Городок. Кусочек 5

Настюха обещала меня навестить. Да уж, своими посещениями она меня не балует. На день рождения, правда, заходила на пятнадцать минут, но до этого месяца три, пожалуй, даже четыре, ноги её у меня не было. Живём в соседних домах, а общаемся по телефону. Правда, я сама раза три к ней заходила. Но через пять минут уходила. Просто я всё время заставала её перед компьютером, в играх. И она не отрывается ради гостей. Не слишком-то приятно общаться со спиной. Она, конечно, разговаривает, но поди пойми, с кем: со мной, детьми или компьютером. Да и Сашка с весны заходил три раза, по делам компьютерным. Быстренько наладит, перекинемся парой слов — и пока. Честно, я от них уже стала отвыкать. Но у них сейчас немного лучше: он работает, она работает. Хотя от своей депрессии так и не избавилась. Но это ничего, если войдёт в привычку хотя бы через силу, но делать. В общем, прогнозы пока давать боюсь, не сглазить бы. Но если у них жизнь стабилизируется хоть немного, я, конечно, буду только рада. Очень печально смотреть, как они бедствуют. Ну, может, дела немного хотя бы выправятся. Дай Бог.



1 декабря умер Влад. Вчера похоронили. Долго продержался: с 23 февраля запой без остановок. По этому случаю теперь ушли в запой все, кто его знал.



Три дня льёт ливмя. Хочется светлой погоды... и светлого настроения. Устала от этой темноты за окном и в душе.



Ленка-соседка, оказывается, умерла ещё в октябре. Её с очередным кровотечением опять увезли в Питер, и она уже не вернулась. Да, я уже давно так и думала. Этим и должно было кончиться.



Вчера легла в девять. Только начала дремать — в дверь звонит Машка. Опять попрошайке что-то понадобилось. А пошла ты... У вас две зарплаты, а ты регулярно ходишь и клянчишь у меня то сигареты, то масло, то муку. Как будто мне в магазинах всё дают бесплатно. Через полчаса — снова звонок и даже стук в дверь. Я перевернулась на другой бок. Слышу: через ещё десять минут у неё хлопает дверь, она пошла в магазин. Так-то лучше. А то неплохо пристроилась на мою шею.



— Сука, ты посуду когда-нибудь помоешь?! Полная раковина!

— Ну возьми и помой!

— ****ь, я ещё посуду мыть должен?!

— А что, я должна?! Чем тебе эта посуда мешает?!

— Плесень уже! И жрать не из чего!

— Ну возьми тарелку из раковины!

Маша и медведь... ах, нет, супруг. Стенограмма.



Машка-попрошайка опять заявилась с умильной мордой. Поделись сигареткой, понимаешь ли. Выслушала «нет» и разоралась за стенкой, какие все жлобы, сигаретки жалко. Заодно и с мужем в очередной раз поскандалила. А ничего-ничего. Слезай, девочка, с моей шеи. У вас денег гораздо больше, чем у меня, вот и учись ими распоряжаться разумно, а не проматывать их, а потом пристраиваться на чужую шею.



Что-то эта девочка крутит. Каждый раз, как звоню, сбрасывает и отговаривается, что занята с ребёнком. Вот и сегодня: мол, укладывает ребёнка спать, не может говорить. Укладывает в шесть вечера? Трёхлетнего? Позвонит, дескать, двенадцатого после обеда. А нахрена ты мне нужна аж двенадцатого? Мы с тобой как договаривались? Не позднее десятого! Независимо ни от чего. Ты за это деньги получаешь. Если не устраивает — скажи, я найду другого человека. А нафига мне твои выкрутасы? Ты мне ещё будешь определять сроки?



Опять сегодня шла кровь носом. Померила давление. Сто восемьдесят на девяносто. Опять. Что-то слишком часто. Купила а***пин. Оно, конечно, нет худа без добра: лучше пусть лопается сосудик в носу, чем в мозгу. Но очень уж часто меня стало «зашкаливать»...



Мои предсказания продолжают исполняться. Слышу, что её тут бортанули, там бортанули. Не открытым текстом, конечно, все ссылаются на то, что ни денег, ни продуктов нет. Разве я этого не предсказывала? До неё наконец стало доходить: не будешь работать — ничего не будет. Сейчас, правда, её ещё поддерживает отчим, отрывает от себя и посылает ей. Потому что думает, что она беременна. А у неё выкидыш случился уже два месяца назад, но отчиму она этого не говорит, потому что тогда совсем ничего ниоткуда не будет. Сидит и вздыхает, что совесть мучает, но деться некуда. Что чувствует: совсем завралась, не доведёт её ложь до добра. Но пока всё по-прежнему. Правда, как я уже сказала, поняла, что работать всё же надо. Недавно делала халтуру, но денег уже нет. Как только появляется какая-то копеечка — уходит на еду. Однако по-прежнему — на колбасу и котлеты из мяса. Я им порекомендовала куриные котлеты, недорогие, но вкусные. Собаку угостила ими, у собаки за ушами трещало, а она, между прочим, весьма переборчивая, если ей что-то не по вкусу — предпочтёт голодать три-четыре дня. В общем, собака — вроде знака качества. На этом фоне впечатлило высказывание мужа, который отчаянно хотел есть: «Мало ли что ему понравилось, вопрос, понравится ли мне!» Твою мать, или ты голодный, или нет. Если нет, тогда и выпендривайся. А голодный человек любой еде рад. Вообще, еда у них — больная тема. Настя дочке в школу хотела дать кусок батона, едва отыскала, батон спрятал и почти весь сожрал сын. И такое не в первый раз.



Полтора месяца назад она была у гинеколога. Трихомоноз, кандидоз и ещё что-то. Да?.. Вы же оба верны друг другу, по вашим уверениям. Само зародилось, да? Или вы оба больны всё время, что вместе — больше десяти лет? А тогда заведомо больны и дети. Я ей сказала, что при трихомонозе нужно лечиться обоим и воздерживаться от интима. Она мне заявляет, мол, гинеколог таких распоряжений не дал. На той неделе позвонила врачу, говорит: «Сказали, что необязательно». Блин, девочка, или гинеколога этого гнать с работы надо за профнепригодность, или, что вероятнее, это ты мне изображаешь художественный свист. Нашла кому. Плавали, знаем. То есть лечиться она будет совершенно впустую. А впрочем, она всё ещё и не начинала. И от интима не отказывалась, наоборот, снова хочет зачать ребёнка. Правда, понимает, что ей пособия не выплатят по каким-то там причинам (я не стала расспрашивать), но она всё же попробует. Должны! И ребёнка она хочет, чтобы вырастить его хорошим. Имеющиеся дети её окончательно разочаровали.



Предложила ей знакомая работу в питерском кафе. Вахтовую. Два месяца работать без выходных, два месяца отдыхать. За одну вахту пятьдесят-шестьдесят тысяч. Проживание, питание, санитарная книжка — за счёт работодателя. Смотрю — загорелась. Ей хочется. Я уж не стала напоминать ей, как она буквально три недели назад распространялась, что искать работу в Питере не может, без неё дети совсем пропадут. А тут уже и ничего. Но я её всё же спустила с небес на землю. Говорю: а ты своё инфекционно-половое вылечила? Кто тебя возьмёт, ты же попросту не пройдёшь медосмотр, это пищевое предприятие! Она немного опомнилась: да-аа... Ну и что, я вылечу, всего за неделю! Хронический трихомоноз за неделю?! Но молчу. К счастью, наклёвывается какая-то халтура и здесь. Понятия не имею, к чему всё-таки всё придёт.



Нелька привыкла быть у неё на иждивении. Баба оказалась намного глупее, чем я думала. Правда, насчет её наглости я и не сомневалась. Сделай мне то, сделай мне это, развлеки меня, позвони туда, реши то. Служку нашла, а хотя я это видела и до Нелиной отсидки, только Настя тогда была под Нелиным гипнозом и не вякала. Если Неля не хочет каких-то расходов, она перекладывает их на Настю. И эта снова терпит. А, безнадёжное занятие её вразумлять.



Есть у Насти черта, которая мне, признаться, абсолютно не нравится: пар в гудок выпускать. Загорается чем-то, болтает, болтает, доказывает, агитирует. А как доходит до реального дела — скисает и поджимает хвост. Ей бы, чтобы кто-нибудь за неё сделал, она сама не умеет и боится, ей проще отступить и вздохнуть, какие все плохие, не берут её дела на себя. А почему она сама не может — тут она вдохновенно изобретает массу уважительных причин и кучу препятствий. Планы у неё, как правило, грандиозные, но ещё ни одного на моей памяти она не реализовала. Чистая маниловщина. Но Манилов хоть сыт был! Маялся прожектами от безделья. А эта... даже когда позарез надо, и все права и возможности (и поддержка) есть, всё равно в последний момент отступает. Но вслух мечтать продолжает.



Выпихнула её к стоматологу. У нас прекрасный врач, сколько хожу к ней — никаких поводов жаловаться. Лечусь бесплатно, между прочим. А Настя два раза сходила и завяла. Больно ей, не нравится, что с ходу не вылечили. А то, что зуб безнадёжный, но врач тебе всё-таки пытается его спасти, потому что передний, а тебе ещё и сорока нет — ходить без передних зубов? Зуб этот у тебя болел два года, ты тонны ибупрофена сожрала, наконец собралась к врачу (пять минут до поликлиники) — и через два визита тебе уже неохота заниматься лечением, ты предпочитаешь хаять врача и ссылаться, что какие-то неизвестные того же мнения. Мол, она хорошо делает только за деньги. Но почему же мне она хорошо делает и бесплатно? Я что, ей родня, подруга, почему для меня она делает исключение? Я вроде ничем особого отношения к себе не заслужила пока. Всего-навсего обращаюсь к врачу сразу, а потому врачу со мной легко. Вот если только это. Короче, я поняла так, что Настя на лечение забила, хотя у неё ещё десять зубов в ужасном состоянии. Но она решила ограничиться тем, что вырвет этот больной передний зуб, и всё. Если она так же отнесётся и к остальным своим зубам, через два-три года их у неё просто не будет. И винить в этом будет некого, кроме себя. А впрочем, я думаю, что она найдёт. В крайнем случае, и жизненные обстоятельства сойдут.



Есть у неё сходная черта со всеми её «несчастненькими» захребетниками: она — как тесто. Что-то доказывать и объяснять ей совершенно бесполезно. Или она азартно возражает (что реже), или со вздохами соглашается, но всё равно всё делает по-своему. Я одно время переживала за неё, но просто устала впихивать невпихуемое. Я знаю, что она скажет «да», но к делу его не приложит. Так что я уже больше помалкиваю. Ладно, хоть здесь могу душу отвести...



Я дарила подарки гораздо чаще, чем дарили мне. Судьба их была разной. Во всяком случае, мне никто ничего не возвращал, да я бы и не хотела. Кроме чувств возвращающего, есть ещё чувства дарителя. Для меня бы это было равнозначно плевку в лицо, ибо, если я дарила, то всегда от души. На мой вкус, если тебе мои подарки горб тянут, раздай их или продай, только меня в известность не ставь, ибо это почти то же самое, что и вернуть непосредственно мне.

Только одно исключение я помню, когда жалела, что дарила. Впрочем, я это уже перестала делать. Ибо мои подарки тут же портили, ломали и пропивали. На футболке появлялось пятно растительного масла, на джинсах — несмываемая краска, сумки через неделю рвались, ибо они вовсе не были рассчитаны на несколько бутылок водки. Кофеварку подарила — она через три дня исчезла, зато появился запой. Мне просто надоело. Если бы я хотела выкинуть вещи, я бы и сама могла это сделать.



Что-то я всё больше недовольна этой девочкой. Отношения по сути должны быть деловыми: ты мне оказываешь услугу, я тебе за неё плачу. А на деле получается какое-то обращение в королевский дворец: я — проситель, она снисходит (за мои же деньги). При этом заставляет выжидать ответа, сбрасывает звонки, пытается назначать свои сроки и условия. Это настолько несерьёзно, что я уже подумываю: не вернуться ли к Зухре? Да, в два раза дороже, но при этом есть абсолютная уверенность, что никаких капризов не будет. А то, что человек жадный и неприятный... десять минут общения как-нибудь можно перетерпеть.



Так. От этой девочки надо избавляться. Я ей больше не доверяю и не хочу мотать свои нервы. Она врёт мне напропалую и даже не пытается состыковывать вчерашнюю ложь с сегодняшней. Короче, решено: ещё один косяк — и гуд бай, милая!



Лучшее лекарство от раздражённого и напряжённого состояния — лечь спать. Часиков так на шесть-семь. Вывела меня из себя сегодня эта медсестра. Я и решила не мучиться. Залезла под одеяло, включила интернет-радио «Дождь» и проснулась усталой, но спокойной. Доброе мне утро! Что, впрочем, не отменяет скорого наступления доброй ночи. Вот только кофейку пойду попью. Что интересно, я, похоже, скоро перейду на кофе вообще без сахара. Уже сейчас кладу на чашку лишь треть ложечки. А больше — приторно и невкусно. Не могу представить, как Настюха пьёт свой чай-сироп (сахара кладёт ровно полчашки). У них килограмм сахара уходит за два-три дня. Сумасшествие какое-то. Предупреждаю: милая, наживёшь себе сахарный диабет. Только рукой машет. Вполне в её стиле: какой смысл думать о будущем, живи сейчас.



Чёрт-те что. Проспала полтора суток с парой коротких перерывов. Зато сейчас подняло ни свет ни заря. Жракать хочется по-чёрному. Сейчас кашку сооружу по-быстрому. Что же меня так тянет спать? И не факт, что сегодня снова не потянет.



Настя мне вчера сказала: «Ты знаешь, я так люблю танцевать!» А я подумала: «А я — совсем нет».



Она призналась, что чистит зубы не чаще раза в неделю. Господи, а как же муж? Как он её целует? Запах-то? Ну, у меня обоняние убогое, да и не дышит она мне в нос. Но он?! Больной желудок — раз. Запах. Курит — два. Запах. Перегар после пьянок — три. Запах. Гнилые зубы. Запах. Да он должен чувствовать такое зловоние, что его воротить от неё должно. А ей и горя нет. Что такого особенного? Я охереваю.



В этом году я забеспокоилась, сама побежала на флюшку. Норма, слава Богу. Дело-то в том, что, по моим подозрениям, Ленка-соседка умерла отнюдь не от цирроза, а от туберкулёза. Оказалось, что он давно у неё был, а она всё трендела про бывшее воспаление лёгких. А тут бабка с первого этажа проговорилась. Может, она поэтому так резко оборвала контакты со мной, что её туберкулёз перешёл в открытую форму? Да и как она умирала — совсем не похоже на смерть от цирроза, довелось узнать, как от него умирают. А вот на смерть от туберкулёза весьма и весьма похоже.
А дочка даже не соблаговолила рассказать о смерти матери. Вообще, эта Вероника — такая высокомерная и выебонистая, столько о себе мнит... Хорошо, что она здесь жить не хочет. Не слишком приятно даже видеть её харю.



По-моему, Интерсервис врёт, как по нотам, и валит всё на Горэнерго, как на мёртвых. Во всяком случае, уже давно у них исключительно эта отмазка. Я позвонила в Горэнерго и задала несколько невинных вопросов. Пускай между собой разбираются. Кому охота служить козлом отпущения? Может, перебоев и вранья поменьше станет.



Настя за неделю просрала пятнадцать тысяч. Заработали — и спустила. При этом долгов отдала всего четыреста рублей. Хм. Они снова без денег. Но зато аэрогриль купила. Да, он так необходим, когда в доме одни макароны!



Надо же, ещё немного — и меня бы сейчас грохнули. Ходила в магазин за хлебом. Захожу в подъезд (кодовый замок), закрываю дверь, иду по лестнице. Буквально пять секунд — замок снова щёлкает, входит какой-то алкаш-громила. Не наш. И бежит за мной, пытается догнать. На моё счастье, залаяла соседская собака, поздоровалась со мной. Я сориентировалась, отзываюсь: «Сейчас, сейчас, моя хорошая! Сейчас!» — а сама быстро открываю дверь. Вижу: громила замер на лестнице. Я юркнула в квартиру и заперлась. Счастье, что собака голос подала, а этот тип не понял, что она лает не из моей квартиры. Вот так. Я не ожидала, что выгляжу настолько прилично, что кажусь лакомым кусочком для грабителей-убийц. Вот так. Такой у нас город. Маргинал на маргинале едет и уголовником погоняет. А мне ещё некоторые умники советуют искать здесь своё женское счастье.