Маруся

- Баб Шур, баб Шур, смотри, как вертится гирлянда, я давно за ней наблюдаю, почти без остановки, - сказала внучка Маруся.
Марусей свою внучку Машу звала только бабушка, и так ладно у неё получалось, что никто и не думал противоречить. На люстре висела большая, блестящая круглая гирлянда из фольги.
- Да, вижу я, это знак, это дед наш опять говорит что-то, но нам-то не понятно, ох и ворчун был при жизни, и сейчас покоя не даёт, - сказала бабушка, выходя из комнаты.

Маруся уставилась на гирлянду немым испуганным взглядом, и в тот же миг гирлянда остановилась.
- Деда, а ты что хочешь сказать? - спросила Маруся, удивляясь своей смелости.
Гирлянда дёрнулась и опять затихла.
- Деда, тебе там не холодно? Я вчера с бабушкой на почту ходила, очень замёрзла, так свежо на улице было, ты как там? - шёпотом произнесла Маруся, стараясь не напрягать бабушку.

Гирлянда завертелась пуще прежнего, Маруся с минуту понаблюдала.
- Что, совсем плохо, да? - спросила тихим, почти заговорческим голосом Маруся.
Гирлянда стала крутиться в обратную сторону.
- Ну так и скажи, что хорошо, да, поняла я, ты не переживай, я понятливая, - говоря это, Маруся улыбалась.
- А зачем ты бабушку и меня пугаешь, чего хотел? - продолжала спрашивать Маруся.
Гирлянда не двигалась, Маша продолжала.
- Что-то важное, небось? - широко открыла глаза Маруся.
Гирлянда начала крутиться.
- Понятно, ты за бабушку беспокоишься?
Гирлянда остановилась.
- За маму?
Гирлянда излучала спокойствие.
- За папу?
Гирлянда стала бешено вертеться, издавая звук, похожий на свист.
- Ему не надо в город завтра ехать?
Гирлянда крутилась как бешеная.
- Я тебя поняла, не переживай, всё сделаю как надо, - сказала Маруся.
Вечером, когда все сели ужинать, Маруся семи лет от роду тихо улизнула во двор и пошла под навес, где стояла папина машина «Жигули» шестой модели, его гордость и отрада, на которую он никогда бы не накопил, но когда не стало дедушки, то совершенно случайно нашли завёрнутую в старое тряпьё заначку, о которой никто знать не знал.

После чего мастер цеха готовой продукции Ерофеев Станислав, папа Маруси, купил автомобиль «Жигули» 2106, в народе называемый шестая модель. И купить тоже помогло какое-то чудо, у хорошего знакомого Станислава подошла очередь на покупку автомобиля, но денег ему скопить не удалось, и занять такие огромные суммы не представлялось возможным. И Станислав, ликуя в душе, предложил двести рублей за купон на автомобиль, и когда получил наконец заветную бумажку, то решил потешить своё нутро разливным пивом под кричащим названием «Жигулёвское». Всё сложилось у Станислава как нельзя лучше. И вот теперь это белое счастье стояло под навесом во дворе частного дома в деревне Авдеевка, стояло и радовало глаз Станислава и его близких.

Но не очень радовало глаз завистливых соседей, особенно бабу Дусю и её пьющего сына. Но это было не столь важно, во дворе бабы Шуры была злая собака по кличке Эркен, она-то и являлась защитой от всяких злых глаз.

А тем временем девочка Маруся, будущая первоклассница, взяла у бабы Шуры шило из шкатулки со всякими мелочами и быстрой походкой направилась к автомобилю «Жигули», гордости отечественного автопрома, шило ловко мелькнуло в полутьме, так что даже чуткий Эркен ничего не понял, он лишь приподнял свою умную мордочку и тут же опустил, не видя никакой угрозы в маленькой девочке.

Утром Маруся проснулась от шума, по комнате бегал отец и нервно махал руками.
- Что делать, что делать, запишут прогул, премии лишат, вот где ужас-то, - кричал Станислав.
Рядом с ним бегали баба Шура и мама и пытались хоть как-то успокоить расстроенного мужчину. Но это совсем не помогало, а больше мешало.
- Ну больно тебе так переживать, чего уж, не дороже здоровья эта колымага, - говорила баба Шура.
- Да что вы понимаете, Александра Васильевна, эта колымага больших денег стоит, вам бы не знать, а колеса — это вообще страшная проблема, их не достать ни за какие деньги, их попросту нет. Все четыре колеса проткнули, ироды. На работу опоздаю, премии лишусь, вот беда-то, - ещё громче запричитал Станислав.
- Зайчик, ну не волнуйся ты так, сейчас Дмитрич на телеге тебя до электрички довезет с ветерком, - пыталась хоть как-то успокоить жена Станислава Марина.
- Да вы что, сговорились, - с большей горечью в голосе взвизгнул Станислав.
И тут его взгляд упал на дочь Марусю, которая совсем не переживала, она спокойно гладила кошку Мусю, которая улеглась на одеяло и мурчала громко и монотонно, едва ли не громче расстроенного Станислава.
- Мария Станиславовна, скажите, а вы не в курсе последних событий или, может быть, принимали непосредственное участие? - с дрожью в голосе спросил папа Станислав.
- Да ты что, ребенка невинного обвинять в таком, совсем с дуба рухнул, да вон Дмитрич подъехал, давай поспешай, - сказала баба Шура, качая головой.

Марусе не дали ответить, а то она бы сказала всю правду, не привыкла девочка, будущий октябрёнок, врать. Но ей не дали, пошли провожать папу Станислава в дорогу, и даже чуть не забыли портфель с важными документами. А потом долго шептались на летней кухне бабушка с мамой. Маруся не слышала о чём, да ей и не было интересно, она играла с большим гусём Гогой, который жил у бабушки два года и так запал в душу, что о нём говорили с уважением и пускать на пропитание и не думали. Гога гонял по двору Марусю и всё норовил ущипнуть. Но Маруся была прыткая и легко уворачивалась, а недовольный гусь издавал громкие, характерные звуки. За этой картиной наблюдали все, буквально все, Эркен, куры, гуси и бабка Дуся, которая оказалась как бы нечаянно рядом со двором бабы Шуры.
- Чего хотела, Дуся? - спросила баба Шура.
- Дак ничего особенного, чего у вас такое делается, с утра шум, гам, чего случилось-то? - участливо спросила бабка Дуся, поправляя в пятый раз платок на голове.
- Ничего не случилось, всё нормально, ты иди, баба Дуся, иди восвояси, не мельтеши на горизонте, и без тебя кислороду маловато, - громко и недружелюбно сказала баба Шура, она уже для себя вывела в голове формулу виновного. И это была не внучка Маруся.

Тон в голосе помог быстрей ретироваться бабке Дусе с места, так сказать, происшествия. Следующим подзаборным посетителем был дед Ефим, сторож со свинофермы, и по совместительству друг семьи.
- Фима, заходи, чего там топчишься? - сказала баба Шура.
- Громкая ты сегодня, Шура, прям не признал я тебя, чего голосишь понапрасну, шла бы на свиноферму и там голосила, там пятачки розовые без догляду, - сказал дед Ефим, сам удивляясь своему остроумию.
- Да ты что, Ефим, я своё уж отголосила, и на заслуженном отдыхе нахожусь, ты лучше скажи, помочь можешь аль нет, - сказала строго, но с улыбкой баба Шура.
- Подмогну по старой дружбе, раствор такой я изобрел, чего хошь склеит, ты мне объём работы покажи, чтобы я понимал, сколько заводить, - сказал дед Ефим, многозначительно улыбаясь бабе Шуре.
- Пошли, дорогой, всё покажу, - сказала баба Шура.

Вечером всё было в ажуре, колеса были заклеены и накачены и выдавались лишь легким блеском на месте прокола. Об этом ещё не знал Станислав, он находился в городе, работал, а ночевал в квартире, приехать планировал в пятницу. А сейчас в доме воцарилась тишина и полное спокойствие, все тихо занимались своим делом и в душе улыбались, вспоминая утреннюю неприятность как страшный сон. Маруся тоже была довольна собой, днем она слышала, как бабка Дуся рассказывала толстой соседке про то, что паром затонул, а вместе с ним совхозный УАЗик и четверо граждан. Если граждане успели спастись, то УАЗик потонул, и на берегу председатель совхоза ругался нецензурными словами, вспоминая чью-то мать.

Маруся поняла, что сделала очень-очень правильно, пусть даже и папа через чур распереживался. Но когда он узнает про паром, то очень обрадуется и забудет про четыре малюсенькие дырочки, которых и уже нет совсем.
Конец.