При дворе Анны Иоанновны

Русский двор в её правление отличался
пышностью и расточительностью.
К о с т о м а р о в


В царствование Анны Иоанновны русский двор стал приобретать черты смешения старомосковского уклада с элементами европейских королевских дворов.

В мае 1730 года, императрица Анна начала уже публично говорить о переезде в Петербург, даже назначала для этого время - следующую зиму, но прибавляла при этом, что не останется в Петербурге навсегда, главная резиденция будет в Москве.

Зима прошла, двор оставался в Москве: только в конце 1731 года переезд в Петербург был решен окончательно. В начале 1732 года двор был уже в Петербурге.

17 января 1732 года  «Санкт-Петербургские ведомости» сообщали, что «третьего дня ввечеру изволила Ея императорское величество, к неизреченной радости здешних жителей, из Москвы щастливо сюда прибыть». Миних постарался встретить императрицу Анну со столичной помпезностью: экипаж государыни проехал под пятью триумфальными арками — творениями Трезини, Земцова и Коробова. Вдоль всего будущего Невского, называемого тогда еще Першпективой, стояли войска и обыватели, под колокольный звон и пушечный салют прилежно кричали: «Виват!». Торжественным и долгим был молебен в Исаакиевской церкви. После этого императрица Анна проследовала в свою резиденцию — Адмиральский дом — бывший дворец адмирала Апраксина. Рядом с подготовленным для Анны дворцом развернулось строительство выходящего на Неву и Адмиралтейский луг нового Зимнего дворца. Это грандиозное сооружение с мезонинами и подклетами было в основном завершено в 1733 году и окончательно отделано к 1737 году.

При Петре Великом русский двор отличался скромностью и простотой, но при Анне Иоанновне он преобразился до неузнаваемости. Императрица стремилась, чтобы её двор не уступал в роскоши и великолепии европейским дворам. Она ввела множество новых придворных должностей, увеличила штат служителей, организовала итальянскую оперу, балет и немецкую труппу, а также создала два оркестра. По её указу был построен новый трёхэтажный каменный дворец, который был значительно просторнее прежнего зимнего дома. В этом дворце разместились церковь, театральная и тронная залы, а также семьдесят роскошно обставленных покоев.

Историк и публицист Н. И.Костомаров писал: «На престоле она представляла собою образец русской барыни старинного покроя, каких в то время можно было встречать повсюду на Руси. Ленивая, неряшливая, с неповоротливым умом, и вместе с тем надменная, чванная, злобная, не прощающая другим ни малейшего шага, который почему-либо ей был противен, – Анна Ивановна не развила в себе ни способности, ни привычки заниматься делом и особенно мыслить, что было так необходимо в ее сане. Однообразие ее повседневной жизни нарушали только забавы, которые вымышляли прислужники, но забавы те были такого рода, что не требовали ни большой изобретательности, ни изящества. Анна Ивановна любила лошадей и верховую езду, заимствовавши эту склонность от своего любимца Бирона, который издавна был большой охотник до лошадей. Русский двор в ее правление отличался пышностью и расточительностью. Императрица любила маскарады, балы, охоту, была великолепным стрелком. При ней содержались многочисленные карлики, карлицы и шуты, в т. ч. и из знатных фамилий, в том числе Волконских и Голицыных. Жизнь двора превратилась в вереницу празднеств и увеселений. При дворе торжественно отмечали наступление Нового года, дни восшествия императрицы на престол и коронации, дни рождения и тезоименитства всех членов правящего дома – самой Анны, ее сестер, племянницы и цесаревны Елизаветы Петровны. Кроме этого, двор праздновал дни орденских праздников и гвардейских полков».

При дворе Анны Иоанновны стали регулярно проводиться торжественные приёмы, праздники, балы, маскарады, спектакли, иллюминации и фейерверки. Её страсть к пышности и блеску не только истощила казну, но и вынудила придворных и вельмож тратить огромные средства, чтобы соответствовать её вкусам и заслужить её внимание.

Князь М. М. Щербатов, современник событий, отмечает, что многие знатные люди начали устраивать открытые столы. Вместо простой деревянной мебели они предпочли английскую, из красного дерева. Дома стали больше, с множеством комнат вместо прежних небольших. Интерьеры украшали штофными и другими обоями, считая неприличным иметь комнату без отделки. Зеркала, которых раньше было мало, теперь стояли в каждой комнате, даже в больших. Экипажи, богатые и украшенные, произвели впечатление на всех. Позолоченные кареты с точеными стеклами и бархатной обивкой, с золотыми и серебряными бахромами, лучшие и дорогие лошади, а также тяжелые шоры с шелковыми и золотыми или серебряными кутасами — все это подчеркивало роскошь и богатство. Даже ливреи стали более изысканными.

Роскошь всегда вызывает удовольствие и спокойствие, поэтому её принимают с охотой. От великих к малым, она распространилась повсюду. Вельможи привязывались ко двору, видя в нём источник милостей, а низшие слои общества — к вельможам по той же причине.

Попойки, которые раньше сопровождали все торжества, теперь исчезли из придворных обычаев, так как Анна Ивановна не любила пьяных. Вместо этого появились азартные игры, где в одной ставке в фараон или квинтич могли проиграть до двадцати тысяч рублей. Императрица не была азартна, но иногда играла, чтобы проиграть. Она держала банк, и ставки могли делать только те, кого она называла. Выигравший сразу получал деньги, а проигравший не должен был платить.

На придворных банкетах также играли в шахматы и на бильярде. Для этого были устроены специальные комнаты. Угощение было обильным, хотя и однообразным: говядина, телятина, ветчина, дичь, стерлядь, щука, грибные блюда, паштеты, кабаньи головы в рейнвейне, спаржа, горох и другие продукты. Все блюда щедро приправлялись пряностями, такими как корица, гвоздика, перец, мускатный орех и даже «тертый оленьий рог». Из сладостей подавали желе, мороженое, конфеты, цукерброды, варенья, пастилы, мармелады и имбирь в патоке. Также подавали фрукты, каштаны, орехи.

Из напитков были водки разных сортов, такие как «приказная», «коричневая», «гданская», «боярская», оатафия, а также вина: шампанское, рейнвейн, секты, «базарак», «корзик», венгерское, португальское, испанское, волошское, бургонское, пиво, полпиво, мёд, квас и кислые щи. На расходы по придворному столу указом 1733 года выделялось 67 000 рублей ежегодно.

При парадных обедах скатерти перевязывались алыми и зелеными лентами и подшпиливались булавками. Столы украшались фигурами и атрибутами, включая деревянную банкетную гору с короной, крестом, скипетром и мечами. Также ставились искусственные цветы, запас которых постоянно хранился у кухеншрейбера. В 1739 году у него было 9525 цветов, сделанных из перьев, и 8750 китайских бумажных цветов на проволоке. Залы освещались восковыми свечами, которые украшались банкетами.

В дворцовой театральной зале ставили итальянские оперы, комедии и интермедии. В 1733 году в Россию приехала итальянская труппа под руководством известного композитора Арайи. В состав труппы входили певцы, танцоры и музыканты, которые исполняли концертную музыку и развлекали гостей во время торжественных обедов. Балетами заведовал учитель танцев Ланде. Он открыл свою танцевальную школу, куда императрица отобрала двенадцать девочек и двенадцать мальчиков из дворцовой прислуги. Из них выросли талантливые танцовщики.

С 1738 по 1740 годы при дворе выступала немецкая труппа из Лейпцига. Она ставила комедии и фарсы. Русские спектакли, в основном «сказки в лицах и диалогах», ставили редко. В них участвовали придворные кавалеры и дамы. Также при дворе был «комедиант персидского манеры» Лазарев. Неизвестно, каким искусством он владел, но, судя по тому, что для его выступлений требовались сабли, перчатки и другие предметы, можно предположить, что он был фокусником и акробатом. Среди его учеников была дочь капрала.

Билеты на театральные представления раздавали бесплатно в зависимости от чина и звания зрителей.

Русский историк, генерал-майор С. Н. Шубинский писал: «Анна Ивановна была строга к своим приближенным. Однажды две фрейлины, сестры Салтыковы, осмелились заметить ей, что они уже много пели. Императрица, не терпевшая возражений, разгневалась и прибила их, отправив на неделю стирать белье. В другой раз она узнала, что на балу некоторые дамы хорошо танцевали. Она приказала им танцевать перед ней. Дамы начали, но смутились и остановились. Императрица поднялась, подошла к ним, отвесила пощечины и велела продолжить. Анна Ивановна благоволила к графине Авдотье Ивановне Чернышевой за умение рассказывать новости и анекдоты, но никогда не позволяла ей садиться рядом».

При дворе Анны Ивановны шуты не имели такого влияния, каким пользовались при Петре Первом. Пётр держал шутов не только для развлечения, но и как инструмент для борьбы с предрассудками и невежеством своего времени. Шуты Петра часто использовали остроумные и резкие высказывания, чтобы обличать пороки и злоупотребления даже среди приближённых к государю. Когда вельможи жаловались на слишком свободное поведение шутов, Пётр отвечал: «Что вы хотите, чтобы я сделал? Ведь они же дураки!»

Шуты Анны Ивановны, напротив, не осмеливались высказывать правду и по своей воле или под принуждением выполняли роль грубых скоморохов, развлекая императрицу своими выходками, паясничаньем, сказками и прибаутками. Как писал Державин, всякий раз, когда императрица посещала обедню в придворной церкви, шуты сидели на лукошках в комнате, через которую она проходила во внутренние покои, и издавали звуки, похожие на квохтанье наседок. Иногда Анна Ивановна приказывала им выстроиться в ряд, лицом к стене, и толкать друг друга изо всех сил. Шуты приходили в возбуждение, дрались, тянули друг друга за волосы и царапались до крови. Императрицу и весь двор это зрелище приводило в восторг, и они смеялись до упаду. Для поощрения и награждения своих шутов Анна Ивановна учредила особый шутовской орден «Святого Бенедикта», который напоминал крест ордена святого Александра Невского и носился на красной ленте.

При дворе императрицы было шесть официальных шутов: Балакирев и д’Акоста, перешедшие к ней от Петра Великого, Педрилло, граф Апраксин, князь Волконский и князь Голицын. Практика появления при дворе представителей знати в роли шутов уходит корнями в XVII век. У Ивана Грозного был шут князь Осип Гвоздев, которого он в шутку и убил. В шутовских обрядах, свадьбах и маскарадах петровского времени главные роли исполняли думный дьяк Н. М. Зотов, боярин П. И. Бутурлин, вдова окольничего Д. Г. Ржевская, статс-дама княгиня Н. И. Голицына и другие.

Своеобразной забавой императрицы, придуманной камергером А.Д. Татищевым в 1740 году и связанной с потешным браком придворного шута императрицы, князя Михаила Алексеевича Голицына, и одной из её приживалок, калмычки Авдотьи Ивановны, носившей фамилию Бужениновой, был «Ледяной дом», выстроенный на Неве между Адмиралтейством и Зимним Дворцом.

Для его строительства использовали исключительно чистый лед, который рубили большими плитами и укладывали друг на друга, скрепляя водой. Дом получился изящным: восемь саженей в длину, две с половиной в ширину и три в высоту. Вокруг крыши проходила сквозная галерея с колоннами и статуями. К крыльцу с резным фронтисписом вели сени, разделявшие здание на две просторные комнаты. Сени освещались четырьмя окнами, а каждая комната — пятью окнами из тончайшего льда. Двери, оконные и дверные косяки были окрашены в зеленый цвет под мрамор. За ледяными стеклами висели картины на полотне, освещаемые ночью свечами.

Перед домом располагались шесть ледяных пушек и две мортиры, которые стреляли. У ворот, также ледяных, стояли два дельфина, из челюстей которых с помощью насосов вырывался огонь. На воротах находились горшки с ледяными ветками и листьями, на которых сидели ледяные птицы. По обеим сторонам дома на пьедесталах возвышались остроконечные пирамиды с круглыми окнами. Рядом с ними стояли раскрашенные доски с часовыми. Внутри пирамид располагались большие бумажные фонари с «смешными фигурами». Ночью люди вставляли в фонари свечи и вращали их перед окнами, развлекая зрителей.

Рядом с домом стоял ледяной слон в натуральную величину, на котором сидел ледяной персиянин, а рядом с ним — еще двое. Слон был пуст внутри, но днем он выбрасывал воду на высоту 24 футов, а ночью — горящую нефть. Также он мог издавать звуки, похожие на звуки живого слона, благодаря человеку, который трубил внутри.

Внутреннее убранство дома не уступало его внешнему виду. В одной комнате находились туалет, два зеркала, шандалы, каминные часы, двуспальная кровать, табурет и камин. В другой комнате располагались резной стол, два дивана, два кресла и резной поставец с чайной посудой, стаканами, рюмками и блюдами. В углах комнаты стояли статуи купидонов, на столе — большие часы и карты с марками. Все предметы были выполнены из льда и искусно окрашены. Ледяные дрова и свечи были намазаны нефтью и горели.

Кроме этого для императрицы в Летнем саду построили новый Летний дворец из 28 апартаментов с большим залом и широким спуском к реке.

При «Ледяном доме» по русской традиции возвели ледяную баню. Ее несколько раз топили, и охотники парились в ней. По указу императрицы к свадьбе Голицына с Бужениновой в Петербург привезли триста человек обоего пола из разных уголков России. Это были представители всех народов, подвластных государыне: по два человека от каждого племени. Маскарадная комиссия выдала каждой паре национальные костюмы и музыкальные инструменты.

«6 февраля 1740 года, — писал С. Н. Шубинский,  —  в день, назначенный для празднества, после бракосочетания сиятельного шута, совершенного обычным порядком в церкви, разноплеменные «поезжане» потянулись со сборного пункта длинным поездом. <...>

Свадебный поезд, управляемый Волынским и Татищевым, с музыкою и песнями проехав мимо дворца и по всем главным улицам, остановился у манежа герцога Курляндского. Здесь на нескольких длинных столах был приготовлен изобильный обед, за которым каждая пара имела свое народное блюдо и свой любимый напиток. Во время обеда Тредьяковский приветствовал молодых следующим стихотворением:

Здравствуйте, женившись, дурак и дурка,

Еще… тота и фигурка:

Теперь-то прямое время нам повеселиться,

Теперь-то всячески поезжанам должно беситься.

Квасник-дурак и Буженинова…

Сошлись любовию, но любовь их гадка.

После обеда “разноязычные” пары плясали каждая свою национальную пляску под свою национальную музыку. Потешное зрелище это чрезвычайно забавляло императрицу и вельможных зрителей. По окончании бала пестрый поезд, предшествуемый по-прежнему “молодыми”, восседавшими в клетке на слоне, отправился в Ледяной дом, который горел огнями, эффектно дробившимися и переливавшимися в его прозрачных стенах и окнах; ледяные дельфины и ледяной слон метали потоки яркого пламени; “смешные” картины в пирамидах вертелись к полному удовольствию многочисленной публики, встречавшей новобрачных громкими криками».


Фото: Картина В.И. Якоби «Шуты при дворе императрицы Анны Иоанновны», 1872 год. Из собрания Третьяковской галереи.

На картине изображены 25 персон, кроме двух-трёх, все персоны на картине исторические. На полотне показана спальня болеющей императрицы Анны Иоанновны. «Все лица, вошедшие в картину, поражают своим сходством с подлинными портретами. Экспрессия каждой физиономии схвачена поразительно верно; вся картина так и дышит движением и жизнью, исторически-бытовою правдою...» (С. Н. Шубинский).