Последняя дуэль Лермонтова юридический аспект II

Последняя дуэль Лермонтова: юридический аспект (II) (наброски для суда)


В статье "Последняя дуэль Лермонтова: юридический аспект (I)" нами рассмотрены отклики современников на дуэль, а также рассказ ее секунданта князя Васильчикова. Из его рассказа выясняется, что Лермонтов погиб в результате грубого нарушения дуэльных правил. Рассмотрим теперь "в приближении", в чем именно состояло это нарушение, как и почему оно стало возможным. 

Секундантами дуэли стали все четверо друзей противников — А. Васильчиков, М. Глебов, А. Столыпин, С. Трубецкой (двух последних скрыли от следствия, но само их присутствие на месте поединка является подтвержденным фактом). Впоследствии, отвечая на вопросы журналиста Семевского, Васильчиков скажет: «Собственно, не было определено, кто чей секундант».

Лермонтов заранее предупредил секундантов, что не будет стрелять.

По условиям дуэли каждый из противников имел право стрелять стоя на месте, либо на ходу, либо подойдя к барьеру. Барьер был определен на 15 шагах (по другим данным на 10), и по 10 шагов было отмерено в каждую сторону от барьера. Права первого выстрела никому не было дано. Стрелять надлежало между командами «два» и «три». Осечки считались за выстрелы. Каждый имел право на три выстрела с вызовом отстрелявшегося на барьер (Примечание 1).

Приведем в кратком изложении рассказ князя Васильчикова о дуэли.

Васильчиков: «Командовал Глебов… «Сходись!» – крикнул он. Мартынов пошел быстрыми шагами к барьеру, тщательно наводя пистолет. Лермонтов остался неподвижен. Взведя курок, он поднял пистолет дулом вверх и заслонился рукой и локтем по всем правилам опытного дуэлиста».

Васильчиков: «Раз… Два… Три!» – командовал между тем Глебов. Мартынов уже стоял у барьера… В это время Столыпин крикнул: «стреляйте! или я разведу вас!..» Выстрел раздался, и Лермонтов упал как подкошенный, не успев даже схватиться за больное место, как это обыкновенно делают ушибленные или раненые. Мы подбежали… В правом боку дымилась рана, в левом сочилась кровь… Неразряженный пистолет оставался в руке…»

Затем второе интервью, на этот раз уже с первым биографом поэта Висковатовым, и новые подробности: «…Лермонтов, все не трогаясь с места, вытянул руку кверху, по-прежнему кверху же направляя дуло пистолета…» На вопрос изумленного Висковатого – «отчего же он не печатал о вытянутой руке, свидетельствующее, что Лермонтов показывал явное нежелание стрелять», бывший секундант ответил, что прежде «он не хотел подчеркивать этого обстоятельства, но поведение Мартынова снимает с него необходимость щадить его» (Примечание 2).

Выходит, что из изложения событий Васильчиковым, самим секундантом дуэли, явствует, что смертельный выстрел был произведен уже после формального окончания дуэли, после счета "три". Почему так произошло?

Прежде всего установим: кто должен был стрелять первым в этой дуэли?

Из следственного дела: "Права первого выстрела никому не было дано".

Значит, нам необходимо установить это самим, на уровне здравого смысла. "Обидчиком" был признан Лермонтов, а "обиженной стороной" - Мартынов. При всей симпатии к поэту большинства пятигорчан, роли все-таки были распределены волею молвы именно так. Первым (да и последним) в этом поединке должен был стрелять Мартынов. Когда он должен был стрелять? Между счетами "два" и "три" (Примечание 3).   

Подавал ли Лермонтов своему противнику какие-либо сомнительные сигналы? По словам князя Васильчикова, Лермонтов оставался на своем месте, не шел к барьеру, при этом держал пистолет в защитной позиции дулом вверх. Нет, он сомнительных сигналов Мартынову не подавал.

Все секунданты ждут, что Мартынов станет стрелять именно между счетами "два" и "три". Этого ждет и его противник, который стоит, прикрыв бок пистолетом. Мартынов задерживает выстрел... Почему?

О. Попов, лермонтовед: "Он целится в автора "Валерика" так долго, что секунданты готовы их развести".

Очевиден несколько литературный характер высказывания. На обыденном языке это означает следующее: человек сильно неуравновешен, пребывает в озлоблении и поэтому неспособен действовать в соответствии с правилами, предсказуемо для противника и секундантов.   

Иного мнения придерживался Д. Алексеев, видевший здесь психологию совершения низости. Алексеев заметил, что дуэль Лермонтова с Мартыновым имеет ту же картину, что дуэль Печорина и Грушницкого в "Герое нашего времени". Подобно Грушницкому, Мартынов не решается произвести выстрел, на который не чувствует за собой права. И лишь под опрометчивую команду секунданта спускает курок... Конечно же, это всего лишь проницательная догадка исследователя. Но и догадки имеют право быть - рядом с достоверно установленными обстоятельствами (Примечание 4).

Переходим к следующему виновнику рокового выстрела после счета "три" - секунданту Столыпину. Скорее всего, именно он отдал неуставную команду: "Стреляйте, или я вас разведу!" Именно тогда, когда должен был уже развести дуэль. Столыпин, таким образом, сделал роковую ошибку; вместе с тем, мы можем сказать, что он был введен в заблуждение промедлением Мартынова. 

Сознавал ли Мартынов, что получил сильно запоздалую команду на выстрел? Мог ли - после счета "три"! - выстрелить "в сторону"? Так или иначе, он сделал свой выстрел вследствие заранее произведенного четкого прицела.

Выстрел «за пределами» дуэли имел далеко идущие последствия. Как уже было сказано, в продолжение дуэли Лермонтов «поднял пистолет дулом вверх и заслонился рукой и локтем». Пистолет, таким образом, служил ему защитой… После счета «три» произошло следующее: считая инцидент уже исчерпанным, поэт поднял руку с пистолетом вверх, намереваясь выстрелить в воздух (либо выстрелил в воздух), и именно в этот момент его сразила пуля его противника. Таким образом, в дуэли, решив не стрелять, Лермонтов пользовался своим законным правом, держа пистолет в защитной позиции. При этом после счета «три» он «снял защиту», и именно тогда был поражен выстрелом... (Примечание 5)

Итак, под судом двое - Мартынов и Столыпин. Они несут юридическую ответственность за грубые нарушения правил поединка (Примечание 6).

В то же время, голос автора на суде был бы за освобождение Столыпина от чересчур жесткого вердикта. Столыпин, близкий друг и родственник Лермонтова, не мог желать трагического исхода. Он совершил ошибку лишь в силу крайнего нервного напряжения, очевидно, владевшего всеми участниками дуэли.

Иное дело - Мартынов... Для обвинительного вердикта нужно достоверно установить два обстоятельства:

1) противник убит в результате нарушения дуэльных правил;
2) нарушения носят злоумышленный характер. Под злоумышленным характером нарушений понимается чрезмерное озлобление, утрата самообладания, осознание неправомерности собственных действий и т. д., побуждающие человека к непредсказуемому поведению, и, как следствие, нарушению дуэльного кодекса.

Относительно Н. Мартынова голос автора статьи на суде был бы за вердикт "ч е с т ь  п о с т а в л е н а  п о д  с о м н е н и е".

   



Примечание 1. Существует версия, что тяжелое условие трех выстрелов предложил Р. Дорохов, пытаясь заставить Лермонтова и Мартынова отказаться от поединка.

Примечание 2. Здесь необходимо объяснить, о каком «поведении Мартынова» с осуждением говорит Васильчиков. До князя дошли сведения, что в разговоре с частными лицами Мартынов «передавал подробности дуэли несогласно с действительностью или, во всяком случае, оттеняя дело в свою пользу». Васильчиков: «Если в подробности вкрались ошибки, я прошу Мартынова их исправить».

Примечание 3. Вместе с тем, значительная часть современников подозревала в случившемся политическую подоплеку.

Примечание 4. На сегодняшний день принципиальная невозможность полностью разъяснить все обстоятельства, предшествовавшие дуэли в то лето 1841 года, воспринимается нами уже как данность. Однако она никак не препятствует нам в оценке самой дуэли; напротив, именно сейчас мы понимаем, что настало время для вынесения по этому делу решающего вердикта.

Примечание 5. Медицинское заключение Барклая-де-Толли показывает, что выстрел Мартынова застал Лермонтова с высоко поднятой вверх рукой.

Примечание 6. Отдельной темой в современном лермонтоведении, как ни странно, является вопрос о нарушении дуэльного кодекса самим поэтом - посредством неуставных оскорбительных реплик в неподходящий момент... Перед дуэлью Лермонтов действительно сказал кому-то из секундантов, что "в дурака стрелять не будет" - это было с его стороны ответом на некие намеки, именно его предостерегающие от чрезмерно агрессивных действий в отношении Мартынова. Но и только. Вопрос о том, что будто бы во время поединка противники обменивались какими-либо репликами, ввиду всего вышеописанного отпадает сам собой.





Литература


Дуэль Лермонтова с Мартыновым. (По материалам следствия и военно-судного дела 1841). Сборник. Составитель Д. А. Алексеев. 1992.
Лермонтовская энциклопедия. Издательство Пушкинского дома. 1981.
М. Ю. Лермонтов в воспоминаниях современников. 1989.