Нравственная революция. Часть 4

Нравственная революция. Часть 4.
      В труде «Основы метафизики нравственности» можно найти следующие слова: «Мне кажется, настоящее значение слова прагматический могло бы быть определено так точнее всего. В самом деле, прагматическими называются санкции, которые вытекают, собственно, не из права государств как необходимые законы, а из попечения о всеобщем благе. История написана прагматически, если она учит уму-разуму, т. е. научает людей, как заботиться о своих выгодах лучше или по крайней мере так же хорошо, как и их предки.» Ещё сравнительно недавно, каких-то десять, пятнадцать лет назад, можно было обращать на эти слова лишь как на примечание к пояснению понятия императива благоразумия, но в свете последующих в этот промежуток времени событий, их можно воспринимать уже совсем по иному. Анализ и осмысление этих событий  не только побуждают нас  вновь обратить  наше внимание на историю стран и народов, некогда  заселявших или заселяющих до сих пор такую территорию, как наша федерация, но и поставить самый вопрос о правомерности на сегодняшний день написанной ранее истории. Боле того, информационно охватывая мир, мы находим, что реакция этого мира, в особенности его передовой части на происходящее на упомянутых территориях, мягко говоря неоднозначна. Оказалось, что растерянность - это лишь малая толика той характеристики, которую можно дать современному (мировому) политическому бомонду. И здесь нет оговорки, все эти последние годы, так называемый, передовой западный мир просто купался в свалившемся на него благоденствии, а правящие им политические силы разложились именно до степени выше упомянутого гламурного бомонда. Вдруг оказалось, что и весь мир прогнил, буксует и, собственно, не знает куда двигаться. Тот запал энергии, некогда придавший силу и прогресс всему развивающемуся миру, который, несмотря на прошедшие две мировые войны, всё же продолжал действовать и вдохновлять его на развитие, как-то незаметно иссяк. Ежели мы упёрлись в некий цивилизационный тупик своего развития, то мы вполне имеем право, воспользовавшись обращением данного  выше примечания, на исследование, пересмотр истории и, конечно же,  впоследствии на последующую её трактовку. Но сначала предлагаю обратить наше внимание именно к нашей стране, как некоем источнике или лучше сказать центре всех происходящих событий, а также к близлежащим к ней странам, некогда входивших в состав так называемого союзного государства (СССР), к странам зависимым и входящих в сферу его частичного и даже полного влияния и рассмотреть историю с такого ракурса, а именно, как происходило это слияние, рост и приращение новыми территориями. Заглядывать глубже событий революций 1917 года не так просто - история скрыта, она писана и переписана не раз и даже неизвестно кому в угоду. Но по  некоторым  дошедшим до нас отрывочным данным можно составить себе  интересующую нас в определённом отношении картину, которая и до сих пор влияет на нас и наше поведение. Начало нашего условного вектора исследования можно положить со времён царя Грозного после покорения Волжской Булгарии. Конечно же, междоусобные  войны соседей с переменным успехом для той и другой стороны происходили и раньше, но именно с завоеванием Казанского ханства, Московское царство вышло на новый, возможно, прежде ей не ведомый, уровень своей государственности, с которого целенаправленно стала проводится колониальная политика и выработка её основных принципов. Что именно происходило далее на наших территориях доподлинно неизвестно, официальная история описывает её ход, как бы линейно и без каких либо значимых катаклизмов и прирост новыми территориями, заключение мирных или союзных договоров с соседями и т. п., происходил, как бы вполне естественно, в общем страна росла и укреплялась. Но с ней крайне несогласны, так называемые альтернативные историки, утверждающие, что на те же самые территории уже ближе к нашему времени, времени правления Екатерины Второй, были малолюдны и без должной государственности. Приходи, что называется, и бери. Следовательно, если и встречалось хоть какое-то сопротивления на местах, то оно не было столь существенным препятствием для хорошо организованной по всем европейским стандартам армии. Так это было или иначе, не будем увлекаться здесь какой либо коспирологией, но необходимо обратить внимание на то, что до мозга костей европейка Екатерина Вторая, переписывающаяся с модными для тех лет философами и знающая не понаслышке что такое театр и изящные искусства, не только воспользовалась, при завоевании и захвате новых земель, теми же методами, что и «дикарь» Грозный, но и ввела их в обыденный оборот, и как оказалось на долгие века. Из примеров истории нам, конечно же, известно, что и до её прихода всё это было известно и применялось, хотя бы тем же царём Петром, вернувшимся из долгого вояжа по «просвещённой» Европе, который самолично смачно рубил башки заподозрившим измену взбунтовавшимся стрельцам, а потом стал Императором. Но тот был хотя бы как бы свой, урождённый нашими широтами, Екатерина же и большая её часть окружения, в том числе и военного, были европейцы. С покорением наших территорий они незаметно для себя впитали всё самое худшее, что было на этих землях - чинопочитание, переходящее в раболепие, жестокость и т. п., в общем всё то, что получив своё развитие, в конечном итоге, трансформировалось в известную уже нам современникам командно административную систему. Но тогда это были времена создания, роста и укрепления Российской империи. Это при её правлении сообразно европейскому укладу не только были восстановлены, расчерчены и  построены по плану города (в которых мы проживаем до сих пор), но и проложены сообщения между ними, благодаря чему жизнь на этих землях обрела вид хоть какой-то государственности. Так были возрождены и заложены устои нашей государственности, а именно как Империи, главными скрепами которой являлись контроль и подчинение отдалённых регионов Центру через страх и насилие, скрепы вполне себе аутентичные нашей местности, те самые «дикарские» Московского царства. И вот европейские формы слились с азиатским содержанием и когда с сарказмом и презрением обзывают уже вполне современного обывателя гомосоветикусом, то корни этого социального явления нужно искать глубже, «совок» был лишь продолжением той вековой уродской среды воспитания своих граждан. Сколь угодно долго мы будем искать свою истинную самость, настоящность, но нам не суждено найти её в этом исторически зажатом клубке противоречий - азиатами мы уже быть не хотим, а европейцами так никогда и не станем, там нас всегда будут недолюбливать и здесь не будут принимать за своих. Пресловутая загадочность русской души не в последнюю очередь состоит во внутренней ненависти к этим двум разным «человекам», спорящим в нас и в критические моменты своей жизни мы неуспокоенно мечемся между ними, ища выход и ответ. Может ли отдельно взятый гражданин подняться над всем этим и найти выход ? Без сомнения, может, но беда вся в том, что на него одного найдутся окружающие его десять хамов и общему делу это не поможет. Но вину в этом, прежде всего, должно искать в государстве, как старшем и мудром воспитателе своих подопечных, который посредством законов и заложенных в них понятий и смыслов, думает в первую очередь о них. Но что показывает нам история нашего государства, которое, напомню, должно учить уму-разуму и заботиться о всеобшем благоденствии, но которое, даже на лёгкую поверку, с одной стороны не брезгуя, заимствует (крадёт) чужую мысль, идеологию, интеллектуальную собственность, не говоря уже про материальную (это уже само собой и в первую очередь), тут же примеряет европейский костюм, но с другой стороны, носит его больше для протокола и скрытия своей звериной сущности. Но как и вор боится уличения, так и наша страна всегда будет ненавидеть весь остальной мир, как предмет заимствования и, в конечном итоге, всегда нелепого подражания, но ещё более за свою вторичность. Как бы низко нас не критиковали (что зачастую справедливо и заслуженно) или как бы мы сами низко не опускались и, как говорят в таких случаях, не пробивали очередное дно во взаимоотношениях с другими и себе подобными, всегда есть выход и он отнюдь не в самоуничижении и подражательности. И он - это новый, прежде не опробованный и не описанный никакими алгоритмами следования уровень разумного человека, ступень эволюции, на которую на нашей памяти ещё никто не осмеливался входить, уровень не обременённого теми или иными физическими границами государств, уровень Единого государства планеты Земля. Эту идею я озвучивал ранее и с течением времени, я всё больше нахожу подтверждений на её правомерность. Но остерегаясь, не будет лишнем напомнить также нам известную и другую, не менее дурную, замаскированную под ироничность,  особенность «русского» человека, что, мол, всё что не дай ему, всё получится автомат. Поэтому, чтобы из благородной идеи Единого государства у нас опять не возникла новая(старая) империя, нам, как бы это не было противно и тягостно, нужно вновь переосмыслить нашу историю. Вернёмся к уже упомянутой Екатерине. При огромной протяжённости страны, при столь огромном же желании всевластия, города и веси отдавались во временную и частичную власть (как сейчас выразились бы на аутсорсинг) вновь назначенным новым царькам, губернаторам и т.п., главной задачей которых состояла в том, чтобы держать в узде и повиновении порабощённые народы и платить вовремя дань Центру. Определяющую роль в этом, помимо секретный служб и соглядатаев, играла армия. Помимо защиты от нападения внешних врагов, она была необходимым инструментом для покорения и для последующего затем контроля населения. Вплоть до наших дней в большинстве наших городов сохранились, так называемые, красные казармы для расквартировывания  внутренних войск. Уже само по себе понятие внутренних войск (ВВ) - противоречиво и абсурдно по сути, но за долгие, уже даже не десятилетия,  мы смирились, покорились, привыкли и уже не замечаем этого абсурда. Точно также противоречива и абсурдна подаваема нам история «наших» главных военноначальников. С большой помпой и однобоким выпячиванием выставляется история Суворова, как победителя внешних врагов, но вскользь  и как-то неопределённо о покорении, вырезании и выжигании дотла под его предводительством многочисленных народов Империи. С какой-то гордостью рассказывают о нём, как о непобедимом русском полководце, при упоминании одного лишь которого имени дрожала вся Европа, но замалчивают, что он ко всему прочему также и князь Римский и присягал на верность отнюдь не русскому народу, владел, как и подобало внутреннему его кругу общения, рабами из того же русского народа. Из описания литератора (не историка и к тому же не совсем понятно почему вздумавшего описать такие значимые для государства события через 2-3 поколения, т.е. почти 60 лет!) Л.Толстого образа другого военного Кутузова складывается впечатление о мудром и знающем обо всём наперёд военном начальнике,  заботившимся о своих солдатиках и берегущим их жизни. Но опять таки вскользь и даже совсем не упоминается о большой волне восстаний, прокатившейся по многим регионам Империи уже после 1812г. Нечего и говорить, что всё было залито большой кровью, и непосредственно руководил всем этим сам Кутузов. Почему сердобольный и такой наш народный писатель не описал эти  жуткие события, не проявил ни малейшего внимания на появления и учреждения столь ненавистных нам жандармерий, после «бегства исчезновения» французов. Почему не описано каким путём и образом Кутузов добивался генеральских регалий, где и как, в конце концов, он потерял дважды один и тот же глаз. Стыдно! Вот почему, собственно, и был сделан заказ на эту историю спустя долгих полвека, когда риск фальсификации был обесточен самим временем и прижизненном свидетельством очевидцев. Причём заказ этот был выполнен в формате как бы художественного повествования и  вымысла (и даже не литератором современности, как например Пушкиным А.С. или ещё кем-либо) и как бы не претендующего на историчность, но, в конце концов, последующие поколения, то есть мы, интерпретируем его именно как факт истории и не иначе.  Можно с не меньшим успехом пройтись также и по другим не менее известным военным с почти сплошь иностранными и трудно выговариваемыми именами, чьи груди обвешаны медалями многих европейских государств и чьи портреты до сих пор одновременно украшают залы славы и наших и ваших врагов и союзников. Или что то с историей не то или с её интерпретацией? Но давно надо признать, что эти армейские подразделения были прежде всего орудием колонизаторов, так называемых императорских дворов, выяснявших между собой отношения, а до интересов подвластных народов у них было столько же интереса, насколько эти людишки  могли обеспечивать им власть и богатство. Нас с детства кормят слезливыми рассказами о душевных смятениях нигилиста Печорина, несчастной любви туземки Беллы, страдающей от диких нравов её народа. А кинематографичный и душевный образ Максим Максимыча не столько искупляет все грехи и преступления колонизаторов, сколько замазывает всё это показушной добротой и оправданием и как бы приводит само по себе ненормальное в норму.  Но что там делали эти герои в чужой стране? Кто их звал? Кто ответит за все  преступления, принесёт извинения и хотя бы на сегодняшний день оставит в покое? Уже не раз упомянутые Толстой, Пушкин и тот же Лермонтов прежде всего состояли на службе Империи, имели чины, звания, соответствующие жалования и, стало быть, одной из задачей, поставленной перед ними их нанимателями, было обеспечение информационного прикрытия и сглаживания военных преступлений. За прекрасным слогом, выверенными предложениями, красивыми сюжетными линиями скрывался геноцид многих народов, их боль и страдания. Свою повесть «Дуэль» Чехов написал после поездки на Кавказ, где сравнительно ещё недавно полыхали огни войн многих кавказских народов за свою независимость. Война была жестокой и продолжительной - почти сто лет Российская Империя усмиряла то тут, то там непокорных горцев, споря за новые территории с другой, не менее жестокой Османской Империей и Персией. Почти поголовно были вырезаны или изгнаны из своих земель черкесы, один из самых красивейших представителей нашей планеты и стать плоти которых, не уступала внутреннему содержанию духа. Но о чём пишет в это время наш всемирно известный драматург Чехов, один из создателей схем поведенчества? « Повесть Антона Павловича Чехова «Дуэль» (1891) исследует философские и моральные вопросы через призму человеческих отношений и конфликтов». Так вещает нам бездумная Алиса. То есть геноцид народов, продолжительная резня и обильно пролитая кровь, в том числе и своих соотечественников, прозорливого писателя не волновала, ему в это время интересны сцены измен, ревности, предательства, коварства, ну и конечно же, он не был бы столь гениальным писателем, если бы не был дан некий шаблон, по которому должна струится мысль читателя, в основном интеллигента. Перефразируя можно сказать - чем бы дитя не тешилась, лишь бы не совала нос в политику, в дела Империи. Нужно упомянуть, что и уже в Советское время эта повесть была не раз экранизирована. Эстафетная палочка была передана, хоть и с утратой и истреблением первоначальных последующими, но без потери сути - мы, мол, были здесь давно, это наша территория и отдавать мы её никому не собираемся.  Неизвестно, изучал ли Чехов «Критику чистого разума» или действовал интуитивно, но чтение и содержание его (и не только его, но и  трудов драматургии вообще, к примеру Шекспира) пьес представляется, как некая поведенческая схема: «...но действия рассудка без схем чувственности неопределённы...». В основном именно драматургами заданы нам, не только как праздным потребителям того или иного интересного контента, но в большей степени, как ученикам, изучающим азы родного языка, шаблоны мышления и в конечном итоге нашего  поведения, уже во многом стереотипного. Власть очень нуждается в таком интеллигенте, которого с малых лет растят в некоем коконе или сфере сопливо-слезливых отношений. Под внешнем лоском безукоризненных манер, правильному следованию протокола и непрекращающейся рефлексии, коей позавидовал бы сам Заратустра, скрывается безразличие и равнодушие к окружающим, к их правам и справедливости. Уже в советское, да и в наше время мы видим плоды такого поведения творческой интеллигенции (взять хотя бы трагический  пример талантливого пианиста Павла Михайловича Кушнира). Выпестованные не столько страхом власти, сколько плодами культурного наследия нашей литературы, они очень ценны для власти, как невидимые общему глазу и подвластные только им, эти видимые властители умов менее образованных, но более многочисленных подданных. Непринятая искушённой столичной публикой в первые годы постановки чеховская «Чайка» обрела силу в провинции и уже затем отредактированная и доработанная Немировичем-Данченко и Станиславским на долгие годы вперёд (вплоть до настоящего времени) усилило это влияние на всё театральное сообщество, а тем самым и на широкие массы людей, воспринимающих актёров за своих кумиров, зачастую подражая их образу жизни, поведения и мысли. Это редактирование и доработка касалась, конечно же, не самого произведения, как известно, Чехов после первого провала «Чайки» долго не соглашался на какую-либо постановку своих творений, она касалась, прежде всего, актёров и их игры, устоявшимся на тот период развития театрального искусства правил игры и её подачи зрителям. Это, ставшее уже притчей во языцех, выражение «Не верю» вместе с требованием режиссёра внутреннего преображения актёра вплоть до полного воплощения в образ того или иного героя пьесы, делало более жизненным произведение на сцене, но вместе стем оно также ломало актёра, просто как человека имеющего и должного иметь и воспитывать в себе личность. Но современному режиссёру нет дела до личности, её интересов и принципов, ему важны прекрасная игра и признание публики, как результат своей деятельности. И вот сломленный, но уже признанный за талант перевоплощения, актёр теряет себя в этом сонме игрищ чувствительности и славы своих героев, он, порой уже и не способен разглядеть в тех или иных своих поступках ни себя, ни того подражательного героя. Но все это идёт в плюс театру, как дополнительный бонус по привлечению к себе внимания, к увеличению числа зрителей зевак, к прибыли. Сколько поломленных судеб, уход в пьянство, азартные игры, бесчисленные романы на стороне, измены, извращения, браки чередой, просто скандалы и т.п. и нам просто никогда не счесть всех сломленных душ актёров, особенно не признанных и малоизвестных. Как знать, сколько прекрасных песен нам довелось бы услышать, если бы, состоявшийся как личность, певец Владимир Семенович Высоцкий не соблазнился игрой на сцене актёра Высоцкого, если бы он не рвал до выворота вены в своём небезызвестном «Быть или не быть» и не последовал требованиям, преступившего черту Любимова, который, в свою очередь, вряд ли осознавал степень содеянного, так как действовал он уже по устоявшейся традиции русского театра. Как ни печально это констатировать, эта беда касается и самих режиссёров, даже таких талантливых и не обделённых мировым признанием и славой, как например Михалков, Говорухин. Будучи уже в зрелом возрасте, обладая, как руководители кинематографического процесса, всей её изнанкой, зная не понаслышке ни один десяток подобных историй, сами попадали в силки потери личности. Известны откровения режиссёров, согласившихся снять их в своих знаменитых фильмах, что после очередной порции именно актёрской славы, эти именитые мэтры бегали за ними, уговаривая повторить. Им было комфортно и удобно жить с окружающим миром в этих несуществующих образах, им казалось, что, вот наконец, они обрели своё настоящее Я. Между тем, «Третий паралогизм, касающийся личности» гласит: «То, что сознает свое численное тождество в разное время, есть ввиду этого личность. Душа сознает и т. д. Следовательно, душа есть личность.»  Ещё не менее разрушающее по своим последствиям, чем упомянутое «Не верю..», в театре присутствует и даже определяет всю  дальнейшую жизнь молодой актёрской поросли такое выражение: «Я служу театру». Эту фразу можно было слышать от многих именитых актёров, но по умолчанию её мог произнести безапелляционно и во всеуслышание только именно именитый и признанный, а не какой-нибудь начинающий на этой стезе актёришка. Более наглядного примера, как в случае с братом два Сухоруковым, трудно подыскать. Такой деланно отстранённый (мол я не от мира сего) раскосо вскинутый взгляд с ни  менее торжествующей при сем том патетике, что даже сама эта фраза « Я служу...» блёкнет  с самим этим театром вместе взятым. Между тем, из труда «Основы метафизики нравственности» нам известно: «Теперь я утверждаю: человек и вообще всякое разумное существо существует как цель сама по себе, а не только как средство для любого применения со стороны той или другой воли; во всех своих поступках, направленных как на самого себя, так и на другие разумные существа, он всегда должен рассматриваться также как цель.» Следуя этим основоположениям также нетрудно разобраться с другим устоявшемся, уже ставшим крылатым и оказывающим не менее вредное по своим последствиям, выражением - «Найти своё предназначение в этой жизни». Какими бы склонностями или предрасположенностями к тому или иному делу не обладал бы человек, никакой талант, одарённость или сопровождающий его гений никогда не оправдает его и вообще не вправе отклонить от его главной цели в этой жизни - своего Я. Этому меня учили своим простыми словами мои родители, вовсе не вовлечённые в науку философию. Уже впоследствии в одном из диалогов Платона, я встретил притчу, которая повествует, что  перед повторным воплощением в жизнь на нашу Землю, при раздаче на выбор тех или иных судеб, умудрённые опытом души выбирали себе судьбу поскромнее и  попроще, чтобы было поменьше соблазна отклониться от своего настоящего пути, а молодые и диковатые души бросались на судьбы диктаторов и олигархов. И раз уж затронули ранее упомянутых режиссёров, то на их примере можно рассмотреть, как ведёт себя подобная личность в политическом поле страны, благополучие и здоровье которой во многом определяются здоровьем и осознанностью действий её граждан. Достаточно беглого обзора их высказываний и даже определённых политических поступков, чтобы, наряду с какими то положительными и отрицательными моментами их деятельности, можно выделить главное из всего этого - это противоречие слов и дел. Здесь не имеется ввиду банальный обман банального политика, на словах обещающего одно, но со входом во власть, совершающего противоположное. Такой политик вполне, если так можно выразиться, здоров, он просто циничный обманщик, осознанно делающий своё грязное дело, где обман изначально входит в сценарий игры. В случае же с нашими режиссёрами дело гораздо хуже. Они по-детски и даже как-то искренне вставали то одну, то на другую политическую сторону, с одинаковым усердием и присущим им талантом отстаивали сначала одни, затем противоположные воззренья. Талант перевоплощения затоптал их подлинность, но они ловко научились менять те или иные понравившиеся пиджаки. В постперестроечное время, когда присутствовал хоть какой-то выбор политических партий, можно было по телевизору наблюдать совершенно дикую картину, а именно рекламу двух противоположных, причём кардинально противоположных, по своим взглядам и намерениям партий, но, при сем том, рекламируемых одним и тем же актёром Назаровым, блистательно в своё время сыгравшем в «Маленькой Вере». Быть может у актёрско-режиссёрского состава в очередной раз наступала долгожданная пора жаркого чёса (время политических баталий), а деньги, согласно дурной пословице, вовсе не пахнут. Но думаю сами они этих противоречий к тому времени уже не осознавали, так как уже и не знали с кем, или вернее, с каким из воплощённых образов, соотносить свои поступки. Между тем, из труда «Основы метафизики нравственности» нам известно: «... Та воля безусловна добра, которая не может быть злой, стало быть, та, максима которой, если её делают всеобщим законом, никогда не может противоречить себе». Всем думающим людям в той или иной степени известно про категорический императив, его при желании легко найти и изучить, я приведу лишь небольшой фрагмент, его начало. «Каждая вещь в природе действует по законам. Только разумное существо имеет волю, или способность поступать согласно представлению о законах, т. е. согласно принципам. Так как для выведения поступков из законов требуется разум, то воля есть не что иное, как практический разум. Если разум непременно определяет волю, то поступки такого существа, признаваемые за объективно необходимые, необходимы также и субъективно, т. е. воля есть способность выбирать только то, что разум независимо от склонности признает практически необходимым, т. е. добрым...» Следует обратить внимание как неразрывно сплетены понятия добра, разума,  воли человека и его поступков «согласно представлению о законах, т. е. принципам».  Если взять наш случай в упрощённом для обыденного понимания виде, то зло это вовсе не фольклорный чёрный дядечка Сатана, искушающий человека извне, зло, это наше сугубо внутреннее дело, дело разумных существ, и мы исторгаем его из самих себя, когда противоречием себе, своим принципам. И соответственно этому, также совсем не разумно просить Бога не искушать себя, тем самым, как бы снимая всю ответственность за свои поступки с себя, но перекладывая её на мудрого Создателя. В нашем некогда излишне литературоцентричном обществе, где вдобавок ко всему психологи отмечают такое новое явление, как клиповое мышление, как более приспособленное к быстро изменяющемуся информационному полю, человеку проще и удобнее подражать и ссылаться на того или иного авторитета, а значит, в нашем случае подражать пустышке.  В своё время, изучая труды Аристотеля, я не мог долго понять его «Поэтику», к чему это вообще, каким образом она сопряжена с философией. Не нашёл ничего лучшего как просто отмахнуться от этой мысли, мол занесло философа в заоблачные дали, не в свою среду. Но философия это наука, здесь нельзя что-то понравившееся тебе взять, а от остального отмахнутся, или просто как бы не замечать тот или иной негатив в какой-нибудь книге, как к примеру поступают адепты Старого и Нового Завета или Корана. И никто их всерьёз никогда не осудит, так как эти книги основаны на вере, а не на знании, на откровении, а не на следовании логики и там всегда присуще и даже намеренно и изначально заложена инвариантность толкования. Но от мысли своей мне не удалось так просто убежать, она созрела, вероятно получив спустя годы сведения, как недостающие фрагменты пазла и в моем понимании вырисовалась следующая картина. Театр существовал и развивался по своим правилам, конечно же, и до постановки чеховской «Чайки», но был понятен узкому и просвещённому кругу людей. Но город стремительно рос, быстро развивающаяся инфраструктура промышленности требовала нового притока людей. Люди прибывали зачастую без должного образования и необходимых правил повседневного бытия.  Государство к тому времени не располагало каким-то широким набором управленческого спектра на большие массы людей и, думаю, что именно в этот период театром пожертвовали в угоду индустрии. Как институциональное образование, которое важно для любого государственного управления, как необходимый инструмент влияния и проведения своей внутренней политики, к тому времени театр не имел должного влияния на население страны. Говоря проще, театр с теми, принятыми изначально приёмами не «заходил» в публику. Народ не внимал этим приёмам,  не понимал, что там происходит, это было слишком сложно. Требовалось упрощение, нужна была подражательность, которую можно перенести не просто на сцену, но, и что важно для власти, в быт, в общении с себе подобными, к примеру, как в сцене из фильма «За двумя зайцами», когда Проня с книжкой в руках, не умея толком читать, театрально развалившись (как благородная) принимала Свирида Голохвастого и т. п.. Нам подают историю, как линейно развивающиеся события, и, соответственно этому, «Поэтика» Аристотеля представлена нам, как архаично заложенные основы театрального искусства, но картина вырисовывается совершенно обратная. Эти основы составляют идеалы и верх театрального искусства до которых мы со всем нашим, как нам кажется, богатым опытом всё ещё не дотягиваем. И до крутого поворота ( условное время внедрения новых приёмов  Немировичем-Данченко и Станиславским), вероятней всего, пользовались именно этими идеалами, пользуясь ими, как пособием для театрального искусства. Эта, так необходимая в своё время для воспитания своих граждан подражательность, вычертила не просто вектор эмоциональности и эпатажности в театре, но вместе с тем предопределила и наши на долгие годы вперёд поверхностные взаимоотношения с не менее поверхностным образованием (ЕГЭ как венец). А упомянутое клиповое мышление это не невесть откуда взявшееся явление, это влияние всё того же театрального вектора, так нужного для тогдашних властей для своего процветания и индустриального могущества своих государств. Всё это касаемо, коечно же, драматического театра. Оперный театр несомненно ближе к упомянутому идеалу, так как способен будоражить человека на внутреннюю работу, не отвлекая его на эпатаж и чрезмерные эмоции, но всё таки у него своё предназначение и своя специфика и к тому же он излишне связан с балетным искусством, где опять таки человек, зачастую зачарованно, прикован к зрелищу и внешнему восприятию прекрасного, но тем самым отвлекая его от внутренней работы над самим собой. Отсутствие некой, конечно же, условной иерархии театров в современном обществе именно по воспитанию человека, не просто поведенческого, а нового человека, бессистемность, отсутствие общей стратегии и согласованности с принятыми идеалами - это те же беды, как отражение тех бед что мы и прослеживаем в самом, основанном на демократических принципах, государстве, где каждый горазд на что ему угодно. К таким выводам привели меня рассуждения о Чехове, ну а современным деятелям искусства, я думаю, предстоит совершить, помимо всего прочего, ещё и культурную революцию, а в промышленности пусть «вкалывают  роботы, а не человек».     Напрасны споры по условной принадлежности другого не менее прославленного писателя Гоголя Н.В. Я не буду оспаривать художественную ценность его произведений, но именно с ним и его творчеством связано такое понятие как Малороссия , как окраина земли Русской. Вспомните куда отправился Вакула за черевичками для своей Оксаны. Ни в Киев ни в Полтаву, а как верный подданный к своей императрице в Санкт-петербург. И это связано уже прочно и как само по себе разумеющееся, прежде всего, в сознании россиян, мол там тоже «наши» люди, только с южным говорком и немного забавными обычаями, от которых, впрочем, при старании можно отучить. Ещё более непонятная история с самым главным его произведением - «Мёртвые души». Отвлекая внимание читателей на образы героев, на повествование их дурных манер, на самого афериста Чичикова и саму аферу (кража государственных средств ), Гоголь почему-то не уделяет никакого внимания для каких целей это государство субсидировало огромные средства на покупку и переселение рабов-крестьян из центральных районов в южные окраины своей Империи, более плодовитой в земледельческом отношении. Куда девались жители этих районов? Перестали по какой-то неведомой причине плодиться? Вероятней всего их или изгнали или истребили, но не поголовно, а для их замещения нужны были другие, с другой культурой, национальностью (а лучше без), чтобы разбавить вновь обретённые территории «своим» безропотным населением. Отсюда просматривалась цель Империи - уравнять в правах и то коренное и это пришлое население на территорию проживания, размазать или стереть обычаи и память оставшихся покроенных народов. При таком раскладе легко написать новую историю, какую тебе угодно - вот так оно было, так оно есть, так будет на века и мы были здесь всегда! Но сначала всю эту правду полуправду необходимо было должным образом оформить, облагородить и внедрить в сознание своих поданных, что-то акцентируя , а что-то прикрывая и замазывая. Для этой цели тщательно выбирали из писательской среды самых талантливых и хорошо платили. Доказательством этому служит, что многие писатели при мало-мальских тиражах своих творений (что свидетельствует о коммерческой составляющей, как ничтожной), могли позволить себе неплохой образ повседневной жизни, жизнь на курортах за границей. Так чей же писатель был Гоголь? Без всякого сомнения, что при жизни он служил короне Российской Империи, что своими «бессмертными» творениями продолжал служить уже другой Империи - СССР и что, более того, продолжает служить и сегодняшнему построению (восстановлению старой) уже тем, что хотя бы самим спором о его идентичности, он служит предметом раздора между соседними народами. СССР не только перенял дурную практику прежних имперцев  по перемешиванию людей, но довёл до страшного совершенства эту идею - депортации целых народов в другие регионы. И всё же народы продолжали жить и помнить свои корни и традиции. Совершенствовались и имперцы, они действовали тоньше, уже соблюдая формальные правила ООН, образовывая в проблемных регионах анклавы других народностей и наделяя их полномочиями не меньшими, чем коренное и титульное население. Как тут не воспользоваться уже проверенной технологией по оболваниванию людей и привлечь к делу поэтов и писателей. Помните слова песни «Мой адрес не дом и не улица, мой адрес советский союз»? Под благодушным посылом широкой русской души не явно, но все же считывается, что у коренных народов нет своего дома и нет уже родной улицы, а всё общее, не ваше. Старую песню о главном не забыли, не сложили в музыкальный архив, она продолжает рефреном сочится в наши уши , через рекламу всесильного, всячески опекаемого нынешними властями, Газпрома - тук, тук мы здесь, мы никуда не уходили, помните это татары, помните башкиры, помните все. Продолжая наш условный вектор мы можем проследить, что и после свержения дома Романовых, новая власть не только продолжила порочную и жизненно важную для всех империй практику завоевания новых, окружающих её земель. Романовы мелко плавали, новой власти уже был нужен весь мир, а старый они собирались сжечь дотла огнём революций. Но начали они вновь с порабощения освободившихся от пут прежней империи колоний. Многие из них в короткий промежуток революционных свобод успели не только заявить о своей независимости, но и провести выборы, создать по всем формальным правилам свои государства и республики. У большевиков было чёткое понимание того, что одним огнём да мечом дело здесь не сделать. Не даром Горький под различными именами и псевдонимами расходовал деньги партии в солнечной Италии. Конечно, не следует приписывать ему одному всю тяжесть по созданию информационного обеспечения и прикрытия террористической деятельности своей организации. Нельзя забывать и о прибывших с другого континента таких товарищей, как например, Троцкий и его команда, которые, как известно, оттачивали своё искусство, будучи журналистами и корреспондентами известных изданий Америки. Прежняя царская Империя сначала завоёвывала и хапала без разбора и раздумий всё, что лежало плохо и в руинах и только потом,  уже порядком подустав от бесконечных волн восстаний, догадалась ввести в оборот своих подлых дел информационную составляющую, задумала стереть прежнюю память покорённых народов произведениями «великих» писателей. Делала она это хоть и опозданием на многие десятилетия, как например в случае с уже упомянутыми Пушкиным и Толстым («Капитанская дочка» и «Война и мир» соответственно), но они никуда не спешили, расчёт был у старых имперцев на века. Просчитались. Новая власть была в этом отношении гораздо продуманной и тоньше. Не отказываясь от самого принципа стирания народной памяти и переписывания истории в угоду своей власти, она заранее была подготовлена к оболваниванию народных масс, делая ставку прежде всего на неграмотную и ущемлённую прежней властью часть общества того или иного народа. Были конечно сладкие посулы независимости различных республик с равными для всех правами в составе объеденного государства, но всё это было заранее предусмотренная для немногих фикция и обман. Мне бы хотелось больше узнать и разведать в этом отношении о родной мне Татарии. Но сведений крайне мало и многие из них противоречивы, начиная с самого названия (Волжская Булгария?), с непонятной чехардой в отношении моего родного языка, странного отсутствия у такого большого и плодовитого народа выдающихся деятелей, как в творческой , так и в технической сфере. Мой народ, наверно самый рассеянный по просторам всей Империи и в редких поездках на мою историческую Родину за внешним добродушием людей я вижу покорность и глубоко скрытый ужас глубоко скрытых преступлений. У меня было много смешанных чувств, после того, как весь мир узнал о украинском голодоморе, вплоть до какой то детской обиды, мол перетянули на себя одеяло. Но о голоде моих предков - молчок. Я с детства впитывал рассказы моих родителей о том страшном времени, настолько страшном, что родители никогда не описывали мне его вместе, каждый по крупицам буквально выдавливал из себя этот страх и было это уже в относительно благополучное и безопасное для них время, время Перестройки. Не буду здесь в подробностях описывать мне известное, но речь шла в том числе и о поедании всего и вся, например оставшийся после зимы в поле картофеля, приготовления супа из горсти муки и луковицы, воровство и поедание соседских кошек, охота и похищение детей. Но больше люди боялись своих властей. За горсть крупы, сорванной в поле, человек получал срок, и срок немалый в назидании всем. Подобное назидание мы помним ещё со времён завоевания Казани царём Грозным, когда после падения города, были сколочены плоты и отправлены, груженные горами трупов, по Волге - в назидание всем! Сирота казанский - это страшное словосочетание осталось нам потомкам, когда по приказу царя были вырезано всё мужское население, превышающее по росту высоту обозного колеса.  Я бы хотел выделить именно последнее, и оно это у имперцев получилось. Это назидание мы прослеживаем до сих пор. Был момент получения независимости моей Родины и были даже какие то потуги в этом отношении (создание своей Конституции, пару лет независимости, свой бюджет и распределение средств и т.п.) но всё как-то по тихому свернулось. Может был и прав тогдашний руководитель Республики, не обостривший ситуацию и не повёдший народ за своё освобождение и может он предвидел, что по крови, это будет Чечня не то что в квадрате, но гораздо обильнее. Липкий пот, пережитого в прошлом страха, сделал своё дело, он сковал. Но одним страхом, как средством сдерживания, центр не удовлетворился, ведь так или иначе это чувство для человека преодолимо, и он задействовал проверенные опытом другие механизмы - национальный язык и религию. Переход с арабского на латиницу, а затем и на кириллицу это не просто удар по родному языку, но и потеря своей идентичности, стирание памяти народа. Всё это происходило во время подчинения Казани коммунистами, а сейчас эта ситуация усугубляется уже школах - запрет сдачи ЕГЭ на родном языке и даже необязательностью его изучения и преподавания. И ещё небольшое, но важное на мой взгляд, отступление по поводу нынешнего, уже устоявшегося названия моей Родины - Татарстан, которое так или иначе в понимании россиян связано с так называемым татаро-монгольским игом. Я не буду разбираться и доказывать несостоятельность этой исторической даже не версии, а откровенной лжи и фальсификации, что безграмотные овцеводы, рассеянные на бескрайних просторах далёкой от всего цивилизованного мира просторах Монголии, без всякой науки и производственной базы, без какого-то значимого идеологического влияния и связи между себе подобными, могли вдруг собраться в организованное войско и на одной лишь свирепости и дикости нрава покорить пол мира. Скудость самой местности, её неспособность породить и прокормить хоть какое-то приемлемое число людей настолько видна даже невооружённым взглядом ребёнка, что диву можно предаваться, кто и как буквально всучил всему человечеству эту дичь. Ясно, что история тут не чиста, и если это не глумление над здравым смыслом, то вероятно писана борзописцами историками на скорую руку, но мы, не рассуждая, изучаем это со школьной скамьи и, конечно же, отрицательная коннотация, связанная с порабощением Руси, так или иначе отражается на всех современных татарах, вполне себе европейских, имеющих к далёкой Монголии ровно такое же отношение, как, к примеру, те же французы. И свои голосовые связки я нахожу более приспособленными к освоению языка французов, тогда как халха-монгольский для моего уха воспринимается лишь как шумовой фон и более того, некоторые мужские имена татар  и французов идентичны, но такого нельзя сказать о моголах. Эпикантус, как явный признак монголоидной расы, у татар Поволжья и если не близок к уровню погрешности (7% от всех представителей), то ничтожно мал, чтобы причислять нас к кочевникам. И если, согласно истории, московским князьям спустя долгие столетия удалось избавиться от ненавистного ярлыка на своё княжение, то в свою отместку они надолго навесили на нас, не имеющий к нам никакого отношения ярлык моголов. И если даже мы не будем принимать эти мои бытовые (не научные) заметки по поводу различий и несовместимости территориального происхождения казанских татар, и мы как бы не споря, соглашаемся на официальную интерпретацию истории, то тем самым подспудно подразумевается, что мы народ то пришлый и соответственно прав у нас не так уж много на эти территории и земли. Как корабль назовёшь, так он и поплывёт и перефразируя известную поговорку и адаптируя её к нам, можно сказать, что Марсель не помнящий своего родства так и будет, мимикрируя и излишне не отсвечивая, влачить своё подневольное существование, пока вконец не выродиться. Религия. В отличие от кровожадного Грозного, Екатерина поступила более тоньше. Для усмирения непокорных жителей Камы и Волги была задействована молодая к тому времени религия - ислам. И хотя корни её территориально были очень далеки на Востоке и по ново писанной истории наши народы эту религию знали как бы давно, молились и подчинялись реликвиям и духовенству тех мест, тем не менее Екатерина поручила создать центр управления «своих» мусульман здесь в Российской Империи. И в наше время мы уже наблюдаем применение того же излюбленного имперцами приёма - насаждение религии. Хитрость этого приёма и одновременно беда покорённых народов заключается в том, что ни сам адепт, ни религиозная община, ни сам народ никак не отождествляют потерю своей независимости, свою покорность с религией. Этот универсальный рецепт «работает» для всех существующих религий, не только приверженцев ислама, но что касаемо моего народа, почитающего традиции и память своих предков, ситуация усугубляется тем, что достаточно кое-где подправить (а что-то и стереть) историю, то мы уже безропотно верим во всё это. И вот мы опять, как и прежде, улыбчивые и добродушные, иногда в тюбетейках, домовитые хозяева в своих маленьких огородиках и квартирках, а новый руководитель уже с лёгкой степенью подобострастия исполняет любые прихоти центра. Империя в который раз победила. Сейчас она сильно не переживает, когда на всероссийских собраниях по какому-нибудь поводу, видит в первых рядах ею же рассаженных в сказочно завёрнутых чалмах муфтиев, так как понимает, что ключи от послушания этого народа у неё в кармане.                Проповедники и так называемые богословы всех времён и всех народов всегда лгали и будут продолжать лгать, утверждая в своих красиво выстроенных речах, что вера - это главное для человека, что это именно она единит и скрепляет дух народа и т. п. В отличии от, так называемых (робко и скорее стыдливо называемых), религиозных учений, есть наука философия, которая как система знаний скрупулёзно даёт, исследует и оперирует  определёнными понятиями, их связью и последующими отсюда заключениями и т. д. Я процитирую небольшой отрывок из «Критики чистого разума» по интересующей нас теме, а именно из «канона чистого разума раздел третий О МНЕНИИ, ЗНАНИИ И ВЕРЕ». «Признание истинности суждения, или субъективная значимость суждения, имеет три ступени в отношении убеждения (которое имеет также объективную значимость): мнение, веру и знание. Мнение есть сознательное признание чего-то истинным, недостаточное как с субъективной, так и с объективной стороны. Если признание истинности суждения имеет достаточное основание с субъективной стороны и в то же время считается объективно недостаточным, то оно называется верой. Наконец, и субъективно и объективно достаточное признание истинности суждения есть знание. Субъективная достаточность называется убеждением (для меня самого), а объективная достаточность - достоверностью (для каждого).» Простота и доходчивость того или иного понятия не только способна разрушить столь сладкие для ушей, но и столь же вредные для сознания лживые речи, но устраняет на корню само поползновение таких глашатаев «истинной веры». Благодаря науке, если и не столь легко, но всё же можно разобраться что и к чему и уже становиться очевидным, что вера - это важная составляющая познания человеком истины, но никак ни определяющая. Перекос в этом отношении, не только искажает миропонимание, но и наносит непоправимый ущерб психике и человека и всего народа. Следование одной лишь веры даёт широкий спектр для различных мнений, которые в свою очередь порождают, как своих лидеров, так и соответствующие новые религиозные течения. Наивно полагать, что этими знаниями не владеют широколобые выпускники МГИМО, МГУ, ВШЭ и т.п. Владеть то они владеют или, как некоторые из них любят говорить, мы тоже, мол, Гегеля читали, но пользует их и их знанием эта власть, а не они сами и отнюдь не в благих для народа намерениях.  Как и на примере с Татарстаном на процесс усмирения других республик, помимо всего прочего, был задействован, конечно же, такой значимый и такой действенный для любого государства инструментарий, как религия. Действуют по отработанной схеме - сначала ущемляют ту или иную небольшую республику, отбирая те или иные законные полномочия в своё распоряжение, а как бы взамен народу раскрывают «широкое» поле религиозной деятельности, мол, это ваше исконнее, от ваших дедов и прадедов и мы туда не ногой. Впридачу к этому с барской руки даже финансируют, не жалея денег из федерального бюджета, строительство храмовых комплексов и соответствующих учреждений. Но, как известно, кто музыку оплачивает, тот и девушку танцует. При всём этом играют, как со слепыми котятами, регионалами - одни религиозные группировки, не пригодные, по их мнению, на какую-то ближайшую перспективу уничтожают, другие - держат в «спящем» режиме, периодически пугая ими действующую власть и местное духовенство. Но при появлении каких либо признаков строптивости, несогласия с Центром или очередного заявления о своей независимости и т.п., в регионах, официально исповедующих Ислам, тут же проявляют свою активность эти, некогда затухшие, почти забытые всеми группы, зачастую радикально настроенных мусульман, которые сходу будут заявлять, что это именно они правильно понимают Коран, а действующая местная власть проворовалась и продалась Москве. И опять, как и прежде, одна нация, уже разделённая на ненавидящие друг друга куски, будет биться лоб в лоб, с остервенением поедая друг друга и доказывая кто прав, а кто виноват. А в это время кто-то, довольно похохатывая, будет крутить очередную дырку для очередной звёздочки в своих погонах. Ведь он действовал строго и правильно, согласно старой и не раз проверенной временем методикой, ведь достаточно «грамотно» развернуть и организовать ту или иную информационную поддержку, обвинить в вероотступничестве, предательстве памяти предков и вековых традиций, в общем воспользоваться всем тем набором клише, который уже колом сидит в наших головых и нервах, и можно с лёгкостью Карабас Барабаса одних менять на других - одних на сцену, других - в пыльный чулан. К тому же в моноэтнических республиках практически не применим другой излюбленный приём имперцев по дестабилизации и расколу общества - регулируемый  сепаратизм, когда под предлогом защиты утесняемого меньшинства (с этой целью и заранее туда помещённых переселенцев с других регионов) или защиты русско говорящего населения, Империя под маской благовидной миссии может вполне законно вводить свои войска и уже там устанавливать свои порядки. Особенно это касается небольших республик и малочисленных народов, в своё время ущемлённых и ищущих справедливости и независимости от вся и всех. Конечно же, это на сегодняшний день  заблуждение, как впрочем, показывает нам история - это раз за разом повторяющееся заблуждение, в поисках своей автохтонности вставать под религиозные знамёна.  Ну а тем, кто по тем или иным причинам не довольствуется научными доводами, не будет лишне напомнить о многострадальной истории всей нашей страны, буквально испещрённой всемогущественными  спецслужбами,  которые, начиная со времён царской охранки и не заканчивая нашими днями, всегда неустанно бдели религиозное пространство. И если они и не имели в ней своих прямых сотрудников со звёздами под сутаной, то эта сфера всегда была богата осведомителями и сексотами. Ведь по некоторым неподтвержденным сведениям следует, что даже образование священника, наряду с  патологоанатомами и психиатрами, обычному человеку по одному лишь его желанию получить было просто невозможно без согласования на то с КГБ СССР. Но при этом я не придавал бы здесь какой-либо эксклюзивности в этом деле нашим доморощенным спецслужбам. Просвещённая Европа в свои самые мрачные времена до остервенения наевшись религиозными войнами, хоть и не нашла должного рецепта и до конца и не избавилась от влияния религии (вероятней всего, ввиду отсутствия на тот исторический момент соответствующей идеи, как альтернативы вкупе с должной политической волей на то), но всё же держит её от себя, как от греха, подальше. Наши же современные клерикалы, учитывая негативный, прежде всего для них (хотя бы опыт попа Гапона), действуют и будут действовать гораздо тоньше последних и в случае какой-либо опасности или угрозы их существования, заведут народ в нужное стойло без излишней на то огласки.  Если задаться целью построения принципиально нового общества на новых, или на прежде неведомых, или же на усовершенствования старых принципов, законов и правил, то можно указать и выделить только три институции, посредством которых можно устойчиво сформировать те или иные представления об этом обществе, но которые в той или иной степени имеют своим предметом нравственность - это религия, литература и философия. Что же касаемо в этом отношении государства и в особенности для власть предержащих, то для них все средства хороши и перечисленные выше институции они используют, как некий сумбурный коктейль, с удобной для того или иного момента дозировкой. Литература (и кино, как её производная), как вид искусства, через создание художественных образов посредством слова, языка и визуальной картинки, за редким и поэтому, не имеющем ввиду этого особого влияния исключением, всегда была подконтрольна государству и не была свободна. Какой-то системности понятий или даже взглядов здесь, понятное дело, никто никогда не ожидал. Но в этом и состоит привлекательность этого удобного для власти инструмента для продвижения своего видения жизни, навязывания определённого образа жизни и в конце концов оболванивания народа, в особенности продвинутой её части, которая по чьей-то подхваченной ошибке, называет себя интеллигенцией. «Вы должны твёрдо помнить, что важнейшим из искусств для нас является кино...» - таков меседж, вынесенный интеллигентом и по совместительству революционером Луначарским из беседы с Лениным и переданный по дальнейшей эстафете другому интеллигенту и организатору советского кинематографа Болтянскому. Инструментарий этот удобен также и в том смысле, что подконтрольность пишущего люда не видна и не доказуема и в любой, опять таки, удобный момент, можно с лёгкостью откреститься от того или иного писателя (взять хотя бы чехарду с Достоевским или Булгаковым). Гораздо опаснее для любого на сегодняшний день государства наука философия, именно потому, что она наука, а значит это стройная система, значит ей неведом страх, она независима от каких-либо имён и регалий и потому её боится, прежде всего, религия, как опасного соперника, который в состоянии просветить и отторгнуть её адептов. На сегодняшний день у этой науки есть множество определений и она, действительно, охватывает широкий спектр познания человека. Но если отбросить всё наносное и второстепенное и взять науку философию в её чистом виде, то сразу же видна её истинная цель  - нравственность и, конечно же, неразрывно связанное с ней постижение  человеком первосущности, как одно из определяющих и базовых начал. Тем не мене существующие религии, в том числе и Ислам, как системы взглядов, которые содержит в себе нормы и правила поведения и которые, прежде всего, зиждятся на вере в чудо и сверхъестественное,  несмотря на эту кардинальную разницу с наукой, несравненно ближе к философии, чем, так называемый, научный атеизм. И я думаю, что во многом превратное отношение верующих к философии связано с подогреваемой самими священниками всех конфессий конфронтацией религии и науки вообще, к числу которых приписывают и философию. Между тем атеизм это всего лишь ответная реакция науки на душную среду, источаемую во все времена священниками, в которой нельзя творить и мыслить, на клерикализм, на мракобесие, в которое так или иначе со временем впадают все зарвавшиеся государства с большой религиозной составляющей. В некоторой степени это вина и самих учёных, позволивших в своё время причислить философию, как равную с другими (как всего лишь одной из многочисленных) науку. И если отбросить обычно употребляемый в таких местах пафос, философия - это не просто начало всех наук, она должна всегда стоять особняком и выше всех наук, как их охранительница. Лишь этой науке ведом направляющий вектор развития мира, всего мира, а не одного лишь, намеренно обособленного в том числе и современной (западной) философией, Западного мира, как её прародителя (ещё одно любимое клише священников, в особенности исламского толка, а также мыслителями катайской «особой»цивилизации и т. п.). Одним лишь отрицанием или даже просто уничижением религии делу не поможешь, более того отвратишь от себя людей и мы до сих пор пожинаем негативные плоды атеизма. Люди верили, верят и будут верить, а сам процесс вероисповедания уже вторичен. Люди образованные и даже люди науки, чувствуя на то потребность, но вступая при этом в противотечение с полученным багажом знаний, а значит и с самими собой, вынуждены обращаться к тому, что есть. Но противоречие это зло. Здесь я хотел бы опять обратиться к «Критике чистого разума» глава третья раздел седьмой. «Если под теологией я разумею познание первосущности, то теология основывается или на одном лишь разуме (theologia rationalis), или на откровении (theologia revelata)...» Это водораздел, в который человечество так или иначе упрётся, но который неизбежен. Почему? Постараюсь объяснить следующим образом с помощью кинематографа, а именно жанра фантастики. Во всех подобного рода фильмах чётко прослеживается ускорение научно-технической мысли и её влияние на быт, но сами взаимоотношения между людьми, их понимание мироздания и т. п., остаётся на уровне сегодняшнего дня и подспудно складывается впечатление, что в этом направлении, а именно в развитии нравственности, человечество уже достигло своего апогея и дальнейшего движения здесь просто нет. Не будем акцентироваться на том, что и в этом случае (см. выше про литературу) дурят нашего брата и просто, но уже под другим соусом в духе, так сказать современности, продвигают своё (нужное) старое понимание жизни. Здесь я также хотел бы обратиться к «Критике...» и вкратце и упрощенно (с надеждой на понимание и снисходительность) донести моё понимание, что будет происходить с нашим разумом, при одном лишь спекулятивном применении его, говоря проще и понятнее, что будет, при условии одного лишь развития НТР. Рано или поздно спекулятивный разум исчерпает свои возможности, увидит всю свою неспособность дать ответы на поставленные от него же вопросы и вынужден искать прибежища в практической сфере. «Все интересы моего разума (и спекулятивные и практические) объединяются в следующих трех вопросах: 1.Что я могу знать? 2.Что я должен делать? 3. На что я могу надеяться?» «Конечная цель, на которую в последнем счете направлена спекуляция разума в трансцедентальном применении, касается трех предметов: свобода воли, бессмертия души, и бытия Бога...»  Я понимаю, что парой тройкой фраз из научных сочинений никогда не добиться каких либо серьёзных изменений, здесь всего лишь озвучено предложение о переходе на другой уровень, на новую ступень своего развития, на уровень разумной цивилизации, коей мы, конечно же, поспешили себя назвать ранее. В недавнем времени я беседовал со знакомым школьным учителем и который, конечно же, как и многие  сегодняшние его коллеги, посетовал на почти тотальное неуважение детей к педагогам и вообще к школе. Он сначала не указал какой-либо отчётливой причины в сложившейся ситуации, но выход из положения , по его мнению, состоял в должной и высокой оплате педагогов и, конце концов, следуя своей же логике и даже подтверждая это непосредственными примерами из своей практики, всё же указал именно финансовую причину, как подоплёку неуважения богатого и успешного к бедному и стеснённому. Я думаю, что он не так далёк от истины, а именно в том смысле, что дети взращённые в рыночных отношениях, как определяющих в нашей жизни всё и вся, так или иначе будут иметь свой, внутренний табель о рангах, в котором учителям отведено отнюдь не высокое, а скорее печальное место. Конечно же, я не против высоких оплат педагогам, более того, эта мера существенно посодействовала бы приходу профессионалов дела и не только в школу, но и в дошкольные образования, а не так как это принято сейчас, когда по остаточному принципу, руководителям приходится буквально закрывать прорехи своего педсостава неучами и на всё согласными проходимцами. Но решением одной лишь финансовой составляющей уважения от учеников здесь не добиться, следовательно, мы не увидим того должного уважения, которое они понесут дальше в колледжи, университеты, в госужереждения, в общем, уважения ко всему Государству. Уважение к педагогу, прежде всех его личных и профессиональных качеств, будет устойчивым и несомненным в том случае, если ученики и их родители увидят в нём, помимо всего прочего, носителя сакральных, трудно доступных обыденному пониманию, знаний. Знаний, не полученных наскоком, а вдумчивых и проникновенных, но и, конечно же, не знаний о богатой и удачливой жизни. Наука теология должна в той или иной мере быть внедрена и школьное и университетское образование, а храм должен быть только один - храм науки. Понятно, что поголовно все учителя вдруг согласятся и овладеют такими знаниями, вряд ли произойдёт, но давайте вспомним наше недалёкое советское прошлое, где костяк педсостава, невидимый общему глазу, составляли учителя коммунисты. Самый этот факт, принадлежности их к партии государства,  не только скреплял педсостав и придавал им вес во внутренних отношения педагогов, но прививал так искомое нами уважение и даже какое-то подобострастное отношение родителей и учеников и, спрашивается, почему бы не воспользоваться таким положительным опытом. Помимо введения новой дисциплины теологии, необходимо вернуть старую - астрономию. Но, выстроенная уже по таким принципам система образования, потребует внедрение уже другой, не менее важной для миропонимания, науки метафизики. И раз уж была упомянута КПСС, как некая аналогия партии власти, то речь, конечно же, идёт не о её возрождении и копировании. Стражи закона, взятые как прообраз из платоновского «Государства» наиболее подходит сословию учителей, не всем, конечно, а только тем, кто будет входить в упомянутый её костяк. Это небольшое, но крайне важное отступление по вопросу религии и связанного с ним школьного образования, как рецепта преодоления затхлой дремучести, я вынужден сделать, потому как малые народы и государства, без пересмотра своего отношения к религии, как только замаячит удобный исторический момент, непременно встанут на путь обособления и замкнутся, не говоря уже о том, что тем самым вновь окажутся лёгкой добычей из вне.                «Белое солнце пустыни» - фильм, ставший уже культовым в СССР и всё ещё продолжающий служить уже современной России, как охранный ярлык на владение азиатскими просторами и как скрепа в сознание постсоветского люда, имеющего, по их мнению, право как и на это владение, так и на потакание народов, проживающих там. Всякий раз, после очередного и успешного запуска космического корабля, народ, по задумке создателей и заказчиков фильма, должен был с умилением и тихой внутренней гордостью внимать, что наши космонавты опять его посмотрели, а тамошние народцы, хоть уже и не совсем дикие как раньше (опять таки благодаря нам же), должны знать своё место и слушаться старшего брата. Но о чём, собственно, фильм? Череда событий, запутанная художественно кинематографическим повествованием и прекрасной игрой актёров. Между тем, о реальных событиях, происходивших в тот, для многих азиатских народов переломный момент, которые начали свою борьбу за независимость и освобождение от колониального ига ещё с царского времени, авторы фильма как-то не удосужились затронуть. Забыли они упомянуть, что и красным комиссарам, как и царским наймитам, также не понравилось их затея о независимости, что всё они залили кровью, а кого не усмирили, тех прогнали, как например киргизов, которые убегая в Китай потеряли не один десяток тысяч своих сограждан. Более того, вся эта резня, даже и не особо скрываемым цинизмом, прикрывалась байками и многочисленными, захватывающими не хуже западных вестернов, фильмами о борьбе восставшего трудового народа с ненасытными баями и басмачами, а красный комиссар принёс им освобождение, долгожданную справедливость и указал правильный путь. Разворачивающую ситуацию и историю этих стран извращали таким  образом, чтобы впоследствии сложилось устойчивое общее мнение, что это сами народы Туркменистана, как только узнав о положительном опыте Центральной России и как бы по примеру своих старших товарищей присоединились таки к революционному движению. Ну а что касается современных космонавтов с их уровнем образования и осведомлённости, то, чтобы нам за них так не было обидно, то им за такую державу должно быть стыдно. Всё это непростым бременем ложится на наши взаимоотношения с народами Азии, и нам, что называется, простым гражданам, в своё время получивших и облучённых таким специфическим спектром русской культуры, очень тяжело отделаться от чувства внутреннего превосходства белого человека, что после вроде бы неконфликтного делового или даже просто бытового общения с азиатом, мы не можем пересилить себя, не ухмыляясь при этом и не обозвав его про себя самыми последними словами. Апеллировать здесь к сознанию простых россиян, как бы отделяя их от власть предержащих, к тому, чтобы они по пристальней взглянули на своё отражение в воображаемом межэтническом зеркале, чтобы воочию узреть своё неприглядное обличие и сделать соответствующие выводы, было бы неуместно до событий 1917 года, когда ещё существовала сословность по происхождению и всячески поощряемой властями градацией людей. Революция победила и о дружбе народов было заявлено во всеуслышание, но прежний вектор экспансии по которому как русские цари, начиная с Грозного так и российские императоры, начиная с Петра,  не только не был прерван, но с особой жестокостью и цинизмом подхвачен и культивирован большевиками. Но мы уже народ победившего социализма и общей демократии и те же самые власть придержавшие - выходцы и суть, что называется, того же самого исконно-посконного народа и сваливать всё на них, как в приведённом примере с аристократами голубых кровей, нам не удастся.  Кто был никем, тот и остался ничем, но ему дали вдоволь поупиваться над себе подомным. Да и кто дал? Получается сами себе и дали. Но даже несмотря на все эти социальные различия приходиться констатировать, что те из нас, кто так или иначе, удавалось удачно забраться на вершину российской власти, каким то удивительно быстрым образом смекали, этот секрет долговечности их власти, так или иначе связан с другим секретом нашей Империи - это непрерывность процесса экспансии. И что-то им, также как и их предшественникам, подсказывало, что топливо для продвижения и не угасания этой экспансии - это выработка жестокости своих же граждан, как по отношению к себе подомным, так и к другим, а желание личного участия простых граждан в этом, воспитывается или, лучше сказать, культивируется отсутствием элементарных политических свобод в своём же государстве. Какой-то дьявольский вечный двигатель зла! Бесправный у себя на Родине - полноправный вершитель судеб на чужбине!           Другой, не менее драматичный по своему исходу, это пример неоднократного порабощения Грузии.  После революций 1917 года, эта страна путём провозглашения своей независимости, создания и утверждения своей Конституции, также пыталась вырваться из лап Империи, аннексировавшей её более чем сто лет тому назад.  И если это и удалось ей на короткий промежуток времени в отношении царской, то уже новая большевистская власть вновь её захомутала и всё теми же средствами - террором и кровью. Уже во времена Перестройки и опять, как и прежде в очень короткий промежуток свободы и выбора, грузинский народ подавляющим большинством ( около 90% избирателей) вновь высказался за свою независимость, воспользовавшись при этом никем не отменённой своей прежней Конституцией 1920 года и избрал своим президентом большого интеллектуала Звияда Гамсахурдия, причём интеллектуала в поколении. Ветер перемен был недолгим, он, прежде всего, красиво звучал в усладу уха Западного мира для его усыпления, чтобы легализация волков под овечьими шкурами прошла для обеих, некогда враждующих сторон, мягче и незаметнее. Но империя вновь встрепенулась и напомнила, кто в доме хозяин и пошла наводить утраченный, невесть чего возомнившими о себе вассалами, привычный для неё порядок вещей. И вновь информационная машина империи заработала в полную силу, как и прежде, были брошены все её «лучшие» и всем известные  журналистские и писательские силы, актёры, как всероссийского, так и местного грузинского пошиба. Умный и интеллигентный первый президент новой Грузии, не только был оболган и оклеветан, но выгнан и убит, а в конце концов и забыт. Задача информационного сопровождения состояла, прежде всего, в обеспечении блокады истинного положения дел и их искажения, чтобы у большинства россиян сложилось отвратное мнение, как о самом Звияде, как негодяе и предводителя лишь небольшой группы местных нацистов, так о самом грузинском народе, испещрённом различными группировками, выясняющие свои криминальные отношения и не более того. Тут я хотел бы обратить особое внимание на следующей момент. Речь о Горбачеве. Довольно долгое время у меня складывалось к нему уважительное и даже перешедшее в какое то благоговейное отношение, как пример и доказательство того, что положительные для государства и народа изменения, могут происходить и без всякого внешнего или внутреннего (с улицы) влияния. Что «царь горы», раз уж он там оказался в результате, хоть порой и невидимой, но всё же ожесточённой борьбы с соперниками, не просто заботиться о укреплении своей власти,  расширение полномочий и славы и т. п., но думает и заботит его в большей степени то, как и что будет происходить завтра с его страной, с его народами, с рядовым гражданином. Прав был поэт, что «большое видится на расстоянии...», по истечении некоторого времени замаячившие было перспективы обещанных свобод попросту испарились и всё оказалось не так уж радужно, как думалось тогда. Хотя в основные и кровавые моменты этой гнусной истории он уже и не был первым лицом государства (и всё же при нём был первый толчок), тем не менее нужно обратить внимание, на того, кто был организатором и кто были исполнители этих преступлений. Первую скрипку на полях своей исторической родины играл, конечно же, всем известный ганерал Шеварднадзе. Уже будучи министром иностранных дел СССР, он в паре с Горбачевым, как голубь мира, разъезжал по этому миру, убаюкивая мировую элиту и общественность красивыми рассказами о созидании государства нового и прежде невидимого миру формата, как федерации свободных и независимых республик, о новых отношениях между людьми, о гласности и т.п. Дело тут не просто в цинизме (нам ли, рождённым в СССР, привыкать лапшу с ушей снимать?), а в том, каким образом генерал КГБ становиться, хоть и рядом, но у руля судьбоносных решений нашей страны? Как оказалось впоследствии известным, Горбачев, выражаясь по ново модному, был креатурой Андропова, возглавлявшего некогда всесильное КГБ и пытавшегося протолкнуть его в свои замы и этот второй был выходцем из этих же структур и, стало быть, получается, что Горбачев был в неразрывной связке всем известных дел. Один дурил, другой курировал? Как бы не было тяжело это осознавать, но логика суждений неумолимо наталкивает на мысль, что этот получатель самой известной в мире премии полковник Горбачев об этом мире вовсе и не думал, а был большим лжецом и негодяем, чётко исполняющим инструкции. Из сравнительно недавно опубликованных источников информации, стало известно, что всеми народами нелюбимый Чубайс со товарищами, такими как Авен, Глазьев, Улюкаев и т.д. были откомандированы тем же Андроповым на Запад учится азам их рыночной экономики. Стоп! Как всё это вяжется с нашим советским легендарным прошлым? Это значит, что в какой момент времени был произведён (а значит и предварительно заказан) текущий анализ состояния советской экономики, были сделаны соответствующие выводы и было решено не просто отойти от основ плановой экономики, но и сворачивать весь социалистический курс. Как всё это можно было провернуть, объяснить социалистически настроенному обществу и при этом не слишком встревожить его. Обществу потерявшему миллионы своих жизней за построение новой жизни (хотя бы не для себя,  для своих детей), обществу хоть и не совсем, но всё же верившему и шедшему за Партией в далёкое будущее к построению Коммунизма? Компас сломался? Или не тот кормчий оказался у руля? Что опять как и вновь:«Оказался наш (очередной) Отец Не отцом, а сукою...»? И тут уж как не крути, логика неумолимо толкает нас к неутешительным выводам. Повторюсь, что вряд ли в ближайшее время будут рассекречены документы этой, важной для нас сегодняшних поры времени, но результат этой операции, в которой мы сейчас и пребываем, даёт нам право на эти предположения. Чтобы как-то отвлечь и увести в сторону праведный гнев своих граждан нужен был шок. Но для начала окунёмся недалеко вглубь нашей истории В своё время, чтобы спасти свои шкуры от неминуемой расплаты, часть большевистской верхушки захватившей власть, бросила на откуп народу кости Сталина, как единоличного виновника всех репрессий. Но один мёртвый вождь вряд ли вытянул бы эту историю и конечно же, для создания некоего правдоподобия этого спектакля (авантюры) были нужны ещё громкие имена исполнителей тех зверств. Удобно, логично, да и по уже сложившейся зверской традиции, для этой роли подходил не кто иной, как руководитель НКВД, всеми ненавистный и всеми ненавидимый, как впрочем и все предыдущие её руководители вместе взятые со всей этой страшной организацией. Ведь известно, что у самого Хрущева руки были по локоть в крови и его личных подписей в расстрельных документах гораздо больше, чем у того же Сталина, и было просто необходимо вовремя всё свалить на на узкую группу людей. Общество (в который раз) проглотило наживку с рук людоедов. Но эту же жёваную наживку нам скормили ещё раз - сработало тогда, сработает и сейчас. Нужно было не просто оглушить народ, требовалось направить его энергию (негативную для власти, положительную для общества) в нужное русло и обезопасить носителей власти. И вот, как бы сама собой наступила эра перестройки, партия, как бы каялась перед народом, и как бы, сама по себе, опять всплыла тема изверга Сталина (послужила и «прекрасно» отработала во время оттепели, послужит и сейчас), время террора и массовых репрессий. Широкой публике был предоставлен заранее подготовленный фильм «Покаяние», его крутили на больших полотнищах всей стране (в моей Перми это происходило в кинотеатре с характерным названием «Россия»), но чтобы окончательно сбить с толку и окончательно дезориентировать, нашему, можно сказать, по-пуритански воспитанному советскому народу, у которого, как стало известно всему миру секса нет, под маркой гласности, демонстрировали на широте тех же полотнищ и «Калигулу». Частично даже позволили рассекречивание архивных данных НКВД тех лет и именно что частично, так, чтобы не пострадала сама структура КГБ, а партию можно было уже и сливать. Конечно же, это всего лишь суждения логики, и кто-нибудь просто назовёт всё это домыслами и догадками. Но что то подсказывает, что время от времени нам будут подкидывать и рассекречивать какие то моменты того мрачного периода для успокоения нашей совести и мы будем всего лишь наносить какие-то недостающие штрихи к известной уже всем и безвредной картине, но период правления Андропова так быстро не рассекретят. Не в этот ли период произошёл невидимый простому глазу обывателя, переворот перевертыш и вчерашние охранители указали место своим бывшим потерявшим бдительность хозяевам - номенклатурщикам и партийцам? Или был сговор развращённой и обрюзгшей к тому времени верхушки партии с хорошо организованной и дисциплинированной и подтолкнувшей к такому сговору верхушкой КГБ? Так или иначе, но всё это походило на какую-то секретную спец операцию, грандиозную, как по масштабу, так и по продолжительности времени её проведения.  Тогда получается, что с полным правом, этой секретной службе нужно ставить ставить огромный памятник Андропову, а старый сдвинутый с пьедестала (Дзержинскому) пусть пылиться во дворе, так как первый упомянутый не только переиграл своих создателей и хозяев (коммунистов), но и сыграл с нашей страной в долгую, привёл свою структуру к практически абсолютной власти, где фигуры ещё партийцев Горбачева и Ельцина были проходными и заранее предусмотренными. Ну а второй всего лишь служил и исполнял и вовсе не был её родоначальником. К чему был необходим этот небольшой экскурс в эти неприятные страницы нашей истории? Империя,  зачинаясь и уходя своими ещё некрепкими и зыбкими корнями во времена московских князей, начала своё существование и в полной мере расцвела с дома Романовых. Затем в ещё большой мере она, подхваченная под правлением большевиков (коммунистов) развилась до невиданно больших масштабов, а на данный момент после корректируемого крушения (Перестройки), эта империя продолжила своё существование под надзором и правлением чекистов (также в основном старых коммунистов, хоть и формальных и бывших). Империи живут по своим законам, главным из которых является её расширение и, стало быть, никто и никогда не собирался отпускать в свободное плавание никакую республику, ни малую, ни большую, а заявления про свою независимость и суверенитет,  это для неё красная тряпка и начало репрессивных действий. Так что не дрогнуло сердце у генерала Шеварднадзе, когда он с привлечением воровских грузинских кланов, устроил кровавую баню своим соотечественникам, жителям Тбилиси, так как действовал он строго в контексте своей организации. А спайка бандитов с органами спецслужб здесь неудивительна,  так как именно эти органы ещё на заре своей деятельности выпестовали и дали жизнь воровскому укладу, потому как в свою очередь, сами нуждались в смотрящих на обширных зонах ГУЛАГА.       Но одной лишь сферой влияния, на так называемые постсоветские республики, аппетит новых правителей уже тогда не ограничивался. Из опубликованных воспоминаний Владимира Константиновича Буковского, которому удалось в узкий промежуток времени воспользоваться пресловутой гласностью и опубликовать некоторые строго засекреченные архивы страны, интересен его разговор с Михаилом Полтораниным, который, бахвалясь заявлял, крутя перед носом своего визави неким списком, что при всём прочем, этот список сексотов и осведомителей Западного мира никто не получит. И речь тут шла не какой то корпоративной этике (кадровые офицеры разведки всегда с презрением относились к людишкам подобного толка, как расходному материалу и в любой нужный для них момент сдавали без сожаления). Содержание Красных казарм  в Европе да и в других регионах мира, было делом накладным, а влиять хотелось не меньше, чем в былые времена, вот и было принято решения пересмотреть по новому, с так сказать, неким коммерческим подходом и окупаемостью, новый метод непрямого влияния - подкуп и шантаж руководителей, представителей СМИ и не только стран бывших участниц соцблока,  но и Запада, да и вообще всех кто подвернётся или будет интересен в той ли иной перспективе. И вот результат налицо - при незначительной доле мирового ВВП, но при значительном расходе на секретные службы, современная Россия уже не уступает по степени влияния на мировые процессы тому же СССР, её экономика, хоть и мала, но устойчива, долгов нет и запасы значительны. Может так надо было с самого начала, а не морочить голову людям какими то заоблачными идеями и сказками про всеобщий Интернационал? На первый взгляд пришедшие на смену прежним имперцам-коммунистам, новые и внешне выглядят более привлекательно (ну почти как артисты Лановой и Тихонов), и в отличие от первых не обременены ни какой-либо идеологией, ни строгому и неукоснительному следованию выбранного курса, они всегда круглы, у них просто нет краеугольных камней и красных черт или всякой, подобного рода, вымышленного в основном сопливой интеллигенцией ерундой, они всегда гибки и могут оперативно отреагировать хоть на внутренние, хоть на внешние вызовы. В совсем недалёкие от нас времена, когда цена нефти зашкаливала все мыслимые ожидания и у чиновников и бизнесменов, сопряжённых с деятельностью добычи полезных ископаемых, на вопрос «Как дела?» был в ходу такой ответ: «Спасибо за сто.», можно было наблюдать множество как бы несерьёзных публикаций на тему «лишних» людей, что мол современной России достаточно полтора, два миллиона обслуживающего персонала, а остальные просто балласт, о котором к тому же нужно заботиться и постоянно кормить. Дело тут вовсе не в одном зажравшемся цинизме последних - укоряй, не укоряй - они поступают рационально, так сказать в контексте выбранного курса страны. А что это за курс такой? Вероятней всего, отправляя на Запад ранее упомянутую группу экономистов, их руководители ознакомились и проанализировали не только потрясающую экономическую составляющую их государственного образования, но и внутри политическую. Что они могли увидеть и привлечь их тогда, и что, спустя долгие годы, мы можем разглядеть сейчас? Отбрасывая все наносное и лишнее, получается, что вся внутренняя политика так или иначе, в чистом виде направлена на обслуживание экономики. Никакой цели, просто отсутствие её, а курс один - нажива. Во времена моего детства политические обозреватели Советского Союза с должным для этого дела сарказмом писали о американских кандидатах в президенты, наперебой друг друга обещавших людям повышение уровня недельной зарплаты, вплоть до конкретного цента. Они так долго и занудно расписывали это бездуховное общество, демонстрируя при этом его достаток и сытость, что нашему переевшему духовность идейному, но зачастую голодному обществу, захотелось стать таким же. «Мне стали слишком малы Твои тёртые джинсы. Нас так долго учили Любить твои запретные плоды...» Но более, чем предполагаемая нажива, в политическом устройстве Запада в этом сонме политических движений, всевозможных  партий, основа которых зиждилась, прежде всего, на свободе мнения и слова (базовых и потому неотъемлемых от западного образа жизни ценностей), их заинтересовало то, что в этом, отнюдь не едином и бесцельном сборище партий нетрудно затеряться, будучи при этом  у всех на глазах. То, что в таком раскормленном до нельзя обществе, ожидающем, прежде всего, ещё больших экономических выгод и бытовых благ, им можно без особого труда манипулировать (даром что попользоваться термином Юнга, как коллективное бессознательное). Привлекало их то, что политики всех мастей, тех или иных партий уже как бы по умолчанию следуют тренду на благосостояние общества, а значит работают с деньгами и управлением их потоков и распределений, а это, в свою очередь, всегда приводит к коррупции. А так как они сами и их семьи составляют часть того же общества они легко покупаемы и значит управляемы и т.п... Таким образом, если и был произведён анализ перед таким серьёзным для всего государства переворотом (повторюсь не Горбачевым со товарищами, а ранее), то было это сделано однобоко - что хотел увидеть заказчик, то ему и преподнесли.  Ущербность и узость мышления некой условной аналитической группы в таком деле, как Государство, прежде всего, были обусловлены отсутствием в ней философов. Без привлечения философов подобный анализ просто невозможен и они никогда бы не втащили страну в болото недоразумений, как это было сделано уже упомянутой группой, олицетворённой  Чубайсом, к тому же и сбежавшим из произведённой им страны. Более того, самый вопрос привлечения философов, как аналитиков и исполнителей чьего бы то не было заказа ущербен - никто не должен ими повелевать, это они должны властвовать. Мы живём в перевёрнутом мире, где отсутствует такое необходимое для самого мира сословие правителей (мудрецов) и самое печальное, что мы знаем рецепт, но даже не предпринимаем какой-либо попытки его осуществления ни на каком бы то ни было  уровне - город, республика, страна, весь разумный мир.  Нет, конечно же, в СССР знали и изучали труды Аристотеля, Платона, Канта, но разве в коммунистической идеологии они имели хоть какое то влияние или хотя бы незначительное прикладное применение, да и сама чистая философия была, если и не презираема, то лишь уделом одиночек маргиналов, которых, конечно же, никто не слышал. Тут надо признать, что в этом печальном состоянии современная Россия не одинока, она, как подражательница западных демократий, находится в таком же положении топтуна, делающего и скорее изображающего движение. Какой же, спрашивается, надо обладать политической дальновидностью, чтобы на высшем уровне в связи с крушением Союза утвердить концепцию конца эпохи и к тому же радостно подхваченной всей западной элитой. Вот именно в такое слепое общество со слепыми поводырями мы и вошли, прельщённые блестящими бусами.        Но так или иначе, эта условная аналитическая группа выполнила заказ в полном объёме - страна, без особых потрясений, хоть и перекроилась по форме и стала меньше, но поменяла таки свою начинку и содержание, верхушка сказочно обогатилась, да и народ не голодает и, в общем, стал получше жить, чем в СССР.  Было провозглашено отсутствие какой либо идеологии, а взамен, чтобы народ сильно не скучал и занял свои мозги в соответственной нише, провозгласили свободу вероисповедания и спихнули такой безусловно важный для любого государства вопрос на откуп различным церквям. Из социологии нам известно, что эффективность того или иного государства, его живучесть, его, если хотите, знак качества, так или иначе коррелируется с рождаемостью и численностью населения. Через некоторое время, конечно же, спохватившись узрели, что мир не стоит на месте, он прёт и развивается, соседи давят своей численностью, а у нас попросту не хватает рабочей силы, территории пустынны и вот уже упомянутая ранее тема про полтора - два десятка миллионов обслуги сворачивается и срочно ищется выход из образовавшейся, с лёгкой руки зажравшихся горлопанов, демографической ямы. При этом, конечно же, всю вину валят на прошлые безответные поколения, на ВОВ, как говорится, на что угодно, лишь бы не нас самих. Но какие выходы и рецепты предлагаются? Депутаты, чиновники и эксперты различных инстанций разглагольствуя по этой теме и, при этом, как бы обособляя самих себя от этого процесса, упоминают нас (народ) непременно в третьем лице. Мол, замечено, что они (народец) неплохо размножаются, когда в «цэркву» ходят, когда чтят старые дедовские традиции и т. п. А ещё, мол, это киношники во всём виноваты - неправильно, вернее слишком приближённо к реальности, отображают нашу и без того скудную действительность, а надо веселей и задорней, как в «Кубанских казаках» - ложь, но зато продуктивно и полезно для общего дела. Если бы речь шла о захваченном и порабощённом какими-то инопланетными силами народе, можно было бы понять логику интервентов. Но вся беда в том, что это наши же депутаты, наши же властители, наша, так сказать, кровь и плоть. Это мы сами и этот ряд «плохих» правителей закончится только тогда, когда закончимся мы сами. И если было, хоть как-то упомянуто то страшное сталинское время, в котором несмотря на все по современным меркам ужасы и кошмары простого обывательского бытия, и бабы, что называется, рожали, так делали они это по простой и всем и во все времена понятной причины - была цель и была идея её осуществления. Статья №13 нашей Конституции, которую по воспоминаниям многих политиков постперестройки во многом скопировали с Конституции Франции, можно рассмотреть не так глубоко, а, так сказать, более приближённо к земле. Бесцельность, возведённая как один из основополагающих принципов существования государства, не только стопорит и перечёркивает прогрессивное развитие страны, но, прежде всего, пагубно влияет на умы и настроения её граждан. Демографический показатель, как лакмусовая бумага успешности государства, тому подтверждение. Люди, что называется, на низовом уровне чувствуют свою покинутость, свою оторванность, как друг от друга, так и от безразличной к её чаяниям и думам страны. Вот и результат налицо, говоря проще и по народному - бабы не рожают. Если я не вижу цели своего существования, то зачем, спрашивается, мне плодить себе подобных, а в минуты ссоры отчаявшиеся родители нередко слышат от своего родного плода горький крик упрёк - Я не просил тебя меня рожать! Сюда же с полным правом, как показатель несостоятельности да и просто отрицания стратегического выбора страны, можно отнести, доселе невиданное в нашем советском прошлом, такое явление, как стрельба в учебных заведениях. Дети (казалось бы!) без какой-либо осмысленности на то готовы уничтожать друг друга.  С высоты(? ; ой ли) прожитых лет, нам уже как-то смешно и, более того, даже выворачивает до рвоты, само воспоминание об идее построения всеобщего Коммунизма, о кодексе строителя коммунизма и т. п., но что-то вновь и вновь терзает и как будто зовёт нас не то чтобы исправить, но довести до логического конца предпринятую попытку.           Политики многих, в основном успешных в экономическом отношении стран, так или иначе взобравшиеся на вершину олимпа, скорее на уровне интуиции чувствуют необходимость движения и развития общества и не в состояние с научной точке зрения его обосновать, вынуждены буквально из пальца высасывать мнимые идеи. Всё это больше подходит на картину в тренажерном зале, где каждый на свой лад крутит педали, лишь бы производить видимость и лишь бы не застоятся - остановка смерти подобна! Но она неизбежно наступит. В своё время, не оценив по достоинству науку философию, задвинув её на задворки общего образования, политик оказался подобен осерчавшему на свой фонарик путнику, который разбил его за неправильно освещавший, по его мнению, путь. И вот он бредёт впотьмах и больше наугад, но рано или поздно угодит в рытвину и свернёт себе шею. А по поводу роли личности в истории, что, мол, были люди в наше время - Рейган, Тэтчер и т.п., можно с уверенностью сказать, не отменяя при этом их личных качеств как бойцов и прекрасных организаторов, что это время их выпестовало, время противостояния. И вот мы уже видим, что при снятии какой либо внешней угрозы, в мейнстриме политики западных стран не вдруг, а сплошь оказываются какие-то бесхребетные рохли и невзрачные личности. Кто сейчас, по прошествии незначительного промежутка времени, вспомнит президента когда-то Великой Франции Франсуа Олланда, уступившему на пешеходном переходе молодой паре с коляской приоритет движения. Шарман! Как это мило! Вот настоящее оружие, которое применило СССР по отношению к своему условному противнику, хотя и ценой своей потери (что уже в свою очередь абсурдно). Вот она благодатная и уваженная предполагаемой прибылью почва для разврата западных политиков, владельцев СМИ, деятелей культуры и властителей дум. Видел ли эту картину тогда в серые советские годы «мудрый» советский руководитель разведки? Вряд ли. Да сейчас это и не так важно, это уже не та далёкая картина, а вполне осязаемая реальность. Я рисую эти картины не для того, чтобы как то поглумится над могущественными спецслужбами, как говорится Боже упаси, прежде всего, здесь нужно показать важность и необходимость такой науки, как философия и политик по аналогии изречения, начертанного на храме Аполлона в Дельфах, на своём храме (Думе, Парламенте и т.п.) прежде всех его дел должен высечь - сначала философия, всё остальное затем. В нашем далеко ещё несовершенном мире, в котором скорее интуитивно, чем на основе научного обоснования выстраивающем модель общего существования, эту нишу (чтобы свято место не пустовало) для заполнения отдали журналистике или, по крайней мере, ей, под видом четвёртой (негласной и неформальной) власти приписывается роль некой охранительницы и регулятора жизни общества. Как могло общество купится на такое, как говориться, уму не постижимо. Ведь ясно, что при ближайшем рассмотрении журналистика, да и вообще СМИ, сами по себе несвободны, никогда ими не были и не будут, что в разное время государство цепко и на узде держало борзописцев, а строптивых или уничтожало или привлекало на свою сторону. Взять хотя бы пример того же писателя  Достоевского, которого хотели повесить только за то, что он со товарищами удумал организовать независимую печатную типографию. Но начинать и отвлекаться здесь надо не с того, свободен или не свободен в своей деятельности писатель или журналист, а с того как и какое он получил образование, а ещё раньше с каким намерением он его пожелал. Потратим немного словарного поля на очевидное, но, прежде всего, его учили красоте слова и его продаваемости. Отсюда признательности и известности - славе. Конечно, в сравнении с другими стратами общества они (журналисты и их производная - политологи) в полемике и дебатах будут выглядеть более выигрышно, но учили ли их управлению государства, где их ориентир, есть ли у них идея, способная поднять и вдохновить народные массы к преобразованиям? Они способны лишь обличать и предавать в каком нужно ракурсе огласке те или иные события. Самая лучшая и, к сожалению, немногочисленная их часть способна на анализ и предвидение будущих политических событий, потому как начитана и прекрасно владеет фактами истории и, следовательно, более объективны в отображении картины мира. Но и они, опять таки, не имея должного ориентира и цели (даже для себя), так или иначе скатываются лишь на обличение, раздражаясь на легкомысленное общество. Но если обличаешь, то должен (раз уж такой умный) и предложить как надо жить правильно. Но имея перед собой ухоженный, сытый и беззлобный образ западного мира, не могут предложить кроме него ничего иного. Негласно они разделили мир на удобные для их понимания государства с совершенной демократией и государства с тираническим способом правления, не обращая внимания при этом, что формально те и другие зеркальны, как по основным законам, так и по существующим институтам государственного и жизненного управления. И следуя их логике суждений, всего то нужно убрать того или иного правителя или правящую партию, подкорректировать некоторые законы и мир заблистает в своём победоносном демократическом блеске. Но они именно зеркальны, так как одни маскируют себя под либералов и демократов и продолжают уже вполне легитимно творить свои бесчинства, а другие с плохо скрываемой завистью смотрят на командно административное управление, так называемых тираний, и всегда будут тяготеть к подобному правлению. Для этого нужно хотя бы вспомнить нелицеприятные высказывания Рейгана о умственных возможностях конгрессменов, с претензией и досадой на их бесполезное существование в политическом поле страны. Или неудавшуюся попытку госпереворота Диком Чейни, сумевшем стянуть под себя бразды правления такого «совершенного» в демократическом плане государстве, как США. Но что не удалось тогда, может с успехом повториться в последующем, так как этот центр и светоч мировой демократии не только не развивается в политическом отношении, но явно деградирует. Как важно в нужный момент нужное и правильное слово и какова же сила его коварства, если оно неправильно! После распада СССР, приписав победу над ним действующему на тот политический момент очередному президенту Рейгану, Западный мир поспешил заявить о конце истории. Но на следующей день солнце вновь встало, жизнь, если и не забила ключом, то как то сама по себе продолжилась, а глупость бледным маркером оставила свой отпечаток на всём Западном мире и предопределила таки ему скорый конец. Может показаться, что автор как то незаметно для себя отошёл от предыдущей темы журналистики. Нужно повнимательней присмотреться к кому прислушиваются, кого внимают сознательно и без и куда, соответственно вложенным представлениям, будут двигаться и выбирать свой путь народные массы и даже целые страны. Лучшего наглядного примера, чем в фильме «День выборов» трудно подыскать, где генерал (актёр Андрей Смоляков), в конце концов, сам начал искренне верить им же нанятым мордоделам, буквально высасывающим на ходу любые фикции из пальца, лишь бы всё шло в дом, всё в кассу. Любое успешное государство, любой удачливый тиран без убедительного слова и шага не сделает для реализации своих планов. Отступление по поводу демократии, как ложного и в конечном итоге опасного для развития государства (а на данный момент можно с уверенностью говорить обо всём мире, как тотально заражённым демократией) и делается на том основании, что безответственными сталкерами на эту обочину мира выступают журналисты и политологи. Каждый из них делает и производит небольшую частичку своего дела и упрекать лично того или иного деятеля, что у него нет соответствующего охвата и широты кругозора напрасный и бесполезный труд. Остаются незамеченным от них даже то, что государства с хорошо выработанными демократическими институтами попросту вырождаются и для продолжения своей деятельности, по крайней мере, нуждаются в притоке иммигрантов-чужаков,  что простые свои же граждане, несмотря на многоколенность рода, в случае внешней опасности уже не желают, как свои предки защищать своё же государство, а предпочитают сами эмигрировать в более безопасные места проживания. Рыночные отношения, так прочно и тесно связанные с демократией, возвысили до безумной привлекательности эти страны своей доступностью комфорта, но и они же проникли и низвели в торгашество воинскую честь и доблесть - если всё продаётся и покупается, то чем хуже воинская повинность? Не в состоянии они заметить также и то, что упомянутый приток эмигрантов продиктован, прежде всего, необходимостью роста или, по крайней мере, не снижения ВВП и, значит, политик уже в угоду и тем и этим вынужден лавировать между аборигенами, не желающими грязной работы, но желающих побольше свободного времени вкупе с деньгами и мигрантами, требующими дармовых пособий и распространение политических свобод для своих обычаев, религий и их «правильного» образа жизни. И это не просто лишь сегодняшнее желание угодить экономическими благами своих избирателей, но этот нескончаемый процесс накопления и преумножения заложен в основе демократии, так как большинство, как выразитель этой демократии, прежде всех принципов и свобод, желает себе именно благ, а тем самым роет себе же могилу. После всем известного и нашумевшего на весь прогрессивный мир обмена «хулигана» на Луиса Корвалана, хулиган этот, а именно Буковский Владимир Константинович советский правозащитник, диссидент и т. д., был вхож практически во все коридоры власти Западного мира, а сильные мира сего почитали за честь знакомится и обсуждать с ним политику нашей планеты. Можно только догадываться, как велико было его разочарование от этих встреч, вернее от их результатов, если значительная часть его публикаций была направлена не столько на обличение  «совка» и той страшно выстроенной системы, которую он пытался исправить, которая пытала его и которая, в конце концов сдавшись, извергла его от себя себе же на успокоение, сколько на то равнодушие, непоследовательность проводимой политики и просто бесхребетность всей западной политики. Вспоминается сцена из фильма режиссёра с большой буквы (достойного творений своего отца) Валерия Тодоровского, «Стиляги», когда Фред, возвратившись из Америки, дарит Мелсу новый саксофон и сообщает, что в Америке стиляг нет. Вероятней всего Буковский надеялся, что как-то сообща, так сказать, с гуру демократии ему будет куда сподручней исправить жизнь нашей многострадальной страны, надеялся на их знания и опыт, хотел подпитаться их энергией жизни. Но оказалось, что это они, прежде всего, нуждались в питании, это им были необходимы идеалы и образцы истинной демократии, а прикладном деле всё выглядело иначе. Так что выслушав веские доводы, они практически ничего не сделали ни для исправления ситуации в демократической стране советов, ни для исправления или хотя бы какой-либо корректировки демократических устоев и правил своих стран. Никакие доводы и аргументы, как объективные, касательно всей страны и её истории, так и субъективные факты преступлений, действующих на тот политический момент руководителей страны Горбачева и Ельцина, никак ни повлияли на них. Они учтиво улыбались, густо курили сигары и сыто кивали головами, соглашаясь со всем сказанным, но ничего не делали. Свою задачу максимум, как им казалось тогда, они не только перевыполнили, но и тем самым вписали свои имена в историю большой демократии - угроза безопасности мира снята с повестки дня и отправлена на свалку истории, а остальное не так важно и никакому правозащитнику с его «низкого»полёта высоты никогда не увидать то, что  видят они - «сильные» мира сего. Наивные люди. Наивные?  А может близорукие? Нет, они не просто близоруки, так как срок их каденции определён и ограничен ими же самими. Сроком по историческим меркам ничтожным и крайне мизерным, сроком их полномочий (от выборов до выборов), вынуждающим их крутиться, как белка в колесе. Это со стороны белка производит впечатление бурной и энергичной деятельности и мы подчас заворожённо любуемся ею, но всё же крутиться она впустую. Просто напросто у них нет ни единой цели, ни общей, всех охватывающей идеи и соответственно этому нет никакого, хоть самого плохенького плана и маломальской стратегии совместного жития и развития на этой планете. Более того даже самый вопрос об этом не стоит и в ближайшей перспективе их деятельности никак не просматривается.  Максимум их желаний, как бы банально и забито это ни звучало, состоит в обладании и господстве над всем миром при столь же банально замаскированной полицейщине и бюрократизме. Идёт и продолжается борьба за контроль и влияние, но не развитие. Я думаю, что многие из них пожалели о том, что так или иначе поспособствовали созданию из Буковского некоего образа Дон Кихота современности, так как очень скоро поняли, что этот светлый и проницательный человек не будет сливаться с ними с бессмысленном (в историческом плане) противостоянии условного Запада с Условным же Востоком, а будет с обличением СССР обличать и сам Запад. Они уже чувствовали угрозу  в нём, угрозу своему привычному образу жизни, где идея противостояния была главенствующей. Не угроза расползания ядерного оружия по многим странам, которая в случае распада огромной страны их больше волновала (этот аргумент силён и естественен и никто не собирается оспаривать эту мантру оправдания собственного бессилия), но потеря отрицательного, с их точки зрения, полюса рушил привычную и всем понятную схему их риторики и вместе с тем заведённый уклад их сытой и спокойной жизни. И совсем скоро таким необходимым для них полюсом будет определён, как попытка, осторожный Китай. Бессмысленно на таких «базовых» основания государства рассуждать о роли личности в истории, скорее люди интуитивно и по некой инерции думают и желают идеал такой личности. Но на данный исторический момент эти желания тщетны, так как ограничив себя и своё развитие демократией, как некой высшей точки государственности, ни о каком-либо развитии не может быть и речи. Когда красочно и с подобающем для этого случая ужасом рассказывают о каком-нибудь очередном тиране, или о совершенном преступлении против человечности (crimes against humanity), то речь, прежде всего, идёт о физическом насилии, угнетении одной нации другой и т.п. Закукливание человечества в одной лишь демократии, как своей конечной цели, ведёт не просто к его деградации и карликовости, но и к скорому вырождению его и, следовательно, красивые и гневливые формулировки о преступлении против человечности на поверку оказываются лишь шумовыми бомбами того или иного политика и удобным инструментом против того или иного оппонента, но никак ни исправлением или предотвращением зла в будущем. Но и самое важное с точки зрения философии - это, конечно же, безыдейность, которая, под видом отсутствия или запрета какой-либо идеологии, так или иначе прописана в основном законе любой демократической страны - Конституции ( у нас это ст.13 п.2; пункт 1 этой же статьи это не что иное, как признание полной безответственности законодателей за умы своих граждан и даже откровенный, анархический призыв на гуляй поле), это не просто какое-нибудь очередное преступление, но это есть зло под благовидной маской выбора и многообразия, так как это противоречит самой сущности человека и государства. В «Критике чистого разума» убедительно показано, «... что идеи имеют полезное и целесообразное назначение в естественном складе нашего разума.» «Если разум есть способность выводить частное из общего, то общее или уже само по себе достоверно и дано, и тогда требуется лишь способность суждения для подведения, и частное необходимо определяется этим. Такое применение разума я буду называть аподиктическим. Или же общее принимается только проблематически и составляет лишь идею, а частное достоверно, но всеобщность правила для этого следствия составляет ещё проблему; тогда многие частные случаи, которые все достоверны, проверяются при помощи правила, не вытекают ли они из него; если похоже на то, что из правила вытекают все частные случаи, которые могут быть указаны, то отсюда мы заключаем к всеобщности правила, а затем от всеобщности правила ко всем случаям, даже тем, которые сами по себе не даны. Такое применение разума я буду называть гипотетическим.» Таким образом, исключая идеологию, мы на законодательном уровне вместе с тем исключаем как бы целый спектр применения нашего разума - гипотетический и, следовательно, усекаем свои природные способности. И это есть настоящее crimes against humanity.             Некий условный поборник русского мира в некоем духе вечного противостояния Востока и Запада может вопросить, мол, к чему эта забота и разбор ошибок их образа жизни, тут и без них своих хватает. Вновь вернёмся к журналистике и политологии.  Не будем отвлекаться на пропагандистскую журналистику и её приёмы по отвлечению внимания от сути, но нельзя не замечать, что наша страна, хоть и со значительным отставанием, так или иначе следует в фарватере Западного мира. Более того, так называемые, оппозиционные информационные каналы, находящиеся за пределами нашей Родины, вещают и рекламируют по сути тот же образ жизни, кальку их пути. Мол, сейчас у власти не те люди и, конечно же, они неправильные, но вот стоит только заменить того или иного государственного человечка или устранить действующую группировку, узурпирующую власть, прийти им, подправить кое-какие законы и все заживут в счастливом, хорошо отлаженном на века, демократическом обществе. Я не буду здесь бездоказательно предаваться этим, зачастую конспирологическим, версиям, что это та же хорошо проплаченная, несколько утончённая, но всё же пропаганда и игрища всесильных спецслужб по оболваниванию и заманиванию в тенёта прогрессивно настроенных граждан да и вообще всего народа заведомо засланными в «свободный» западный мир казачками-журналистами. Важно то, что подобные иллюзии и зарисовки нашего будущего, как аналогии западного мира, уже имеют прочное место в умах и настроениях большинства россиян. И уже после многих десятилетий доминирования западной прогрессивной мысли на этом горизонте не видно никого, кто осмелился бы даже взглянуть и высказать своё видение о других вариантах развития общества. В этом ущербном мышлении также проглядывается «заслуга» журналистов, заполонившем информационное поле, болтающем о чём угодно, предлагающим либо то, либо это, a priori  не имеющие прав и должного образования на это, но при этом тонко запугивая интеллектуалов предстоящими репрессиями со стороны власти. Многие из них, находясь уже вдали от Родины, как бы примерив на себя терновый венец мученика справедливости и передовой мысли,  время от времени призывают интеллектуалов «валить» из России, и если их посыл прямо хоть и не выполняется, но тем самым обездвиживается сама мысль России, прогрессисты уходят в тень своего внутреннего подполья или вообще впадают в интеллектуальный ступор. Дело сделано.    Могут подумать, что я как то чрезмерно усугубляю пагубное влияние наших великих писателей на прошедшие и происходящие сейчас события, но наука философия неумолима, она заставляет прежде всего искать первопричину, как говориться зреть в корень.  И если мы хотим  хотя бы только разорвать эту пагубную связку пропаганды с политикой, мы должны пересмотреть своё отношение к такой большой составляющей нашей культуры, как русская классическая литература.  Сегодняшние журналисты не просто действуют по заданным лекалам и схемам своих далёких учителей , но совершенствуясь и уже не стесняясь правды и совести, по методичкам своих кураторов, выворачивают дело наизнанку и обратно, как злой душе угодно. Без их непосредственного участия данные преступления на одних штыках были бы просто невозможны - просто напросто штык бы не поднялся. Конечно же, были люди большой совести и в этой среде, но голос их правды потонул в сонме клевретов, многие из них мученически и страшно погибли, кто-то бежал, а информационная машины пропаганды уже без всяких для неё помех продолжала делать своё тёмное дело - помогать власти проводить её колониальную политику.  Впрочем нельзя огульно очернять весь журналистский люд, без сомнения их труд и старания (зачастую титанические и связанные с риском для жизни) всегда будут востребованы и необходимы для государства. Это они, как набат справедливости, бьют в тревогу при разгулявшемся и проворовавшемся чиновнике и бюрократе. Это они, как то жало пчелы, всегда будут держать в должном тонусе успокаивающегося от чрезмерной сытости быка (государство). Философия легко и с удовольствием уступит это, данное ей ещё со времён Сократа, право. Но возвращаясь к вышесказанному она, журналистика  (политология),  да и вообще никто, не должна занимать место философии, но чистоту этого места и посягательство на него должны, в первую очередь, оберегать сами философы.                Всем известна старая  истина, что всё находится в нас самих, но в деле устройства нашего мироздания и общего жития, люди хоть и пытались черпать какие то начала из себя, но в конце концов скатывались к определяющим основаниям государства, находящимся как бы вне человека, вне его разумной составляющей. В основном буду пользоваться выдержками из «Критики чистого разума» вкупе со своим пониманием.                «...всякое человеческое познание начинает с созерцаний, переходит от них к понятиям и заканчивается идеями.» Чувственность, рассудок и разум, как высшая познавательная способность человека. «...истинное назначение этой высшей познавательной способности состоит в пользование всеми методами и их основоположениями только для того, чтобы проникнуть в самую глубь природы сообразно всем возможным принципам единства, из которых главное составляет единство целей...»  Критерием разумности, как отдельно взятого человека, так и государства, выступает приверженность его к той или иной идее. Пусть идея будет даже ложной и в истории можно найти, если и не много, но всё же достаточных подтверждений на этот счёт, взять хотя бы идею Коммунизма или фашистскую идеологию, на осуществлении которых человечество обжёгшись, уже и думать не хочет ни о каких идеях, заранее рассматривая их как безумные затеи таких же безумных экспериментаторов с полигоном человеческого материала, но именно идея двигает нас. Человечество рисковало и шло путём проб и ошибок и на этом, отчасти ложном, но всё же необходимом пути, мы, что называется, потрошили себя, убивали и калечили не одно своё поколение. Припоминается стенания одного русского философа, скорбевшего по всем ранее умершим и искренне желающим их воскресения. Я не буду разбирать этот, продиктованный в духе христианского мессианизма бред, но важность решений предыдущих поколений, не побоявшихся вступить в воду, и нашу ответственность за их прожитые в конечном счёте для нас жизни, забывать просто преступно. Будут возражения, что мы, мол, это всё проходили, нам это уже не в первый раз предлагалось и нас бессовестным образом заманивали, а затем уже другим не менее бессовестным образом бросали на произвол случая. А сами мы, одержимые какой-то очередной идеей, этот разум, в конце концов и теряли. Мы ругались друг с другом и за отстаивание своей неуклонности и приверженности к какой-либо идее, не стеснялись убивать и истреблять под корень несогласных с нами. Вот она сила и мощь идеи, взятой самой по себе в её чистом виде. Она способна окрылить человека и возвысить его до уровня гиганта, но и она же может с лёгкостью его низвергнуть и растоптать как букашку. На этом временном отрезке нашей цивилизации, её  эволюции, мы остановили саму эту эволюцию, побоявшись не ясных и не очевидных для себя последствий, уютненько устроившись в демократическом пристанище и всеми силами, правдами и неправдами стараемся держать в этом отношении status quo.  Но тем самым мы как бы вычёркиваем свою разумную составляющую, следуем уже велениям чувственности, подчинив для удовлетворения её рассудок и логику. Печальное зрелище... Нет, конечно, у человечества есть на данный момент какое то подобие идеи - победа мировой демократии, но это всего лишь фикция, но и она же, как фальшидея служит доказательством того, что без идеи ему (человечеству) не прожить и когда у него нет крови, вынужденно запускают бездушный физраствор. И если даже мы опять, как и прежде, или выберем не тот путь или же свернём, поддавшись какому либо встретившемуся соблазну с правильного пути и нас опять в какой раз постигнет беда, то всё равно - это не повод для отказа от новой идеи и её поиска. Это передышку во времени можно допустить, но лишь как время для размышления. Но опять таки встанет вопрос доверия на его решение. Неужели опять политикам заботившимся по большей части переделом власти, к тому же воспитанных и приспособленных за последние пару столетий миром капитала к прибавлению и обслуживанию этого капитала или тем же банкирам и владельцам самих этих капиталов, думающих прежде всего о преумножении своей прибыли и своего влияния на (как они сами это называют) глобальный мир. А может простому и доверчивому люду, думающему, прежде всего, о дне насущном, но которого так легко соблазнить скорыми посулами всеобщего счастья и благоденствия? Ответ прост и давно известен - самой лучшей его части - философам.  Демократию можно с уверенностью отождествлять с чувственностью, как нашей самой низшей познавательной способностью. Не премину ещё раз напомнить, что «Человек это живое существо, способное к познанию». К выстраиванию не ложной, но действенной идеи, эта формулировка имеет прямое отношение и гарантия избежания её краха. Как, собственно, и другая отправная точка нашего исследования - данное Аристотелем определения государства:  «Государство представляет собой своего рода общение, которое организуется ради какого-либо блага, причём благо высшее из всех, к которому стремится то общение, которое является наиболее важным из всех и обнимает собой все остальные общения». И если мы примнём подключить к этому делу наш разум, то и исходить нужно из свойственной ему природы. «Достигаемое разумом единство есть единство системы...» Долго обдумывал, как совместить свои публицистические измышления  с научными трудами философии по этому поводу, с той же «Критикой чистого разума», целые главы, которой, как и «Метафизики нравственности» штудировал наизусть, чтобы глубже проникнуть в суть написанного. Красиво и стройно здесь это не совместить, да и не для одной красоты задумывалось всё это и, если уж, настанет тот долгожданный момент объединения и съезда философов, то я не думаю, что этот процесс скатиться до какого-нибудь уровня словесных депутатских баталий времён перестройки, но будет, прежде всего, кропотливая работа с первоисточниками и точное следование их основоположений, а не силовой (интеллектуальный) перегиб и склонению к своему авторитарному мнению. И всё же после более чем десяти лет наблюдений и размышлений по этому поводу, я не вижу никакого иного пути, никакой идеи, способной сдвинуть застрявшее человечество и придать ему должный импульс развития, как идея единения. И если что-то я упустил и что-то прошло мимо меня, если, всё таки, есть более достойная и более соответствующая и всех удовлетворяющаяся в этом отношении идея, то я хотел бы ознакомиться и изучить её. Конечно, достаточно одного взгляда на политическую карту мира, чтобы подвергнуть сомнению даже одно это желание единения и отступиться от неё, как от утопии. Сколько на нашем земном шаре народов и народностей, сколько стран, империй, различный федераций, анклавов, сколько языков, наречий и диалектов. Где-то это всё смешано, перемешано и совместно развивается, а где-то по затворнически замкнуто. И как всё это объединить? Какая-то, считающая себя передовой, часть общества способна и даже тяготеет к объединению, но многие небольшие, в основном находящиеся под внешним гнётом республики, которых нельзя даже по определению назвать государствами и слышать даже не хотят про какое-то единение. Свой импульс в развитии они видят, прежде всего, в своей независимости, сатисфакции пережитого позора и унижения, равенство и признание не только со стороны соседей и обидчиков, но также и мирового признания, пересмотр исконных границ, возрождения культурных и языковых традиций и т. п., в общем они ищут свою уникальность, самость. Но при ближайшем рассмотрении ясно, что это их желание - топливо будущих войн и несправедливости, порабощение менее удачливых более сильными и т. п., в общем всё как было, так и останется и на том или ином историческом промежутке будут лишь сменяться те или иные страны или их альянсы. Вспоминается сцена из фильма «Свой среди чужих, чужой среди своих», где герой Егор Шилов, нашедший похищенное золото у бандита Каюма, спрашивает, что тот собирается делать с ним. Конечно, здесь нет желания обвинять и оскорблять освободителей и лидеров сепаратных движений какой-то заскорузлой меркантильностью, но при удачном для них стечении обстоятельств, при исполнении всех их мечт, они придут ровно туда же, где сейчас находятся их угнетатели.  Штрихи и оттенки, сообразно тому или иному времени, будут разными, но картина в целом сохраниться, и уже другие будут стенать и сопротивляться, а те отбиваться и т. д. Всё это не только возможно, но это именно так и произойдёт, если не последовать идее единения и, конечно же, всеобщего примирения. Могут, конечно, возразить, что и сам вначале этого повествования ратовал за освобождение как своего, так и других народов, да и то перечислил их по какому то своему усмотрению и не всех, что тем самым, сам, как бы способствуешь сепаратизму и там и сям и, значит, противоречишь себе, ставя общей целью Единое государство. На это можно ответить следующим образом. Без воздаяния справедливости любой самый затюканный и униженный на сегодняшний день народ воспримет любую идею о каком-либо союзе, как новую и красивую песню о старом, но замаскированном рабстве или латентном подчинении. Без этапа возрождения и подчас утраченных и забытых традиций того или иного народа никак не обойтись. Это всё равно, что тут же потребовать от селекционера конечного результата - спелого плода, минуя этапы должного роста, начиная с маленького зёрнышка и плодородной и правильно увоженной почвы. Без осознания необходимости единения на одних штыках получится та же империя, опять с центром и опять с угнетаемыми колониями. А по поводу того, что перечислил тех, а не этих, правомерен вопрос: у какого народа нет тех или иных претензий или к сегодняшней Москве или вчерашнему Санкт Петербургу? Все на добровольных и осознанных началах сохраняют этот союз и справедливо ли подобное единение и распределение ВВП?                Так какой же выход? Критика чистого разума, раздел «О регулятивном применении идей чистого разума» «...В самом деле, нельзя понять, каким образом логический принцип достигаемого разумом единства правил мог бы иметь место, если бы не предполагался трансцендентальный принцип, благодаря которому такое систематическое единство как присущее самим объектам допускается a priori и необходимо. Действительно, по какому же праву разум в логическом применении мог бы требовать, чтобы многообразие сил, которое природа делает доступным нашему познанию, рассматривалось только как скрытое единство и по возможности выводилось из какой-то первоначальной силы, если бы разум был свободен утверждать, что в такой же степени возможно, чтобы все силы были разнородны и чтобы систематическое единство выведения их не было адекватно природе? Ведь в таком случае он действовал бы прямо против своего назначения, ставя себе целью идею, которая совершенно противоречила бы устроению природы. Нельзя также утверждать, что из случайных свойств природы он раньше выводил это единство по принципам разума. Действительно, закон разума, требующий искать это единство, необходим, так как без него мы не имели бы никакого разума, без разума не имели бы никакого связного применения рассудка, а без этого применения не имели бы никакого достаточного критерия эмпирической истинности, ввиду чего мы должны, таким образом, предполагать систематическое единство природы непременно как объективно значимое и необходимое.
Это трансцендентальное допущение мы удивительным образом находим в скрытой форме также в основоположениях философов, хотя они не всегда замечают это или не признаются в этом себе. Что все многообразие единичных вещей не исключает тождества вида, что различные виды должны рассматриваться лишь как различные определения немногих родов, а эти, в свою очередь, как определения еще более высоких классов, что, следовательно, должно искать некоторое систематическое единство всех возможных эмпирических понятий, поскольку они могут быть выведены из более высоких и более общих понятий, – это есть школьное правило, без которого не было бы никакого применения разума, потому что мы можем заключать от общего к частному лишь постольку, поскольку в основу полагаются общие свойства вещей, которым подчинены частные свойства.
Существование такого согласия также и в природе философы допускают в известном школьном правиле, согласно которому не следует без нужды умножать число начал, т. е. принципов (entia praeter necessitatem non esse multiplicanda). Тем самым утверждается, что сама природа вещей дает материал для достигаемого разумом единства и что кажущиеся бесконечные различия не должны помешать нам предположить, что за ними кроется единство основных свойств, из которых многообразие может быть выведено лишь при помощи многих определений...Если бы среди явлений, представляющихся нам, было столь большое различие, не по форме (так как в этом отношении они могут быть сходными друг с другом), а по содержанию, т. е. по многообразию существующих сущностей, что даже самый проницательный человеческий рассудок не мог бы найти путем сравнения их ни малейшего сходства между ними (случай, который, конечно, мыслим), то логический закон родов вовсе не мог бы существовать и не было бы самого понятия рода или какого-то общего понятия, более того, не было бы даже рассудка, так как он имеет дело только с такими понятиями. Следовательно, логический принцип родов, если он должен быть применен к природе (под которой я разумею здесь только предметы, которые даются нам), предполагает трансцендентальный принцип, согласно которому в многообразном [содержании] возможного опыта необходимо предполагается однородность (хотя степень ее мы не можем определить a priori), так как без нее не было бы возможно никакое эмпирическое понятие, стало быть, никакой опыт.
Логическому принципу родов, постулирующему тождество, противоположен другой принцип, а именно принцип видов, для которого требуется многообразие и различие между вещами, несмотря на принадлежность их к одному и тому же роду, и который предписывает рассудку обращать внимание на различия не меньше, чем на согласия. Это основоположение (проницательности или способности различения) сильно ограничивает легкомыслие первой способности (остроумия), и разум обнаруживает здесь двойственный, противоречивый интерес: с одной стороны, интерес к объему (ко всеобщности) в отношении родов, а с другой стороны, интерес к содержанию (к определенности) в отношении многообразия видов, так как рассудок в первом случае мыслит многое под своими понятиями, а во втором случае он мыслит многое в этих понятиях. Это проявляется в весьма разных способах мышления естествоиспытателей, из которых одни (склонные преимущественно к спекулятивному мышлению), так сказать, враги разнородности, всегда ищут единство рода, а другие (преимущественно эмпирические умы) постоянно стремятся раздробить природу на столько разновидностей, что почти теряешь надежду судить о ее явлениях сообразно общим принципам.
В основе последнего способа мышления, совершенно очевидно, лежит также логический принцип, имеющий в виду систематическую полноту всех знаний, причем я, начиная с рода, нисхожу к многообразию, которое может содержаться в нем, и таким образом стараюсь придать системе широту, подобно тому, как в первом случае, восходя к роду, я стараюсь придать ей простоту. Действительно, подобно тому, как из пространства, занимаемого материей, не видно, до каких пор она делима, точно так же из объема понятия, обозначающего род, не видно, до каких пор может продолжаться деление его. Поэтому для каждого рода требуются различные виды, а для видов – различные подвиды; а так как и последние всегда, в свою очередь, имеют объем (объем как conceptus communis), то разум при своем расширении требует, чтобы ни один вид не рассматривался сам по себе как самый низший, потому что, будучи все еще понятием, которое содержит в себе только то, что обще различным вещам, оно не определено целиком, стало быть, не может быть отнесено прямо к единичному и, следовательно, всегда должно содержать в себе другие понятия, т. е. подвиды. Этот закон спецификации можно было бы выразить так: entium varietates non temere esse minuendas.
Но легко понять, что и этот логический закон не имел бы смысла и применения, если бы в его основе не лежал трансцендентальный закон спецификации. Этот закон, конечно, не требует от вещей, которые могут стать предметами для нас, действительной бесконечности в отношении различий, так как логический принцип, утверждающий только неопределенность логического объема в отношении возможной классификации, не дает никакого повода к этому; но тем не менее он возлагает на рассудок обязанность искать для всякого встречающегося нам вида подвиды и для всякого различия – более мелкие различия. Действительно, если бы не было низших понятий, то не было бы и высших. Но рассудок все познает только посредством понятий; следовательно, сколько бы он ни производил подразделений, он не может познавать посредством одного лишь созерцания, а всегда познает посредством низших понятий. Познание явлений в их полном определении (возможном только посредством рассудка) требует безостановочно продолжающейся спецификации наших понятий и продвижения к все еще остающимся различиям, от которых видовое понятие и еще в большей мере родовое понятие отвлекаются...»


 Май 2026 г.                г.Пермь