Шторх. Церковь Молоха

25 мая 1944 года

Деревня Райгардас

Оккупированная вермахтом территория Литвы

К немалому изумлению Бируте, её возлюбленный начал… с библеистики.

«Исследователи христианства, иудаизма и Моисеевой религии евреев – последние две религии кардинально отличаются друг от друга – незаслуженно мало внимания уделяют событию, описанному в первых девятнадцати стихах 22-й главы книги Генезиса… то есть, Бытия…»

Бируте весьма неплохо ориентировалась в Библии – спасибо преподавательницам Священного Писания, нанятым отцом (психиатр необычно серьёзно отнёсся к религиозному образованию дочери); однако всё же не настолько, чтобы помнить наизусть Ветхий Завет. Поэтому эта ссылка ей ни о чём не говорила.

Колокольцев объяснил:

«В этих стихах описывается несостоявшееся принесение Авраамом своего сына Исаака в жертву некоему Верховному Божеству. Официальная интерпретация этого рассказа… точнее, официальная мораль этой библейской истории состоит в необходимости и праведности безусловного повиновения Богу. Чего бы Он не захотел. И веры в то, что ничего плохого Всевышний от человека не потребует…»

«А на самом деле?» - несколько растерянно спросила Бируте. Ибо никогда не сомневалась ни в официальной интерпретации, ни в официальной морали этой едва ли не самой известной ветхозаветной истории.

«А на самом деле» - спокойно и бесстрастно ответил Колокольцев, «в этой истории описано стандартное жертвоприношение Молоху. Принесение в жертву ребёнка мужского пола по всем канонам финикийской, ханаанской и карфагенской религии…»

Сделал многозначительную паузу – и продолжил:

«В относительно мягком варианте – Авраам должен был сначала перерезать горло, и лишь затем сжечь на жертвеннике, но всё равно чётко по процедуре. Ибо жертвоприношению подлежали дети наиболее знатных семей, а знатнее Авраама – их вождя - у евреев в то время не было…»

«И что же это всё значило?» - ещё более растерянно спросила девушка.

«Это значило,» - спокойно и бесстрастно ответил Колокольцев, «что в тот момент Авраам – как и все евреи в то время – поклонялся Баалу-Молоху. И потому для него принесение в жертву собственного сына по требованию этого… существа являлось чем-то само собой разумеющимся…»

О том, что религия Ханаана, Карфагена и Финикии была самой настоящей религией Дьявола – как и религии индейцев Мезоамерики и многие другие дохристианские религии, открыто говорили на лекциях по истории религий на истфаке Вильнюсского университета.

По непонятной (сначала) для Бируте причине, больше всего от профессора истории языческих религий – досталось именно религии карфагенян-финикийцев-Ханаана.

Причина эта стала понятна ей очень скоро – после того, как она, прочитала роман Гюстава Флобера Саламбо. В оригинале, естественно – спасибо нанятым отцом домашним преподавателям иностранных языков.

Роман её не особо впечатлил – сразу стало понятно, что Флобер не Гюго, не Бальзак, не Стендаль… и даже не Жюль Верн (хотя почему-то многие считают его французским писателем номер один).

Но вот сцена жертвоприношения детей Молоху была выписана настолько мастерски и настолько убийственно-реалистично, что ей потом многие месяцы снились кошмары (чего с ней не случалось ни до, ни после).

Через некоторое время она – как ни странно – увлеклась ужастиками… и очень быстро пришла к выводу, что ничего ужаснее описанного Флобером (явно по мемуарам той эпохи) кошмарного, инфернального, дьявольского ритуала не смог придумать ни один из авторов даже самых вроде бы кошмарных ужастиков.

Что Бируте нисколько не удивило, ибо реальность способна выдавать такие кошмары, что придумать их никакого воображения не хватит. Не позволит инстинкт самосохранения человеческой психики.

Элли прошиб холодный пот. Ибо она внезапно осознала последствия дьяволопоклонства евреев – и для самих евреев, и для всей человеческой цивилизации. Кошмарные, инфернальные последствия…

Ибо если евреи, действительно отвергнувшие Христа – и продолжавшие отвергать без малого два тысячелетия – действительно автоматически попали во власть Дьявола (а именно это утверждали радикальные – и даже не особо радикальные – христианские богословы, священники, монахи и миряне), они автоматически стали мощнейшим орудием в руках существа… на самом деле стократно худшего, чем показанный Флобером Молох.

А потом её бросило в ещё более арктический холод. Ибо она вспомнила историю, которую прочитала в каком-то географическом журнале, порекомендованном преподавателем исторической географии (довольно странного предмета).

Статья рассказывала не собственно о географии, а об истории географических открытий, однако оказалась настолько шокирующей, что Бируте её запомнила чуть ли не наизусть – причём без малейших усилий со своей стороны.

Автором статьи был, как ни странно, не журналист и не рядовой историк, а профессор истории географических открытий в Кембридже доктор исторических наук Гарольд Коллинз. Сюжет статьи (ибо статья больше походила на художественный рассказ, чем на описание реально произошедших событий) был следующим.

Во второй половине XVIII века в Британии стали модными исследования Мирового океана. В значительной мере благодаря птенцам Джеймса Кука, если можно так выразиться – ибо в кругосветных плаваниях этого великого исследователя принимала участие целая плеяда знаменитых мореплавателей и исследователей, таких как Джозеф Бэнкс, Уильям Блай, Джордж Ванкувер, Иоганн Рейнгольд и Георг Форстер.

Именно упоминание в статье её однофамильца (как вскоре выяснилось, ни разу не предка) и привлекло внимание Элли. А потом она уже просто не смогла оторваться…

Один из вышеперечисленных – кто именно, Элли не запомнила – впоследствии отправился в собственную экспедицию. Исследовать Тихий океан. И обнаружил некий остров с неким местным населением.

Памятуя о трагической судьбе своего учителя (14 февраля 1779 года Джеймс Кук был убит жителями Гавайских островов при не до конца понятных обстоятельствах), его ученик решил действовать максимально осторожно.

И потому, прежде чем вступать в близкий контакт с аборигенами, постарался собрать максимум информации о своих визави. С помощью как членов команды, знакомых с островными обычаями, так и завербованных в экспедицию – на очень хороших условиях, надо отметить – жителей ближайших (и не очень) островов.

То, что капитан узнал, повергло его в шок. Ибо выяснилось, что островитяне исповедуют религию и совершают обряды… ну если не как в древнем Карфагене, то очень близко к тому.

Что не было уж совсем удивительным, ибо в узких кругах историков-ревизионистов уже к тому времени ходили слухи, что карфагеняне были настолько искусными мореплавателями, что плавали чуть ли не вокруг света.

А никаких сведений об этих действительно феноменальных достижениях не сохранилось «благодаря» римлянам. Которые в 146 году до Рождества Христова сожгли этот действительно дьявольский город дотла. Вместе со всеми архивами и библиотеками, разумеется.

Капитан посоветовался с англиканскими миссионерами – в то время без них не обходилась ни одна экспедиция… и принял радикальное решение. По его приказу глубокой ночью вооружённые ножами, топорами, саблями и пистолетами матросы и офицеры высадились на остров, бесшумно проникли в дома островитян… и вырезали всех аборигенов. Всех без исключения – мужчин, женщин, детей, стариков.

Это было сделано потому, что, по мнению миссионеров – а это были люди с большим опытом общения с туземными культурами – все, абсолютно все жители острова были одержимы бесами.

Причём настолько могучими бесами, что они были вполне способны проникнуть в души британских моряков, приплыть вместе с ними на Туманный Альбион… и там так развернуться, что мало бы точно не показалось. Никому.

Поэтому единственный способ защитить Британию (и не только её, ибо мало ли кто набредёт на этот остров впоследствии) от потенциально катастрофических последствий – это ликвидировать всех его носителей – даже тех, кто носит его бессознательно.

Утром по приказу капитана – вполне возможно, что и однофамильца Элли - его люди предали очистительному огню все постройки на острове… и отбыли восвояси с чувством честно выполненного христианского долга. Что очень даже могло соответствовать действительности.

По возвращении в Лондон, капитан, разумеется, составил подробный отчёт и передал его соответствующим чиновникам Адмиралтейства. Которые из политических соображений не предали его гласности, а похоронили в архивах.

И приказали капитану и его людям забыть об этом… приключении. Видимо, профессор Коллинз этот отчёт откопал – и по только одному ему понятным причинам решил его опубликовать.

И сразу же вспомнила ещё одну историю… уже почти по своей специальности по диплому (хотя и произошедшую формально в новое время). Историю Великого Аутодафе, которое состоялось 12 июля 1562 года от Рождества Христова в городе Мани на полуострове Юкатан в Мексике. Приказ о проведении этого auto de fe – акта веры – отдал епископ Юкатана Диего де Ланда Кальдерон. Весьма колоритный персонаж даже по тем ярким временам.

Диего де Ланда родился 17 марта 1524 года в провинции Гвадалахара. Уже в 17-летнем возрасте (впрочем, обычное дело в те времена) принял монашество, вступив в орден францисканцев, который в те времена уже имел мало общего со своим основателем.

В августе 1549 года он отправился миссионером в Новую Испанию - на мексиканский полуостров Юкатан (тогда это было модно). Где благодаря выдающимся способностям, сразу сделался помощником настоятеля вновь основанного монастыря святого Антония.

И служил учителем детей знатных родов майя, насильственно (как вскоре выяснилось, правильно) обращённых в христианство. Спустя всего четыре года стал настоятелем монастыря, а затем и руководителем всей миссии в Юкатане.

В 1561 году, после слияния Юкатана и Гватемалы в одну епархию, сделался главой («принципалом») францисканского ордена в этой церковной провинции. К тому времени он приобрёл (по мнению его биографов, весьма заслуженную) репутацию исследователя, просветителя… и святого. Ну, почти святого.

В 1562 году де Ланда учредил инквизицию на Юкатане (эта организация была в некотором роде совместным предприятием францисканцев и доминиканцев) обнаружив отпадение от христианства недавно насильственно крещёных индейцев (какая неожиданность).

И почти сразу же организовал Великое Аутодафе. Что было в высшей степени странно для добросовестного исследователя, активно, глубоко и весьма доброжелательно изучавшего все аспекты жизни майя – историю, культуру, язык, обычаи, нравы и т.д.

Причём не просто исследователя, а автора фундаментального труда Сообщение о делах в Юкатане, в котором изложил всё… точнее, почти всё, что узнал о «подведомственном» ему народе майя, населявшем этот полуостров.

Почти потому, что в этом действительно грандиозном труде (де Ланда работал над ним в течение пятнадцати лет) ничего, абсолютно ничего не говорится о тайной, демонической, дьявольской, инфернальной стороне религии майя.

В первую очередь, разумеется, о (в то время уже тайных) чудовищных человеческих жертвоприношениях. Вполне в стиле Карфагена… правда, майя (вроде бы) приносили в жертву своим богам (местным вариантам Молоха) только взрослых. К тому же одурманенных наркотиком.

Де Ланда изучил язык майя, собрал внушительную коллекцию религиозных книг этого народа, прочитал – точнее, внимательно изучил… и ужаснулся. Настолько ужаснулся, что немедленно приказал собрать все эти книги и сжечь. А заодно предать огню и все предметы культа, в которые, по его (похоже, весьма компетентному) мнению, вселился сам Дьявол.

Но на этом он не остановился. Зная обычай майя хоронить книги вместе с мертвецами, он велел раскопать все могилы, где они могли храниться и найденные книги тоже сжечь. Что и было сделано 12 июля 1562 года.

Если бы де Ланда этим и ограничился, никто из вышестоящих церковных инстанций либо вовсе не обратил бы на это никакого мнения (ну сожгли какие-то там языческие бредни и прочий хлам – делов-то) … а то и вовсе выразил благодарность бдительному инквизитору. Ибо делах спасения душ человеческих точно лучше перебдеть, чем недобдеть.

Однако, по слухам, де Ланда поручил своей службе безопасности (церковной или светской – о том история умалчивает) разыскать всех жрецов этой дьявольской религии… и по-тихому удавить. Ибо на публичную казнь у него не было полномочий – жрецы, вероятнее всего, не были крещены и потому находились вне юрисдикции Святой Инквизиции.

Однако и тайные убийства жрецов были явным превышением полномочий. Настолько явным, что тогдашний епископ Юкатана Франсиско де Тораль приказал арестовать де Ланду и отправить его в Испанию для дачи объяснений.

Де Ланда объяснения дал – причём настолько убедительно, что его не только полностью оправдали, но и… назначен на место де Тораля после того, как тот скоропостижно скончался 20 апреля 1571 года.

По документально не подтверждённым слухам (кто бы сомневался), Диего де Ланде дали карт-бланш на искоренение слуг дьявола, а также их произведений, причём вроде бы даже не только на Юкатане. Чем он (по слухам, весьма эффективно) занимался до самой своей смерти 29 апреля 1579 года.

Занимался ровно по той же самой причине, по которой вышеупомянутый британский «капитан дальнего плавания» до последнего человека вырезал таинственное племя обитателей таинственного тихоокеанского острова.

Чтобы не позволить бесам, поселившимся в книгах, предметах и душах жрецов майя проникнуть в души испанских колонизаторов – а через них и в саму метрополию. Правда было ли это предприятие полностью успешным, было, к сожалению, не до конца понятно…

До самой смерти де Ланда периодически порывался рассказать что-то о загадочной религии майя, но каждый раз обрывал себя словами: «В ней скрывается сам дьявол!».

Что, похоже, было чистой правдой; иными словами, религиозные книги майя были самыми что ни на есть настоящими «чёрными», дьявольскими, инфернальными гримуарами.

И потому даже фрагменты их содержания было смертельно опасно читать или слушать любому, кроме специально подготовленных борцов с нечистью (одним из которых, вне всякого сомнения, был инквизитор Диего де Ланда).

Не без труда выбравшись из ступора, Бируте задала прямой вопрос:

«Ты хочешь сказать, что на момент неудачной попытки жертвоприношения сына Авраам поклонялся Дьяволу? И потому, по сути, в этом ничем не отличался от карфагенян, ханаанцев и финикийцев?» - изумлённо спросила Элли. «Но ведь потом евреи вроде бы много столетий верой и правдой служили прямо противоположной инстанции – Всеблагому и Вселюбящему Богу…»

«Служили» - подтвердил Колокольцев. «Хотя насколько верой и насколько правдой – это очень большой вопрос…»

Сделал многозначительную паузу – и продолжил: «Но это уже потом, когда Всевышний, как говорится, перевербовал евреев – и то не до конца. А изначально еврейский народ служил ровно той же инстанции, что и карфагеняне…»

Глубоко и грустно вздохнул – и объяснил:

«Ваалу. Ваалу-Зебубу. Молоху. Дьяволу. Ибо и у древнееврейской… точнее, до-авраамовской еврейской религии, и у религии Карфагена одни и те же корни. Финикийские. И та, и другая является… да, наверное, подвидом финикийской религии. Которая была самым настоящим дьяволопоклонством…»

Сделал многозначительную паузу и продолжил:

«Ибо именно в Финикии зародился чудовищный, инфернальный обряд принесения в жертву детей, столь талантливо, реалистично и, самое ужасное, правдиво описанный Флобером в Саламбо…»

Глубоко вздохнул – и продолжил:

«Именно финикийцы начали практиковать жертвоприношения детей Молоху, которого они называли Баал-Хаммон. Хуже того, принесение в жертву детей воспринималось как наиболее угодная богам жертва и обычно было массовым - известны жертвоприношения одновременно нескольких сотен детей…»

«Ужас какой» - подумала Бируте. «Кошмар просто. Самый настоящий Ад на Земле…». Но промолчала. Колокольцев вдохновенно продолжал:

«Так что Авраам действительно ничем не отличался от карфагенян, финикийцев и прочих ханаанцев - за исключением того, что жил на полторы тысячи лет раньше событий, описанных Флобером в Саламбо. Что совершенно не помешало Всевышнему его перевербовать…»

«Как это… перевербовать?» - удивилась Бируте.

«Примерно, как спустя два тысячелетия Иисус Христос перевербовал фарисея Савла» - спокойно ответил Колокольцев. «За пару минут… или около того превратив оного в святого апостола Павла…»

«Правда» - задумчиво добавил её возлюбленный, «с евреями у Всевышнего получилось гораздо менее удачно… точнее, несравнимо более проблемно…»

«Почему более проблемно?» - удивлённо осведомилась Бируте.

«Несравнимо более проблемно потому» - объяснил Колокольцев, «что фарисею Савлу было несравнимо проще радикально измениться, чем Аврааму. И уж точно несопоставимо проще рекламировать своего нового Бога своим соплеменникам…»

«Почему несравнимо проще?» - Бируте была совершенно сбита с толку.

«Потому проще» - наставительно объяснил Колокольцев, «что Савл просто перешёл на службу к другому Богу, сменив своё имя. И то, и другое было в те времена не таким уж и редким делом»

И добавил: «Ни тот, ни другой бог при этом не изменились – изменился, пусть и радикально, только Савл»

«А Авраам?» - удивилась девушка.

«С Авраамом вышло ровно наоборот» - улыбнулся Колокольцев. «Авраам не изменился – изменился его Бог. Причём радикальнейшим образом изменился…»

«Как это?» - уже совершенно растерянным голосом спросила Бируте. Ибо ничего подобного ни на каких лекциях и близко не слышала.

Её возлюбленный объяснил:

«До того мгновения, когда ангел остановил руку Авраама, который уже занёс нож над Исааком – кстати, последний, как это и положено по канонам финикийско-ханаанской-карфагенской религии отдал себя на жертвоприношение совершенно добровольно – Авраам служил Молоху. Он же Баал. Он же Дьявол. Он же Яхве…»

Перехватил совершенно ошарашенный взгляд литовки и громко расхохотался:

«Да не удивляйтесь вы так, панеле Бируте. Культ Яхве практиковался древними евреями за столетия до Авраама. Это был тот же самый Молох-Ваал, только воспринимаемый евреями как…»

«Еврейский Молох?» - не столько спросила, сколько констатировала девушка.

Колокольцев довольно кивнул: «Да, именно как еврейский Молох. Тот же Молох, конечно, но воспринимаемый уже не как универсальный бог, бог многих народов, а бог только и исключительно народа еврейского…»

Удовлетворённо вздохнул – и продолжил: «Духовное откровение Авраама было несравнимо более радикальным, чем откровение Савла. Ибо последний просто увидел другого Бога, который к тому же был ему уже неплохо знаком…»

Бируте кивнула: «Иисуса Христа»

Колокольцев кивнул и продолжил: «А Авраам увидел Преображение своего Бога. Который буквально в мгновение превратился из Молоха в Бога Десяти Заповедей. А это почище превращения ртути в золото будет…»

«Это точно» - подумала Бируте. Но промолчала. Её возлюбленный вдохновенно продолжал: «Такое Преображение рекламировать было несравнимо сложнее, чем просто другого Бога…». Девушка кивнула: «Согласна»

«… однако Авраам, другие патриархи – Исаак и Иаков, Моисей – особенно Моисей – и другие пророки с этим по большей части справились…»

«По большей части?» - удивилась Бируте, нутром чувствуя какой-то подвох.

«По большей части» - эхом подтвердил Колокольцев. И объяснил: «Ибо хотя стараниями вышеперечисленных большинство, возможно даже, что подавляющее большинство евреев присягнуло новой ипостаси Яхве…»

 «… остались и те, кто не принял перемен? Кто тайно или явно продолжал поклоняться и служить изначальной ипостаси Яхве – то есть, Молоху?» - в очередной раз не столько спросила, сколько констатировала Бируте.

Колокольцев кивнул: «Скорее тайно, чем явно… хотя периодически тайное и становилось явным… но в целом ты права. Ибо в еврейском народе сформировалась – и существует до сих пор – секта… да-да, именно секта…»

«Дьяволопоклонников?». Совершенно очевидное предположение.

«Мы называем их молохане» - сообщил Колокольцев.

«Ибо они по-прежнему поклоняются Молоху?» - риторический вопрос.

«Ибо они по-прежнему поклоняются Молоху» - эхом подтвердил Колокольцев.

«Правильно ли я понимаю» - осторожно осведомилась Бируте, «что тот, кого я знала как Ивана и Ясеня – один из молохан??»

«Именно так» - подтвердил Колокольцев.

«А мы всё время после высадки обитали… в развалинах храма Молоха? В котором столетия назад совершались жуткие человеческие жертвоприношения?? Которые и вызвали мои кошмарные желания???» - с ужасом пролепетала Бируте.

«Я буду это точно знать через час или около того» - бесстрастно ответил Колокольцев. «Но я почти на сто процентов уверен, что ответ на твои вопросы утвердительный… к сожалению…»

К его великому изумлению, после его ответа девушка почти мгновенно преобразилась в полном соответствии со своим именем. И неожиданно жёстко, чётко, уверенно и безапелляционно заявила: «Я не хочу в Швейцарию. Я хочу в твою зондеркоманду. Чтобы уничтожать эту гадость везде, где она обнаружится… благо много что умею». И ожидаемо добавила:

«Но я должна знать всё о твоих предыдущих аналогичных операциях…»