Твердь 8 Сколько Стоит Дело

- Ей тут не житьё будет, - Ион сгорбился над кружкой. - Совсем не житьё. Мы-то привычные, а Олеська в жизни на руках не гладила, не стирала, не готовила, - взгляд ротмистра блуждал, руки тряслись.

- Коли любовь такая - стерпится, - буркнул Лашевский, мусоля третью папиросу. - Но с небес в грязь - жестоко.

- Лайфа нашего не скумечит, - Влад отпил сладкого чаю с кисляшкой. - Хреново выйдет, камрады. Вот что, браты. Есть идея. Чтобы не макать человека в болото с башкой.

Ион поднял глаза. Они подозрительно блестели.

- Запрошу-ка я внешнюю связь через бригаду. Всё равно с комбатом обкашлять треба. Ион, прикажи пока подготовить конвой в дальнюю дорогу. Как не крути, а сегодня двадцатое, долго мессага шла. Поздно отступать, лайнер уже идёт. Не зверь же Василий Артемыч, в конце-то концов.

- Ты чего умыслил, друже? - Аташев насторожился.

- Домой её отправим с тобой вместе.

- На Терру? Нет, командир, - Ион резко отмахнул рукой. - Это не обсуждается.

- Балда ты, Ионушка! - рассмеялся Влад. - Ко мне домой, в Стафорт. Пущай пооботрётся, приглядится. Лара ей и покажет, и расскажет. Да и тебе дом нужен, Ион. У нас жизнь дешевле, чем на юге. Купишь квартиру или домик в Ельце, я помогу. А пока пусть в поместье поживёт.

- Командир, - хрипло сказал Ион. - Я же с тобой в жизнь не рассчитаюсь.

- Знаешь, Ион, это я тебе задолжал. На три жизни вперёд, по-моему.




- Здравствуй, Ларюсик, - Влад стоял перед камерой. В радиорубке места не хватало, один стул занимал дежурный РЭБщик Артём Норин, второй - Руслан, третий - дрон-пилот Олег Куркин.

- Привет, - улыбнулась сестра и помахала в камеру. - Наконец-то кто-то вспомнил, -  Лариса была в деловом костюме.  - У меня совещание, Владик.

- Дело срочное, Лар, дай людям передохнуть.

- Десять минут перерыв! - объявила промышленница. - Брат на связи, извините.

- Понимаем, Лариса Георгиевна, - пропел женский голос. - Поклон господину барону, пожалуйста.

- Тебе кланяется Марьяна Львовна.

- И ей поклон, - Влад отбил поясной. Радисты переглядывались, пряча улыбки. - Лара, помнишь Иона?

- Конечно! Такой кавалер! - хитро улыбнулась сестрица.

- Его жена решила стать колонисткой и вылетела с Терры. Лайнер уже в спейсе.

- Ох ты ж! Ну молодец.

- Лар, мы сидим по уши в снегу, почти без укрытий. Прикинь, каково тут террианке.

- Ясно дело. Ничего хорошего.

Связь трещала, изображение дёргалось. Всё-таки через четыре ретранса качество страдало.

- Ларочка, я Иону очень обязан. Дозволь ей пожить у нас пока не освоится.

- Дом-то твой, Владик.

- Хозяйка ты, Ларочка. И помочь женщине надо. Она нашей жизни нисколечко не понимает.

Лара крутанула головой:

- Не соскучишься с тобой! Леон прилетает на днях. Ещё и это. Приму, конечно! Помогу! Как хоть с тобой связаться, скажи!

- Мессуешь в Клесвицы, в штаб дивизии, говоришь "личное" или "личная связь". Просишь соединить с пятой бригадой, они цепляют. Опять говоришь "личное, обер-ротмистру Стахову, пятьсот тридцатая ОТГ". Они либо напрямую свяжут, либо с радистом. Диктуешь мессагу, мне передадут. Наручи мы не носим, Лара, они блокированы.

- ОТГ - это что?

- Оперативно-тактическая группа. Батальон ещё не сформирован. Ближе к осени утрясут дела.

- Вот вечно у нас бардак в делах! Слыхал? Василий Юрьевича убили.

- Слыхал, - нахмурился Влад. - Земля ему пухом.

- Сволочь твой Игорь.

- Лара, это не эфирный разговор. Ты можешь прислать машину с шофёром в Рокоград к двадцать второму?

- Без проблем. И служанку отправлю - даме помочь. Много у неё багажа?

- Не в курсе. Но я выйду на трёх броневиках, довезём, если что. Я выпросил у комбрига четыре дня без дороги нам с Ионом. Мы приедем по-любому, просто трясти даму в броневике некомильфо.

- Никаких вопросов! Высылаю, как на перине доедет.

- С нами будет человек десять. Механики, стрелки. В Хларау в одиночку только суицидеры катают.

- Разместим, накормим, пригреем.

- До встречи, Лара. И великое тебе мерси.

- Вот только не доедь, - Лара сделала жуткую морду. - Пр-р-р-рокляну!

- Со связи, - бросил Влад радисту, как только погасла голка. - В полдень передашь на бригаду нафу.

- Есть.

НАФУ, армейский код, эквивалентный инглишскому о-кэй, всё в порядке, взялся непонятно откуда. Это никак не переводилось, но четыре буквы подтверждали боеготовность части и отсутствие потерь.




20 марта 2389-го года
Стрея.
Колония Ново-Швеция (Скандинавский Союз)
город Свенслоу
бар «Молот»

Несмотря на грозное название, «Молот» давно пережил лучшие времена, как и Свенслоу. В дни, когда вокруг вовсю добывали вольфрам, в Свенслоу было полно людей с деньгами и шахтёров, что глотали водку, как сок. Рудники закрылись десять лет назад. Шахты заросли мхом, население сократилось в двенадцать раз, а космопорт начал потихоньку сдавать терминалы в аренду под склады.

Хозяин уже думал плюнуть и уехать на другой берег моря, но тут в Свенслоу зачастили люди, похожие по нраву на шахтёров, но добывавшие нечто иное. Горожане пожали плечами - кэш всегда кэш - и принялись обслуживать новых гостей, как в прежние времена. Свенслоу стал биржей наёмников всех мастей и специальностей. Расположенный на отшибе городок с портом, девки есть, где нажраться есть, отлежаться-помыться-полечиться-приодеться - сколько душе угодно. Банк деклараций не спрашивает, портомастер лепит флаг за малую мзду. Да чего ещё надо?



- Ты думаешь, дело стоящее? - спросил товарища молодой наёмник в косухе. На узком лице парня, полуприкрытом длинной оранжевой челкой, в тонких губах, в узковатых серых глазах отпечатался некий порок. Он был похож на помойного кота, который, несмотря на пустое брюхо, не пропустит ни одной кошки.

Второй наёмник был лыс, круглолиц и больше напоминал деревенского дядьку-фермера. Хозяйственного, небогатого, но с хитринкой. В отличие от парня, он не привык выставлять на всеобщее обозрение голую грудь и руки, а потом был одет в приличный дешёвый костюм. Вместо рубашки - зелёный свитер. Рядом с кружкой пива на сером пластике стола  лежала тирольская шляпа с обгрызенным пером.

Третий персонаж за столиком был мрачным верзилой в белом мундире автархианского флота без знаков различия. Огромные кулаки и густая седая шевелюра. Морда перекошена шестью рубцами, расходившимися из одной точки под тем местом, где когда-то был правый глаз. Мордоворот и не думал скрывать свое увечье - пустую глазницу - вид был не только угрожающий, но и довольно отвратный.

- Рюгге, сынок, дело всегда чего-то стоит, - дядюшка-фермер затянулся наркоретой. - Это вот стоит тридцать тонн в рурмарках.

- Мелкий прав, не стоит связываться с этими, Ханс, - прогудел гигант. - Дурней них разве что протестанты из Никополя.

- Я вёл дела с Кольсом ещё при старых напарниках, - Ханс откинулся назад и уставился на мелькание стробоскопов под потолком.

Постоянно мигающий свет мешал рассмотреть черты лица друг друга, что ценилось у заказчиков и солдат удачи. Хозяин бара тонко понимал что требуется клиенту. По той же причине стриптизёрши крутились у шестов под тихую музыку. Бабло шума не любит.

- Он башляет чётко, - продолжал Ханс Шафенберг. - Нет, конечно, малыш может вернуться в Нидеррау и получать сто десять на шахтах, это недурно, - Глаза командира группы сверкнули и тут же погасли. - Но на его увлечения там посмотрят косо.

Рюгге заткнулся. Он был ксеносексуалистом, ищущим подружек среди аллиенов. Больше всего ему нравились полупрозрачные высокие альбенки. Не брезговал он и дирренками, а вот встреча с шаат закончилась больничкой, хотя змея, несомненно, получила море удовольствия.

- Он вечно ноет, - пробурчал гигант. - Но я бы поостерёгся.

- Найди клиента ты, Сэм, - предложил Ханс Шафенберг. - Я же не буду вас уламывать. Нет так нет, битте.

- Ну, Ханс, ты загнул, - смущённо пробасил Сэм. - Я это... морды бить и технику чинить - плизз. А всякие там контракты - это ты голова.

- Раз я голова, - Ханс вернулся в обычное положение и отхлебнул горького пива. - То думать - это моё. А ваше - делать или валить. Как душа пожелает.

- Да куда я свалю, - буркнул Сэмюэль, давно находившийся в розыске за тройное убийство.

Ханс мысленно усмехнулся. Как же просто с теми, кого могут взять за жабры. Другой бы его послал и свалил искать новую команду, а эти ещё и спецы своего дела. Пожалуй,  годик-два и он уйдёт на покой. Пять тонн соларов в банке - да ещё внучатым племяшам хватит.

- И чё менжеваться? - лениво пожал плечами старший наёмник - Дело простое, как селёдка. Заходим на компашку раздолбаев, делаем шухер, оттягиваем назад, и их принимают парни Кольса. Главное - вытащить дурачков из укрытия, а там их десант раскатает в ноль. Потом Кольс грузит нам товар, и мы дуем на точку сбора. Там скидываем груз на крейсер и уходим на "Вишенке". Всего-то и делов.

"Вишенка", быстроходная яхта, была предметом особой гордости Шафенберга.

- А чего твой Кольс сам не рвётся нападать первым? - спросил Рюгге.

- Он парней бережёт. А дисборгу пукалки тех, кто там сидит, не страшны. Мы ничем не рискуем.

- Кроме Зерга, - Рюгге отпил глоток пенного.

- Малыш, не одушевляй. Зерг - отличная штука. Но он не кореш, а инструмент. Всего лишь. Или тебе юстировку мозгов устроить?

- Не нужна мне юстировка! Но это же под сотню тысяч марок!

- Не боись, он справится. Тяжёлого там ничего нет. Сейчас к нам подвалит один мой кореш, Пауль. Он расскажет нам, что там за противник ждёт. О, вот стоило помянуть - и просим вас.

- Доброго вечера честной компании, - пропел ласковым голосом Паша-Кащей и отодвинул себе стул.




21 марта 2389-го года
Альмарак
Рубид
Сорокаречье.

Выехали в пять утра, тремя машинами. Мелешко и Ольшин даже обрадовались делу, застоялись коники в стойле. Влад прихватил и Протасова - всё-таки воздушная разведка не помешает. А вот Неметшина он оставил, назначив командиром радиогруппы штаба. За него самого остался Лашевский. Вайага аж зашипел, услышав приказ, но промолчал. Уж что-что, а понятие субординации золотой вессет понимал чётко. Павшинская тоже осталась недовольна:

- Вот только пьянь мной не командовала.

- Эта пьянь у меня под боком ни разу не подвела, - отрезал Стахов. - Уж всяко Ярослав лучше Покобатько, а того сколько терпели?

- Твоё дело, ястребок. Укрытия я ему вырублю, тут уже мелочи остались. Но ты там не зависай, скоро снег сойдёт, надо ещё Ионушку Василича обустроить. Кто за него-то будет?

- Лейтенант Камов.

- Это парнишка умненький. Ну, лёгкой дорожки, детки.


От Уликово пошли напрямки, через мелкую здесь Злату. Не было времени объезжать через Ситру. На карте юго-восточнее Троеречья было обозначено некое Орлово, туда и направились, меся колесами раскисшую землю с островками пористого снега. Уже тепло, Альмар пригревает, весенний разгул на носу. Ревут машины, качаясь на бездорожье, дронами дорогу ищут. Ион на первой машине качается, Стахов - на второй. В третьей - капральство с Ликиным во главе. Свой, проверенный, опытный, почти что родной. Дело-то семейное.

Обошли овраги, форсировали пару раз речки, дополнили карту. Белые пятна по востоку остались, но там уж пусть восьмая старается.

Орлово разочаровало - не было там ничего, кроме руин и очередной партии сожжённой техники. Как террианской, так и басконской. Бывший посёлок оказался частью укрепрайона, и если там что и уцелело, война довела дело до конца.

От Орлово пошли к старому шоссе, на Удачный. Пришлось переплыть болото.  Зато дронер аташевской машины Костя Алиев заметил севернее длинную бетонную полосу с характерными узкими провалами по краям - ВПП, а провалы - ниши подсветки. Разбило её, видимо. Вот он, астропорт! Получается,  почти напротив Ведиса, который отсюда строго на юг.

Влад вспомнил ужас на лице Евгения при виде крейсера флибустьеров и горько усмехнулся про себя. Не так уж и давно было, а кажется - лет двадцать прошло.

- Баско-то как, - Мелешко вывесил локоть в открытое окошко. - Пригревает, на сухое вон вышли. Выходит, можно наездить и не надо по той дефиле пробираться.

- Нервует она, - поддержал Ольшин. - Кругом скалы, верха не зыряешь. О, а это что, вашбродь?

Влад перегнулся чуть вперёд, вглядываясь в лобовое стекло.

- Друг твой, кривокрыл, Серёжа. Игорь, руку внутрь, стекло вверх!

- Пара, - Сергей опустил щиток шлема, положил пальцы на сенсоры, и гаусс на крыше пронзил небо двумя короткими очередями. Кривокрылы шарахнулись в сторону, дунули из мешков и умчались за лес.

- Промазал, Циря, - насмешливо заметил механик.

- Ничего, - утешил стрелка Влад. - Спугнул и ладно. В них тяжело попасть. Вёрткие и вон какой движок встроенный.

- Когти у него - прямо ножи, - поёжился Ольшин. - Я света не взвидел, как он меня сшунтил.

- Да, коготки у него не слабые, - подтвердил Стахов. - А вон, парни, гиппогриф.

На одной из вешек воинского кладбища сидела большая птица с длинной шеей. Голова была почти квадратная, с широченным клювом-лопатой.

- Он кусается, - Ольшин бросил взгляд на Влада, мол, правильно?

- Кусается, - подтвердил Стахов. - Точнее, ломтями откусывает. Потому и гиппо, что хавальник, как у гиппопотама.

- А это что за зверь?

- Так земного бегемота называют по-учёному, - Витя не отрывал взгляд от своей голки. - На нашего слабо похож, разве что туловом.

- Я и горного только в сети видал, - Мелешко поддал газу, поднимаясь по насыпи на знакомое шоссе.

- У меня дома есть, - улыбнулся Влад. - Увидишь.

- А на что их держать?

- В горах, Игорь, есть места, где танк не пройдёт. Бегик там первое дело. На нём и груз возят.

- Ну так, махина такая.

- Верховые мельче. Метра два в холке.

- Дак всё равно, Владислав Георгич, махина. Жрёт небось, тонну в день.

- Он травку щипет, зимой - нижние ветки деревьев обгрызает. Умный бегемотник животину не балует, не то и вправду не прокормишь.

- Батя как-то разбалакался о своём житье на селе. Так баял, что бегики эти до них спускались и рожь только так сжирали. Под корень.

- Точнее - с корнем. Это правда, Игорь. Бегемота на поля пускать нельзя. Рожь для него, что карамельки для Серёги.

Ольшин смутился.

- Да ладно тебе, - Механик хлопнул приятеля по спине. - Ты же любишь карамельки. А они вот ржицу любят. Вот так дед без урожая и остался. Думал кэшу занять, да не у кого, все при пустом брюхе сидят. Продал ферму и подался в город. Там магаз охранял, потом склад, под самую старость - школу. А отец в камионщики подался, потом на маленькую пересел  - спина на большой болела - товар по ларькам возил.

- А ты чего не в камионщики? - спросил Витя. - Там жалованье больше.

- Надо мне, в кабине жить, - буркнул Мелешко. - Мамка диспетчером в автопарке была, вот и пристроила. Поначалу рейсовый по городу гонял, потом на интерсити посадили. А тут эти булдыри на "крейсе", - механик махнул рукой.

- Твои-то живы? - спросил Ольшин.

- А как же! Даже дед ещё живой. Только ноги немощные. Дома сидит, пенсион - восемь рублёв.

- А кэш от фермы где?

- В квартире, - огрызнулся механик. - И в универе сестренки. Она у нас учёная, химик! - добавил он с гордостью. - В лабе арбает при градоначальстве.

- Ух ты.

- Ага. Воду проверяет, которую в дома подают.

- Не велика птица, - хмыкнул Витя.

Мелешко засопел:

- Болтало придержи, Витек, не то узлом завяжу. Велика - не велика, а учёная она. Это тебе не навоз грести.

- Ну, сорри, - дал заднюю дрон-пилот. - Учёная, ясно дело. Это баско.

- Вон ещё кривокрылы летают, - показал влево механик. - Далече будет.

- У них брачный сезон, Игорь. Потом малые родятся. Бабы сядут с ними на гнездо, а вот мужиков - берегись, - пояснил Влад.

- Они яйца несут?

- Нет, сразу птенцов. Три-четыре на пару.
 
- Кто же их выдумал?

- Природа-матушка, Игорь. Они настоящие, местные.

- Ох ты ж, чудна на выдумки планета. О, в холмы сворачиваем. Скоро  переправимся, а там уж полегче будет.




- Диакон - Ворону, Диакон - Ворону!

- Диакон на эфире.

- Диакон, подходим трое, нужен мост.

- Принял, Ворон. РВП?

Стахов бросил взгляд в лобовуху:

- Один-пять-минут.

- Принял.

Машины спускались к берегу, уже было видно четыре столба белого дыма на башне, бешеная вода в распадке меж холмов и настил из брёвен на той стороне. Попов почистил место вокруг форта.

- Оп-паси, - протянул Витя. - Зырьте, Влад Георгич.

Дронер возвращал машинку, когда заметил что-то неладное.

Стахов позырил. За западной грядой, то есть справа от них, в овражке спрятались два квадрика с небольшими навесными кофрами и автобус-вездеход на восьми колёсах. Окна в басе были заклеены непрозрачной плёнкой. Квадроциклисты никак не походили на драгун. Один - в толстой дутой куртке синего цвета, камуфляжных джинсах и высоких сапогах. Второй натянул поверх лёгкого белого скафа, такие используют для работ на обшивке в спейсе, плащ с крылаткой. Ноги в чунях болотный спейсман закинул на руль машины, развалившись на сидушке. Пожилой. Безмятежная морда, травинку жуёт, глаза прикрыты.

- Да-а-а... лейтенант службу знает... Ещё как. А ты ховеры... С Дюн. Цика-Ворону!

- Цика! - капрал с недавних пор попросил сменить позывной. «А то слово непонятное, не нашенское».

- К бою!

- Ворон - Вальту! Что за шухер?!

- Ион, справа артефы в распадке, переправу ждут. Давай на тот берег и бери там лейта за жабры. А я тут молодость вспомню.

- Есть! - весело крикнул Ион.

Явление драгун народу получилось замечательное. «Крок» Стахова зашёл со стороны берега и встал на съезде в овраг, выразительно водя влево-вправо стволом гаусса калибра 8 мм. «Крок» Ликина затормозил над автобусом. Ребята во главе с капралом спрыгнули прямо на плоскую крышу, и Кирилл дал очередь через неё, в салон, чтобы баловать не вздумали.

- Сука-а-а! - завопил первый в очереди полотянщик и полез на склон. Короткая очередь перед ним вырвала комель куста. Артеф сполз вниз.

- На колени! - рявкнул Стахов, стоя в верхнем люке с автоматом в руках. - Грабалки за тыкву! Порву!

- Да твою ма-а-ать, - мужик в плаще встал на колени и заплакал. - Хана.

Драгуны связали запястья сдавшихся пластиковыми жгутами. Их было четверо - двое в автобусе, двое на квадриках.

Машины и их хозяев обыскали, изъяли идкарты, обрез Неймана №30, два наруча из дешёвых и целую гору басконских нарукавных нашивок. На торпеде баса обнаружилась басконская офицерская фуражка - грязная, пробитая осколком, пропитанная засохшей кровью. Но главным грузом был лиловый тростник с еле распустившимися кувшинками на стеблях - гарут.

- У этих нейманы старые, двенадцатый нумер, вашбродь, - Ликин кивнул на хозяев автобуса. - А сопляк вообще безоружный. Дурень, - сердито добавил капрал.

Обер-ротмистр повертел фуражку в руках, тоскливо посмотрел на Альмар над лесом, снова на немое свидетельство смерти несчастного «El Capitano Garsia di Aliende», как было выведено чёрным маркером внутри желтого околыша.

- Не совестно покойников грабить? - спросил он того квадщика, что помоложе. Старый всё пускал сопли и тихо ныл.

- Они померли, а нам жить надо, - парень смотрел в высокое серое небо, где кружил чибрик, маленький хохлатый падальщик.

- Падлы вы все, - Стахов сплюнул. - Ликин, машины и груз - сжечь. А крапицы и это вот... - он протянул фуражку ближайшему драгуну - ...в реку. Океан примет.

- Есть. Бадзин, товсь.

Огнемётчик врубил подогрев брикета в ранце за спиной. Из брикета выделялась горючая смесь, садившаяся на поверхность липким полужидким гелем. Против капониров огнемёт оружие жуткое, попадёт струя внутрь - ничем не погасить. Либо задохнёшься в дыму, либо поджаришься. А бьёт ОРТ-60 (Огнемёт ранцевый   твердотельный) на сто двенадцать метров.

- С этими что? - капрал указал на злодеев.

- С собой, на тот берег. Устроим очную ставку херру охвиссэру.




Ион на правом берегу церемониться не стал. Встретившему его широкой улыбкой парню ротмистр заехал по морде, прошёлся очередью гаусса по окрестностям форта и взял оторопевший гарнизон под своё командование.

Артефов, гарутчиков и перепуганного лейтенанта Попова поставили рядом. На левом берегу ревел огонь, пожирая машины и отраву. В небо клубами выплёскивался  сине-серый дым.

- Дело Покобатько живо,- Стахов стоял, расставив ноги. - Лейтенант, сколько стоила им переправа?

- Три рубли, - не стал выворачиваться Попов. - На экономические суммы шло, кто угодно подтвердит, - Под глазом лейтенанта наливался сине-жёлтый фингал.

- Вам жалования мало было, Андрей Осипович?

- У меня сорок рублёв жалование, господин обер-ротмистр. А хуторяне за молоко по два с полтиной дерут.

- Без милка жизнь не мила? - иронически вопросили из группы 538-го эскадрона.

- Сами же в паблике писали, что молоко от отравы помогает, - плакатное красивое лицо лейтенанта было тоскливо-безразличным. Карие глаза смотрели на Стахова, не обращая внимания на прочих.

Вокруг перекликивались птицы, шумел поодаль лес, плескала река, гоня мелкую шугу и небольшие льдины, урчали на холостом ходу моторы. Слабый ветер нёс запахи сырой тины, ила, тонкий острый травяной аромат. Весна.

Стахов перемялся с ноги на ногу, голень отозвалась вспышкой боли. Влад скривился.

- Вот что, Андрей Осипович, я вам скажу. Тут трудно от левака удержаться, по себе знаю. Но уж со всякой дрянью впредь не обнимайтесь. На первый раз. А вот этих повесите вы. Для понимания вопроса, на память.

- Может, расстрелять?

- Они пули не стоят, лейтенант. Кстати, чтобы не дышать гнилью, повесить лучше во-о-он там, почти над рекой. Сгниют - сами утилизируются.

- Пощадите, ваше сиятельство! - взвыл пожилой артеф, валясь на колени в жижу и протягивая к Стахову связанные руки.

- Нет, - отрезал обер-ротмистр. - Гнид у меня щадить не положено.


Колонна уходила в лес, а над речным обрывом остались болтаться четыре тела. Попов закрылся у себя в комнате и тихо плакал. Юноша был поражён полным отсутствием жалости у легендарного во второй дивизии офицера. Тот дед просто хотел приодеть внуков, а водитель автобуса - выдать дочь замуж.

«Тварь бешеная», - вспомнил он эпитет, данный Стахову тёткой на молле. Господи, зачем он подался в драгуны!

«За сюжетом для сценария», - ехидно напомнила память. Ну, вот вам и сюжет.

Лейтенант утёр слезы, умылся и сел за деск, записать сцену для будущей ленты, которой Андрей  хотел прославиться.

«Ещё полтора года - и больше никакой службы. Никогда», - решил он, налив себе коньяку в маленькую рюмку.



- А как они до нас реку переходили? - задал весьма недурной вопрос Ион.

Машины уже миновали «Царёву Могилу» и на полном ходу неслись по грунтовке к шоссе, то и дело взметая из-под колёс фонтаны жидкой грязи.

- Аська баская, - отозвался Ликин по рации. - Мабуть, Ион Василич, дирижаберов поспрошать не грех.

- Может, - согласился ротмистр.


На утро следующего дня, преодолев почти пятьсот вёрст, «крокодилы» заехали на мойку, вызвав у персонала лёгкую панику. Столько грязищи они никогда не видали. Пополнив запасы топлива, машины подкатили к мотелю «Удачная семерка» в Долино, пригороде Рокограда.