13. Окно сомнений...

Клава была бы счастлива, если бы не мама. Которая ходила даже для своей уж очень трепетной натуры слишком задумчивая и грустная. На дочкины вопросы отвечала коротко, просила не сердиться на скрытность. Дескать, сама ещё не разобралась в своих чувствах...

Зато с удовольствием слушала, как сильно Митька влюблен в её принцессу. А та удивлена тем, что и сегодня, в циничном и жестоком современном мире живут такие порядочные мужики. И довольно хорошо живут. И в материальном, и в моральном плане...

Хотя, казалось бы, какие деньги у обыкновенного университетского преподавателя?

Дмитрий же Сергеевич не бедствовал. Писал какие-то монографии про своих любимых зарубежных авторов. Публиковался в журналах, в том числе и зарубежных. Даже в издании учебника принял участие. А ещё...

Впрочем, Клава особо в подробности не вдавалась. Митя не жался, деньги на расходы невесте выдавал. И дома они не экономили...

Да-да. Дома. У неё теперь их два было. Общий с мамой, куда она в гости теперь прибегала, и их с Димой. Где они начали строить свою семью.

Он был вполне терпим в соблюдении правил общежития. Носки свои не разбрасывал. Посуду мыл исправно. И ночью не храпел. Так только, посапывал. Клаве даже нравилось. Эти звуки спокойствия добавляли...

Между тем, сам Дмитрий Сергеевич в это время весьма тревожился. Изо всех сил скрывая сие от подруги. Их с Клавой роман заметили и тысячу раз обговорили не только внимательные студенты, но и желчные коллеги.

Осудили почти все. Мужики, потому что позавидовали свежести и прелести его избранницы, иные женщины потому что сами имели виды на холостого преподавателя.

Это что касается молодых. А те, что в возрасте, не порадовалась, видимо, из-за того, что сами-то уже с ярмарки ехали, а не на неё.

Одна из первых, самая ориентированная на потенциальные с Дмитрием Сергеевичем отношения, так вошла в роль блюстительницы порядка, рассказывая о романе учителя и ученицы аж самому ректору, что всплакнула. Правда, с совершенно сухими глазами. Дескать, какой позор для их учебного заведения.

Как будто речь шла о школе, а не о вузе.

Кстати, ректор именно так и подумал, услышав эту историю. Но только в первый момент. Потом осознал всю важность разрушения сомнительных любовных отношений коллеги со студенткой.

Потому что жалобщица на них была его собственной внучкой. И пожилой, видавший виды мужик, в том числе и с учащимися в его вузе девицами, решил помочь родственнице освободить место возле потенциального жениха.

А что? Как не порадеть родному человечку? Тем более, что та в девках явно засиделась...

В общем, Дмитрию Сергеевичу было предложено либо расстаться с любимой, либо написать заявление об уходе...

В принципе, он и сам понимал, что с этической точки зрения романтические отношения между преподавателями и студентами недопустимы. Сами знаете, у профессоров и доцентов есть власть, которой они могут воспользоваться, чтобы принудить девицу к сожительству. А то, мол, хвост получит...

Но, с другой стороны, «любви все возрасты покорны», а разница в летах и социальном положении – это не всегда расчет. Вот как у них с Клавой. Это чувства. Да ещё какие...

Хотя...

Он порылся в кармане, нашел носовой платок и вытер испарину. А, может, Клаша чувствует к нему влечение как к руководителю, а не как к мужчине? Считает его харизматичным и выбрала его в свой круг обожателей? Или просто удобным объектом для заполнения зачетки?

Да нет, не может быть. Его девочка искренна и деликатна. Она не может притворяться. Они - пара...

Что касается требования ректора разорвать отношения или уволиться, это ни в какие ворота. В российском законодательстве запрет на отношения преподавателей со студентами не прописан. Да и в уставе университета такого пункта нет...

Так что писать заявление он не будет. Другое дело, что ректор злопамятный гражданин. Начнёт придираться, портить жизнь им обоим. Ещё и науськанные им другие преподаватели Клаве двоек наставят...

А почему, к слову, это так задело старика? Ему-то что? Дмитрий Сергеевич начал думать. А это он умел делать очень хорошо.

Путем логических построений, обрывочных воспоминаний случайно подслушанных разговоров коллег и, главное, вдруг понятого алгоритма поведения некой дамы, он осознал суть происходящего...

Это Ольга. Внучка ректора. Она давно намекает, что не против завязать отношения с ним. Мол, мы филологи, должны кучковаться. Пока нас физики не победили. Это она так намекает, что мы лирики...

--В общем, — Дмитрий засмеялся, — надо эту специалистку по преподаванию французского языка устранять из своей жизни. В смысле её козней. А как?

К слову, он часто забавлялся, наблюдая за тем, что большинство людей вокруг него очень скоро после знакомства начинают считать его тонкой, ранимой и чрезвычайно деликатной личностью. Иной раз боятся слово лишнее сказать. Чтоб ненароком не обидеть.

Он же являлся совсем не таким. При том, что был хорошо воспитан и не то чтобы хитер, но весьма осторожен. Как в словах, так и в поступках.

Короче, строил свою судьбу и жизнь, если это разные материи, сам. Не позволяя делать это случаю...

Клава в это время думала не о нем. А зачем? У них с Димой все гладко, сладко и безмятежно. И нечего об этом всуе размышлять.

Маму надо допросить. По поводу её переживаний. И помочь ей, если это возможно...

Капитолина же в помощниках не нуждалась. Она сама знала, что делать. Только не решалась. И, пока героические усилия совершить поступок никак не хотели увенчаться успехом, она вспоминала. Всё, что предшествовало тому, чтобы она так раскисла...

Вот как эта Марта к ней заявилась. Бывшая жена Петра. Про которого Лина вроде бы и думать забыла...

На работу к ней пришла. Что странно для иностранной гражданки, едва знающей русский язык. Как-то ведь узнала, и где работает недолгая её соперница, и как туда добраться...

И, главное, что сказать ей. Чтобы та потеряла все прежние жизненные ориентиры и начала смотреть на мир по-новому. В том числе и на Петра...