Стокгольмский синдром в центре Одессы Глава 45

45. Отдых выходного дня



Это был тот единственный случай, когда на авантюру Славентия мы не искали возражений. Предложенное мероприятие носило безвинный характер, не отягощенный рисками и криминальными издержками. Планировалась невинная мужская прогулка выходного дня. Предстояло подыграть в одной торговой операции на авторынке, а попросту набить цену для выгодного совершения сделки.
 
- Ты продаешь свою «шестерку»? – удивился подобному предложению Романыч.
- Нет, мы торгуем «Москвича», - хитро улыбался в ответ Славентий.
- Насколько я понимаю, чтобы что-то продать, его для начала нужно украсть, - логично рассуждал стармех.

Опускаясь в кресло, Славентий натужно выдохнул и всё спокойно пояснил. Его шеф продавал автомобиль усопшей год назад тещи. Делал это не зло, по приемлемой цене. Но с еврейским расчетом и дальновидным прищуром. То есть ни кому попало, а человеку нужному.

Вся теневая общественность города знала, что Марк Юрьевич назначил приличную цену, за которую отдает в придачу еще и комплект резины. Незадача состояла в том, что покупатель, предчувствую последствия, упирался.

Решено было свозить его на рынок, где он воочию должен был убедиться, что товар и цена стоящие. Мы своим активным интересом к продаваемому авто должны были укрепить его в подобной мысли.
 
- Ты уж извини, Мадагаскарыч, - разведя руки в стороны, пристально глянул Славентий на стармеха, - но у тебя на лице есть некая временная неплатежеспособность. Покупателем выступит Соломоныч. А ты в качестве  соседа-механика возьмешь на себя технические вопросы.

- И что, Белла Юрьевна отпускает с нами своё сокровище? – ни сколь не смутившись, уточнил Романыч.
- Исключительно под мои ручательства, - успокоил сосед.

Теплой мужской компанией нам предстояло появиться на авторынке, проявив вполне живой интерес к покупке данного экземпляра по цене, выше оговоренной с претендентом. Давая тому понять, что сделка предлагается выгодная и в накладе он не останется.

Однако накануне вечером стало известно, что нам навязали еще и Оксану. Белла Юрьевна невзначай поделилась с мадам Свербитской планами мужа на выходные, и та толково рассудила, что девочке будет полезна подобная прогулка. Ведь автомобильный рынок, по ее многоопытному мнению, вполне приемлемое местечко для поисков состоятельного жениха:

- Люди там при деньгах и с зажиточными видами на бытие. Покрутись. Создай впечатление, как ты умеешь, - напутствовала она доченьку, то и дело одергивая той ни в меру задранную юбку.

Девушки, не наделённые привлекательными формами, зачастую одеваются нелепо, не прислушиваясь ни к чьим доводам и проявляя при этом завидное упрямство. Оксана была прекрасным образчиком всего вышесказанного. По ней можно было учить детей рисовать снеговика, а масштабность тела позволяла без лишней протекции стать лицом китобойной флотилии.

Непрестанно хмурясь, она повторяла: «Ну, мама, перестань. Хватит уже». Черно-рыжая копна густо-вьющихся волос, собранных под резинкой в тугой хвост, горделиво переливалась в солнечных лучах. Размашисто закидывая их себе за спину, она обожала в полете задевать ими носы окружающих. Огромные коровьи глаза, ставившие многих в тупик, поражали симбиозом природной похоти с детской невинностью.

Джинсовая куртка с треском обтягивала район предполагаемой талии. Юбка задиралась «до самых до окраин», обнажая грузные ляжки, плотно стянутые сетчатым капроном. «В детстве была чудным карапузом, однако повзрослела не в лучшую сторону», - метко прокомментировал Романыч мой скептический взгляд на попутчицу.

Сценарий пришлось слегка подкорректировать. Оксане отвели роль дочери Соломоныча. Меня обрядили в друга её детства. «Боже упаси такое детство», - мысленно противился я.

                *   *   *

- Запомните, небесно-голубой «Москвич» - универсал, - напутствовал нас в дворовой беседке Славентий.
- А номер какой? - настаивал Соломоныч, одергивая надетый по такому случаю выходной пиджак, роднивший его с конферансье областной филармонии.
- Номер не помню! Это и неважно! - закипал Славентий.

- А как же мы его найдем? – упирался поглупевший на нервной почве Михаил Самуилович.
- Я открою вам еще одну приметы, которая не даст оснований пройти мимо, - Соломоныч с Оксаной конспиративно склонились к Славентию, - рядом с «Москвичем» буду крутиться я.

- Тьфу ты. Чего это мы, в самом деле, - принялся разглаживать лацканы будущий покупатель.
- На месте сориентируетесь. За кошелек сходу хвататься не надо, но изобразить готовность приобрести авто придется.

Склонив головы, мы дружно согласились. Все походило на гастрольный выезд разношерстной труппы в подшефную провинцию. Налицо скудный репертуар и наспех сколоченная агитбригада.

                *   *   *

Рынок по продаже машин находился за пределами Одессы, неподалеку от городской свалки. Здесь на участке заброшенной дороги собирались люди, обремененные автомобильной техникой и денежными знаками. Не обходилось, разумеется, и без празднолюбопытствующих с вездесущими, хотя добраться сюда было непросто.

Рынком этот пятачок назывался весьма условно. Процесс покупки и оформления проходил в комиссионках. Там автомобиль официально оценивался, там же документально и менял собственника.

На здешних степных просторах осуществлялся лишь сговор продавца с покупателем. Посему продажа машины таила в себе немалые риски, обнажавшиеся именно на этапе окончательного расчёта. Продавцу следовало получить разницу между оговоренной и назначенной оценочной комиссией стоимостью. Учитывая вышеизложенное, продавались автомобили чаще своим людям, снижая шансы быть обманутым.

                *   *   *

Еще на задней площадке автобуса Романыч затеял творческую беседу, желая экзотикой подавить тривиальность задуманного:
- А давай я тебя сегодня Альфредычем стану величать, - загадочно вглядываясь вдаль, затейливо предложил он Соломонычу.
- Это еще зачем? – законно удивился тот.

- Чтобы никто не узнал твое истинное имя и не кинулся разыскивать в дальнейшем, - на первый взгляд резонно рассудил стармех.
- А ты думаешь, могут быть последствия такого рода? – встрепенулся Соломоныч.

- Кто его знает? – почесывал затылок Романыч, - смотря до чего договоримся. Ты, главное, будь последователен, повторяя одно: «Важно чтобы Розочке понравилась!»
- Не Розочке, а Беллочке, - тут же поправил его заново перекрещенный Альфредыч.

- Для конспирации лучше, чтобы Розочке, - стоял на своем Романыч.
- Ой, как с вами интересно! Все окутано этой самой кастрацией. Она вам так к лицу, – часто блымая по-детски наивными ресницами, восхищалась Оксанка, - Вы такие с ней загадошные!
 
- Не кастрацией, а конспирацией, - поправил ее чуть было не поперхнувшийся Романыч.
- А можно меня тогда Кларой станут звать? – лукаво улыбнулась она. После кастрации и Клары стало дурно уже Соломонычу. С упреком покосившись на стармеха, он ни то молился, ни то бубнил себе под нос: «Клара? Какая Клара? Почему Клара? Что тебе о ней известно? Господи, кто уже натрепал? Если Беллочка узнает, кастрация покажется амнистией!»

- Успокойся! – пытаясь утешить, схватил его за плечо Романыч, - это не конкретная Клара, а абстрактная. Собирательный, можно сказать, образ. Понапрасну заводишься! Гляди, аж лысина задымилась, словно шапка на том воре. Держи себя в руках. Никто ничего не знает. Девочке просто хочется побыть немного Кларой. И я ее где-то даже понимаю. Клара, это романтично, кое в чем революционно! А твои шашни здесь не при чём.

- А почему Клара - революционно? – в удивлении приоткрыла рот Оксана, привыкшая получать все необходимое для взросления этим незамысловатым путем.
- Это я тебе потом объясню, - по-товарищески похлопывая по спине Соломоныча, ответствовал хладнокровный стармех.
 
- Опять конспирация? – наивно предположила девица.
- Вроде того, - согласился с предложенной версией Романыч.

               *   *   *

Автобус высадил нас на развилке. Кроме спаянной хитроумной задумкой компании, из него вышли еще несколько сармачного вида мужичков, и все дружно двинулись по бетонке в сторону городской свалки. Идти было километра полтора. Дул пыльный степной ветерок. Из-за неплотных тучек нет-нет да пробивалось солнышко. Стаи чаек кружились вдали, одухотворенно пикируя на кучи с отходами. По дороге то и дело сновали мусоровозы, заставляя нас прижиматься к обочине.

               *   *   *

Роли были распределены накануне, и прогулка не предвещала особых хлопот. Соломоныч - состоятельный и номенклатурный мужчина в поисках легковушки для семейных нужд. Романыч - друг дома и соратник со знанием жизни и технического устройства авто. Оксана - дочь Соломоныча, балованная девица, обремененная грезами о красивой жизни. Я – приятель Оксаны с нигилистическим взглядом на окружающий мир, как противовес задуманной комбинации, ярый критик покупки «Москвича».

Однако Романыч со свойственной ему неуемностью продолжал втолковывать в нас сверхзадачу с дословно отработанными репликами.
- Ты должен быть слегка отстраненным, всё больше полагаясь на меня, - наставлял он соседа, - мол, «как тебе?», «понравится ли Розочке?», «ты же понимаешь, это исключительно для семьи. Мне вполне хватает служебного авто». Вот такие твои основные тезисы.
 
Соломоныч безынициативно качал головой, соглашаясь в ответ. По всему было видно, что он сильно волнуется, боясь не справиться и подвести Славентия.
- А ты держись своего образа «балованная Галя», - тут же переходил Романыч к Оксане.

- Это как? – цепенела в удивлении она.
- В общем, как обычно, – разжевывал стармех, - Тебе, мягко говоря, всё пофиг. Обращай внимание на мелочи и женские штучки: немаркий цвет «Москвича», зеркальце в салоне, чехлы на сидениях. И больше капризничай. Скули, что проголодалась. Бери, мол, что угодно, да поехали домой.