Итоги. Глава - 4

                1.

К сожалению, некоторые товарищи недостаточно правильно толкуют термин «империализм», сводя его к агрессивным захватам и явному международному грабежу. Это неверно. К осознаванию сути империализма нужно подходить не через эти крайние его проявления и не через простое механическое заучивание пяти известных классических признаков, а через понимание исторической закономерности изменений капиталистического строя.

Прежний, доимпериалистический, капитализм состоял из множества более-менее сходных по возможностям капиталистических собственников, свободно конкурирующих на товарных рынках. Государство того периода представляло собой орган управления общими делами всего буржуазного класса, а механизм буржуазной демократии позволял учитывать интересы разных частей этого класса.

Но в постепенном закономерном процессе концентрации и централизации капитала образовывались и всё более крепли капиталистические монополии, значительно превосходящие по силе капитала немонополизированные капиталистические хозяйства. Это привело к заметным изменениям в общей капиталистической картине.

Концентрация огромного капитала позволяла монополиям без труда превосходить конкурентные возможности немонополизированных хозяйств, привлекать к себе лучших специалистов, лучшие технологии, захватывать наиболее выгодные источники сырья и рынки сбыта, влиять на цены.

Разумеется, когда мы говорим о монополизации, о концентрации и централизации больших капиталов, мы имеем  в виду не одних только промышленных капиталистов (как некоторые думают), но и монополизацию в других отраслях капиталистического хозяйства, - и в торговле, и в банковской сфере. Монополии образуются и там, и по ходу этого процесса монополии всех сфер соединяются, сплетаются. Так образуется единый, соединённый капитал, сконцентрированный в одной власти. В политэкономической науке ему дано название «финансовый капитал».

                2.

Экономическая сила переходит в силу политическую. Механизм буржуазной демократии, не отменяясь и оставаясь формально тем же самым, на деле, благодаря экономической и политической силе, может использоваться монополистической буржуазией с гораздо большей пользой для себя. Некоторые наши «левые», повторяя иллюзии заурядных обывателей, заявляют о нарушении или даже ликвидации буржуазной демократии в таком обществе. Нет, они не правы. Система буржуазной демократии не нарушается и не ликвидируется, просто возможности монополистической части буржуазии в этой системе несоизмеримо выше, чем у буржуазии немонополизированной, а тем более - мелкой.

Монополии прямо или косвенно влияют на администрацию, юстицию, политические партии и органы СМИ. Происходит и сращивание их с государством, которое, таким образом, превращается в орган, обеспечивающий не равно интересы всей буржуазии, а прежде всего интересы её олигархической части.

Здесь хочется сказать, что, конечно же, не правы и те «демократические романтики», которые видят в таком проолигархическом сдвиге демократии и государства отход от правильного пути и осуждают его как некое нарушение, мечтая о возврате прежнего состояния. Нет, всё абсолютно верно. Ведь механизм капиталистической жизни должен служить прежде всего той экономической силе, которая составляет основу строя, а таковой в монополистическую эпоху является капитал монополизированный. С капиталистической точки зрения именно такие изменения в государстве и демократии являются правильным путём в новых сложившихся условиях.

Здесь нельзя не сказать и о неправоте тех, кто странным образом утверждает, что будто бы в России нет финансового капитала и что поэтому нельзя говорить и о российской империалистичности. «Нет соединения банковского и промышленного капиталов», - говорят они. Они упускают из виду, что если даже такого соединения нет непосредственно (хотя и с этим можно было бы поспорить), то оно всё равно есть в опосредованной форме. Банковская монополия соединена с государством, промышленная монополия соединена с государством также, и таким образом они соединяются и друг с другом через посредство государства. Да, исторически государственно-монополистический капитализм возник так, что сначала из соединения банковского и промышленного образовался финансовый капитал, а затем уже он сросся с государством, но в нашу эпоху (а тем более эпоху постсоветскую) возможны и другие способы соединения, отличающиеся от классических исторических.

                3.

Такое исключительное положение господствующих капиталистических монополий способствует значительному увеличению их прибыли, - несопоставимо большей, чем в эпоху равноконкурентную, домонополистическую. Но капитализация этой прибыли, то есть вложение её в производство, сталкивается с проблемой. Ведь вкладывать нужно так, чтобы норма прибыли (то есть прибыль на единицу вложенных средств) у этих национальных монополий была никак не меньше, чем у конкурирующих с ними монополий других стран. Поскольку по мере технического развития начинает проявляться известная тенденция нормы прибыли к понижению, то в межмонополистической мировой конкурентной борьбе преимущество получает тот, кто вкладывает эти монополистические прибыли в регионы менее развитые и, следовательно, дающие более высокую норму прибыли. Конечно, и в рамках национального хозяйства может иметься частичная возможность для получения прибыли не по пониженной норме, но в связи с (как уже было сказано) огромным размером монопольной прибыли, которую надо вложить, её размер превышает эти частичные возможности национального хозяйства. Этот, как его принято называть, «избыток капитала» должен, следовательно, или быть всё-таки вложен внутри страны с пониженной нормой прибыли (и тогда он начнёт проигрывать внешним монополистическим конкурентам), или тоже устремиться в регионы с более высокой нормой прибыли. А отсюда следует и борьба за эти регионы, подчас довольно жёсткая.

Некоторые товарищи думают, что монополизация уменьшает конкуренцию. Нет, не уменьшает, а усиливает. Одно дело, когда дерутся мыши, и другое – когда дерутся мамонты.

Итак, суть империализма – этой стадии капиталистического развития – состоит в одном: в огромной монополизации капиталистического хозяйства. Всё прочее, все другие признаки – лишь следствия из неё. Вот почему определение империализма не нуждается в перечне многих признаков, оно может быть максимально лаконичным: империализмом называется монополистическая стадия капитализма.

                4.

Произошли ли в империализме за истекшие почти полтора века какие-то изменения? От некоторых авторов можно слышать мнение, что он стал существенно другим. Нет, по своей сущности другим он не стал. Кое-какие изменения действительно произошли, но суть дела они не затронули. Империалистические монополии по-прежнему в жёсткой («мамонтовской») конкурентной борьбе между собой продвигают свои капиталы в регионы с повышенной нормой прибыли, подчиняют себе мировые сырьевые ресурсы, закрепляют за собой выгодные рынки и извлекают немалую прибыль за счёт так называемой мировой периферии.

В чём состоит вред, наносимый ими зависимым периферийным странам?

- Значительная часть труда народа этих стран идёт на пользу не этим странам, а внешним монополиям.

- Монополии присваивают местные источники ценного сырья, ограничивают эти страны в праве распоряжаться значительной частью своих ресурсов в национальных интересах.

- Местные экономики развиваются не комплексно, а однобоко, специализируясь лишь на том, что выгодно господствующим монополиям.

- Монополии препятствуют самостоятельному развитию местной экономики с целью избежать конкуренции и тем самым консервируют её отсталость.

- Ссудный капитал предоставляется этим странам под завышенные проценты, цены на импортируемые этими странами товары также высоки, тогда как цены на экспортируемую продукцию занижены, вследствие чего монополии перетягивают себе и часть того прибавочного продукта, который вырабатывается за счёт местного национального капитала.

- Монополизация империалистами рынков, источников финансирования, современных средств производства и передовых технологий ставит эти страны в выгодную империалистам зависимость.

- Используя экономическую зависимость, империалистические монополии препятствуют прогрессивному развитию местного государственного сектора и попыткам диверсификации внешних экономических связей.

- Внешний империалистический капитализм строит экономические отношения в общей хозяйственной системе таким образом, чтобы неизбежно присущие капитализму отрицательности и затруднения преодолевались в первую очередь за счёт периферии.

- Опираясь на экономическую зависимость, империалистические государства ставят периферийным странам политические условия, зачастую не соответствующие их национальным интересам.

- Империалистические центры в своих целях нередко разжигают местные конфликты на национальной почве, насаждают реакционные режимы, подавляют всякие попытки освободительного движения и не останавливаются перед подрывной деятельностью или прямой военной агрессией.

Всё это как было характерно для самого первоначального империализма, так остаётся характерным и для империализма современного.

                5.

Да, империализм сегодняшний отличается от империализма первоначального, но не по сути, а лишь по тем новым внешним формам, которые он приобрёл в ходе своего естественного развития.

Эти изменения в высшей, империалистической, стадии капитализма шли по пяти направлениям, - направлениям не случайным, а вполне закономерным.

К первому направлению отнесём колоссальное продвижение внешних экономических связей, достижение огромной степени интернационализации мирового хозяйства. Могло ли быть по-другому? Конечно же, нет.

Ко второму направлению отнесём образование международных монополистических организаций: 1) в виде межмонополистических союзов, 2) в виде транснациональных корпораций, 3) в виде всеобщих наднациональных финансовых центров.

К третьему направлению отнесём соответствующие изменения в деятельности буржуазного государства: регулирующее вмешательство в экономику, полное сращивание с монополистическим финансовым капиталом, абсолютное служение во внешней политике интересам империалистических монополий.

В качестве четвёртого направления изменений отметим всё возраставшее в течение этого времени антиимпериалистическое движение, - возраставшее не в смысле всё более острой радикализации (острая радикализация возможна не всегда и повсюду, а только в соответствующих объективных ситуациях), а в смысле всё большей основательности благодаря постепенному накоплению связей, возможностей и опыта.

И наконец, к пятому направлению следует отнести постепенное выделение из прежней периферии таких стран, которые, опираясь на внутренние природные ресурсы, на значительную численность населения, на успешные внешние связи или на удачное место в международном разделении труда, смогли накопить необходимые средства и вследствие этого заняли в мировой хозяйственной системе более крепкое и более самостоятельное место, чем страны так называемой классической зависимой периферии.