Глава 10. Мысли разбегаются

Глава 10. Мысли разбегаются.
     План на среднесрочную перспективу.
Уютный уголок зала ресторана гостиницы «Украина». За столиком сидят Дан, Георгий и Анна.
     - Вот так, Дан. Мы рассказали тебе, чем мы занимаемся и поделились с тобой нашими планами. И я, как спутница жизни твоего брата… на близкую перспективу, - со вздохом опускает глаза, - выражаю твоему брату свое негодование за невыполнение его обещания, что он не бросит меня и когда-то наше общее дело, наш нефтяной проект в Сибири, в котором мы завязаны обязательствами.
У Георгия появляется гримаска на лице.
     - Кстати, Дан, он был единственным источником доходов для нас, - уточняет Георгий.
     - А для меня, - прискорбно продолжает Анна, - он остается таковым и сейчас, в сравнении с вашими, мужчины.
Дан уловил тревогу на лице Анны.
     - Так что, до конца года мне одной придется тащить этот воз…
     - Анна, но я сказал, что мне это уже неинтересно. И это знает Председатель, наверное, с его слов и Банкир. А потом у тебя такие помощники, Гафар, твой зам. Ты сама про него говорила, что он давно интересуется нефтедобычей.
     - Гафара по полной нагружает м-р Робинсон, и он мало стал вникать в дела компании. А Председатель и Банкир требуют у меня отчетность каждую неделю.
     - Брат мой, Ге-ор-гий, я чувствую большую тревогу Эн за ваше общее дело. Рассмотри еще раз правильность своей расстановки первоочередных дел? – и Дан взглянул ему в глаза.
     - Ну и дела! Нашла себе защитника!
     - Что случится у тебя страшного, - не сводил с него глаз Дан, - если ты через полгода осуществишь свой уход из компании? А у Эн разрушатся невосполнимые нервные клетки. И еще, если твое начальство уже знает о твоем решении и не одобряет его, то выполнив просьбу Эн, ты обрадуешь своего Председателя и Банкира. Подумай, что вы от этого будете с Эн иметь?
Анна с испугом смотрит на Дана. Георгий уставился на него.
Повисла молчаливая пауза, сквозь которую был слышен слабый гул нейронов в их головах.
     - Хорошо, Анна, – опустил глаза Георгий, я подумаю,- Но только до конца года, если соглашусь, а там будем уходить, - поправил свой план любимый.
     - Куда, зачем? - твой брат мне не говорит. А меня держит «в темную», - снова опускает глаза Анна. – Дан, что за жизнь, дочь ничего не сказала и улетела в Индонезию работать. Это из Лондона, такой перелет? С годовалым ребенком? А тут  еще любимый какой-то сюрприз хочет преподнести, куда-то нацелил податься!
Дан опускает глаза, улыбается.
     - Эн, они берегут твои нервы и не хотят чтобы ты тратила их понапрасну. Значит они тебя любят. – поднимает глаза на Анну, улыбается.
     - Дан, я и сам пока не уверен куда, поскольку для Анны это будет неожиданностью, но уходить надо, потому что мне уже здесь неинтересно.
     - Ваш бизнес в самой определяющей сфере для России, - это круто. Это надолго. И я рад за вас.
Георгий переглядывается с Анной.
     - Я чувствую, что ваши отношения друг с другом очень глубокие… и теплые. А то, что иногда вы говорите друг о друге, легко цепляя, с улыбкой, - является игрой ума.
Георгий поднимает брови и крутит головой. Анна смотрит на Дана, не скрывая удивления.
     - Ну что еще сказать о себе. Джордж, Эн, вам еще трудно понять меня… Для меня мой Учитель был единственным человеком, которому я доверял. Он был и духовным Учителем и отцом. Его не стало. Но он определил меня к другому Учителю и его ученику. И то открытие, что моя Родина является Родиной моего брата для меня, не простые слова.
     - Дан, тебе уже 28 лет. Я понимаю, что мир монастыря слишком узок, для человека твоего склада, выпорхнувшего из него. Ты сейчас познаешь мир широко открытыми глазами. Я это учту. И ты уже удивляешь и меня, и Анну своими знаниями этого мира за три твои года, как ты живешь вне стен монастыря.
     - Конечно, Дан, Россия - это не Америка. У нас другая жизнь, другой менталитет. Но ты уже впитал опыт жизни разных стран, ты приспособишься.
     - Да, - подтвердила Анна, - Дан, ты любопытен. У тебя огромное желание вписаться в этот мир. А это не мало. Я не сомневаюсь, что где бы ты не осел, ты будешь соответствовать основным требованиям этого мира и будешь в нем успешен. А мы тебе в России поможем узнать ее. Потому что наши корни здесь, а мы живем ее жизнью.
     - Эн, Ге-ор-гий, я наметил для себя посетить в России три основных центра буддизма, - Бурятию, Калмыкию и Туву. Хорошо, что к вам тоже пришел Интернет, это мировая справочная, она экономит время. Я выяснил, что недалеко от столицы Улан-Удэ есть Иволгинский дацан, центр Российского буддизма, и там резиденция Хамбо-Ламы. Начну с него, пожалуй.
     - Дан, а позволь полюбопытствовать, - оживилась Анна, - ты наметил эти места с целью?
     - Я почти решил окончательно закончить монастырскую жизнь и отдаться глобальным изменениям мира. Понять, что он для меня? Но за три года я понял и другое. Что все,  кто  жил в монастыре, люди чище душой и внешний мир к ним агрессивен, как он  агрессивен и для меня.
     - Дан, если ты решил порвать с монастырской жизнью, зачем же посещать?- наседала Анна.
     - Мне любопытно, насколько буддизм в России сохраняет основные его постулаты. А потом, я решил проверить, насколько мои знания могли бы пригодиться у них.
    - Дан, у тебя на всю жизнь останутся заложенные Учителем правила в жизни, – поднял на него глаза Георгий, - ты знаешь, они применимы везде, куда бы не забросила тебя судьба. Я тоже за тебя спокоен. Я уже удивлялся твоему аналитическому уму и твоему восприятию мира. Я сопоставляю их с наставлением моего Учителя. Во многом они схожи. Дан, в отличие от твоего Учителя, главным образом в учении буддизма, мой Учитель просто учил меня мудростям жизни.
     - Это так, - согласился Дан. - Я расспрашивал Старика и тот подтвердил твои слова. Но с  уходом из монастыря роль отца у моего Учителя была главной. Он говорил мне, что если я совсем уйду из буддизма – это мой выбор. И он его будет уважать. А мировой глобализм, он говорил, нельзя остановить. И те либеральные течения в нашем монастыре, - это явления времени. Глупо выступать против них.
   - Наши с тобой Учителя имели очень мудрую Альма матер, Дан. И наши Учителя нас вооружили на все случаи жизни. А жизнь проверит нас, насколько мы с тобой хорошие ученики.
     - Я слушаю порой вас, мужчины,  и чувствую свою ущербность. У меня не было таких учителей.
     - Дан, это Анна прибедняется. Ты еще не раз будешь удивляться ее мудрым решениям, да и я тоже. Вот кто из жизни сделал правильные выводы и без учителей достиг очень многого.
     - Поездив по миру, - кивнул в знак согласия Дан, - я не встречал еще женщин на таких должностях. Так что вы, мои опекуны, занимаете в своей компании топовые позиции. Но к сожалению, Россия еще не имеет условий, которые может предоставить своим большим спецам, как они  этого заслуживают. И те, кто поездил, уже соблазняются лучшими возможностями в жизни другого мира.
     - О-о, Дан, ты еще не знаешь. – оживилась Анна. - Некоторые ушлые особи, имеют уже все, наравне с долларовыми  миллиардерами.
     - Наш импрессарио, который ездил по миру с нами, организовывая бои, все время ругал нас за аскетизм.
     - Дан, мы сидим сейчас в ресторане Украина, - продолжала свою тему Анна, - в одной из элитных сталинских высоток. Мы с Георгием были в твоем номере. И хоть он для топовых спецов крупных международных компаний, мы поняли, что ты никогда не будешь стремиться к роскоши.
     - Это претит твоей душе, Дан, - заметил Георгий. - И это результат  усвоения учения твоего монастыря и твоего приемного отца.
     - Ты и сейчас, Дан, отказался от бокала вина, который мы с Георгием, выпьем, грешные.
     - А может все-таки попробуешь, - смотрит провокационно Георгий.
     - Я многое уже попробовал, как советовал мне мой Учитель, и пока в вине не нахожу интересного. Это не значит, что я однажды не подниму за компанию с вами  бокал.
     - Дан, а какое у тебя отношение к женщинам? – хитро смотрит Анна.
     - Сейчас Устав монастыря, как я говорил, во многом  стал либеральнее. Но до сих пор бойцам запрещено с женщинами иметь отношения. А вот за пределами монастыря, некоторые монахи имеют женщин и детей.
     - Я не исключаю Дан, - улыбается Анна, - что ты однажды полюбишь российскую женщину из глубинки.
     - Дан, правильное дополнение Анны, - «из глубинки», с чистой русской душой, которую ты с твоими  нравственными взглядами оценишь и примешь. И мы с Анной будем только этому рады.
     - Мой Учитель говорил мне о глубокой русской душе, способной ради любимого пожертвовать собой. Русские женщины, наверное, во всем мире этим и привлекательны.
Анна внимательно смотрит на Дана, потом на Георгия.
     - Мы, русские, - продолжает Анна, - к семье, детям, относимся по другому, чем многие женщины, не говоря уж о мужчинах, на Западе.
     - А может, -  и во всем мире, Дан, - дополняет Георгий. - В этом и сила русских. И она удесятеряется, когда родному дому, семье грозит опасность. Это на себе проверили неоднократно и наши недруги.
     - Конечно, Дан, - улыбается Анна, - если ты вдруг определишься с выбором спутницы жизни, мы с Георгием будем уважать твой выбор. Но если ты познакомишь нас со своей спутницей до твоего окончательного определения, мы с Георгием тебе плохого не посоветуем. Кстати, Дан, ведь ты будешь, если полетишь в Улан-Удэ, рядом с Байкалом. Используй свою поездку, обязательно побывай на Байкале. Эта одна из достопримечательностей России.
     - Очень правильный совет. - соглашается Георгий. -  Любую поездку по делу используй для ознакомления с изюминками тех мест. А их в России больше, чем в любой стране мира.
     - Потому что Россия самая большая страна, - улыбается Дан.
     - Кстати, а как же ты собираешься общаться, ты же совсем не знаешь русский?
     - Здрав-ствуй-те! – бодро начал Дан, глядя на Анну. -  До сви-да-ни-я! Ска-жи-те по-жа-луй-ста! Где здесь о-тель? По-мо-ги-те мне! Взгля-ни-те на дис-плей.
Дан взял мобильный со стола, пару секунд потратил и показал Анне дисплей своего более продвинутого мобильника. На дисплее был открыт перевод фразы с китайского по слогам на русский.
     - О-о! Вот это программа! – удивилась Анна.
Дан показал Георгию.
     - Надо же, - удивился тот. У нас еще не научились создавать такую! Ну что ж, удачной тебе поездки!
     - Хороший тост, - оживилась Анна. -  Давай выпьем за твою новую Родину! Мы будем с Георгием только рады, если здесь, где ты родился, ты и пустишь свои корни.
И они сдвинули бокалы, два с вином, один с соком.

  Над пропастью без страховки.
     - Дан, любопытно, кому пришла идея зарабатывать призовые на боях? Учителю или тебе? – интересуется Анна.
     - Когда мы ушли из монастыря, у Учителя были небольшие накопления. Но встал вопрос, чем зарабатывать на жизнь. И тут появился американец, организатор боев в разных городах. Он предложил Учителю свои услуги.
     - Ах, эти янки! За версту чуют, где могут слупить баксы! – не выдержал Георгий.
     - Ну, ну, Дан, и что дальше? – не терпелось Анне услышать.
     - Учитель советовался со мной, предлагал просто зарабатывать на уроках Кунг-фу. Я настаивал попробовать себя в боях, поскольку был уверен в себе. Учитель трудно принимал решение. Мы все-таки пришли к соглашению, что я выступаю до первой травмы. Учитель очень дорожил моим здоровьем.
     - Настоящий отец! – ввернула Анна. - И что же?
     - Учитель все же нанял этого американца-импресарио, и мы  начали выступать на Юге Китая в закрытых спортивных клубах. Импресарио разрекламировал меня, как бойца не получившего ни одного поражения.
     - Вот, Георгий, как наш Банкир. Все начинается с рекламы!
     - Сначала были бои только с бойцами Кунг-фу. И я побеждал достаточно легко. Учитель успокоился и после четырех первых боев разрешил продолжать. Ставки на меня были рекордные. И скоро бойцы Кунг-фу меня признали авторитетом и желающих почти не было.
     - Это значит, - не выдержала Анна, - избыток предложений на рынке.
     - Импресарио предложил проводить бои против смешанных единоборств. Мы тайно посещали коммерческие лиги смешанных стилей и смотрели на технику бойцов. Учитель сделал выводы и стал тренировать меня против их приемов. Когда он убедился, что я готов, импресарио настоял лететь  в Гонконг. Там я одержал непростые победы. Учитель настоял прерваться и внимательнее изучить местную технику. Там были свои изюминки. Начались тренировки и освоения способов борьбы с ними. Снова бои и победы. Импресарио предложил лететь в Макао, на побережье Южно-Китайского моря. Ставки были сотни тысяч долларов. Снова победы. Полетели в Таиланд. Снова просмотры боев, тренировки и первые две победы. Учитель взял тайм-аут.
     - Вот это правильно! - не выдержал Георгий. – Надо чтобы сарафанное радио разнесло весть о появлении непобедимого и подняло ставки.
     - Учитель заподозрил, что я скрываю травму определенной группы мышц. Он настоял лететь на Филиппины к врачевателям. Импресарио грозил разорвать контракт, говорил, что мы на пике призовых и надо проводить бои. Мы улетели на Филиппины, и я там восстанавливался.
     - Да, так мог поступить только настоящий отец, - согласился Георгий.
     - Импресарио нашел нас, они внесли пункт в контракт, что Учитель определяет быть бою или нет. На Филиппинах мы провели несколько боев, где я тоже одержал победы.
Американец предложил лететь в Америку, в Денвер. Учитель согласился только потому, чтобы посмотреть жизнь и нравы американцев, и дать мне, затворнику монастыря, взглянуть на самую бурную жизнь.
     - Вот откуда знания современной жизни с высокими технологиями во всех сферах, в том числе и в сервисе, - прозрел Георгий.
     - Дан, ты меня тоже ставил в тупик своими навыками обустроенной жизни горожанина, - присоединилась Анна.
     - А меня и Учителя столичная жизнь штата Колорадо просто оглушила: небоскребы, отели, витрины магазинов по сто метров, где есть все. Банки, страховые компании многих государств, соблазнительные условия размещения капитала. Американец и раньше преподавал нам уроки, как и где сохранять и преувеличивать наш капитал. К тому времени у нас уже было несколько миллионов долларов. Американец нас строго настрого предупредил, чтобы мы никуда не вкладывались. Иначе в одночасье можно лишиться всех заработанных денег.
     - А я-то Георгию говорила, что не поверю, что в монастыре учили, как сохранять капитал. Оказывается, Дан, ты еще и нам с Георгием дашь уроки! Ну, ну, что дальше?
     - Пока импресарио налаживал связи и проходы в закрытые клубы, мы две недели вживались в американскую круговерть.
     - Хорошо выразился, продолжай! – вставил Георгий.
     - Наш импрессарио был в полной уверенности, что мы осядем в Америке, когда я выиграл первые три боя с неслыханными в Азии призовыми. Как он был далек от того, чему учили нас в монастыре!
Уклад и жизненное кредо американцев страшно не понравились Учителю. Он боялся за меня. А зря. Учитель выразился, что не может здесь больше находиться, где на тебя смотрят сквозь сто долларовую купюру. И я подозреваю, что главное было опасение на усталость моего организма от боев и нервных напряжений. Я его поддержал. Мы улетели, оставив импресарио в прострации.
     - Я так и предполагал, Дан, слушая с интересом твои приключения с Учителем. Я понимал, что такой ритм человеку, которого учили всю жизнь успокаивать свои чувства и улетать в космос, неприемлем.
     - Какие мудрые у вас учителя, мужчины. Как нам с Наткой повезло быть среди вас.

     Что никогда не узнают Анна и Георгий
Кабинет элитного клубного ресторана. На том же диванчике, где когда-то сидели, снова сидят Банкир и Председатель в расслабленных позах в рубашках. На маленьком столике бокалы с ромом, кувшинчик с соком, блюдо с фруктами.
Что-то перед этим обсуждалось, что вызвало у них противоречивые мнения.
     - Да, наверное, надо залезть в шкуру оппонента, чтобы прочувствовать причины отстаивания его позиции, - выпускает дым сигары в потолок Банкир.
     - А может, и под его черепную коробку, - почти соглашается Председатель, держа сигару меж пальцев. – Но согласись, Зама, что я знаю президента, Анну, лучше, чем ты.
     - Но это на поверхности и даже не обсуждается. Мы одинаково с тобой не знаем суть отношений Анны Владимировны и Георгия Петровича. Кто из них ведущий? Кто из них ведомый? Чья меж ними точка зрения по любому, я подчеркиваю, по любому вопросу, - приоритетнее.
     - Ну, это так. Чужая душа – потемки. Но я не знаю людей, которые бы переупрямили президента. И мне это не разу не удавалось.
     - А вот Георгию Петровичу, возможно, удавалось и не раз. А ты его знаешь почти столько же, как я. И кто из них слабое звено, - загадка. С кем нам иметь дело в наших интересах, - ни ты, ни я достоверно знать не можем. Так что ставка на президента, - не оправдана.
Они почти одновременно затянулись. Председатель встал, взял бокал с ромом и отошел к окну. Его приятель продолжал.
     - А что Гафар? Гафар узкий спец, и он сейчас захлебывается в проблемах, которые его обступили со всех сторон. Ну решит он узкие технические проблемы на скважинах, но как мне говорит Глава области Лев Спиридоныч, они сталкиваются с проблемами области, проблемами недофинансирования, которые и сам-то он не может сдвинуть. Чувствуешь, куда нити идут. Мои люди выходили на зам. Министра, и что? Разводит руками. Говорит, что сначала надо народ накормить.
     - Да, Зама, это так. В суровое время для России мы вложились. Но согласись, что это несправедливо проблемы отрасли повесить на предпринимателей, ввязавшихся в это темное дело?
     - Вот, вот! Темное. И нам надо было до ввязывания в этот проект все высветлить. Понимаешь? До того? И мы бы ужаснулись, увидев то, что нам предстоит. А что теперь? Выйти из проекта? – Огромные финансовые потери? А еще более страшные – потери репутационные! Ты это тоже пережил в свое время.
     - Лучше не вспоминай. Да, решать что-то надо. И немедля. Но отсюда вывод – это все равно не в компетенции президента и эксперта нефтяных дел Георгия Петровича.
     - Опять я тут с тобой не соглашусь. Испытав обоих у себя, я понял, что этот тандем, если он вникнет на месте в дело, может подсказать какие-то неординарные решения, которые нам помогут. Вот почему намечающийся, как ты говоришь, уход Георгия от сибирских проблем поставили меня в тупик. Ты понимаешь, если он в их отношениях главное звено, то он утащит за собой и твоего президента, - спеца по неординарным решениям. Или забыл, какой подарок она нам преподнесла со своим торгпредом?
     - Да, похоже на то. Она может взглянуть с только ей открывающегося ракурса на событие и увидеть суть проблемы.
     - Ну вот. Я знаю, ты не хочешь ни себе, ни мне неприятности с застрявшим проектом и непредсказуемыми отрицательными для нас обоих последствиями. Ты же не можешь слить информацию от Гафара про разговоры между собой мистеров о возможном выходе из проекта? Давай так поступим: не более чем через день мы здесь сядем с тобой и что-то наметим для исправления ситуации.
Банкир глотнул рома и, держа бокал, отправился к свиткам на стене, чтобы попытаться у них занять мудрости. Председатель сел на диванчик, сделал пару глотков и положил в рот дольку фрукта.
     - Зама, - еще не прожевав дольку, прервал он молчание, – у президента дочь учится в лондонском университете.
     - Ну и что? – не оборачивался Банкир.
     - Анна Владимировна не раз вслух причитала, что ей еще оплатить надо ее учение в университете. Упоминала прочие расходы на молодую девушку, которая попала в богатую среду однокурсниц.
Банкир развернулся всем корпусом и смотрел на приятеля.
     - Что же у нее не было стартового капитала?
     - У нас на эту тему с президентом не было разговоров. Она вообще о личной жизни редко высказывается и запрещает в нее вмешиваться.
     - Но выходит, что она с радостью восприняла бы долларовые вливания?
     - Если сделать это напрямую, она, гордыня, наотрез откажется. А вот, если бы это обернуть…
     - Ну это оставь за мной. В конце концов, даже ее категорический отказ пахнет нам только извинениями, а если… Но что-то мне подсказывает, что она больше играет в прямолинейность и свою бесхитростность. Так вынудить самого торгпреда на такие дары в такое время… не думаю, что торгпред простачок. Таких не приглашают на высокие должности. И куда – в Россию!
     - Слушай Зама, я обдумаю все это. А ты пригласи нас с президентом  и Георгием Петровичем к себе. Я сошлюсь на занятость и не поеду. А ты поплачься перед ними, вот как со мной, обозначь, что только они могут подсказать, как не дать утонуть их проекту в сибирских болотах. Намекни, что ты, спонсор проекта, будешь очень им признателен.
     - Здесь наши мнения совпадают. Я уже думал об этом, но решил посоветоваться с тобой. Ты же знаешь их лучше. Но у меня в голове не укладывается, как можно бросить на самовыживание то, во что вложены их нервы, время, деньги?
     - Кстати, Зама, напомни Георгию Петровичу о твоей личной заинтересованности в его оценке дел. Помнишь ты предлагал пол оклада советника?
     - О чем ты говоришь! Конечно напомню! Сейчас это уже стоит гораздо дороже, если они заставят проект крутиться. То что нам тогда преподнес Георгий Петрович своим исчезновением, тоже негативно отразилось на сегодняшнем плачевном состоянии с проектом. Вон, даже глава области расписывается в своем бессилии.
Ладно, подытожим. Просмотрим всех значимых людей в проекте. Оценим их возможности оживить проект.  Встреча у меня через день, после твоего разговора с этой парочкой и после моей встречи с ними у меня. Надежда умирает последней.

     Напряженные будни
Кабинет президента. Анна в темно-коричневом строгом деловом костюме сидит в своем кресле с удивлением на лице. Слева сидит Председатель.
     - Вот, Анна Владимировна, такие у нас сейчас вырисовались напряги за ваше десятидневное отсутствие. Если бы вы прилетели через неделю, - появляется оскоминка на лице Председателя, - как мы с вами договаривались, вы бы таких просадок в Сибири не допустили.
     - Может быть вы зря туда двоих сразу отправили, Гафара и моего зама? С кем мне здесь вырабатывать План аварийных работ?
     - Ну, Гафара сразу после вашего отлета отправил м-р Робинсон. Гафар настоял, чтобы полетел и ваш зам. А что Георгий Петрович не пришел на службу? С нми как раз, как с экспертом, вам и решать проблемы.
     - К сожалению, Борис Ефимыч, Георгий… Петрович не хочет больше работать в компании. С чего у него вдруг такая апатия, - и я не знаю. Я предполагаю, - это последствие всех его испытаний в Панаме, когда он был на грани жизни.
     - И вы ничего с ним не могли сделать? Ну дома, и на Были у вас было достаточно времени, чтобы повлиять на него с вашей железной аргументацией? Он что же, бросает свое детище? Ваш совместный проект в начале его запуска?
     - Да, Борис Ефимович. Ничего не могла.
     - А вы не считаете это предательством?
     - Нет, не считаю. Потому что я много знаю то, что не знаете вы.
     - А что это страшные страницы его панамской жизни под грифом «Секретно. Для семейного пользования»?
     - Считайте так.
     - Он окончательно решил не появляться в компании? И вы дадите приказ в отдел кадров о его увольнении в такой драматический период?
Президент встает и подходит к окну. Она достает платочек и чуть не плачет. Председатель это видит и резко меняет тон.
     - Анна Владимировна, может быть мне позвонить Заме и попросить его пригласить Георгия Петровича на переговоры?
     - Нет. Банкиру он скажет тоже, что сказал вам.
     - Что ему стало неинтересно?
     - Я не знаю, я ничего не знаю! - в сердцах, чуть не плача, говорит Анна. Идет к столу, садится в кресло, опускает глаза. – Наверное, я тоже буду уходить…
Председатель открыл было рот… растерянно смотрит на Президента. Приходит в себя, становится серьезным.
     - Ладно. Соберитесь. Звоните Гафару, вникайте в сибирские дела. – быстро выходит.
День ушел на выслушивание по телефону оценки ситуации от своего зама Михаила Натановича. Траурного отчета Гафара, с которым она категорически не согласилась. Лаконичной оценки ситуации от "Головы", от которой так и веяло пренебрежением: «Шла бы ты домой, Пенелопа!» Растерянного сбивчивого панического рассказа мистера Робинсона. Все оценки были разношерстны, не стыковались и не давали ей повода присоединиться хоть к одному мнению. Но все кричали о помощи. Анна ушла в свою комнату отдыха, приказала Генриетте ни с кем ее не соединять, кроме Председателя.
     «Паникеры! Все паникеры! Что это все вдруг запаниковали? Ну разве те пяток трудностей, которые обозначены в их докладах непреодолимы? Да, непросто. Да, надо попотеть! Надо изыскать дополнительные резервы! Быть того не может, чтобы их не было. На то и трудности, что вроде бы не видна точка опоры, чтобы перевернуть Землю! Но ты напрягись! Пошарь по закоулкам! Поскреби по сусекам!* Ну попроси, в конце концов! Посули хороший куш за помощь, - нельзя купить только здоровье, которое бесценно, все остальное покупается! Жлобы! Что жалеть даже большие деньги, если это окупится очень большими? Хочентся – все и сразу? По-русски? А чего ж тогда мистеры-твистеры, умеющие считать деньги и время, запаниковали. Ах, долго? Терпение кончилось? Займи у русского народа!»

      
*Действительно, все нахлынувшее, вырвало у Анны повторение крика Архимеда и оживило план действий героев русских народных сказок.

     «Все, все! Никому она больше не будет звонить! Никого больше слушать не будет! Она все сейчас задвинет… нет, нет, - не сотрет! А задвинет куда - то подальше. Выкинет из оперативной памяти. Сварит кофе, посмотрит в окно, вспомнит Елизавету…»
И тут в полной тишине в пустой голове звонко прозвучал крик: «Любимый! На помощь!»
Анна даже села от неожиданности, разлив кофе, успев поставить стакан на стол.
Звонок ее мобильного встряхнул ее. Она тупо слушала сигнал, боясь взять трубку и боясь обмануться, что на том конце невидимой нити…
     «Я слушаю, - тихо, неуверенно произнесла она…»
     «Ты мне звонила, любимая?»
У Анны чуть не выпал телефон из рук. Она молчала, собирая мысли.
     «Ты мне звонила, любимая?» – более настойчиво вопрошал такой знакомый и спасительный голос. Анна еще была не в силах собраться.
     «Я понял. Я сейчас приеду. Жди!»
Только тут она очнулась.
     «Да, любимый, звонила! Не надо никуда приезжать. Я сама скоро буду. Ты, как всегда, меня выручишь. Все! До встречи!»
Анна сидела и приходила в себя. В ее голове все это не укладывалось. Все было неожиданно и ново. Никогда, ни с кем у нее такого еще не было. Даже напрягать память не надо.

     Необычный звонок.
Снова она вздрогнула от звонка. Ей показался он каким-то необычным. Анна с боязнью взяла трубку и тихо спросила:
     - Кто это? – трубка молчала. – Я вас слушаю, - настороженно выдавила Анна.
     - Слава Богу. А я то подумал: президент сменила номер. Это ваш покорный слуга, торгпред Великобритании. Благодарный сторонник вашего нефтяного проекта продвижения английского капитала на сибирский нефтяной рынок России.
     - О-о, г-н Торгпред! Вы напрашиваетесь на ответную благодарность вам, за вашу мощную поддержку нашего проекта и руку помощи нашему народу от друзей Великобритании.
     - Хорошо выразились, - от друзей! Очень приятна ваша оценка наших скромных усилий. С удивлением узнал, что ваша дочь покинула Лондон, отметившись в научных кругах столичных университетов своей курсовой работой в сфере разработки искусственного интеллекта.
     - Как, вы и это знаете? Уж не лежит ли мое досье на вашем столе?
Смеются.
     - Лежит, лежит, госпожа президент. С вашего первого дня посещения моей берлоги в Москве, - продолжает смеяться. – Служба такая. И это профессиональный интерес к лицам, внесшим свой вклад в укреплении нашего сотрудничества к взаимной выгоде. А спонсоры того университета, - частые гости моего представительства в вашей столице. Вот вам и ответ на ваш вопрос.
     - Ну надо же , как все сейчас переплетено в мире!
     - А что вы хотите, - Россия очень мудро сделала, опустив железный занавес. Мировые фирмы бросились столбить себе место в необъятных ее просторах. И нам надо от них не отставать.
     - А еще лучше, - быть в первых рядах.
     - Да, да, я с первой нашей встречи помню ваши неожиданные разумные предложения, некоторые из которых опережают время. Поэтому мы просто обязаны отвечать вам взаимностью, чтобы не потерять такие важные контакты. Так что я заранее немного ответил на ваши незаданные вопросы которые появятся в скором будущем. Анна Владимировна, не хочу сжимать ваш временной график, в котором все расписано до позднего часа. Рад хорошему общению с вами. Успехов вашей дочери в Индонезии. Не беспокойтесь, профессора университета помогут ей в ее работе. Успехов и вашему проекту, невзирая на все российские сложности. Целую руку.
Анна откинулась на спинку дивана.
     «Какой кошмар! Какая информация о ее личной жизни. Вот это торгпред! Что-то он задумал? И чего-то он от нее хочет? Скорее домой! К Георгию. Ее просто распирает от желания скорее сбросить такие напряги и услышать мудрые советы ее старпера. Ой, что это она? Надо запретить Георгию так обзывать ее любимого! Собезьянничала! Ну-ка щелкни по носу своим шальным мыслям!»
Но она только успела выпить кофе и три минуты поболтать с зашедшей Генриеттой.

     Еще не легче
Звонок был обычный. Но Анна уже была взведена до предела. Собрала принесенные пару справок - отчетов двух отделов и хотела умотать домой, где ее так ждут.
С первых слов она узнала характерную речь Банкира.
     - С приездом в Россию, Анна Владимировна. Наконец, ваш Председатель обрадуется вашему появлению. Я тоже не скрываю, что и я рад. Как сбросили в Индийский океан свои заботы?
     - Не устаю поражаться вниманию к моей скромной персоне, Евгений Замавич.
     - Позвольте, Анна Владимировна, с вами не согласиться. Какая же она скромная, если она не единожды украшала обложки популярных международнных деловых изданий мира? Так что несите это бремя с высоко поднятой головой. Вы к нему стремились, вы его заслужили. Таких, как вы, – две-три на сотню тысяч.
После некоторого замешательства Анна пролепетала:
     - Не ведаю, что творю, Евгений Замавич! Мне вовсе не нужна популярность. Обходилась без нее, и сейчас обойдусь.
     - Можно, конечно, над вашей шутливой фразой улыбнуться, поскольку вы уже имеете право на нее, но не рассмеяться. Поэтому я, с вашего разрешения, только улыбнулся. И мне не смешно.
     «Ну, наплел кружево! Соберись, Анюта, и этот чего-то от тебя хочет! Да что они, в самом деле, оборзели сегодня! Напали на расслабленную Индийским океаном женщину! Хотят взять тепленькую!»
     - Я не сомневаюсь, - продолжал Банкир, - вы в первый же день ознакомились с ситуацией в Сибири. Я, к сожалению, ей не владею. Я очень нуждаюсь в вашей оценке. Я пригласил Председателя завтра к себе вместе с вами, Анна Владимировна и Георгием Петровичем. Я чувствую, необходимо срочно предпринять ряд мер на нашем нефтяном месторождении в Сибири, но без ваших оценок с Георгием Петровичем, - не могу. Так что очень вас просил бы, Анна Владимировна, завтра подъехать ко мне с Георгием Петровичем.
     - Не получится завтра, Евгений Замавич! «Сказать или не сказать, что Георгий выбыл, и пусть он его вычеркнет?» Я еще не обладаю всей информацией, надо бы еще подсобрать.
     - Анна Владимировна! Ну еще у вас будет завтра день. И пусть у нас встреча будет на 19 часов. Мне очень важно послушать вас. Очень. Надеюсь, что вы не откажите в моей просьбе.
Короткие гудки известили, что Зама вести дальше переговоры не намерен.
     «Одна-ако! Мягко стелет, Банкир, да жестко спать! Начинается прессинг!  Люби-имый! SOS!»

     Коту под хвост
Анна и Георгий только что отужинали. И Анна в который раз хвалила возросшие кулинарные способности любимого. Сейчас они расслаблялись, сидя на диване в комнате.
     - Нет, моя дорогая! Для чего мы летали на Бали? Чтобы в наши высветленные солнцем Индонезии и промытые Индийским океаном души плесканули тазик черной зловонной жидкости? Нет, ты как хочешь, а я звоню Наташе и нанимаюсь няней к Елизавете за стаканчик вина и тарелочку супа с дарами океана. А ты расхлебывай, свой проект! Госпожа президент! Член Совета директоров чертовой компании!
     - С его Председателем и Банкиром! – подсказала президент с ехидной усмешкой.
     - С твоим Джокером Председателем и твоим хафу Банкиром! – уцепился любимый.   
     - С твоим сибирским «Головой»! – снова подсказала Анна.
     - С твоим прожженным бюрократом «Головой», - снова заглотил наживку любимый.
     - И провалитесь вы все вместе с президентом в Тартарары, - подсказала Анна.
     - И провалитесь вы вместе с президентом… - Георгий с открытым ртом уставился на Анну и моргал глазами.
     - Ну, ну! – подгоняла мысль Анна.
     - И провалитесь вы… а-а, ну тебя, - откинулся на спинку тахты любимый, махнув пальцами, и отвернулся.
Анна обняла его за шею, уткнулась лицом в его грудь, и оттуда раздавалось непонятное урчание. Любимый смотрел сквозь тюль на небо. Наконец, урчания прекратились. Анна подняла на Георгия глаза, прижалась к нему, поцеловала любимого в уголочек губ и снова спрятала лицо, уткнувшись в рубашку.
     - Как же ты любимый почувствовал что я тону? Я только  собралась набрать твой номер, а тут - звонок! Ты слышишь, любимый, как в унисон бьются наши сердца? Мы уже на расстоянии чувствуем, что другому плохо. Что надо, бросив все, лететь и помочь ему!
     - Неужели ты чувствовала, когда я тонул? – усомнился Георгий.
Анна некоторое время осмысливала фразу.   
     - Я даже не сомневаюсь! А когда это было, ты можешь вычислить? Примерно, полтора года назад, у меня однажды такой был стресс утром, я с трудом себя вспоминаю. Я не могла одеться и, уж конечно, поехать на работу. У меня так ныла душа…
     - Все, все! Забудь старое! А то ты сейчас наслоишь на сегодняшний стресс…
     - Да, это верно, любимый, я так все воспринимаю близко к сердцу…
     - Напомни мне рассказать об этом Дану, он нам обоим поможет не спалить себя на этой чертовой работе… Я и хочу показать тебе настоящую жизнь, где ты, живя и чувствуя, получаешь массу приятных эмоций, заряжаешься энергией…
     - В позе йога?
     - В позе орла! - саркастически взглянул на Анну любимый.
     Анна смотрит на любимого, хлопает ресницами, не понимает, - о чем он?
     - Такая безысходность в оценке ситуации таких разных по характеру людей, но всех, что-то понимающих уже в бизнесе, - настораживает. Придется лететь. Надо взглянуть на эту безысходность. Неужели, действительно, из нее нет выхода? И ты учти, если это так, мы тихо выходим из компании. Когда мы создавали проект, - мы видели благоприятную перспективу, потому и бились за него. И ты в мое отсутствие, запустила этот огромный маховик и он начал крутиться. О чем это говорит?
     - О том, что мы по большому счету правильно оценили исходные данные.
     - И самое главное, на деле показали работоспособность проекта.      
     - Вроде бы, все так! Тогда почему, еще не выйдя на полные обороты, он заскрипел и практически остановился? Слушай, неужели мы с тобой не смогли что-то учесть, поэтому лавиной накрыло наши перспективы и остается только откапывать останки и хоронить саму идею? Почему подобные проекты живут и перспективны в других странах?
     - Ты забываешь, любимая, что живешь в непредсказуемой России в переломное время. Когда под тобой сшибаются тектонические плиты, а у нас горит и рушится Империя. Ты же сама полтора года назад была свидетелем вместе с Гафаром расстрела Белого Дома. А ты все стонешь: «Когда же мы начнем по-человечески жить!»
     - Но сколько же можно продержаться в этом урагане?
     - Я так думаю, мы только приближаемся к эпицентру.
     - Да ты что, любимый? Разве можно нам устоять в урагане? Может быть, ты прав, надо бросить все и бежать, пока нас не накрыло?
Георгий внимательно посмотрел Анне в глаза. Потом опять в рисунке тюля нашел что-то интересное.
     - Ты уже отказалась, а сейчас только ахаешь. Я понял, что тебя не сдвинешь, и ты будешь со своим упрямством стоять до конца.
Снова взглянул в глаза Анне. И говорил уже другим тоном, с уважением.
     - Ты и я во время хаотической разрухи выбрали  вопреки всему созидание. И нам бесполезно жаловаться на время и на судьбу.
     - Зловеще обрисовал ты наше ближайшее будущее. Выходит, наши ближайшие планы - утопия?
     - Выходит, - лишь на секунду задумался любимый, - если время нам каждую неделю выкатывает такие вызовы, от которых у бывалых людей опускаются руки.
     - Так поэтому ты призывал отсидеться в тихой гавани? Тебя тоже охватила психология большинства?
Георгий, опустив глаза, чуть подумал.   
     - Добавь, неустойчивого меньшинства. Которая отсидится в тихой гавани, пока ты сражаешься с вызовами, теряя силы. А те из них, кто захотят вернуться, они сохранят силы и обойдут тебя на тяжелом пути, и первыми застолбят  колышки на золотом прииске. Вспомни хотя бы Джека Лондона.
     - Во-о-от, любимый! В проницательности тебе не откажешь! Поэтому мы с тобой должны выжить! А ты всем вызовам это доказал! – гладит его по голове, смотрит на него с любовью и завистью. – И это еще посмотрим, кто придет первым!
Георгий пристально смотрит на Анну.
     - Поэтому звони завтра утром Банкиру, - предлагает он, - проси у него «Falcon 900» и летим к Гафару. Я иду варить кофе, а ты собирайся с мыслями, обсудим ситуацию.

     Не только они
Следующий день. Утро. Кабинет Банкира. Тот один стоит возле своего советника – ручейка с мобильником около груди. Лицо озабоченное. Включена громкая связь. Смотрит на ручеек, говорит в мобильник.
     - Ты понимаешь, Ефимыч, я не выдержал, удивляюсь себе. Я относительно грубо прервал с нею разговор. Она меня держит за равного ей, а каково?
Голос Председателя.
     - Ну, мне неожиданно от тебя это слышать. Она после того, как стала советником президента так и со мной себя держит. Ну что мне отчитывать ее? Был бы мужик, я бы его поставил на место, а то – женщина, да непростая. Так что - смирись.
     - Да-а, не проста-ая, - Банкир пошел вдоль ручейка. Повисло молчание. Каждый «проигрывал» свои варианты возможных действий. - Так ты говоришь, что и тебя известила о возможном своем уходе? – продолжил Банкир. - Выходит одни твои предположения сбылись, я имею в виду ее упрямство. А самые главные, - нет. Это твоя уверенность в том, что все свои начинания она не бросает и доводит до конца?
     - Ну, Зама, как ты справедливо заметил, мы и себя порой не узнаем в своих поступках, куда ж нам угнаться за женщиной, непростой женщиной!
     - Да-а. Непростой. И что же нам делать?
     - Ты говорил, что вызвал ее на 19 часов? Давай подождем до вечера.
     - А если эта коза заупрямится? И откажется?   
     - Зама, осталось несколько часов. Давай подождем!
     - Ну давай дождемся вечера. Не люблю ждать.

     Осколок обсуждения сибирских проблем с Георгием
Отобедав в субботу в ресторане Парка им. Горького, дома они вернулись к своей сибирской теме. Но живого обсуждения уже не получалось: то ли потому, что все серьезные вещи надо обсуждать на голодный желудок, то ли потому, что обсуждение вызвало волну других проблем, ранжированием которых были заняты их головы.   
     - Так ты тоже считаешь, что звонок торгпреда неспроста? – задумчиво спросила Анна.
     - Конечно, такие люди, по определению, ничего просто так не делают. И чего вдруг он позвонил? Как ты пересказала, мне совершенно не за что зацепиться. А потом, я в том презенте с кораблями и мороженной рыбой для двух столиц не участвовал. У меня в Панаме были свои проблемы. Поэтому тема торгпреда у меня и не возникает. Дай Бог нам решить наши шесть проблем, чтобы толкнуть застрявший проект.
     - Семь проблем.
     - Ну семь. Забудь про торгпреда. Сосредоточься на наших проблемах.
Все это сказал Георгий, не поднимая головы от трех исписанных и исчерченных листков, - продукта  обсуждения с Анной сибирских дел до обеда.
Анна посмотрела на часы, потом долгим взглядом на Георгия, вздохнула и ушла в спальню.
Мобильник показывал 15 часов 13 минут субботы. Анна плотнее прикрыла дверь, с ногами забралась на тахту, подложила под спину подушку, набрала номер и положила телефон рядом.
Голос Банкира кому-то сказал: «Извините, вынужден прерваться. Я перезвоню».
     - Слушаю вас, Анна Владимировна.
     - Вам удобно говорить, Евгений Замавич? Я коротко.
     - Да, сейчас удобно, слушаю вас.
     - Мы обсудили с Георгием Петровичем проблемы в Сибири. У нас  сложилось мнение, что нам рано приезжать к вам для обсуждения. Я прошу вас для экономии времени, если можно, зафрахтовать нам свой самолет на два дня полета на место, в Сибирь. По возвращению, нам будет что обсуждать с проверенными фактами. Если ваш самолет занят, мы улетим обычным рейсом. Завтра. Но прилетим дней через четыре-пять. Да, есть предложение, отправить с нами и спеца в области добычи нефти для преемственности.
После недолгого молчания.
     - Вы улетаете вдвоем?
     - Да.
Снова короткое молчание.
     - В понедельник?
     - Да.
Снова короткое молчание.   
     - Давайте договоримся так. Я постараюсь вашу просьбу выполнить. Вам позвонит мой помощник и известит вас. Он позвонит сегодня. Вас это устроит?
     - Вполне, Евгений Замавич. И еще. – Анна немного замялась. - Есть предложение. Поскольку из Сибири давать его неудобно, а время тикает. Оно, конечно, сумасбродное, извините. Пока не задавайте никаких вопросов, просто обдумайте к нашему прилету.
 Может ли ваш банк в солидарности с другими банками отправить в Великобританию, к их скорому празднику,  пять тысяч баночек с красной икрой  и камчатским крабом?
После пары секунд голос Банкира ответил.
     - Хорошо, Анна Владимировна, я принял. Я обдумаю.
В голосе явно звучала поощрительная улыбка.
Концовка разговора Анну  устроила. Она легко спрыгнула с дивана и отправилась в комнату, где Георгий еще сидел над тремя листами с карандашом в руках.
Скоростная реакция
Тот же день. Кабинет Банкира. Спустя полчаса после звонка Анны.
Банкир сидит в своем рабочем кресле, отвалившись на спинку, взгляд уставился на картину горного водопада. На столе бумаги.
     - Так ты говоришь, - у нее была полная растерянность?
     - Да, Зама! – голосом Председателя говорила трубка по громкой связи. - И слезы на глазах! И отчаянный стон: «Я ничего не знаю!»
     - Сломала, видимо, его все-таки! – сам себе сказал тихо Зама.
     - Зама, ты о чем?
Молчание Замы.
     - А-а, это мысли вслух проскочили.
     - Тут хоть вслух, хоть про себя, а ситуация аховая!
После некоторого молчания.
     - Президент попросила у меня самолет. Они с Георгием Петровичем хотят лететь завтра к Гафару.
     - Не может быть! Как это?