Глава двадцать третья. Трок-Ан. Часики

Глава двадцать третья. Трок-Ан. Часики.

- Жара. Может почитать? Что Посоветуешь?

- Тему хоть назови.

- Ну скажем, говорящие топоры, за которыми приходилось нырять в бездонную тьму Моря Драконов.

- Как тебя не расплющило?

- Этот живчик зацепился клыком за уступ подводной скалы и коротал там свой век, изредко зовя на помощь. По настоящему глубоко нырять не пришлось.

- А-а х...ха, - Зачем он вообще удрал с Раак'кары?

- Не знаю. Теперь полагаю, что из-за Ри'ины.

- Агх...а...а...

- Тебе больно, Нром?

- Спрашиваешь... А тебе разве нет?

- Плавлюсь, а посему хреновато, честно говоря. Не пойму как вообще держусь.

- Я решил. Подберу всё что тебе нужно, пока И'Ир занят твоим дружбаном... кстати, дело дрянь...

- Что с Уллисом?

- Не уверен, но по-моему слился твой кореш. Сделку с таракашкой заключает.

- Он не станет... Нет... Он не сможет. За убийство царя Хаоса он получил бы в Лемэе всё, что только попросил.

- Даже пост Бистмастера?

- Кто знает? Возможно. Раамха лично руководит высшими...
Но после сделки с И'Иром все надежды Уллиса рухнут.

- Это плохо! Ах...р-р.

- Что там?

- Жизненная сила царя Хаоса поползла вверх.

- Почему?

- Печать поставил...

- Как это?

 - На лицо харкнул твоему человечку. Аг...р...х...
Энтропия сгущенная до пенистого наслоения квантовой неопределенности.

- Хочешь сказать, что запущен процесс энтропии квантовой запутанности энергетической матрицы Уллиса? ...

- Да, квантовая неопределенность становится активным агентом И'Ира...

- Уллис высший телепат, он справится...

- Поздняк! Твой людь начинает превращаться в таракана.
И ... это наш шанс.

- Шанс на что?

- Людь сопротивляется, ставит, коды и шифры кастует, кстати довольно успешно. Страшно талантливый малый, жаль что в быту такой тупой. Пока И'Ир пытается взломать, мы натырим как можно больше свитков с запретных полок.

- Зачем они мне?

- Потом разберёшься. За все годы что я здесь внимание И'Ира впервые отвлеклось от этих свитков. Но есть проблема.

- Какая?

- Кое-кто ещё посажен на цепь в пределах тайного стеллажа.

- Ты знаешь что в них?

- Нет, но всегда хотел узнать.

- Провал твоего другана сыграет нам на пользу. Но приготовься к битве.

- С кем?

- С Полярницами! Эти любительницы попытать беззащитного библиотекаря, несколько раз появлялись, когда я позволял себе забросить "Осознанность внимающего бесконечность боли" на запретные полки.

- Что... что они с тобой делали?

- Например, лицо расплавили...

- Ох, бля! Так это не И'Ир.

- ... Им так понравилось меня мучить, братик, что теперь "Лють", как они это называют, случается регулярно.

***

Трок-Ан со стоном щевельнул плечами. Спёкшаяся скопа затрещала, отваливаясь от щек и шеи.

Из раскаленной пустоты шагнул стеллаж. Колченогий, по тараканьи ржаво-вонючий. В раскаленном мареве он изгибался, тряся полками.

Полки - нагромождение цепляющихся друг за друга лапок были безнадёжно живы и страдали. Они бережно царапали края поблёскивающих цилиндриков, боясь и повредить и упустить.

Цилиндрики были разных размеров и цветов но одинаково несчастные, как и положено великим знаниям обреченным на тщательно контролируемое забвение.

Разглядывая эти дрожащие лапки, Трок-Ан невольно бросил взгляд на их гигантскую копию, на которой, подрагивая от волн жара, скрипели фрагменты физической сущности брата.

Расплавившийся глаз Нром-Ана закатился, словно вглядываясь внутрь собственного, деформированного черепа.

Он управлял агонией стеллажа, заставляя его поделиться своими сокровищами. И Трок-Ан вдруг понял, что в мире И'Ира нет большего преступления.

Исушенный хитин руки торчал из потекшего стеклянными разводами бархана. Стеллажи попроще, падали трепеща, осознав происходящее кощунство.

Невозможный в этом аду холодок пробежал по спине Чёрного Дракона, задержавшись на недовтянутом рудименте крыльев. Трок-Ан понял, что если не защитит осознающие останки брата, никакой гений Ганр-Га-Арка не поможет тому, что останется от Нромчика.

В ответ на его слова по песчанным холмам прокатился истошный вой. Он имел силу. Трупы древ жизни покатились, влекомые ею. Рванула вперед, зевая, песчанная пасть... Встречая её, Трок-Ан упёрся ногами в горячую поверхность, как пьяный матрос на палубе в шторм.

Не удержался.

Падая, он увидел как полощутся в волнах силы, мятежные части брата.

Этот скрип сводил с ума. Жара убивала, хватая поудобнее голову Хранителя раскаленными когтями.

Стеллаж завалился на бок, суча слабыми тараканьими ногами и в ужасе испражнялся, добавляя к ментальной вони, вонь реальную.

Свитки выкатывались, перемешиваясь в переполненую надеждой на освобождение, кучу.

Где верхние, где нижние. Какие из них тайные, какие вовсе не читаемые из-за древности и непостижимости...?

- Бери их, - взрыдал Нром-Ан. Он понял, что обречён на что-то ещё более ужасное, чем рисовала его опалённая фантазия.

- Какие? - Трок-Ан дополз до кучи, в панике разглядывая цилиндрики, не понимая что есть что.

- Любые! Выбирать времени уже нет, - Нром-Ан бился, раскачивая стонущие пальцы исполина.

- Куда же я их положу? - сунув руку за нагрудную пластину кольчуги, Трок-Ан наткнулся на ус таракана и дёрнулся в отвращении, но выбрасывать не стал. Он нутром чуял, что этот сяжок полон такой инфернальной информации, что ни один свиток с ней не сравнится.

Хотя... свитки это ведь не только чтение. Это ещё и хранилище артефактов в сновидческом формате, которые при должной сноровке можно было и в реальность перетащить.

- Я не знаю... Я, а...грх...- Нром-Ан задергался от боли, а вой повторился, бросая  Хранителя в кучу дышащих, в болезненной надежде свитков, - Рви!

- Что? - Поднявшись, Трок-Ан машинально начал сгребать, радостно отозвавшиеся, длинные и ярко украшенные пенальчики, с оттиском напоминающим козерога.

Таких было много. Но он выбирал самые яркие.

Раз за разом к его блестящим черным рукам прибивался серый невзрачный свиточек. Он был без пенала, голый и несчастный и просился в руки. Трок-Ан отбросил его подальше и вцепился в самый большой с золотыми королевскими печатями по всей длине...

- Крыло моё рви! - скрипел Нром-Ан, - хоть что-то от меня оставшееся отсюда унесёшь.

- О чём ты, братишка, я тебя не брошу...

- Рви моё крыло, любое! Я считывал в памяти Единой матки, еще перед ссылкой, что ты пеленал меня моими же крыльями, в инкубаторе улья. Все еще удивились как это ты узнал из сотен новорождённых именно меня... Рви крыло и пеленай в него свитки, не медли...

- Я не смогу.

- Нет у тебя выбора.

Бросив кучу со свитками, Трок-Ан шатаясь встал. В глазах потемнело.

Творя невозможное, в этих волнах ослепительного белого жара, истощение повисло на спине мёртвым грузом, сминая хрохотные крылья, прячущиеся в мышечных складках спины.

Раскаленная кольчуга прожаривала могучее тело и Трок-Ан впервые задумался о регенерационной капсуле. Помятуя о сопутствующей регенерации боли и параличе, Хранитель оккуратно положил эту мысль на дрожащую в напряжении ложку-лигулу, запертой в нижних слоях мозга, катапульты сознания.

И всё же, непривыкшая к пустоте рука, в отсутствии Дотошика, тянулась, бесконтрольно хватая раскаленную пустоту, хотя бы к аптечке.

"Кроветвор" не был завязан на патиле, но мог не сработать имунитет им подпитанный на долгосроке приема.

А этот карст был худшим местом для медицинских экспериментов.

Трок-Ан чувствовал как плавятся его крылья, но взор свой вперил в ближайшее к нему крыло брата.

Оно трепетало слово живя свою собственную обреченную жизнь. Будто подслушав слова Нрома и отказываясь верить в предательсто. Только не его, только не сейчас, так не честно. Едва драгоценное сознание проникло в мутные полупрозрачные прожилки, его сорвать хотят.

Да, это не жизнь. Но крыло не знало другой осознанной жизни.

В этом аду хитиновый палец И'Ира, вскрыл жуткую тайну бытия: Сознание не в голове. Сознание где угодно. И пробуждается оно тогда, когда ему будет угодно.

Трок-Ан убрал растопыренные пальцы от пояса и двинулся к крылу, стараясь не смотреть на изуродованное лицо Нром-Ана.
А брат старательно выискивал подтёками глаз его взгляд.

Чёрно-красные вспышки его непробужденного транса  преследовали зубчатые зрачки Трок-Ана.
Но он отворачивался и упрямо всматривался в съёжившееся от ужаса крыло, протягивая к нему поддернутые скрежетом дрожащих костей, ладони.

Хруст разрываемой плоти, трепеща хватающей основания крыла, словно мать у которой из рук вырывают ребёнка, выжег в сознании Трок-Ан неисправимый узор. Вдоль краёв этой спирали жалобного сочащегося разрыва синим пламенем пробежала ненависть.
Нром закричал, сразу всеми  сочленениями. Им вторил новый вой, роняя Хранителя на колени. Жар обработал кровоточащий разрыв и Чёрный Дракон, необорачиваясь пополз к свиткам.
Синее пламя вырвалось из сознания пробежало по телу и нырнуло вниз словно показывая с укором! Обжигая ногу вспыхнули закрепленные в голенище ножны.

Крис. Клинок брата. Нож Нром-Ана! Хлынули слёзы, летучие невесомые как газ из которых они и состояли.

- Зачем я оторвал?- рыдая кричал Трок-Ан в песок, - я же отрезать мог.

Опустошённый и сломленный, Трок-Ан машинально сгребал, почти не глядя, свитки на пытающееся свернуться в свой окровавленный свиток, крыло. Оно в агонии и жаре песка съеживалось и стягивалось, ненавидя, проклиная, умирая.

Невзрачный свиток снова попался под руку. Трок-Ан хотел было его отбросить, но его перекошенный большой рот, едва выговаривая слова, выкашлял сквозь слои разнонаправленной боли:

"Ты... как ... я - невзрачный, без вместилища, изгой... и свидетель краха... Моя судьба никому не интересна, твоя наполненность никому не нужна. Если повезёт мне, я умру здесь. Если повезёт тебе... я выживу и посмотрим... стоил ли ты того чтоб тебя прочитали..."

Трок-Ан бросил навязчивого спутника в центр коченеющего крыла и заботливо спеленал, видя поддернутыми полутрансом зрачками не аккуратные столбики знаний, а расплывчатый образ маленького черного пчелёнка с белоснежным пушком на кругленькой голове...

Сворачивая последний рваный уголок, Трок-Ан прикрыл мутную, от его собственных слёз мордашку, пытающуюся улыбнуться, не знающую что его ждёт...

Жадным сургучём, липкие края рваной плоти схватились за готовый свёрток. Ссыхаясь, они перетянули кокон так плотно, что болезненный шелест стал походить на слова прощания.

- Сгодился разрыв, - глотая судорожный ком, пробормотал пережёванный  страданием гигант.

- Братик! - обессиленный шёпот Нром-Ана, оправившегося от болевого шока, показался Хранителю ударом, пришедшимся в аккурат меж лопаток, по невредимым крыльям,

- они здесь, братишка. Полярницы...

Трок-Ан устало обернулся, стряхивая с себя засохшую скопу, попалам с душевной мукой.

На сей раз крис сам прыгнул в руку Чёрного Дракона, окутывая запястье синей дымкой.

- Нром, надюсь твой крис годится не только чтоб янтры рисовать?

- Слава Улью, ты всё-таки взял его с собой! О да, братишка, Янтруш тебя ещё удивит... а-а - г ... рх...

- Янтруш? Всё это время у него было имя?

- Ты ... ты... разве ещё не привык к подобному?

- Точняк братишка, давно пора.
Но вот к гостьям нашим привыкнуть вряд ли смогу, хотя они явно из этой же оперы ...
... Блять, какие же они всё таки уродливые...

Полярницы приближаясь, затрепетали, оглушительно звеня. Они наверняка все понимали...