Наттонираза

Максим Егоров, выйдя на пенсию в шестьдесят пять лет, через год стал замечать серьезные перемены в состоянии своего здоровья, хотя, казалось бы, трудные директорские будни остались позади. Теперь работа у него была домашняя, так называемый home office, где он работал редактором одного из столичных журналов. Раз или два в месяц он ездил в Москву, встречался с начальством, получал указания, отчитывался о выполненных поручениях. В журнале работать было легко и просто, мелочной опеки он не чувствовал, зарплата приходила дважды в месяц, хотя временами приходилось сидеть перед ноутбуком и в выходные дни.

Жена, увидев перемены в занятости своего супруга, быстро загрузила Егорова домашними обязанностями. Пока она была на работе, он должен был приглядывать за несовершеннолетними детьми, провожать их в школу, встречать, кормить, ну, в общем хлопотать в ее отсутствие по хозяйству. Правда, справедливости ради, времени у него хватало на все, потому что, то, что он не успевал сделать днем, наверстывал вечером. Но, тем не менее, здоровье начинало подводить. Он стал замечать, что преодоление больших расстояний дается ему все трудней, и все чаще приходится отправлять валидол под язык, чего раньше с ним никогда не случалось.

Егоров не мог взять в толк: то ли это было следствием перенесенных вирусов — только ковидом за последние три года он болел не меньше четырех раз, а один раз даже лежал в больнице. По поводу своих заболеваний он никогда не обращался к врачам. Наблюдая из окна автобуса длинные очереди в поликлинику, наотрез отказывался туда идти. Он жил и старался никому не жаловаться на свои болезни, понимая, что молодой жене немощный супруг станет быстро не нужен.

И тем не менее через полгода, чувствуя, что лучше ему не становится, Егоров решил обратиться в кардиологическую клинику, где прошел полную диагностику. После завершения обследования он выслушал рекомендации врача с перечислением своих многочисленных болезней, самые безобидные из которых были: ишемическая болезнь сердца и стенокардия, он, оценив свои перспективы и «очерченные» горизонты, махнул на все рукой и отказался от лечения.

Но коварные болячки не думали отступать. Работы у Егорова меньше не становилось, а физическая активность сокращалась. Он любил подключаться к любому мало-мальски интересному делу, иногда даже не задумываясь о том сколько за него могут заплатить. Мог работать на общественных началах, потому что ему это было интересно. Его «обычный» рабочий день редко был меньше полсуток. Результат не замедлил сказаться: сидеть и работать он мог, а вот любые передвижения и выходы на улицу становились испытанием. Понимая, что выполнять предписания врачей и обращаться в поликлинику по месту жительства, с последующим направлением на реставрацию трубы, не будет и стал искать альтернативные способы лечения. Жизненный опыт в этих вопросах у него уже был, и он знал, что такое лечение стоит недешево, но все-таки решился.

Приехав в частную клинику, объявившую о грандиозных скидках на лечение и предоставление медицинских услуг в кредит, Егоров довольно быстро разобрался в особенностях этого учреждения, где брались лечить практически все болезни. Главным в клинике было очень внимательное отношение к пожилым состоятельным клиентам, при расчетах с которыми шустрый администратор мог и в смартфон заглянуть, чтобы убедиться в платежеспособности пациента.

С момента регистрации, к клиенту, особенно женского пола, «прикреплялся» ассистент, который сопровождал пожилую даму по кабинетам и многочисленным лестницам (лифта в кинике не было), постоянно заполняя время ожиданий проникновенными беседами о здоровье. При этом заботливость и обаяние ассистентов не знало границ, и эта чуткость несомненно влияла на их поведение.

При заключении договора об оказании медицинских услуг в клинике, ключевым словом, делавшим клиентов сговорчивыми, было:
— Почему вы так плохо относитесь к себе? Вы себя просто не любите, если боитесь потратить какую-то сотню тысяч рублей на свое здоровье! Подумайте! У нас лучшая клиника в Петербурге!

И пациент не сразу, но постепенно соглашался с увещеваниями врачей и приходил на дорогостоящие процедуры, капельницы и массажи, беспрекословно слушаясь своих целителей, которых было бесчисленное множество. В клинике существовала строгая специализация персонала: массажист никогда не занимался мануальной терапией, а сразу звал для консультации мануального терапевта, а тот при необходимости приглашал остеопата или кинезиолога. Все помогали друг другу зарабатывать, оказывая самые разнообразные медицинские услуги. Правда, врачи могли во время процедуры предложить массаж на дому, но об этом сообщали шепотом, с оглядкой на зоркую видеокамеру и передавали номер телефона в свернутой бумажке. Из этого любой наблюдательный клиент мог сделать вывод, что врачам в клинике не доплачивали.

Егоров, сдав все анализы, выслушал заключение кардиолога: тот назначил ему амбулаторное лечение сроком на два с половиной месяца, включающее лазерную чистку сосудов, капельницы и оздоровительный массаж — последний был включен в программу как дополнительная процедура, которую клиника предоставляла в подарок.

Каждую неделю Егоров ездил в центр города. В процедурном кабинете он, как и прочие «овощи» (так он именовал работяг серебряного возраста с безучастными лицами, возлежавших на кушетках), ложился, и ему ставили капельницу, а затем полтора часа скучал, просматривая кинофильмы прошлого века на настенной ЖК-панели. Длительность вливаний часто зависела от расторопности медсестер: они заменяли флаконы с растворами на штативах и регулировали скорость поступления лекарств с помощью зажимов на системах.

Наконец отведенное время лечения закончилось. Егоров терпеливо выслушал очередные рекомендации врачей после осмотра в финальный день курса, однако пребывал в какой-то прострации. Заметного улучшения самочувствия процедуры не дали. Он прекрасно понимал, что бизнесмены от медицины его откровенно обманули: персонал был нацелен на запугивание пациента с последующим предложением дорогого лечения, а обещанный эффект оказался куда скромнее рекламы с первой консультации. Апеллировать не имело смысла, и он мысленно сказал самому себе:
— В паспорт загляни, пенсионер!

Однажды вечером, прослушивая дома очередную лекцию от производителя биологически активных добавок, Егоров услышал от ведущего, что в конце передачи он сообщит нечто важное, что может серьезно помочь людям, страдающим ишемической болезнью сердца, стенокардией и атеросклерозом. Егоров сделал громкость на своем смартфоне максимальной, а услышав за дверью гостиной громкие голоса домочадцев, одел наушники и сосредоточился.

За минуту до окончания эфира ведущий объявил, что, как и обещал, сообщит о новом лекарстве, открытом корейскими фармацевтами, которое называется наттонираза. Оно помогает при болезнях крови. Дальше шло длинное перечисление всех полезных свойств этого лекарства, а затем дали ссылку на сайт, где его можно приобрести.

В первую минуту лицо Егорова просветлело, потом налилось румянцем, и сердце застучало вдвое быстрее:
— Вот… вот то, что мне нужно, — сказал он вслух и тут же бросился к компьютеру разыскивать фирмы, продающие средство. БАД нашелся очень быстро. В описании Егоров прочитал: «Мощный фермент, растворяющий тромбы, используемый для терапии сердечно-сосудистых недугов… на основе корейских соевых бобов».
Ознакомившись с его составом и способом производства, он через два дня пришел к твердому убеждению, что нашел то, что искал, и заказал препарат. Несмотря на высокую цену, он получил максимальную скидку на три упаковки БАДа. Жене о лекарстве Егоров сообщил не сразу, решив сначала ощутить на себе результаты его приема. Препарат пришел через два дня.

Егоров был внушаемым человеком. Многим со стороны казалось, что любое плацебо он мог превратить в чудодейственное лекарство, а потом рассказывать знакомым и родственникам о волшебных свойствах препарата. Хотя, стоит отметить, что кто бы следом за ним ни покупал хваленое средство — никому оно так не помогало, как Егорову. Один знакомый терапевт однажды с улыбкой прокомментировала его одержимость:
— Главное — верить!

Егоров очень надеялся на наттониразу и был уверен, что именно она вернет ему молодость, излечит атеросклероз сосудов, из-за чего мозг плохо снабжался кровью и, главное, вернет память. Правда, где-то внутри души он понимал, что нельзя вспомнить то, чего он никогда не знал. Например, невозможно вспомнить математику, которую он никогда не любил, равно как восстановить формулы из теории вероятности, на которые он всегда смотрел зачарованно, даже не пытаясь постигнуть их смысл.

Время шло, он принимал наттониразу, и ему казалось, что с каждым днем его сосуды освобождаются от тромбов, которые рассасываются под воздействием вытяжки из бобов, а он чувствует себя все лучше и лучше. И действительно, через пять дней он стал совершать длинные пешеходные прогулки. Будучи совсем не обремененным болями в сердце, он интенсивно начал делать физические упражнения в течение дня, разминая затекшие от работы за столом руки и ноги. Повышенная работоспособность несомненно радовала его. Егорову казалось, что он становится все моложе и моложе, и он стал верить в то, что сказал ему однажды знакомый иглотерапевт:
— Ваш биологический возраст значительно меньше паспортного, — говорил врач и зачеркивал в результатах анализа отпечатанные цифры возраста Егорова, вписывая свои, на двадцать лет омолаживая его…

Но, что бы не делал Егоров, ему приходилось сознавать, что любое лекарство может только ненадолго обновить организм, но вернуть молодость оно не в состоянии — такова жизнь: все возрасты хороши и надо просто наслаждаться тем, что имеешь.

Эпилог.
Через полтора месяца наттонираза у Егорова кончилась, причем он сам был беспредельно рад завершению этого лечения. Несмотря на то, что ни в одной из инструкций он не нашел упоминания о противопоказаниях длительного употребления этого бобового средства, Егоров сам открыл эти последствия, но никому не стал рассказывать — корейские фармацевты были большими выдумщиками! Правда, через полгода жена все-таки уговорила его лечь в больницу на стентирование сосудов. Операция прошла успешно, но после хирургического вмешательства, которого Егоров всегда избегал, он стал чувствовать себя глубоким стариком — и с этим уже ничего нельзя было поделать.

15.02.2025 18:08  — 14.05.2026 1:00