Как иноземцы водопровод во дворец вели,

 да не вывели

          В дремотном  царстве, в сонном государстве, где мужик спит на печи до полудня, да после обеда третьим сном досыпает, объявились два иноземных фрязина. Появились, не запылились, а ровно из табакерки выскочили. Один по имени — Счас, другой — Тепереча.
         Пошли они знакомиться с царство-государством по базарам, да по трактирам. Носы кверху, сами тощие, долговязые, пиджачки и штаны в полосочку. Увидят на ком лапоть — «фи!». Увидят квас мужики пьют с баранками — опять «фи!».    
         А как узрели, что в царстве и банков нету, ни унитазии, ни нотариуса с аквокадом, так и вовсе презрительно губы фигой уложили и толдычат себе под нос:
— Как в ентом государстве бизниз можно делать. Безобразие, — говорят. — У вас всё не счас, а только завтра. Не тепереча, а апосля будя. У нас в Англичах вода из крана бежит, а у вас из ведра на ноги льют.
         К царю-губернатору проломились. Царь в душегрее персидской  сидит, чай пьет с блюдечка, малиновое варенье с ложечки лижет. Англичане ему тычут бумагами:
— Дозволь, ваше благородие, водопровод построить во дворец. Мы счас и тепереча всё сделаем: краны, трубы, фасонные части.
         Царь-губернатор обрадовался. Денег отсыпал им полный туес. Назначил срок — через месяц, чтоб вода во дворце журчала.
         Наняли Счас да Тепереча двух рабочих из мужиков на помощь-работу. Звать их Трофим да Кузьма.  А мужики эти — народ смекалистый, ловкий, руку за палец отхватят. Нанялись, картузы с поклоном скинули, а сами про себя смекают.

— Копайте траншею! — командуют иноземцы. — Отсюда. Счас! И до того угла.  Тепереча!
         А мужики в ответ:
— Нельзя так, земля-матушка суеты не терпит. Надо молитву прочитать-отчитать, чтобы земля на раззор не разгневалась. План-график составить. Работать по будням, по воскресеньям молебны за успех делов в церкви служить.

— Ерунда! Какие планы, какие молебны? Вот лапоти дремучие — засмеялся Счас. А Тепереча в сердцах пнул кочку рядом с лужей.
         Вдруг из-под кочки, из лужи — Кикимора болотная. Сама зелёная, глазищи — плошки, на голове — коряга. Вылезла, уставилась на иноземцев, зашипела. Те не испугались, наоборот:
— Ты кто? Помоги нам трубы проложить, заплатим  чистым золотом.
        Кикимора усмехнулась. Мужиков она не любила — те её кочки ровняли, болота сушили. А тут — иноземцы с деньгами, да видать без души.
        И говорит она:
— Помогу вам, милые, залётные. Дам вам заклятье быстротворное: чего с ним  ни коснётесь — само сделается. Только уговор: не оглядывайтесь назад и не думайте о завтра. Ловите, господа-мистеры, момент.
        Обрадовались Счас и Тепереча, ударили по рукам. Кикимора деньги спрятала, круть из травы болотной колечко, дунула — и исчезла. Только тина всхлипнула-хихикнула.
        Мужики иноземцам  говорят:
— Кикиморе верить, что воду решетом таскать. Подведёт зараза болотная. Надоть план, да молебны совершить.
        Иноземцы их резоны не слушают, пошли жалиться на мужиков к царю-губернатору. А царь чаю напился, варенье доедает, киселем закусывает. Махнул на них рукой:
— Сами уж управляйтесь, ваше водопроводство.
       
        Взялись Счас и Тепереча сами трубы клепать, назад не смотрят, о завтра не думают. Схватили лопаты — те сами роют, ажно пыль столбом. Схватили молотки — те стучат без передыху. Всю ночь грохотали, долбили.
        На заре пустили воду. Нажали кран — а вода как хлынет! Да не в умывальник, а прямо на царские покои. Аж струя фонтаном бьет до самого бельэтажу — дворцу карачун! Затопило тронну залу, в опочивальне лягушки плавают. Бумаги секретные царские кораблями поплыли, варенье малиновое  в воде размутилось.
        А всё с того, что быстротворное заклятие Кикиморы о прошлом не ведало и будущего не чуяло. Трубы в траншеях положили без молебнов, наспех — они и лопнули. Краны поставили без  плану, не глядя — их закоротило-заклинило.
        Кикимора в болоте чуть не лопнула от смеха, как увидала иноземцев долговязых, мокрых и жалких, как куриц  общипанных.
        Глянули  эти господа-мистеры, что сами натворили — вокруг  потоп, во дворце разруха, мужики в бороды ухмыляются, Кикимора из болота  в голос смеется. Схватили остатки денег — и ходу. Ажно пятки засверкали.
— В Англичах, — кричат, — ито, невпример лучше!
        Исчезли.
        А в царстве опять всё ровнее стало, с планом неспешным, да с понятием. Царь-губернатор пересел пока на чердак, портки свои, да бумаги секретные сушит. Кикимора в болото поглубже  занырнула — ей  мужики потом  все  кочки болотные  разровняли для науки. А Трофим с Кузьмой потихоньку трубы переложили, как земля велит: с мыслью да с поклоном. И течёт вода не спеша, журчит — прошлое  помнит, будущее знает. А счас да тепереча — они и в Англичах теперь не очень в радость.