К слову о скуке

Ангел сидел на облаке и заполнял лебединым пером страницы конторской книги. Зазвенел видеофон, и он, не глядя, ткнул кнопку «Связь» изящным пальцем с предвечным маникюром. Экран оставался темным, но по ту сторону стекла явственно происходила какая-то возня, и слышалось сопенье.
- Алло, на связи! – В бесконечном раздражении отбросив перо, Ангел уставился на живущий собственной интересной жизнью монитор видеофона.
- Алле, кто это? - постепенно проясняясь, сквозь стратосферные облака начал формироваться облик. Ангел в глубочайшем изумлении и совершенном молчании различил в сгустке помех  - сначала пучок волос, потом страдальчески заломленную бровь, и, наконец, растянутый ворот несвежей спортивной майки:
- Женщина, Вы кто?

- Алле, а кто там? – тетка подслеповато щурилась, но облака продолжали развеиваться, а ее облик вырисовывался все четче и ярче. – Ой, а Вы кто там, молодой человек?
Ее голос приобрел подозрительно дребезжащие нотки, и Ангел, спеша предотвратить неминуемую истерику, поспешил представиться:
- Я – Ваш персональный ангел-хранитель, Женщина номер Двеститысячтрехсотчетырнадцатая.

Наступила тишина. Женщина разглядывала Ангела, Ангел – женщину, великодушно стараясь отводить взгляд от несвежей майки со следами чего-то липкого.
- Компот варила, банка взорвалась, - ни к селу, ни к городу сообщила собеседница по ту сторону экрана.
Ангел воровато скосил глаза в «Энциклопедию людских эмоций», которую предусмотрительно держал на табуреточке возле рабочего стола и сложил губы в комбинацию «Сочувственная улыбка».

Неловкая пауза затягивалась. Ангел разглядывал женщину, женщина – аккуратно сложенные крылья за его спиной и нежный локон, спадающий на мраморно-белый лоб.
- Ну и как… Вы…как Вы дозвонились до Небесной канцелярии, позвольте узнать?

Женщина нахмурила лоб, пожевала губами, сосредоточенно подсчитывая что-то на пальцах. Ангел слегка растерялся, хотя в свое время был отличником по «Теории людского жеста».
- Аа, вон оно что! Я проснулась рано, своих отправила на дачу, а сама, думаю, дай-ка компот сварю наконец, в тишине и покое, а тут – раз, и бац!

Ангел, бывший отличником и по «Теории экспрессивных выражений чувств», растерялся перед явной нелогичностью описания произошедших событий, и только и нашелся, что спросить:
- Что – «бац»?
- Ну, банка – раз, и бац!
- Женщина, Вы порядком объясните, что такого произошло в Вашей сегодняшней жизни, что Вас подключили напрямую к канцелярскому видеофону?
- А Вам, красивый молодой человек, правда, не все равно?

Ангел, сознавая, что «Теорию терпеливого слушателя» он сдал всего лишь на четыре целых семьдесят пять сотых, неслышно вздохнул и принял позу «максимальное удобство», скомбинировав ее с выражением лица «искренний интерес»:
- Слушаю…

Женщина явно смутилась, поправила кое-как заколотый пучок на голове, отчего он окончательно уподобился гнезду небрежной птицы, хотела одернуть майку, но, видимо, вспомнив про пятно, махнула рукой и улыбнулась:
- Да банки забыла проверить, вот и попалась одна с трещинкой, я в нее компот залила, поставила стерилизовать, а она – рраз, и бац! Осколки убрала, пол подтерла, пошла к зеркалу на себя глянуть, а там – Вы.

Ангел недоверчиво покачал головой и, забывшись, фуфыкнул на павший на лоб локон. На том конце провода явно путались в показаниях – Ангел знал, что так запросто с Небесной канцелярией не соединяют НИ-КОГ-ДА.
-…и вот что хотела в зеркале увидеть, не пойму, как ступор какой-то напал, стою, смотрю… видать, банка эта как последняя соломинка, сломавшая спину верблюду.

Ангел, бывший отличником… впрочем, не будем повторяться. Так вот, он насторожился и переменил выражение лица на «крайнюю заинтересованность». А женщина продолжала жаловаться:
- Смотришь, у других все как у людей, по порядочку, а у меня вечно не пойми что. Ну вот, в прошлом месяце ремонт затеяли, я так радовалась, что у меня наконец кухня станет красивая, уютная – а мастер на середине ремонта взял и уехал, пришлось самим, муж-то у меня не очень рукастый, вот сижу теперь, на кафель смотрю – вместо ровных плиточек с узорчиком какая-то римская мозаика! – И она заразительно рассмеялась, вспыхнув лицом, и сразу стала такая симпатичная!

Ангел начал что-то подозревать, и применив к своему лицу уже, казалось бы невозможную степень заинтересованности, сам потихоньку начал перелистывать страницы канцелярской книги, стараясь остаться незамеченным.

- Или вот, копила младшему на институт, вместе факультет выбирали, готовился, я уже радовалась, что четыре года – и профессия в кармане, а что, диплом к любым дверям ключик! А он в последнюю минуту – я поступать не буду, меня парни в группу позвали, буду барабанщиком, гастроли-концерты…ну что, пошла, купила ему барабанные палочки, он такой – «мам, а барабан»? А я ему – «по голове своей пустой постучи, сойдешь за барабан!»

И она улыбнулась с затаенной нежностью, и было видно, как она любит своего непутевого. Ангел лихорадочно листал канцелярскую книгу, все быстрей и быстрей, и наконец нашел!
- Или вот дочь, на прошлой неделе…
- СТОЯТЬ!!!

Он гаркнул с такой мощью, что с крыльев взвилось несколько перьев и немного пыли. Он – нашел-таки свои записи, и сейчас он ей все объяснит, и она поймет, наконец, свою исключительность, свою сверхценность в общем хоре земных существ!
- Послушайте, женщина, - начал Ангел вкрадчиво, придав своему голосу глубокую ноту доверительности (параграф энный «Теории сокровенного общения с человеком тет-а-тет»), - послушайте, дорогая, Вы – уникальный образчик человеческой общности. Можно сказать, Вы – ценнейший экземпляр! Я тысячелетиями искал что-то подобное для одного своего эксперимента, очень смелого, заметим, эксперимента, можно сказать, уникального по замыслу и дерзости исполнения…

Ангел прервал восторженную речь и перевел дух, памятуя, конечно, о правиле номер неважно какой из «Сборника поведенческих принципов общения с примитивными субстанциями», но внутри себя продолжал трепетать от восторга и распирающего недостойного чувства гордости. Женское лицо по ту сторону стекла видеофона приняло выражение сосредоточенности и наморщило лоб. Ангел произнес про себя мантру «От одного до десяти», выровнял дыхание и продолжил:
- Я – Ангел-Хранитель. Изо дня в день я выслушиваю просьбы и пожелания моих подопечных, и просьбы эти сводятся, в сущности, к одному и тому же – чтобы в их жизни не было никаких происшествий, чтобы их жизнь текла скучно и размеренно, как по линейке. День за днем – одно и то же, мольбы и просьбы, просьбы и мольбы. И вот я встречаю Вас…

У Ангела пересохло во рту, но он справился с волнением и продолжил, сияя и трепеща:
- Я заметил одну Вашу особенность. Что бы с Вами не происходило, любая неприятность, любое событие  - все служит питательной почвой для рождения новой шутки, или забавного рассказа, которыми Вы щедро одариваете окружающих! И я понял, - тут он торжественно поднял палец, приняв позу «Перст внимания», - что каждое происшествие Вашей жизни разрешается Актом Творения! Поэтому Ваша жизнь просто обязана быть наполнена событиями и происшествиями! Вы – не просто человек, Вы – Человек с творческими способностями!

И Ангел замер в позе «Великое открытие, которым делишься с малым сим».

- Ага. Понятно. Творческий, стало быть, акт. Способности, значит. А я всего лишь хотела, чтобы моя жизнь шла по порядочку! Скучной жизни хочу, мать-твою-Хранитель хренов!!!

И в нежное стекло видеофона смачно впечатался тапок. Заслуженный боевой тапок-ветеран.