Небиблейские псалмы

 Во второй половине 90-х большинство проблем, связанных с переездом в Израиль, были уже решены. Появилось своё жильё — пусть в ипотеку, появилась профессиональная и творческая реализация. Страна и мир вокруг начали выглядеть иначе. И мы начали путешествовать.
Первой страной был Египет. И самым сильным впечатлением оказались не пирамиды и не крепость мамлюков в Александрии. Не рынки и не музеи, а пустующая синагога.
Всё в ней осталось таким же — величественным и прекрасным. Но без людей это были просто стены. Это отдельная история.
А вот в Европе со мной приключилось другое.
Мы поехали на однодневную экскурсию в Бонн — бывшую столицу ФРГ. Смотреть там было особенно нечего: город почти полностью разрушили во время войны и потом аккуратно отстроили заново. ОБычный европейский город. Я уже собирался повернуть обратно, когда увидел звезду Давида и вывеску на немецком и иврите: еврейская община.
Я не мог не зайти.
Помещение состояло из двух больших комнат. В первой сидела немолодая женщина с цепким взглядом маленьких, как у мышки, бегающих глазок и без перерыва говорила по телефону. Вторую занимал председатель общины и, по совместительству, её бухгалтер. С него можно было писать картины на библейские сюжеты.
Мы начали на английском, но он сразу перешёл на иврит и буквально с первых минут в эпическом стиле начал рассказывать о проблемах общины.
Главная проблема всех еврейских общин, с лидерами которых мне доводилось общаться, — отсутствие средств.
В книгах и фильмах благообразные евреи поют псалмы Давида. А в жизни, по крайней мере из того, что видел я, они поют одну и ту же песню — о том, что денег нет и взять их неоткуда. И делают они это так эпически, что песня их действительно начинает звучать как псалом.
Исполнив эту часть, он не менее патетично перешёл к рассказу о своих злоключениях в Израиле.
— Мы прожили в Израиле десять лет! — горестно воскликнул он и посмотрел на меня так, будто говорил о каторге на Сахалине или на Чукотке.
Я уже представил, как этот библейский председатель рубит известняк в каменоломнях или собирает апельсины в кибуце.
Но всё оказалось ещё драматичнее.
— В течение этих десяти лет мы с женой практически не видели друг друга. Из-за работы.
— Кем же вы работали?
— Жена — директором супермаркета в Эйлате. А я — там же, ночным директором. Денег на жизнь едва хватало. У нас ведь было двое маленьких детей…
Он сделал паузу, будто заново переживая все свои злоключения в Израиле.
- Мы вернулись в Германию, — продолжал он уже в каком-то почти берлиозовском стиле. — Образование здесь вроде бесплатное. Но один сын разбил колбу в университете — на химика учится. Другой сломал скальпель —  он у нас будущий хирург. И за всё надо платить!
Это была уже сага не о деньгах. Это была сага о еврейском счастье, которого нигде нет.
Дослушав историю, я вышел и поехал на вокзал. У меня были планы насчёт Бремена. Но эту поездку я отложил до следующего раза.