перехватил его взгляд, подмигнул и громко сказал:)

— Найт, чего встал? Иди, пока Кролик весь торт не съела. Она и одна справится, не смотри, что маленькая.

— Ваня… Я не съем его весь, — возмутилась Василиса.

(Иван Андреевич усмехается, скрещивая руки на груди.)

— Врёшь и не краснеешь. В прошлом году ты за полчаса управилась с точно таким же. Я помню.

(Вася нахмурилась, но ничего не ответила — только ткнула вилкой в торт, отправив в рот огромный кусок. С явным вызовом.)

(Палыч за её спиной хмыкнул.)

— Отставить споры. Именинница ест, все радуются. Всё. Иван, отстань от ребёнка.

(Семён пододвигает к Васе стакан сока.)

— Запивай, а то подавишься. Не на работе, не торопись.

(Вася послушно сделала глоток, не глядя на Найта, который наконец отошёл от двери и сел за дальний край стола, взяв себе маленький кусочек — для вида.)

(Он не ел. Просто крутил вилку в пальцах, слушал, как Палыч травит байки, как Семён подкалывает дядю Сашу, как Иван Андреевич рассказывает что-то смешное про вчерашнее задержание.)

(Вася слушала, иногда улыбалась, иногда отмахивалась. Ободок с кроличьими ушами съехал набок, но она не поправляла. И это почему-то грело Найта больше, чем любое поздравление.)

(Он достал телефон, написал ей сообщение — короткое, в котором не было ни капли его утренней боли:)

«С днём рождения, Кролик. Ты самая сильная из всех, кого я знаю.»

(Отправил и убрал телефон в карман. Не ждал ответа. Знал, что не дождётся.)

(Но через минуту телефон пискнул. Одно слово:)

«Спасибо.»

(Найт выдохнул и откусил наконец кусок торта. Он был сладким. Слишком сладким. Но почему-то именно этого ему сейчас и не хватало.)

---

Иван подошёл к Найту.

— Как я понимаю, ты влюбился в Кролика? — спросил Иван. — Если да, то мы с тобой из одного русла. Я тоже её люблю, как девушку. Но она не знает о моих чувствах.

(Найт замер с вилкой в руке. Торт вдруг стал безвкусным, а голоса вокруг — далёкими, будто из-под воды.)

(Найт тихо, чтобы никто не слышал.)

— Ты… тоже?

(Иван Андреевич сел рядом, взял свою тарелку с тортом, но есть не стал. Просто смотрел на Васю — на ту, что сейчас спорила с Семёном из-за последнего куска, на ту, что улыбалась, на ту, что носила ободок с кроличьими ушами и даже не подозревала, сколько сердец разбивает одним своим существованием.)

(Иван Андреевич глухо.)

— Три года. С тех пор, как она впервые пришла в управление. Маленькая, злая, с папкой, которая была больше неё. (Пауза.) Я думал, это пройдёт. Что я просто… привязался. Как к сестре. Но нет.

(Он повернулся к Найту. В его зелёных глазах не было ревности — только усталая, долгая боль человека, который привык ждать и не надеяться.)

— Я знаю, что ничего не будет. Она не смотрит на меня так. Ни на кого не смотрит. (Паула.) А ты… ты ей нравишься. Я видел, как она смотрит на тебя, когда думает, что никто не видит.

(Найт сглотнул. В горле пересохло.)

— Она сказала, что я не справлюсь. Что она меня сломает.

(Иван Андреевич усмехается — горько, криво.)

— Она всем так говорит. Мне — тоже. Года два назад. Сказала, что не хочет делать мне больно. (Он положил вилку, отодвинул тарелку.) Но я остался. Потому что… потому что без неё я уже сломан. А с ней — хотя бы есть зачем просыпаться по утрам.

(Оба замолчали. Смотрели на Васю — она смеялась чему-то, запрокинув голову, и ободок чуть не упал, но Палыч поймал его на лету и водрузил обратно.)

(Иван Андреевич тихо, почти шёпотом.)

— Береги её, Найт. Даже если она отталкивает. Даже если говорит, что не нуждается. Она нуждается. Просто боится признаться.

(Он встал, взял свою тарелку и пошёл к столу, оставив Найта наедине с недоеденным тортом и мыслью, что он не один такой. Что есть кто-то, кто ждал дольше, страдал тише и всё равно оставался рядом.)

(Найт посмотрел на Васю — на её профиль, на руки, которыми она жестикулировала, объясняя что-то Семёну, на край улыбки, которую она прятала в чашке с соком.)

(И понял, что не уйдёт. Ни сейчас. Никогда.)

(Даже если будет больно. Даже если она никогда не скажет «да».)

(Он будет рядом. Как Иван. Как Палыч. Как все они — те, кто любил Кролика и знал, что это безнадёжно.)

(Потому что иногда безнадёжность — это единственное, что остаётся.)

---

К концу праздника Василиса пошла к боссу.

— Вызывали? — спросила она.

— Да. С днём рождения, — сказал босс и протянул пакет с бутылкой алкоголя.

— Неужели?! То самое вино с карамелью?! — спросила Вася.

(Денис Сергеевич усмехается, кивая.)

— То самое. Заказывал три месяца назад из Италии. Думал, не успеют к твоему дню, но… (он пожимает плечами) …повезло.

(Вася взяла пакет обеими руками, заглянула внутрь — тёмное стекло, золотая этикетка, на которой красовался завитой итальянский шрифт. Она не пила алкоголь — никогда, ни капли — но это вино было не для того, чтобы пить.)

(Вася тихо, почти благоговейно.)

— Папа такое же купил, когда мне было пять… Я разбила бутылку, не удержала. Он не ругался. Сказал, что купит новую, когда я вырасту.

(Она подняла глаза на босса. В её взгляде не было слёз — но что-то очень близкое к ним.)

(Денис Сергеевич садится на край стола, складывает руки на груди.)

— Я знаю. Твой отец рассказывал. (Пауза.) Он хороший человек, Василиса. И он гордится тобой. Даже если не знает, кем ты стала.

(Вася прижала бутылку к груди, как драгоценность. Кивнула. Сглотнула ком в горле.)

— Спасибо, Денис Сергеевич. Это… это лучший подарок.

(Денис Сергеевич машет рукой, пряча смущение.)

— Ладно, иди уже. А то там Найт, поди, извёлся без тебя. (Он помолчал, потом добавил тише.) И… Кролик. Береги себя. Ты нам нужна. Живая.

(Вася кивнула и вышла из кабинета, прижимая к себе пакет с вином. В коридоре она остановилась, прижалась спиной к стене, закрыла глаза.)

(Из зала доносился смех — кто-то рассказывал анекдот, кто-то звенел ложками, Палыч ворчал, что торт слишком сладкий.)

(Вася открыла глаза, выдохнула и пошла обратно — к людям, которые стали ей семьёй. К тем, кто помнил её день рождения. К тем, кто дарил ободки с кроличьими ушами и вино из Италии.)

(И к Найту — тому, кто сидел в углу и смотрел на неё так, будто она была единственным светом в тёмной комнате.)

(Она села на своё место, положила пакет на колени и взяла вилку.)

(Вася громко, на весь зал.)

— Кто не доел торт — забирайте, а то я сейчас всё съем.

(Все засмеялись. Семён пододвинул к ней вазочку с конфетами. Иван Андреевич налил сок. Найт молчал, но его губы чуть дрогнули в улыбке.)

(И это был хороший день. Один из тех, которые она запомнит надолго.)

---

Василиса подошла к Найту, прижала свой палец к губам с помадой, после прижала палец к губам Найта, оставив след помады.

— Не грусти, — сказала она спокойно и надела на него свои ушки, после ушла.

(Найт замер. Губы горели там, где её палец коснулся кожи — лёгкое, почти невесомое прикосновение, но он чувствовал его всем телом, каждой клеткой. След помады — маленький, алый, чужой — остался на его губах, и он не решался его стереть.)

(Ушки — её ушки, пластиковые, с розовыми серединками — теперь сидели на его светлых волосах. Съехали набок, как и у неё, но он не поправлял. Просто смотрел ей вслед, пока она не скрылась за дверью.)

(Семён с другого конца стола, присвистнув.)

— Ого… Кролик оставила свой след. Буквально.

(Палыч толкнул его локтем, чтобы заткнулся. Иван Андреевич опустил глаза в тарелку, делая вид, что не заметил.)

(Найт не слышал их. Он сидел, прикасаясь кончиками пальцев к губам, и чувствовал, как внутри, где ещё утром была пустота, начинает теплеть что-то маленькое, хрупкое, невероятно живое.)

(Он не знал, что это значило — её жест. Дружеский? Прощальный? Или… что-то большее? Но он знал одно: она заметила его боль. Она подошла. Она оставила свой след на его губах и свои ушки — на его голове.)

(Найт встал, отошёл к окну, посмотрел вниз. На парковке она садилась в машину к Ивану Андреевичу — тот подвозил её до дома. Обернулась? Нет. Не обернулась.)

(Но он всё равно улыбнулся. Потому что след помады ещё не высох. И потому что ушки пахли её яблочным шампунем.)

(«Не грусти», — сказала она.)

(И он, чёрт возьми, перестал грустить. Хотя бы на эту минуту.)

---

К вечеру Василиса снова пришла в офис по работе — её позвал босс, но после она засела в кабинете. Она открыла бутылку вина, налила в стакан и начала пить. Вино было сладким и пленяющим своим теплом.

— Чёрт. Как приятно, — сказала она.

(Найт зашёл в кабинет без стука — дверь была приоткрыта, и он услышал знакомый голос. Замер на пороге, увидев Васю: она сидела в своём кресле, ноги поджав под себя, в руке — стакан с тёмной жидкостью. Рядом на столе стояла открытая бутылка вина — та самая, итальянская, с карамелью.)

(Найт тихо, не двигаясь с места.)

— Кролик… ты пьёшь? Тебе тринадцать.

(Вася подняла на него глаза — чуть мутные, но всё ещё осмысленные. Уголки её губ дрогнули в ленивой усмешке.)

(Вася голос мягче, чем обычно, с лёгкой хрипотцой.)

— Это вино. Сладкое. Как сок. (Она сделала ещё глоток, не отрывая от него взгляда.) Хочешь?

(Она протянула ему стакан — не спрашивая, не предлагая, а скорее бросая вызов. Найт подошёл ближе, но не взял. Остановился в шаге от неё, глядя на алый след помады на своём пальце — она оставила его сегодня, и он так и не стёр.)

(Найт садясь на край её стола напротив.)

— Ты звала меня? Или просто решила напиться в собственном кабинете?

(Вася пожимает плечами, ставит стакан на стол.)

— Дядя дал. Сказал, что это подарок. А подарки надо пробовать. (Пауза.) Ты не ответил. Хочешь?

(Она смотрела на него снизу вверх — и в её карих глазах, подсвеченных настольной лампой, было что-то новое. Что-то, чего он не видел раньше. Мягкое. Тёплое. Опасное.)

(Найт молчал. Где-то в коридоре хлопнула дверь, затихли шаги. Они были одни.)

— Всё-таки алкоголь — штука приятная, — сказала Вася. Она наливала уже третий стакан, очень уж приятно.

(Найт осторожно берёт бутылку и отставляет подальше на край стола.)

— Три стакана? Василиса, ты заканчивай. Ты ребёнок, а не оперативник на банкете.

(Вася попыталась потянуться за бутылкой, но Найт уже поднялся, переставил её на высокую полку — туда, где она не достанет даже на цыпочках.)

(Она нахмурилась, но спорить не стала. Вместо этого откинулась в кресле, запрокинула голову и уставилась в потолок. Щёки у неё порозовели, глаза блестели, а на губах застыла какая-то странная, незнакомая полуулыбка.)

(Вася медленно, чуть растягивая слова.)

— Знаешь… а ты хороший. Добрый. Слишком добрый для этой работы.

(Найт сел обратно на край стола, скрестил руки на груди.)

— Это комплимент или оскорбление?

(Вася пожимает плечами, не глядя на него.)

— Не знаю. Ещё не решила. (Пауза.) Иван сказал, что любит меня. А ты знал?

(Найт напрягся. Слова ударили неожиданно, хотя он и знал — Иван сам сказал ему сегодня.)

(Найт тихо.)

— Знал.

(Вася поворачивает голову, смотрит на него — с любопытством, смешанным с чем-то ещё.)

— А ты? Тоже?

(Тишина. Часы на стене тикали слишком громко. Где-то за окном проехала машина, бросив блики фар на потолок.)

(Найт смотрел в её глаза — карие, чуть мутные от вина, но всё ещё цепкие, всё ещё видящие насквозь.)

(Найт тихо, но твёрдо.)

— Ты уже знаешь ответ.

(Вася молчала долго. Потом медленно кивнула, будто сама себе, и снова уставилась в потолок.)

(Вася почти неслышно.)

— Жалко, что я не умею любить. Было бы проще.

(Найт не ответил. Только сжал пальцы в кулак, чтобы не протянуть руку и не коснуться её щеки. Потому что знал — сейчас она не его. И, возможно, никогда не будет.)

(Но он всё равно остался сидеть на краю её стола, охраняя её сонное, винное спокойствие, и никуда не уходил.)

---

— Я хочу ещё, — сказала Вася.

Она еле как встала со стула и дошла до полки с вином. После встала на цыпочки и почти дотянулась.

(Найт встаёт, подходит сзади, легко снимает бутылку с полки и убирает за спину.)

— Всё. Хватит. У тебя уже язык заплетается.

(Вася развернулась — быстро, слишком быстро для нетрезвого человека, и упёрлась ладонями ему в грудь, пытаясь дотянуться до бутылки. Её пальцы скользили по его куртке, но сил почти не было.)

(Вася голос капризный, совсем не похожий на обычную серьёзную Кролика.)

— Отдай. Это моё. Подарок.

(Найт смотрел на неё сверху вниз. Она была такой маленькой — едва доставала до его плеча, даже на цыпочках. Тёмные волосы рассыпались, щёки горели, а в глазах плясали винные чёртики.)

(Найт тихо, почти нежно.)

— Василиса. Ты пьяна. Иди спать. Завтра пожалеешь, если допьёшь.

(Она замерла, всё ещё упираясь ладонями в его грудь. Потом медленно подняла голову, посмотрела на него — и в её взгляде вдруг проступило что-то трезвое, острое, несмотря на вино.)

(Вася шёпотом, только для него.)

— А если я хочу пожалеть? Мне надоело быть правильной. Одной. Сильной.

(Найт почувствовал, как сердце пропустило удар. Она стояла так близко, что он видел каждую ресницу, каждую веснушку на переносице, след от помады на своей губе — её след — отражающийся в её расширенных зрачках.)

(Бутылка всё ещё была у него за спиной. Он не отдал. Но и не отодвинулся.)

(Найт едва слышно.)

— Ты не одна, Кролик. Я здесь.

(Она молчала. Смотрела на него. Потом медленно убрала руки с его груди, шагнула назад и отвернулась к окну.)

(Вася глухо.)

— Иди. Я сама закрою кабинет.

(Найт поставил бутылку на стол — подальше от неё, но так, чтобы она видела. И вышел, тихо притворив дверь.)

(В коридоре он прислонился к стене, закрыл глаза. На губах всё ещё горел её след.)

(Она не одна. Он здесь. Но достаточно ли этого?)

---

— Ура! Вино моё, — сказала Вася тихо и налила себе ещё стаканчик.

(Она взяла бутылку дрожащими пальцами, налила — мимо стакана, половина на стол, но ей было всё равно. Вино тёмной лужицей растеклось по бумагам, по краю стола, по её пальцам. Она не заметила. Или не хотела замечать.)

(Вася тихо, сама себе, поднося стакан к губам.)

— За меня. Больше некому.

(Она выпила залпом, как воду, и поставила стакан на стол — слишком резко, тот опрокинулся и покатился к краю. Она смотрела на него, но не ловила. Просто смотрела, как он крутится, оставляя винные разводы.)

(В кабинете было тихо. Темно. Только настольная лампа освещала её лицо — бледное, с красными пятнами на щеках, с влажными глазами, которые она старательно не закрывала.)

(Где-то внутри, под сладкой тяжестью вина, ворочалось что-то тёмное. То, что она привыкла прятать. То, что рвалось наружу.)

(Вася шёпотом, в пустоту.)

— Мама… ты бы гордилась мной? Если бы знала?

(Ответа не было. Только тикали часы на стене, да гудели где-то в отдалении провода.)

(Она взяла бутылку — почти пустую — и посмотрела на свет. Янтарные блики плясали на её лице, на пальцах, на стене.)

(И вдруг она улыбнулась. Криво, пьяно, по-детски беспомощно.)

(А потом опустила голову на руки и замерла. Не плакала. Просто сидела, сжимая в ладонях тёмное стекло, и ждала, когда вино заберёт её в мягкую, тёплую темноту, где нет преступлений, нет смерти, нет одиночества.)

(Дверь кабинета была закрыта. Никто не войдёт. Она знала.)

(И это было и облегчением, и самой большой печалью.)

— Как иногда хочется сдохнуть… Только алкоголь и прочее спасает, — сказала Вася, ухмыльнувшись.

(Она поднесла бутылку к губам — уже не стакан, зачем? — и сделала большой глоток. Вино потекло по подбородку, по шее, впитываясь в воротник белой рубашки. Она не вытерла.)

(Вася глядя в одну точку на стене, голос ровный, будто не о себе.)

— Столько трупов на моих глазах… А я живая. Иронично, да?

(Она поставила бутылку на стол, но не отпустила — держала за горлышко, как за руку друга.)

(Тишина в кабинете стала густой, почти осязаемой. Лампа мигнула — один раз, другой, третий — но продолжила гореть.)

(Вася откинулась в кресле, запрокинула голову, уставилась в потолок. Слёзы текли по вискам в волосы, и она их не чувствовала — или делала вид.)

(Вася тихо, почти беззвучно.)

— Ты не справишься, Найт. Ты слишком светлый для меня… Я сломаю тебя. Как сломала всех, кто был рядом.

(Она говорила в пустоту, но обращалась к нему — к тому, кто ушёл, но наверняка стоял за дверью и слушал. Она знала.)

(Бутылка опустела. Вася поставила её на стол, обхватила себя руками за плечи и закрыла глаза.)

(«Как иногда хочется сдохнуть…»)

(Мысль пришла и ушла, оставив после себя только усталость. Тяжёлую, как сто одеял, накрывшую её с головой.)

(Она не заметила, как уснула. Прямо в кресле, с головой, упавшей на стол, с рукой, обнимающей пустую бутылку.)

(Найт, который всё это время стоял за дверью, прислонившись лбом к холодной стене, тихо зашёл в кабинет. Поправил на её плечах куртку. Убрал бутылку. Выключил лампу.)

(И остался сидеть рядом в темноте, слушая её тихое, пьяное дыхание.)

(Потому что он обещал. Не словами. Сердцем.)

---

Наутро Василиса проснулась рано, но эффект пьяного состояния ещё не ушёл.

— Найт… Иди ко мне, — тихо сказала она, приподнявшись.

(Найт поднял голову — он так и просидел всю ночь на стуле напротив, не сомкнув глаз. Встрепенулся, услышав её голос — тихий, просящий, почти детский. Она редко так говорила. Почти никогда.)

(Он медленно поднялся. Сделал шаг. Остановился.)

— Ты… ты точно этого хочешь? — спросил он тихо, глядя на неё. — Или это вино говорит?

(Вася сидела в кресле, закутанная в его куртку — он накинул её поверх её плеч, когда она уснула. Лицо бледное, под глазами тени, волосы спутаны. Она смотрела на него мутными, ещё не проснувшимися глазами, и в них не было привычной брони.)

— Я хочу, чтобы ты подошёл, — сказала она. Голос хриплый, но твёрже, чем он ожидал. — Не вино. Я.

(Найт подошёл. Опустился на корточки перед её креслом. Их лица оказались на одном уровне — впервые. Он видел каждую ресницу, каждую трещинку на её губах, след вина в уголке рта.)

— Я здесь, — сказал он. — Я всегда здесь.

Вася придвинула голову и поцеловала. Всё-таки это алкоголь, но с процентом души Васи.

(Поцелуй был неловким — губы дрожали, винная горечь смешивалась с чем-то сладким, девичьим, давно спрятанным. Вася прикрыла глаза, и Найт почувствовал, как её ресницы щекочут его щеку.)

(Она отстранилась первой. Откинулась в кресле, тяжело дыша, и посмотрела на него — растерянно, испуганно, будто только что совершила преступление.)

— Это вино, — выдохнула она, но голос дрожал. — Только вино.

(Найт не ответил. Сидел на корточках, глядя на неё снизу вверх, и медленно провёл кончиками пальцев по своим губам — там, где только что была она.)

— Врёшь, — сказал он тихо. — Там был процент души. Я видел.

(Вася отвернулась к окну, за которым только начинало светать. Её профиль на фоне серого неба казался вырезанным из бумаги — хрупкий, почти прозрачный.)

— Не усложняй, Найт. Просто… забудь. Пожалуйста.

(Она сказала «пожалуйста». Она никогда не говорила «пожалуйста».)

(Найт медленно поднялся, поправил сползшую с её плеча куртку.)

— Не забуду, — сказал он спокойно. — Но сделаю вид. Если ты этого хочешь.

(Вася молчала. Только сжала пальцы на подлокотнике кресла, побелев костяшками.)

(Он отошёл к окну, встал рядом, глядя на просыпающийся город. Между ними было полшага. И пропасть, которую он не знал, как преодолеть.)

— С днём рождения, Кролик, — сказал он не оборачиваясь. — Ты всё ещё самая сильная из всех, кого я знаю.

(За окном занимался рассвет. Холодный, серый, будничный. Ничего не изменилось. И всё изменилось.)

---

---

Глава 6. Проклятие беглого кролика

— Хочешь, расскажу прикол? Если копы не успевают приехать на место и люди умирают, то вина опускается на весь отдел, и у каждого одинаковое количество жертв. У тебя вот двенадцать, а у меня двадцать четыре, — сказала Вася.

(Найт замер у окна, не оборачиваясь. Слова ударили в спину — холодные, ровные, будто она читала отчёт, а не говорила о смерти.)

— Это не прикол, — ответил он тихо. — Это статистика. Ты не виновата в том, что не успела.

(Он повернулся. Вася сидела в кресле, закутанная в его куртку, и смотрела в пол. Лица не было видно — только тёмные волосы, упавшие на глаза.)

— Виновата, — сказала она глухо. — Если бы я была быстрее. Умнее. Если бы не тратила время на сон, на еду, на эту дурацкую школу…

(Она замолчала. Сжала пальцы на подлокотнике.)

(Найт подошёл ближе. Остановился в шаге, не решаясь коснуться.)

— Ты не бог, Василиса, — сказал он. — Ты ребёнок, который уже спас больше людей, чем любой взрослый в этом управлении. И эти цифры… (он кивнул на пустоту, где висели в воздухе её слова) …они не твоя вина. Они цена, которую мы платим за то, что живём в таком мире.

(Вася молчала. Её плечи чуть дрожали.)

(Найт опустился на корточки перед ней, заглянул в лицо — бледное, с красными глазами, которые она старательно прятала.)

— Посмотри на меня, — попросил он тихо.

(Она не подняла головы.)

— Кролик. Пожалуйста.

(Медленно, очень медленно, она подняла глаза. В них не было слёз — только усталость и пустота, которая пугала больше любых эмоций.)

— Я не хочу, чтобы у тебя было больше жертв, — прошептал он. — Не потому, что это плохая статистика. А потому что я не хочу, чтобы ты носила в себе ещё чью-то смерть. Ты слишком маленькая для такого груза.

(Она моргнула. Один раз. Второй.)

— А ты? — спросила она хрипло. — Ты не маленький. Ты носишь. У тебя их двенадцать.

(Найт усмехнулся — горько, криво.)

— Я взрослый. У меня есть опыт. И… (он помолчал) …я ношу их ради тебя. Чтобы ты не тащила одна.

(Тишина повисла между ними — тяжёлая, но уже не такая холодная.)

(Вася отвернулась к окну, где за серыми крышами поднималось солнце.)

— Дурак, — сказала она еле слышно. — Самый глупый белобрысый дурак.

(Но её пальцы разжались на подлокотнике. И плечи чуть опустились — будто она сбросила с себя часть невидимого груза.)

(Найт остался сидеть на корточках, глядя на её профиль, и молчал. Слова сейчас были не нужны.)

---

— А знаешь, почему у меня двадцать четыре? Да потому что я двенадцать человек убила, — сказала Вася.

(Найт замер. Воздух в кабинете стал тяжёлым, будто перед грозой. Он смотрел на неё, не веря. Не хотел верить.)

— Что? — выдохнул он. Голос сел.

(Вася не подняла головы. Сидела, вцепившись пальцами в подлокотник, и смотрела в пол.)

— Двенадцать, — повторила она ровно, без эмоций. — Я убила двенадцать человек. Своими руками. И ещё двенадцать умерли у меня на глазах, пока я не успела. (Пауза.) Итого двадцать четыре.

(Найт медленно поднялся. Отошёл к окну, упёрся ладонями в подоконник. Голова шла кругом.)

— Ты… ты серьёзно? — спросил он, не оборачиваясь. — Ты убивала?

(Вася тихо, будто не ей.)

— По заданию. Террористы, наркобароны, торговцы людьми… Те, кто заслужил. Денис Сергеевич говорил, что я спасаю больше, чем убиваю. (Пауза.) Но их семьи так не считают.

(Она замолчала. Найт стоял у окна, глядя на серое утро, и не знал, что сказать. Что вообще можно сказать девочке, которая в тринадцать лет убила двенадцать человек?)

(Вася еле слышно.)

— Теперь ты понимаешь, почему я сказала, что ты не справишься? Я не просто агент, Найт. Я палач. И этот груз… (она запнулась) …он раздавит любого, кто будет рядом.

(Найт закрыл глаза. Вдохнул. Выдохнул. Потом повернулся к ней — медленно, тяжело.)

— Ты сама выбрала это? — спросил он. — Или тебя заставили?

(Вася подняла голову. В её карих глазах не было вызова — только усталая, древняя печаль.)

— Выбрала, — сказала она. — Каждый раз. Сама.

(Она врала. Он знал. Но спорить не стал.)

(Найт подошёл к ней, опустился на корточки, как раньше, и взял её холодные ладони в свои.)

— Тогда я выбираю быть рядом, — сказал он тихо, но твёрдо. — Даже если ты убила сотню. Даже если тысячу. Ты не чудовище, Василиса. Ты — человек, который делал то, что другие боялись. И я не отвернусь.

(Она смотрела на него долго. Потом выдернула руки, отвернулась к окну.)

— Ты дурак, — сказала она глухо. — Самый большой дурак на свете.

— Знаю, — ответил он. — Но я твой.

---

— У меня было задание. У меня случилась паника, а дальше всё как в тумане. Потом, когда я открыла глаза, передо мной лежали двенадцать человек. Как я поняла, я их убила, — сказала Вася.

(Найт замер. Слова упали в тишину кабинета, как камни в воду — беззвучно, но с тяжёлыми кругами.)

— Паника? — переспросил он тихо. — Ты хочешь сказать… ты не помнишь?

(Вася не поднимала головы. Пальцы вцепились в подлокотник, побелели костяшки.)

— Помню только начало, — сказала она глухо. — А потом… пустота. Как будто кто-то выключил свет. А когда он зажёгся — они уже лежали. (Пауза.) Двенадцать. Взрослые мужчины с оружием. И я… с пистолетом в руке.

(Она замолчала. В кабинете было тихо — только часы на стене тикали, отмеряя секунды, которых не вернуть.)

(Найт медленно опустился на стул напротив, глядя на её склонённую голову. В голове крутилось что-то знакомое — дядя говорил про проклятие. Про чёрный зрачок. Про потерю контроля.)

— Это не ты, — сказал он твёрдо. — Это тот, кто управлял тобой. Кукольник. Он использовал тебя как оружие.

(Вася подняла голову. В её глазах не было облегчения — только усталость и горечь.)

— Какая разница? — спросила она хрипло. — Мои руки. Моя пуля. Моя вина.

(Найт подавил желание схватить её за плечи, встряхнуть, закричать, что она не права. Вместо этого он сказал тихо, спокойно, чеканя каждое слово:)

— Ты не виновата в том, что тебя сделали оружием. Виноват тот, кто нажал на спуск твоей рукой. И мы найдём его. Вместе.

(Вася молчала долго. Потом медленно кивнула — один раз, едва заметно.)

— Вместе, — повторила она, как эхо.

(И в этом слове было что-то большее, чем согласие. Клятва. Доверие. То, что она никому не давала раньше.)

(Найт не улыбнулся. Не коснулся её. Просто сидел напротив и смотрел, как на её лице медленно, очень медленно тает ледяная броня.)

(Было ещё рано. Рассвет только начинался. Но что-то в этом дне обещало быть другим.)

---

— Мне надо домой вернуться. Иначе потеряют меня родители, — сказала Василиса и еле как встала из-за стола. Она покачивалась, но шла.

(Найт поднялся следом, наблюдая, как она делает шаг — неуверенный, шаткий, будто земля под ногами качается. Её всё ещё держало вино, и, возможно, не только оно.)

— Ты в таком виде не дойдёшь, — сказал он, не спрашивая. — Я отвезу.

(Вася хотела возразить — он видел, как дёрнулось её плечо, как сжались губы, — но не стала. Только кивнула, коротко, и снова шагнула вперёд, придерживаясь за стены.)

(Найт догнал её в коридоре, взял под локоть — осторожно, будто она могла рассыпаться.)

— Давай помогу.

(Она не отстранилась. Не сказала привычное «отстань». Просто шла, опираясь на его руку, и молчала.)

(Внизу, на парковке, он посадил её на переднее сиденье, застегнул ремень — она не сопротивлялась, только смотрела куда-то вперёд, в темноту.)

(Машина тронулась. Город спал — фонари, пустые улицы, редкие такси. Вася молчала, глядя в окно, и Найт не нарушал тишину.)

(У её дома он заглушил двигатель, повернулся к ней.)

— Дойдёшь?

(Она расстегнула ремень, толкнула дверцу.)

— Дойду, — сказала тихо, но твёрже, чем раньше. (Помолчала, не глядя на него.) Спасибо. За… ну, за всё.

(И вышла, не оборачиваясь. Маленькая фигурка в чужой куртке — его куртке, которую он так и не забрал — скрылась в подъезде.)

(Найт сидел в машине, глядя на закрытую дверь, и ждал, пока на четырнадцатом этаже зажжётся свет.)

(Он зажёгся. Через минуту погас.)

(Только тогда Найт завёл двигатель и уехал.)

---

К вечеру Вася снова пришла в штаб и была у босса в кабинете.

— Зачем вы меня вызвали так поздно? Что-то серьёзное или опять кошка пропала? Выкладывайте, — сказала Вася.

— У нас есть подозрения на убийство, — сказал босс.

Вася зажглась от счастья.

— Правда что ли?! Рассказывайте!!!! — сказала Вася.

— В одном из заводов по производству оружия поступило тревожное письмо. Там было написано о возможном убийстве, — сказал Денис, сцепив руки в замок.

— Поняла! Мне с кем идти? — спросила Вася, хотя уже хотела уйти.

— Стой. Я хотел у тебя спросить. Ты хорошо себя чувствуешь? Ты уже пять раз за год сознание теряла, хотя не получала ранения, — спросил босс.

— Да вроде всё нормально, а что? — спросила Вася.

— Ничего. Иди с Найтом, — сказал босс и махнул рукой.

Вася ушла, а босс взял рацию.

— Найта ко мне быстро, я знаю, что он в участке.

Через минут десять пришёл Найт.

— Вызвали? — спросил он.

— Да. Я по поводу Кролика. Ты не знал, но Кролик уже пять раз впадала в бессознанку и каждый раз пыталась себя убить. И, как я выяснил, это какое-то проклятье, — сказал босс.

Найт замер.

— Проклятие? Это же не научно, — ответил Найт.

— Я тоже в это не верю, но признаки сходятся и результат один. Это проклятье «Беглого кролика». Если её организм впадает в депрессию, то оно проявляется. Но прикол в том, что она не показывает депрессию, и в этом сложность, — сказал босс, открыв одну из книг.

— И что нам делать? — спросил Найт.

— Если мы не сможем её остановить, то при каждом стрессе нам придётся давать ей успокоительное или похуже, — ответил босс, опустив голову.

— Наркотики? — спросил Найт.

— До этого, наверно, не дойдёт. Но твоя задача — сделать так, чтобы приступов было меньше, — ответил босс.

(Найт сел на стул, провёл рукой по лицу.)

— Пять раз… и она ни разу не сказала? Даже мне?

(Денис Сергеевич покачал головой, закрыл книгу и убрал её в сейф.)

— Она не говорит. Она вообще не говорит о слабостях. Это её главная сила и главная проблема. (Пауза.) Она считает, что если признается в уязвимости — её отстранят. И она права. Я бы отстранил. Но без неё мы потеряем слишком много раскрытых дел.

(Найт молчал, переваривая информацию. Проклятие. Беглый кролик. Приступы, во время которых она пытается себя убить. А он должен делать вид, что ничего не происходит, и просто «следить, чтобы их было меньше».)

(Найт тихо.)

— А если не получится? Если она снова… ну, в машине? Что мне делать? Держать её силой? Вязать?

(Денис Сергеевич достал из ящика стола маленький пузырёк — тот самый, что давал раньше.)

— Это экспериментальное. Одна капля в воду. Или в шоколад. Она не заметит. Но действует быстро. (Он положил пузырёк на стол.) Пользуйся только в крайнем случае, Найт. Если она возьмёт в руки оружие и направит на себя — или на кого-то из гражданских.

(Найт взял пузырёк, спрятал во внутренний карман пиджака. Руки чуть дрожали.)

— Я понял. Я… я справлюсь.

(Денис Сергеевич встал, подошёл к окну.)

— Иди. Она уже ждёт тебя на парковке. Завод оружейный — не игрушки. И помни… (он обернулся) …ты не просто напарник. Ты её щит. От всех. В том числе от неё самой.

(Найт кивнул и вышел из кабинета. В коридоре он на секунду замер, прижавшись лбом к холодной стене. Потом выпрямился, поправил пиджак и пошёл к выходу.)

(На парковке его ждала Вася — сидела на капоте служебной машины, болтала ногами и жевала булочку, которую успела стырить где-то в столовой.)

(Вася, увидев Найта, спрыгнула.)

— Долго ты. Дядя нотации читал? Поехали уже, а то убийца состарится и умрёт сам, пока мы доедем.

(Она открыла дверцу и забралась на переднее сиденье, даже не взглянув на него. Найт выдохнул и сел за руль.)

(Внутри всё сжималось от мысли, что эта девочка — с булочкой, с вечными подколами, с гениальным умом — на самом деле борется с чем-то, чего он даже не может понять. И его задача — не дать ей проиграть.)

---

Как только они приехали к заводу, случился взрыв. Это что-то взорвалось.

«Приём. В здании есть жертвы. Конец связи», — сказал кто-то по рации.

— Идём, — сказала Вася. Она направилась в огненное здание.

(Найт выхватывает рацию, кричит в неё.)

— Центр, это Найт! На заводе взрыв! Мы на месте, идём внутрь! Высылайте пожарных и скорую! Конец связи!

(Он бросил рацию на сиденье и рванул за Васей. Она уже бежала к зданию — маленькая фигурка на фоне чёрного дыма и оранжевых языков пламени, вырывающихся из разбитых окон.)

(Найт догнал её у входа, схватил за руку.)

(Найт кричит, перекрывая гул огня.)

— Кролик, стой! Туда нельзя! Здание рухнет!

(Вася вырвала руку, посмотрела на него — в её глазах горел тот самый холодный огонь, который он видел на допросах.)

(Вася жёстко.)

— Там люди. Может быть, живые. Ты останешься здесь — оставайся. Я иду.

(Она нырнула в дверной проём, откуда валил густой чёрный дым. Найт выругался сквозь зубы и побежал за ней.)

(Внутри было хуже, чем снаружи. Горели стены, потрескивали провода, где-то наверху с грохотом рушились перекрытия. В воздухе пахло гарью, расплавленным металлом и чем-то ещё — химическим, едким.)

(Вася шла быстро, пригибаясь, закрывая лицо рукавом куртки. Найт старался не отставать, хотя дым ел глаза и перехватывал горло.)

(В одном из цехов они нашли первого — мужчина в спецовке лежал лицом вниз, не двигался. Вася опустилась на колени, проверила пульс.)

(Вася кричит Найту.)

— Живой! Помоги вытащить!

(Они вдвоём подхватили тяжёлое тело и потащили к выходу, задыхаясь в дыму. Пламя лизало стены всё ближе, потолок угрожающе скрипел.)

(Когда они вывалились наружу, кто-то из подбежавших пожарных уже подхватил пострадавшего. Вася стояла на четвереньках, кашляя, чёрная от сажи.)

(Найт опустился рядом, положил руку ей на спину.)

(Найт хрипло.)

— Кролик… ты как? Ещё кого-то видела?

(Вася подняла голову, посмотрела на горящее здание. В её глазах читалось что-то, отчего у Найта похолодело внутри.)

— Там был второй. Глубже. Я слышала крик. (Встала, отряхнула колени.) Я возвращаюсь. Ты — жди здесь.

(Она не спросила. Она сказала. И Найт знал, что спорить бесполезно.)

---

Где-то через полчаса здание потушили и стали считать потери.

— Умерло двенадцать человек, пострадало двадцать, — сказала Вася. — Ну что, Найт, теперь на твоём счету четырнадцать жертв, а на моём — двадцать четыре.

(Найт стоял рядом, опираясь на капот машины, и смотрел на обгоревшее здание, из которого всё ещё тянуло гарью. Его лицо было чёрным от копоти, светлые волосы посерели, а глаза — красными от дыма и усталости.)

(Он не сразу понял, что она сказала. А когда понял — медленно повернул голову.)

(Найт голос хриплый, почти беззвучный.)

— Что?

(Вася стоит прямо, смотрит на носилки, которые загружают в скорую.)

— Двенадцать погибших на заводе. Два трупа до этого. У тебя на счету — четырнадцать, если считать тех, кого мы не успели спасти. У меня — двадцать четыре. Вместе с теми, кого убили на моих глазах.

(Она говорила ровно, будто зачитывала отчёт. Но Найт видел, как её пальцы сжимают край куртки — до побелевших костяшек.)

(Найт тихо, делая шаг к ней.)

— Кролик… это не наш счёт. Мы не убивали. Мы спасали. Ты сама вытащила того мужика из огня. Живого.

(Вася усмехается — криво, невесело.)

— Одного. Из двенадцати. Хороший процент, да? Меня бы в ФБР за такое уволили.

(Она отвернулась, посмотрела на небо — серое, низкое, будто набрякшее слезами.)

(Найт подошёл ближе. Остановился в шаге, не решаясь коснуться.)

— Ты не бог, Василиса. Ты ребёнок. Ребёнок, который полез в горящее здание, когда взрослые мужики стояли и ждали пожарных. Это… это достойно уважения. А не счёта.

(Вася молчала. Её плечи чуть дрожали — то ли от холода, то ли от чего-то ещё.)

(Из рации раздался голос Дениса Сергеевича — усталый, но спокойный.)

— Кролик, Найт, возвращайтесь в управление. Дальше криминалисты разберутся. Вы своё сделали.

(Найт не тронулся с места. Он сидел за рулём, но двигатель не заводил — ждал, смотрел на Васю.)

(Вася стояла у капота, обхватив себя руками, и смотрела на дымящиеся руины. Пожарные всё ещё поливали здание водой, криминалисты в белых костюмах ходили между носилками, кто-то плакал в стороне.)

(К ним подошёл Палыч — мрачный, с сигаретой в зубах, даже не прикуренной.)

(Палыч глухо.)

— Вы чего ещё здесь? Езжайте, начальник сказал.

(Вася не оборачиваясь.)

— Я не уеду, пока не узнаю, что стало причиной взрыва.

(Палыч вздохнул, вынул незажжённую сигарету изо рта и сунул в карман.)

— Кролик, это теперь дело взрывотехников. Ты своё сделала — людей спасала. Остальное не твоего ума.

(Вася резко развернулась. В её глазах горело что-то опасное — не истерика, а холодная, злая решимость.)

— Там было письмо. Тревожное. Кто-то знал о взрыве заранее. Это не несчастный случай, Палыч. Это убийство. Двенадцать человек. И я не уйду, пока не найду того, кто это сделал.

(Найт вышел из машины, встал рядом с ней — не вмешиваясь, просто чтобы быть близко.)

(Палыч посмотрел на них обоих, потом махнул рукой.)

— Делайте что хотите. Но если начальник спросит — я вас не видел. (Он развернулся и пошёл к штабу, бормоча себе под нос.) Чёртовы дети… гении проклятые…

(Вася перевела взгляд на Найта.)

— Ты со мной?

(Найт не раздумывая.)

— Всегда.

(Она кивнула и направилась к месту взрыва — туда, где эксперты уже собирали образцы. Найт пошёл следом, на ходу доставая из кармана перчатки.)

---

Вася подошла к боссу.

— Извините, что не уехала, но хотела спросить. А тому, кто устроил взрыв, по закону должна присуждаться смерть, да? — спросила Вася.

(Денис Сергеевич поднимает на неё глаза — усталые, красные, но внимательные.)

— По закону — пожизненное. Смертная казнь в России не применяется уже много лет. Ты знаешь.

(Он стоял у штабной палатки, сжимая в руке планшет с документами. Рядом суетились криминалисты, кто-то докладывал по рации, но для них двоих сейчас существовала только эта минута.)

(Вася тихо, но твёрдо.)

— А если этот человек убьёт ещё? Двенадцать уже. А завтра — двадцать. Или сто. Пожизненное — это не наказание. Это отсрочка.

(Денис Сергеевич посмотрел на неё долго, тяжело. Потом перевёл взгляд на Найта, который стоял в двух шагах, не вмешиваясь, но готовый подойти в любой момент.)

(Денис Сергеевич глухо.)

— Василиса. Я понимаю твою злость. Я сам хочу найти этого человека и… (он замолчал, сжал челюсть) …но мы работаем по закону. Иначе мы ничем не отличаемся от них. Поняла?

(Вася опустила голову. Её тёмные волосы упали на лицо, скрывая выражение.)

— Поняла. Разрешите идти?

(Денис Сергеевич кивнул. Вася развернулась и пошла прочь — не к машине, а в сторону, к пустырю за заводом. Найт хотел пойти за ней, но дядя остановил его жестом.)

(Денис Сергеевич тихо, чтобы слышал только Найт.)

— Дай ей минуту. Потом иди. И… (он помолчал) …присмотри. Она сейчас в том состоянии, когда может натворить глупостей.

(Найт кивнул и остался ждать, считая секунды.)

---

---

Глава 7. Чёрная роза

Прошло полгода. Вася и Найт стали лучшим дуэтом, но Найта что-то тревожило. Например, его романтические чувства к ней. Сегодня они возвращались с задания.

— Ну всё. Отдых, — сказала Вася, садясь на стул в кабинете.

— Да, — сказал Найт.

Он подошёл к ней и встал напротив стола.

— Кролик. Ты мне нравишься!

В кабинете повисла тишина.

— Ты не справишься, — сказала Вася спокойно и отвернулась к окну.

Эти слова попали глубоко в душу Найта. Он ожидал всё, но не этого.

(Найт замер. Слова ударили больнее, чем любая пуля — потому что прилетели не от врага, а от человека, которому он доверял больше всех.)

(Найт тихо, срывающимся голосом.)

— Что?

(Вася не обернулась. Сидела, смотрела в окно, на серое вечернее небо. Её профиль был спокойным — слишком спокойным для девочки, которая только что разбила чьё-то сердце.)

(Вася ровно, как на допросе.)

— Ты не справишься, Найт. Со мной. С тем, что у меня в голове. С тем, что я вижу каждую ночь. Ты хороший парень. Добрый. Но я… (она запнулась на секунду, потом продолжила) …я сломаю тебя. Быстрее, чем любого врага.

(Найт стоял, вцепившись пальцами в край стола. Его лицо побледнело, голубые глаза потемнели.)

(Найт голос твёрже, чем он сам ожидал.)

— Ты не можешь знать этого. Ты даже не дала мне шанса.

(Вася наконец повернулась. В её карих глазах не было жестокости — только усталость и какая-то древняя, недетская мудрость.)

— Я знаю, потому что смотрела, как уходят. Все, кто пытался быть рядом. Я — не девочка для романтики, Найт. Я — оружие. Инструмент. Кролик, который бежит вперёд, пока другие отступают. (Пауза.) Ты заслуживаешь кого-то, кто будет возвращаться домой к ужину. А я возвращаюсь только на задания.

(Она встала, взяла со стола свою папку и направилась к выходу. У двери остановилась, не оборачиваясь.)

(Вася тихо.)

— Прости. Но так лучше. Для нас обоих.

(Дверь закрылась. Найт остался один в пустом кабинете, глядя на стул, на котором она только что сидела. Где-то в коридоре затихали её шаги.)

(Он медленно опустился на стул, закрыл лицо руками. В кабинете было тихо — только часы тикали на стене да где-то далеко за окном выла сирена.)

---

Он закрыл лицо руками, и незаметно для него потекли слёзы. Он их не чувствовал, он чувствовал лишь пустоту и боль.

(Он не слышал, как за дверью затихли её шаги. Не слышал, как в коридоре кто-то прошёл мимо, как хлопнула дальняя дверь. Мир сузился до размеров его ладоней, закрывающих лицо, и пульсирующей боли в груди.)

(Слёзы текли беззвучно. Он их не чувствовал — только солёный привкус на губах, когда они добрались до уголка рта.)

(Пустота. Она была громче любого взрыва.)

(Найт сидел так несколько минут — или часов? Он потерял счёт времени. В голове крутились её слова, как заевшая пластинка: «Ты не справишься… ты не справишься…»)

(Он хотел крикнуть ей вслед, что она не права. Что он выдержит. Что он готов на всё. Но слова застряли в горле, потому что где-то глубоко, в самой потаённой части души, он боялся, что она права.)

(В дверь постучали — тихо, осторожно.)

(Палыч из-за двери, не заходя.)

— Найт? Ты там? Кролика видел? Она мимо пронеслась как ураган, даже не поздоровалась.

(Найт не ответил. Не мог. Голос бы выдал его с головой.)

(Палыч помолчал, потом тяжело вздохнул.)

— Ладно. Завтра разберёмся. Ты иди домой, парень. Всё наладится.

(Шаги удалились. Найт убрал руки от лица, посмотрел на мокрые ладони. Встал. Подошёл к окну.)

(Внизу, на парковке, он увидел её — маленькую фигурку в куртке, садящуюся в автобус. Она не обернулась. Не посмотрела на окна управления. Просто села и уехала.)

(Найт остался стоять у стекла, глядя на опустевшую парковку, и чувствуя, как пустота внутри становится всё больше.)

(Он не знал, сможет ли работать с ней завтра. Не знал, сможет ли смотреть в её карие глаза и притворяться, что ничего не было. Но знал одно — он не уйдёт. Не сейчас. Не тогда, когда она нуждается в нём больше, чем когда-либо.)

(Даже если она никогда об этом не узнает.)

— Чёрт. Вроде мужчина лет девятнадцать, а плачу как ребёнок, — тихо выругался Найт.

(Он вытер лицо рукавом — мокрым, холодным, пахнущим гарью и потом. Посмотрел на своё отражение в тёмном окне: красные глаза, опухшие веки, взъерошенные светлые волосы. Чувство стыда пришло следом за пустотой — липкое, гадкое.)

(Найт тихо, сам себе, с горечью.)

— Взрослый мужик. А ведёшь себя как сопляк. Она тебе ничего не обещала. Никогда.

(Он провёл ладонью по лицу, будто пытаясь стереть не только слёзы, но и сам разговор. Потом отошёл от окна, подошёл к столу Васи.)

(На её столе всё ещё лежала недоеденная булочка — та самая, с корицей, которую он купил ей утром. Она откусила только половину. Найт взял остатки, посмотрел на них, потом медленно положил обратно на салфетку.)

(Взял со стола её забытую ручку — дешёвую, пластиковую, с потёртым колпачком. Сжал в кулаке, чувствуя, как пластик впивается в ладонь.)

(Найт сквозь зубы.)

— Ты сказала — не справлюсь. А я тебе докажу, что справлюсь. Даже если ты никогда не узнаешь. Даже если будешь отталкивать. Я буду рядом. Всегда.

(Он положил ручку обратно. Выпрямился. Глубоко вдохнул — раз, второй.)

(Из кармана пискнул телефон. Сообщение от дяди: «Ты где? Кролика отправил домой, пиши, что с тобой всё в порядке».)

(Найт напечатал короткий ответ: «Всё нормально. Еду домой».)

(Соврал. Но это была та маленькая ложь, которая не причиняла вреда.)

(Он вышел из кабинета, не оглядываясь. В коридоре было пусто и темно — только аварийное освещение горело в конце этажа. Шаги гулко отдавались от стен.)

(На улице моросил дождь. Найт поднял воротник куртки и пошёл к машине, чувствуя, как капли смешиваются с остатками слёз на его щеках.)

(Завтра будет новый день. Завтра он снова увидит её. И сделает вид, что ничего не произошло.)

(Потому что так надо. Для неё.)

---
Вот глава 8 — «Логово Кукольника» — продолжение после исповеди Найта и его слёз в пустом кабинете.

---

Глава 8. Логово Кукольника

На следующий день на этаже было шумно. Найт пришёл раньше обычного — не спал всю ночь, глаза красные, под ними круги. Семён перехватил его у турникета, отвёл в сторону.

— Слушай, — Семён оглянулся, понизил голос. — У нас новое дело. Пропал курьер. Антон Лисовский. Восемнадцать лет. Последний раз его трекер зафиксировали на заброшенном складе в промзоне.

(Найт молчал. Голова гудела, в груди саднило, но он кивнул.)

— Кролик знает? — спросил он хрипло.

— Ей уже скинули. Она внизу, в машине. Ждёт тебя, — Семён помялся. — Ты как вообще? Видок — хуже некуда.

— Нормально, — соврал Найт и пошёл к выходу.

---

На парковке у серой служебной машины стояла Вася. Прислонилась к капоту, сложив руки на груди, смотрела куда-то вдаль. Увидела Найта — не улыбнулась, не спросила, как дела. Просто кивнула.

— Садись за руль, — сказала она и забралась на пассажирское сиденье.

(Найт сел, завёл двигатель. Молчали всю дорогу. В промзону ехали через весь город — мимо спящих пятиэтажек, мимо гаражей, мимо пустырей с ржавыми трубами.)

(Вася смотрела в окно и молчала. Найт не знал, о чём она думает. Может, о вчерашнем. Может, о том, что он натворил своим признанием. А может — о деле.)

---

Склад встретил их тишиной. Огромный ангар с выбитыми окнами, ржавые ворота, запах сырости и горелой проводки. Сзади, метрах в двухстах, остановилась машина поддержки — Палыч пока ждал сигнала.

Найт заглушил двигатель, выключил фары.

— Чую подставу, — сказал он, глядя на тёмные окна. — Не нравится мне это место. Может, подождём группу?

— Пошли, — сказала Василиса и пошла вперёд.

(Найт вздохнул, достал фонарик, но не включил — глаза уже привыкли к темноте. Вышел из машины, бесшумно закрыл дверь и догнал её.)

— Тогда я первый, — шепнул он, обгоняя и вставая чуть впереди. — Прикрываешь спину. Договорились?

(Он вытащил пистолет — держал стволом вниз, наготове. Вася, не говоря ни слова, сделала то же самое.)

(Ворота склада были приоткрыты — ровно настолько, чтобы протиснуться человеку. Изнутри тянуло холодом и чем-то сладковатым — знакомым запахом, от которого у Найта сжались зубы.)

(Они вошли. Тишина давила на уши. Только где-то наверху капала вода — мерно, как секундомер.)

(В центре ангара, под тусклым светом луны, пробивающимся через дырявую крышу, стоял стул. На стуле — никого. Рядом — складной стол. На столе — ноутбук, чашка с остывшим кофе и что-то блеснуло.)

(Найт замер, поднял руку, останавливая Васю.)

— Стой, — прошептал он. — Там кто-то есть. Слева, за бочками. Я видел тень.

---

Василиса подошла к бочке, и там лежал труп.

— Ну что. Тут не кто, а уже что! Бедный парень, тебе ведь недавно исполнилось восемнадцать, а уже сдох, — сказала Василиса, трогая его руку и осматривая раны.

(Найт подошёл ближе, направив фонарик на тело. Молодой парень — светлые волосы, курьерская форма, бейдж на груди с именем «Антон». Глаза открыты, в них застыл страх. На шее — тёмные следы, похожие на удушение, но крови почти нет.)

(Найт тихо, с трудом сдерживаясь.)

— Он не «сдох», Кролик. Его убили. И совсем недавно. (Он присел на корточки, посветил на шею.) Следы пальцев. Кто-то душил его. Сзади. Резко.

(Вася уже осматривала руки курьера — на пальцах ссадины, под ногтями чёрная грязь и крошечные кусочки кожи. Он сопротивлялся. Царапал нападавшего.)

(Найт достал рацию, но Вася остановила его жестом.)

(Вася тихо, не глядя на Найта.)

— Не вызывай пока. Сначала осмотрим всё. Он хотел, чтобы мы нашли тело. Как улику.

(Найт убрал рацию, но пистолет не опустил. Встал, оглядывая тёмные углы ангара.)

— Ты права. И мы не одни. Я чувствую.

(В тишине что-то щёлкнуло — негромко, будто кто-то сделал шаг по битому стеклу. Справа. Метрах в пятнадцати.)

(Найт повернул голову, но фонарик не включил — только прищурился, пытаясь разглядеть движение в темноте.)

— Кролик… — начал он шёпотом.

(Но не договорил. Потому что в углу, за грудой ржавых бочек, кто-то зажёг спичку. На секунду — и погасил. Но этого хватило, чтобы увидеть силуэт. Человек в плаще. Стоял неподвижно и смотрел прямо на них.)

---

Василиса выстрелила и попала в руку.

— Пометила его. Теперь у него будет кровь капать, и мы его найдём, — сказала Василиса.

(Силуэт дёрнулся, издал глухой сдавленный звук — то ли стон, то ли смешок — и скрылся за бочками. В темноте послышался шум шагов, лязг металла, а затем тишина.)

(Найт вскинул пистолет, прикрывая Васю.)

— Ты в своём уме? Мы могли бы взять его живьём!

(Он бросился к бочкам, но за ними уже никого не было — только старая ржавая дверь, ведущая во внутренний двор, тихо скрипела на ветру. И несколько тёмных капель на бетонном полу. Свежих.)

(Найт присел, коснулся пальцем одной из них — ещё тёплая.)

(Найт хрипло.)

— Кровь. Его. Ты права, теперь он помечен.

(Он поднялся, повернулся к Васе. В его глазах смешалось восхищение и тревога.)

— Но зачем ты выстрелила? Могли бы проследить за ним. Узнать, где его логово.

(Вася стояла на том же месте, пистолет ещё дымился. Её лицо в полутьме было бледным, но спокойным — слишком спокойным.)

(Где-то вдалеке завыла сирена — скорая или полиция, не разобрать. Найт выругался сквозь зубы, достал рацию.)

(Найт в рацию, тихо, но чётко.)

— Палыч, у нас труп и раненый подозреваемый. Ушёл через чёрный ход. Кровь есть. Запускай группу и кинологов. (Пауза.) И скажи медикам, пусть поторопятся. Курьер мёртв.

(Он убрал рацию, подошёл к Васе. Взял её за запястье — пистолет всё ещё был в её руке — и мягко опустил оружие вниз.)

(Найт тихо, почти нежно.)

— Ты молодец. Быстро. Точно. Но в следующий раз… предупреждай. Ладно?

(Она не ответила. Только посмотрела на капли крови на полу, потом на свои руки — чистые, дрожащие.)

---

Василиса указала на стол.

— Там улика. Либо отпустишь, либо руку сломаю, — сказала она с ухмылкой.

(Найт проследил за её взглядом — и только сейчас заметил на столе, под ноутбуком, край конверта. Плотная бумага, никаких надписей, но печать… та самая печать. «W» в круге, наполовину скрытая тенью.)

(Найт хмыкнул, отпуская её запястье.)

— Улика — твоя. Руку оставлю при себе. (Пауза.) Но в следующий раз хотя бы делай вид, что даёшь мне выбор.

(Вася усмехнулась — холодно, но в уголках глаз мелькнуло что-то живое — и направилась к столу. Обогнула труп, не глядя на него, и аккуратно, двумя пальцами, взяла конверт за уголок.)

(Найт подошёл сзади, посветил фонариком.)

— Не вскрывай. Здесь. Отвезём криминалистам.

(Вася кивнула, перевернула конверт. На обратной стороне — снова буква «W». И короткая фраза, написанная от руки теми же завитыми буквами, что и в прошлый раз:)

«Кролик, ты быстрее, чем я думал. Но я — терпеливее.»

(Вася тихо, прочитав, сжала конверт в кулаке.)

— Он знал, что я выстрелю. Знал, что мы найдём тело. Знал, что я возьму конверт. (Пауза.) Он просчитывает нас на два шага вперёд.

(Найт положил руку ей на плечо — тяжело, уверенно.)

— Тогда будем просчитывать на три. (Он кивнул на дверь, куда ушёл раненый.) Кровь не врут. Кинологи возьмут след. Мы его найдём, Кролик. Скоро.

(За окнами склада уже слышались голоса и топот — подоспела группа. Фонарики замигали, кто-то крикнул «Чисто!», кто-то матерился, споткнувшись о бочку.)

(Вася сунула конверт во внутренний карман куртки. Посмотрела на Найта — долго, внимательно.)

(Вася почти неслышно.)

— Ты идёшь со мной? До конца?

(Найт не раздумывая.)

— Всегда.

(Она кивнула — один раз, резко — и направилась к выходу, не оборачиваясь. Найт пошёл следом, сжимая в кармане маленькую коробочку с заколкой, которую так и не решился отдать.)

(Кровь на полу уже начала темнеть. Но где-то в темноте, за пределами склада, её нёс тот, кого они обязательно найдут.)

(Потому что Кролик обещала.)

---

Они подошли к машине, но на сиденье лежала чёрная роза и бумажка.

«С днём рождения, Кролик. Я не забыл, ведь ты — самый лучший мой подарок.»

— Чёртов убийца… Я ему не подарок, — тихо сказала Василиса.

(Найт выругался сквозь зубы, схватил розу, отбросил в сторону. Бумажку взял за край, поднёс к свету фонарика — почерк тот же, что на конверте, что на старом письме. Аккуратный, с завитушками. Бесячий.)

— Он был здесь. Пока мы были внутри. Сидел в нашей машине, — сказал Найт, оглядываясь. В темноте никого — только свои, только Палыч с кинологами, только мелькающие фонарики.

(Вася стояла неподвижно, сжимая в руке кулон с кроликом — тот самый, найденный на складе. Её лицо в свете фар было белым, как мел.)

— Он говорит, что я его подарок, — сказала она тихо, почти беззвучно. — А я… я его пуля. Которая вернётся.

(Она подняла глаза на Найта. В них не было страха. Только холодная, бешеная решимость.)

(Вася.)

— Садись за руль. Поехали в управление. Надо вскрыть конверт и найти, куда ведёт кровавый след.

(Найт кивнул, обошёл машину, открыл дверцу. Перед тем как сесть, ещё раз оглядел салон — нет ли ещё чего. Ничего. Только запах розы — сладкий, приторный — остался в воздухе.)

(Он завёл двигатель. Вася сидела рядом, сжимая кулон в кулаке, и смотрела прямо перед собой.)

(Машина тронулась, оставляя позади склад, труп, чёрную розу на асфальте. И человека с простреленной рукой, который где-то в темноте, возможно, улыбался.)

— Кролик, — сказал Найт, не глядя на неё. — Мы найдём его. И ты ему не подарок. Ты — его конец.

(Вася не ответила. Только сжала кулон сильнее — так, что металл впился в ладонь.)

(И улыбнулась. Той самой улыбкой, от которой у преступников кровь стынет в жилах.)

---

— А кстати, роза была красивая. Хоть он и убийца, но розы мне никто не дарил, — усмехнулась Василиса.

(Найт резко повернул голову, едва не вылетев на встречку. Выровнял руль, выдохнул.)

— Ты… ты серьёзно? — спросил он, косясь на неё. — Тебе дарят чёрную розу психопаты с буквой «W», и ты называешь её красивой?

(Вася пожала плечами — по-детски, почти беззаботно, но в глазах плясали чёртики.)

— А что такого? Цветок как цветок. Тёмный, острый, шипы есть. На меня похож. (Пауза.) И да, никто никогда не дарил мне роз. Ни красных, ни белых, ни чёрных. (Она посмотрела на свою ладонь, где кулон оставил красный след.) Папа дарил ирисы. Мама — ромашки. А розы… розы не про меня.

(Найт молчал, сжимая руль. В голове крутилась дурацкая, неуместная мысль — что он мог бы подарить ей розу. Красную. Белую. Любую. Но не чёрную, не от убийцы.)

— Я подарю тебе розу, — сказал он вдруг, сам не ожидая от себя. — Когда это всё кончится. Красную. Обычную. С цветочной базы за углом.

(Вася повернулась к нему. Смотрела долго, изучающе, будто видела впервые.)

— Обещаешь? — спросила она тихо.

— Обещаю, — ответил он, не моргнув глазом.

(Она отвернулась к окну. В темноте стекла отражалось её лицо — бледное, уставшее, но с лёгкой, едва заметной улыбкой в уголке губ.)

— Тогда поторапливайся, — сказала она. — Я не люблю ждать.

(Найт нажал на газ. Сзади, в багажнике, лежал конверт с печатью «W», а впереди, за поворотом, их ждало управление. И кусочек пазла, который приблизит их к разгадке.)

(Красную розу он купит завтра. И спрячет в ящик стола — до того дня, когда всё это закончится.)

(А пока — только чёрные. Только от убийц. Только как напоминание о том, что игра ещё не окончена.)

---
 

---

Глава 9. Взрыв

Они приехали в управление и сдали улики криминалистам. Василиса засела в кабинете и достала баночку спиртного и начала пить. Её это успокаивает. После всего, что произошло, надо лишь успокоиться.

(Найт зашёл в кабинет без стука — дверь, как всегда, была приоткрыта. Увидел её: сидит в своём кресле, ноги поджав, на столе — знакомая бутылка. Новая. Или старая, которую она где-то прятала.)

(Он остановился на пороге, прислонившись плечом к косяку.)

— У тебя там что, бездонный ящик? — спросил тихо, без осуждения. — Или ты запасаешься на чёрный день?

(Вася не подняла головы. Сделала глоток — маленький, аккуратный, будто пила не алкоголь, а лекарство.)

— Это помогает, — сказала она глухо. — После трупов, после погонь, после записок от психопатов. (Пауза.) Ты не понимаешь. Ты не видел столько смерти.

(Найт молчал. Потом отклеился от двери, подошёл к столу, сел на стул напротив — тот самый, на котором сидел в её день рождения, когда она теряла сознание.)

— Не видел, — согласился он. — Но я вижу тебя. И мне страшно не за трупы. Мне страшно, что ты привыкнешь. Что перестанешь чувствовать вообще.

(Вася подняла глаза. В них блестело — то ли от спиртного, то ли от чего-то ещё.)

— А если я уже привыкла? — спросила она. — Что тогда?

(Найт выдохнул. Протянул руку, осторожно забрал у неё стакан, отставил в сторону. Она не сопротивлялась.)

— Тогда я буду чувствовать за двоих, — сказал он. — Пока ты не вспомнишь, как это — быть живой.

(Вася смотрела на него долго. Потом медленно кивнула, отвернулась к окну, где за серой пеленой облаков пряталась луна.)

— Ты дурак, Найт, — сказала она еле слышно. — Самый большой дурак из всех, кого я знаю.

— Знаю, — ответил он. — Но я твой дурак.

(Они сидели в полутьме кабинета — тихо, устало, почти счастливо. Бутылка стояла нетронутой. Ей больше не нужно было пить. По крайней мере сегодня.)

---

В кабинет вошёл Палыч.

— Мы нашли его логово, — сказал он.

— Где? — спросила Вася, не повернувшись.

(Палыч замер в дверях, глядя на них — на Васю, сидящую с бокалом в руке, и Найта, сидящего напротив с усталым, но спокойным лицом. На бутылку на столе он сделал вид, что не заметил.)

— Подвалы старого универмага на Ленинском, — сказал он, закрывая за собой дверь. — Того, что сгорел пять лет назад. Наши кинологи взяли след от капель крови — он привёл прямо туда.

(Вася наконец повернулась. В её глазах уже не было ни хмеля, ни усталости — только холодный, цепкий огонь.)

— Там есть кто-нибудь? — спросила она, ставя стакан на стол. — Или он уже ушёл?

(Палыч покачал головой, достал телефон, открыл фото.)

— Пусто. Но следы свежие — повязки с кровью, ампулы, бинты. Он перевязывался там. И ещё… (он протянул телефон Васе) …стена. Посмотри.

(На фото была стена подвала, исписанная чёрным маркером. Имена. Даты. И надпись крупными буквами в центре:)

«КРОЛИК, Я ТЕБЯ ЖДУ. ПРИХОДИ ОДНА.»

(Вася смотрела на фото, сжимая телефон в руке. Пальцы побелели.)

— Он знал, что мы придём. Знал, что я выстрелю. Знал, что кинологи возьмут след, — сказала она ровно, без эмоций. — Он оставил это специально. Чтобы я увидела.

(Она поднялась из-за стола, взяла куртку, висевшую на спинке стула.)

— Едем. Я хочу посмотреть сама.

(Найт встал следом, положил руку на её плечо, заставляя обернуться.)

— Кролик. Там может быть ловушка. Он же явно хочет, чтобы ты пришла. Одна, — он выделил последнее слово голосом.

(Вася посмотрела на его руку, потом в глаза.)

— Я не одна. Со мной вы. И я не боюсь его ловушек. (Пауза.) Я боюсь опоздать. Снова.

(Палыч вздохнул, спрятал телефон в карман.)

— Машина внизу. Группа захвата через полчаса подтянется. Но если вы едете сейчас… (он перевёл взгляд с Васи на Найта) …то хотя бы не лезьте вперёд сапёров. Ясно?

(Найт кивнул, не снимая руки с Васиного плеча.)

— Ясно. Поехали.

---

Они поехали на место преступления. В подвале была записка, что на самом верху здания будет он. Сапёры прошлись по этажам — никого не было. Но когда Василиса и Найт зашли на последний этаж, свет выключился, а дверь захлопнулась. В середине комнаты включился свет и показались связанные сотрудники.

— Чтоб тебя, — тихо сказала Василиса, доставая пистолет.

После свет выключился, но из-за света на улице было всё видно.

— Здравствуй, Кролик, — сказал мужчина.

Это был парень лет тридцати с тёмными волосами и бледной кожей. На правой руке — свежая повязка, сквозь которую проступала кровь. Её пуля. Её метка.

— Что тебе надо? — спросила Вася. Она направила пистолет.

— А-та-та. Не стреляй, иначе мы взлетим на воздух, ведь в комнате горючий газ, но для людей он не вредный. Но если выстрелить, то здание взорвётся, — сказал мужчина.

(Найт замер, рука на пистолете застыла. Он медленно оглядел комнату — в тусклом свете с улицы было видно, как пляшут в воздухе едва заметные искры, как странно переливается воздух возле потолка. Газ. Чёртов газ.)

— Ты псих, — сказал он сквозь зубы, не опуская оружие, но и не нажимая на спуск.

(Мужчина улыбнулся. Бледное лицо, тёмные волосы, запавшие глаза.)

— Псих? Возможно, — он развёл руками, будто показывал фокус. — Но я — живой псих. А вы — мои гости.

(Вася стояла неподвижно, пистолет направлен ему в грудь. Её лицо в полутьме было белым, как мел, но голос — твёрдым, как сталь.)

— Отпусти сотрудников. И мы поговорим.

(Мужчина — Кукольник, Вяземский — покачал головой, щёлкнул пальцами. В углу загорелась тусклая лампа, освещая связанных людей. Палыч. Семён. И ещё двое из группы захвата. Живые, но с кляпами во рту, с исцарапанными лицами.)

— Сначала — разговор, — сказал он мягко, почти ласково. — А потом — сделка. Ты хочешь их спасти, Кролик. Я хочу… (он запнулся, улыбнулся шире) …я хочу, чтобы ты наконец вспомнила.

(Вася дёрнулась, но не выстрелила.)

— Что вспомнить?

— Тот день. Три года назад. Первое задание. Двенадцать трупов, — он выделил голосом каждое слово. — Ты не помнишь, потому что я стёр тебе память. А сейчас… сейчас я хочу вернуть её. Подарок. С днём рождения.

(Найт шагнул вперёд, загораживая собой Васю.)

— Ты ничего ей не вернёшь. Ты — больной ублюдок, который использует людей как марионеток.

(Вяземский рассмеялся — тихо, каркающе.)

— Ах, Найт. Нежный, романтичный Найт. Ты не знаешь, кто она на самом деле. Кем она была до того, как стала твоей Кроликом. (Он перевёл взгляд на Васю.) Рассказать ему? Или ты сама вспомнишь?

(Тишина. Только газ шипел где-то в трубах, да связанные сотрудники мычали сквозь кляпы.)

(Вася опустила пистолет. Медленно. Очень медленно.)

— Рассказывай, — сказала она глухо. — Но если ты врёшь — я найду способ убить тебя даже без выстрела.

(Вяземский улыбнулся — довольно, по-змеиному — и начал рассказ.)

---

— Проклятье беглого кролика — это проклятье, насланное демоном. При его использовании жертва уничтожает всех и себя в том числе. И вот я воспользовался проклятьем и заставил тебя убить всех, но тебя мне стало жалко. А ты, Найт. Даже не подозреваешь, кто она. Это девчонка — демон во плоти. Гений в двенадцать лет. Тебе не кажется это странным? — усмехнулся мужчина.

(Найт почувствовал, как кровь отливает от лица. Демон. Проклятие. Жертва, уничтожающая всех вокруг. Слова Вяземского падали в тишину, как камни — тяжело, неумолимо.)

— Ты врёшь, — сказал он, но голос дрогнул. — Демонов не существует. Это всё… фокусы, психология, наркотики.

(Вяземский рассмеялся — тихо, каркающе.)

— Ах, Найт. Наивный, доверчивый Найт. Ты видел её чёрный зрачок. Ты видел, как она теряла сознание и стреляла в себя. Ты видел, как она убила двенадцать человек, не помня ни секунды. (Пауза.) Это не психология. Это проклятие. И Кролик — его носитель.

(Вася стояла неподвижно. Пистолет опущен, лицо белое, глаза — огромные, тёмные, ничего не выражающие. Только пальцы дрожат, сжимая рукоять.)

— Зачем ты это делаешь? — спросила она тихо. — Зачем ты вернулся? Чтобы убить меня?

(Вяземский покачал головой, шагнул ближе — на шаг, не больше. Газ в воздухе колыхнулся, но не вспыхнул.)

— Я хочу снять проклятие, — сказал он почти искренне. — Я создал его. Я могу его разрушить. Но для этого… (он запнулся, улыбнулся криво) …для этого ты должна умереть. Добровольно.

(Найт рванулся вперёд, но Вася выставила руку, останавливая его.)

— Не смей, — прошептала она, не глядя на Найта. — Он хочет, чтобы ты напал. Чтобы газ взорвался. Не играй в его игру.

(Вяземский захлопал в ладоши — медленно, издевательски.)

— Какая выдержка! Какая сила воли! Ты не перестаёшь меня удивлять, Кролик. Но знаешь… (он наклонил голову, разглядывая её, как экспонат) …я ведь не шучу. Я сниму проклятие. Но ты должна сама выбрать — жить, зная, что внутри тебя демон, или умереть, освободив всех, кого ты любишь.

(Он перевёл взгляд на Найта.)

— Выбирай, Кролик. Его жизнь или свою.

---

Василиса взяла рацию.

— Приём. Подготовьте полотно снизу. Сейчас к вам спрыгнут несколько человек, — сказала она и убрала рацию.

Внизу всё сделали.

— Найт. Бери всех и прыгай, — сказала Василиса, повернув на него голову.

(Найт не двинулся с места. Смотрел на неё, не веря. В её голосе не было страха — только холодная, пугающая решимость.)

— А ты? — спросил он. — Ты прыгаешь с нами?

(Вася не ответила. Отвернулась, снова направив пистолет на Вяземского. Тот стоял, скрестив руки на груди, и улыбался — всё той же змеиной улыбкой.)

— Кролик! — Найт шагнул к ней, схватил за плечо, разворачивая к себе. — Ты прыгаешь с нами. Я не оставлю тебя здесь. Слышишь?

(Она посмотрела на его руку, потом в глаза. В её взгляде было что-то, чего он никогда не видел раньше — нежность. И прощание.)

— Кто-то должен держать его на прицеле, пока вы не спуститесь, — сказала она тихо. — Я догоню. Обещаю.

(Вяземский хмыкнул.)

— Какая драма. Прямо как в кино. (Он развёл руками.) Не волнуйся, Найт. Я не трону её. Пока. У нас с ней ещё не закончен разговор.

(Найт стиснул зубы. Посмотрел на связанных сотрудников — Палыч мычал сквозь кляп, мотая головой: «Нет, не уходи». Семён закрыл глаза, бледный как смерть.)

(Он сделал выбор. Быстро, как учили — без раздумий, без сожалений.)

— Если ты не прыгнешь через три минуты — я вернусь, — сказал он, глядя на Васю. — И вытащу тебя. Даже если придётся взорвать это здание к чёртовой матери.

(Он развернулся, подхватил Палыча под мышки, потащил к разбитому окну. Внизу уже натянули полотно, мигали фонариками спасатели.)

(Семёна и остальных подхватили другие — те, кто пришёл с ними, кто не попал в ловушку. Найт перекинул Палыча через подоконник, дождался, пока тот приземлится, и обернулся.)

(Вася стояла с пистолетом, глядя на Вяземского. Не обернулась.)

(Найт прыгнул последним — в темноту, в холод, в чувство вины, которое будет грызть его до тех пор, пока он снова не увидит её.)

(Наверху, в комнате с газом, остались двое. Кролик и Кукольник.)

---

— Ну что. Сразимся, — сказала Василиса.

Её один глаз почернел, и она взяла нож. Они столкнулись в битве. Мужчина лет тридцати и двенадцатилетняя девочка.

(Они столкнулись в центре комнаты — нож против ножа. Лезвия скрежетнули, высекая искры. В тусклом свете с улицы тени плясали на стенах, и газ в воздухе колыхался, но не воспламенялся — слишком мало кислорода, слишком много расчёта.)

(Вяземский был выше, сильнее, опытнее. Но Вася была быстрее.)

(Она ушла вниз, полоснув по его ногам — он отпрыгнул, потеряв равновесие на секунду, и она тут же вскочила, целясь в шею. Лезвие скользнуло по его предплечью — неглубоко, но кровь брызнула, добавляя в воздух металлический запах.)

— Быстро, — выдохнул он, отступая на шаг. — Быстрее, чем три года назад.

(Её глаз — чёрный, как бездна — горел в полутьме. Другой, карий, блестел от напряжения. Она не чувствовала усталости. Не чувствовала страха. Только холодную, звенящую пустоту внутри.)

— Я стала сильнее, — сказала она ровно. — А ты — нет.

(Она атаковала снова — серия быстрых, резких ударов, заставляя его отступать к стене. Он парировал, но с трудом — повязка на раненой руке пропиталась кровью, пальцы скользили по рукояти ножа.)

— Ты не убьёшь меня, — прохрипел он, уклоняясь от удара в корпус. — Ты не сможешь. Потому что если я умру — проклятие останется. Навсегда.

(Вася замерла на секунду. Нож застыл в сантиметре от его горла.)

— Тогда сними его, — сказала она тихо. — Сделай то, зачем пришёл.

(Вяземский усмехнулся — криво, с кровью на губах — его или её — непонятно.)

— Для этого ты должна умереть, Кролик. Я уже говорил.

(Она опустила нож. На секунду — всего на секунду — чёрная пелена в её глазах дрогнула, и сквозь неё проступило что-то человеческое. Испуганное. Уставшее.)

— Тогда убей меня, — сказала она. — Если сможешь.

(Вяземский бросился на неё, и они снова скрестили клинки — в темноте, в газе, в тишине, где каждый удар мог стать последним.)

---

— Тогда. Сдохнем вместе, — сказала Вася.

Она достала пистолет и выстрелила в потолок. Несколько секунд — и взрыв. Огромный. Последние два этажа снесло. Хорошо, что это был дом без людей.

(Взрыв ударил в уши — не звуком, а давлением. Стены выгнулись наружу, стекла лопнули, превратившись в миллион осколков, и воздух, пропитанный газом, вспыхнул — не оранжевым, как ожидалось, а белым, ослепительным, на мгновение превратившим ночь в день.)

(Найт лежал на земле, прикрывая голову руками, чувствуя, как горячая волна прокатывается над ним, обжигая спину, затылок, уши. Кто-то кричал — Семён, Палыч, не разобрать. Кто-то матерился. Сирены выли в отдалении, приближаясь.)

(Он поднял голову. Дома больше не было. Точнее — его верхней части. Два этажа исчезли, превратившись в груду обломков, дыма и огня, лижущего рваные края стен.)

— Нет, — прошептал он. — Нет-нет-нет-нет…

(Он вскочил, не чувствуя боли, не слыша криков Палыча, который тянул его за плечо, пытаясь удержать. Рванул к зданию, перепрыгивая через обломки, спотыкаясь, падая, поднимаясь снова.)

— Кролик! Василиса! — кричал он в дым, в огонь, в пустоту. — Ты обещала! Ты обещала, что прыгнешь!

(Пожарные уже бежали к зданию, сбивая пламя пеной, разбирая завалы. Скорая выла сиреной, санитары разворачивали носилки. Сотрудники управления — те, кто выжил, кого он сам вытащил — стояли в стороне, бледные, молчаливые.)

(Найт прорвался к тому месту, где когда-то был подъезд. Всё было завалено бетоном, арматурой, пеплом.)

(Он упал на колени, вцепившись пальцами в горячие обломки, и замер. Плечи тряслись. Тишина — даже сквозь шум пожара, даже сквозь крики — оглушала.)

— Ну почему… — прошептал он, сжимая в кулаке маленький серебряный брелок — кролика с рубиновыми глазами, который нашёл в кармане своей куртки, той самой, что оставил ей в день рождения. — Почему ты всегда делаешь по-своему?

(Из-под обломков, в паре метров от него, кто-то застонал. Найт поднял голову, не веря. Рванул к звуку, разгребая щепки и бетонную крошку.)

(Там, под грудой арматуры, лежала Вася. Живая. Без сознания, в крови, с чёрным, потухшим глазом и глубокой раной на виске — но живая.)

(Найт вытащил её, прижал к себе, чувствуя, как она дышит — хрипло, прерывисто, но дышит.)

— Ты… ты обещала, — повторил он, уже не крича, а шепча, уткнувшись лицом в её спутанные, пропахшие гарью волосы. — Ты обещала, что догонишь.

(Вася не ответила. Но её пальцы, обожжённые, в крови, слабо сжали его руку. И этого было достаточно.)

---

Она приоткрыла глаза.

— Найт. Я люблю тебя, — тихо прохрипела она и отключилась.

Дыхание остановилось.

(Сердце Найта рухнуло куда-то в пропасть. Он прижал её сильнее, встряхнул — осторожно, боясь сломать, боясь, что она рассыплется.)

— Нет. Нет, Василиса, не смей. Ты не можешь. Ты не имеешь права, — голос срывался, ломался, превращаясь в хрип. — Ты сказала «люблю». Ты не можешь уйти после этого. Слышишь?!

(Он положил её на землю, накрыл своей курткой, и начал делать искусственное дыхание. Счёт. Нажим. Вдох. Счёт. Нажим. Вдох. Руки дрожали, но он не останавливался.)

— Палыч! — закричал он, не оборачиваясь. — Скорую! Быстро!

(Палыч уже бежал, кричал в рацию, матерился, звал врачей. Кто-то из пожарных подскочил, помогал, пытался нащупать пульс.)

— Есть! — крикнул пожарный. — Слабый, но есть! Не останавливайся, парень!

(Найт не останавливался. Даже когда прибежали медики, даже когда они оттеснили его, подключили аппараты, поставили капельницу — он стоял рядом, сжимая её холодные пальцы в своих.)

— Она сказала «люблю», — повторил он, глядя на её бледное, испачканное сажей лицо. — Она не может умереть. Она только начала жить.

(Врачи молчали. Делали свою работу. А где-то вдалеке, в груде обломков, догорало то, что осталось от человека с печаткой «W». Но Найту было всё равно. Он смотрел только на неё.)

— Дыши, Кролик. Дыши, пожалуйста.

---

— Она жива, — сказал один из врачей.

У Найта потекли слёзы.

(Найт не слышал, как завыла сирена скорой, как Палыч скомандовал «окружающим отойти», как Семён тихо выругался и перекрестился. Он слышал только эти два слова.)

— Она жива.

(Слёзы потекли сами — не стыдные, не мужские, не командирские. Просто солёные, горячие, обжигающие обмороженные щёки. Он не вытирал их. Стоял на коленях в пепле и крови, сжимая её руку, и плакал.)

(Медики загрузили носилки в машину. Одна из врачей — женщина с усталыми, но добрыми глазами — коснулась его плеча.)

— Вы с нами? Ей нужна будет кровь. И кто-то, кто знает её группу.

(Найт кивнул, поднялся, шатаясь. Вскочил в скорую следом, не отпуская её руки.)

— Первая положительная, — сказал он хрипло. — И у неё аллергии нет. Я… я знаю.

(Врач удивлённо подняла бровь, но спорить не стала. Дверца захлопнулась. Сирена завыла с новой силой, и машина рванула с места, оставляя позади дымящиеся руины, группу захвата и чёрную розу, догорающую на асфальте.)

(Внутри, в трясущемся полумраке, Найт смотрел на её лицо — бледное, с капельницей, с кислородной маской — и гладил её пальцы, по одному, как будто пересчитывал, убеждаясь, что все на месте.)

(Найт тихо, почти беззвучно, только губами.)

— Ты жива. Ты жива. Ты жива.

(Он повторял это, как молитву, пока скорая мчалась по ночному городу, разгоняя темноту мигалками.)

(«Я люблю тебя, Кролик. И не отпущу. Никогда.»)

---
Вот глава 10 — «Кома» — продолжение сразу после того, как Васю увезли в больницу. Глава полная, без сокращений, максимально близко к оригиналу.

---

Глава 10. Кома

Следующее утро. Найт сидел возле палаты, его не впустили. Он закрыл лицо руками и наверно плакал, чёрт его знает. К нему подошёл босс.

(Босс подошёл тихо — Найт не слышал шагов. Только почувствовал тяжёлую ладонь на плече и поднял голову. Глаза красные, опухшие, под ними — синие круги. Он не спал всю ночь.)

— Жива, — сказал Денис Сергеевич, садясь рядом на пластиковый стул. — Врачи говорят, стабильно тяжёлая. Но жива.

(Найт кивнул, сглотнул. Слова застревали в горле.)

— Она... она сказала, что любит меня, — выдавил он, глядя в пол. — Перед тем, как отключилась.

(Денис Сергеевич молчал долго. Смотрел на дверь палаты, за которой боролись за жизнь девочки, которую он считал почти дочерью.)

— Я знал, — сказал он наконец. — Я видел, как она на тебя смотрит. Давно.

(Найт поднял глаза. В них была боль и надежда, перемешанные в какую-то горькую, тягучую смесь.)

— А она знала? Что я...

— Знала, — перебил босс. — Она вообще всё знает. Это её проклятие — и её дар. (Пауза.) Ты для неё — первый человек, ради которого она захотела жить. Не работа. Не долг. Ты.

(Он встал, похлопал племянника по плечу и направился к выходу из больничного коридора. У двери обернулся.)

— Иди кофе выпей. Она не простит себе, если ты свалишься раньше, чем она очнётся.

(Найт остался сидеть, глядя на белую дверь с табличкой «Реанимация. Посторонним вход воспрещён». Где-то за ней, подключённая к аппаратам, лежала девочка, которая спасла всех — и чуть не погибла сама.)

(Он не пошёл за кофе. Остался. На случай, если она откроет глаза и спросит, здесь ли он.)

(«Здесь. Всегда здесь. Обещаю».)

---

Прошла неделя. Василиса была в коме из-за потери крови, а Найт сидел рядом. Сегодня она открыла глаза.

— Найт...? — тихо прошептала Василиса.

(Найт вздрогнул, услышав свой голос. Не поверил сначала — мало ли, показалось. Но потом увидел: её глаза открыты, карие, чуть мутные после долгого сна, но живые. Настоящие.)

(Он наклонился ближе, взял её руку — осторожно, боясь сделать больно, хотя она уже не была опутана трубками и проводами, как в первый день.)

— Я здесь, — сказал он хрипло, стараясь не разрыдаться. — Я всё время здесь. Ты как?

(Вася смотрела на него долго, будто вспоминая, кто он, где она, что случилось. Потом её губы дрогнули в слабой, едва заметной улыбке.)

— Жива, кажется, — прошептала она. — Не дождался, белобрысый?

(Найт не выдержал — уткнулся лицом в её ладонь, чувствуя, как слёзы текут по щекам, как она слабо шевелит пальцами, гладя его по голове.)

— Дурак, — сказала она еле слышно. — Ревёшь как первоклашка.

— А ты... ты в коме неделю, — выдохнул он, поднимая голову. — Ты сказала «люблю» и отключилась. Я думал... я думал, ты не вернёшься.

(Вася замолчала. Отвернулась к окну, где за серой пеленой облаков пробивался бледный солнечный свет.)

— Я помню, — сказала она тихо, после долгой паузы. — Каждое слово. И не возьму обратно.

(Она снова посмотрела на него — в глаза, красные, опухшие от слёз и бессонницы.)

— Люблю тебя, Найт. Даже если это глупо. Даже если я — поломанная игрушка с чужими смертями за спиной.

(Найт медленно, очень медленно наклонился и поцеловал её в лоб — нежно, как хрупкую, бесценную вещь.)

— А я люблю тебя. С первой минуты, как ты назвала меня «белобрысым мальцом». (Пауза.) И игрушка ты самая лучшая. Моя.

(В палате было тихо — только аппараты пищали где-то за стеной, да за окном проехала скорая. Но для них двоих сейчас существовал только этот момент. Первый момент их новой жизни.)

— Как там Кукольник? — спросила Вася, разрушая тишину.

(Найт перебил её поцелуем. В губы. Впервые.)

— Потом, — сказал он, отстраняясь на миллиметр. — Сначала ты поправишься. Потом — всё остальное.

(Вася посмотрела на него — удивлённо, растерянно, счастливо. И кивнула.)

— Хорошо, белобрысый. Как скажешь.

---

Денис зашёл к ним.

— Извините, что отвлекаю, но Кролик, ты уволена, — сказал он.

В палате повисла тишина.

— Шучу, — сказал он. — Испуганные лица — бесценны.

(Тишина стала ещё тяжелее — на этот раз от шока.)

— Что?! — хором спросили Найт и Вася.

— Ты не уволена, Кролик. Но... — он подошёл ближе, сел на стул, который всю неделю занимал Найт, и посмотрел на неё серьёзно. — Но ты будешь работать аккуратнее. Без этих... (он покрутил рукой в воздухе) ...подрывов зданий и комы на неделю. Договорились?

(Вася смотрела на него, хлопая глазами. Потом медленно выдохнула, и напряжение отпустило её плечи.)

— Вы... вы сволочь, Денис Сергеевич, — сказала она тихо, но без злобы. — Я чуть инфаркт не получила.

— А я получил, когда узнал, что ты натворила, — парировал он без тени улыбки. — Так что мы квиты.

(Он встал, достал из кармана маленькую коробочку — знакомую, с заколкой-кроликом, которую Найт так и не решился подарить, и которую дядя каким-то образом нашёл и забрал.)

— Это тебе, — сказал он, протягивая коробку. — Найт купил. Ещё до... ну, до всего. Пусть теперь дарит сам, а то зажал.

(Он кивнул племяннику и вышел, оставив их вдвоём.)

(Найт сидел красный, как рак, сжимая коробочку в руках.)

— Я... это... ну... — начал он, но Вася перебила, забрав коробку и открыв её.

— Кролик, — сказала она, глядя на серебряную заколку с розовыми ушами. — Мило. (Она подняла глаза на Найта.) Обещанную розу тоже принесёшь?

— Обязательно, — выдохнул он, чувствуя, как от сердца отлегло. — Когда выпишут.

(Вася улыбнулась — той самой, редкой улыбкой, от которой у Найта подкашивались колени — и надела заколку на спутанные, ещё не мытые волосы.)

— Тогда не залёживайся, белобрысый. Я люблю розы. (Пауза.) И тебя. Дурака.

(Найт наклонился и поцеловал её в лоб — нежно, осторожно, обещающе.)

— А я тебя. С ушами и без.

---

Прошла ещё неделя, и Васю выписали. Она стоит у себя в квартире, перед родителями и с Найтом рядом.

— Мам, пап. Тут такая проблема. Во-первых, у меня появился парень, которому двадцать, а во-вторых, я работаю агентом ФБР, я чуть не умерла недавно, я являюсь гением и я раскрываю убийства, — сказала Василиса.

(Тишина в квартире стала такой плотной, что, казалось, её можно было резать ножом. Елена Павловна замерла с половником в руке, так и не донеся его до кастрюли. Николай, сидевший в кресле с газетой, медленно опустил её на колени.)

— Что, прости? — переспросила мать тихо, но в этом голосе чувствовалась лавина, готовая обрушиться.

(Найт, стоявший чуть позади Васи, чувствовал себя так, будто его привели на расстрел. Он сглотнул и попытался улыбнуться — получилось криво.)

(Вася вздохнула, поправила заколку-кролика в волосах.)

— Я сказала: у меня парень, ему двадцать, я работаю в ФБР, раскрываю убийства, я гений и чуть не умерла недавно. (Пауза.) И мне тринадцать, если вы забыли.

(Николай медленно встал. Подошёл к дочери, посмотрел на неё сверху вниз — высокий, темноволосый, с карими глазами, такими же, как у неё.)

— Ты... ты серьёзно? — спросил он хрипло.

— Абсолютно, — ответила Вася, не опуская взгляда. — И у меня есть удостоверение. И значок. И пистолет. Но он сейчас в сейфе, не волнуйтесь.

(Елена Павловна опустилась на стул, будто силы оставили её. Положила половник на стол, закрыла лицо руками.)

— Боже... боже, Василиса... ты... всё это время... шахматы? Математика? Подруга Катя?

(Вася покачала головой.)

— Не существует Кати. Я её выдумала. Чтобы вы не волновались.

(Николай перевёл взгляд на Найта. Тот стоял ни жив ни мёртв, но старался держаться прямо.)

— А ты? — спросил отец глухо. — Ты... её парень? Из ФБР?

(Найт кивнул, стараясь не заикаться.)

— Да, сэр. То есть, товарищ... Николай... Я... я люблю вашу дочь. И я буду защищать её. Даже если вы меня выгоните.

(Николай смотрел на него долго, тяжело. Потом перевёл взгляд на Васю, на её заколку-кролика, на шрамы на руках, которые она не прятала — результаты взрыва.)

— Ты... ты правда чуть не умерла? — спросила мать, поднимая заплаканное лицо.

(Вася кивнула.)

— Но я выжила. Потому что он (она кивнула на Найта) вытащил меня из-под обломков. И потому что вы научили меня не сдаваться.

(Елена Павловна встала, подошла к дочери, обняла её — крепко, по-матерински, не обращая внимания на шрамы, на форму ФБР, на взрослую серьёзность.)

— Ты... ты дурында, — прошептала она сквозь слёзы. — Самая гениальная дурында на свете.

(Николай вздохнул, потрепал Васю по макушке.)

— Я горжусь тобой. И боюсь до чёртиков. (Он перевёл взгляд на Найта.) Если ты сделаешь ей больно — я найду тебя. Даже если ты в ФБР.

(Найт выдохнул, чувствуя, как с плеч свалилась гора.)

— Не сделаю, сэр. Обещаю.

(Вася улыбнулась — той самой, искренней улыбкой, которую прятала от всех, даже от Найта.)

— Ну что, — сказала она, вытирая мамины слёзы. — Будем знакомиться заново? Я — Василиса. Тринадцать лет. Агент ФБР, художник и ваша дочь.

(Мать рассмеялась сквозь слёзы. Отец обнял их обеих. Найт стоял в стороне, сжимая в кармане красную розу — ту самую, что обещал месяц назад.)

— Познакомимся, — сказал Николай, глядя на него через Васино плечо. — Но сначала убери розу. Неловко как-то посреди семейного обнимания.

— Это моё. Он обещал мне розу, вот и принёс, — сказала Василиса.

(Она вывернулась из родительских объятий, подошла к Найту и сама вытащила у него из кармана розу — красную, с длинным стеблем, ещё не распустившуюся до конца. Прижала к груди цветок, посмотрела на отца.)

— Он обещал. Ещё когда я лежала в больнице. Сдержал слово. Это уже многого стоит.

(Николай перевёл взгляд с розы на Найта — и в его глазах, кажется, впервые за вечер мелькнуло что-то похожее на одобрение. Едва заметное, но настоящее.)

— Ладно, — сказал он, вздыхая. — Раз обещал — держи. Но в следующий раз дарят розы только после ужина. И с разрешения родителей.

(Елена Павловна вытерла слёзы, взяла себя в руки и снова почувствовала себя хозяйкой дома.)

— Так, все за стол. Ужин стынет. А ты, — она посмотрела на Найта, — садись рядом с Васей. Но без рук. Я пока не привыкла.

(Найт кивнул, чувствуя, как отпускает напряжение. Вася потянула его за рукав к столу, всё ещё сжимая розу в другой руке.)

— Не смотри на меня так, — шепнула она ему, когда родители отвернулись. — Это был твой первый экзамен. Ты сдал.

(Он выдохнул, взял её ладонь под столом — тайком, пока мама накладывала картошку.)

— А итоговая аттестация когда?

(Вася усмехнулась, откусила кусочек хлеба.)

— Когда я приведу тебя на своё первое родительское собрание. Но это будет не скоро. Так что расслабься, белобрысый.

(Они улыбнулись друг другу — украдкой, по-заговорщицки, под носом у родителей, которые делали вид, что ничего не замечают.)

(Красная роза стояла в стакане с водой посередине стола — яркая, живая, обещающая.)

(Всё только начиналось.)

---

Конец. А может нет^^