Астра и Лиор. 5 глава

Глава 5. Новое путешествие

Старика с посохом мы нашли только через два дня.

Всё это время мы шли по его следам — Лиор говорил, что чувствует остаточную магию, как собака чувствует запах. «Ты сейчас сравнил себя с псом?» — спросила я. Он засмеялся — впервые за последние дни. Настоящим смехом, не натянутым, не нервным. Я так скучала по этому звуку, что у меня защипало в носу.

Старик сидел у ручья и ел хлеб с сыром. Увидев нас, он не удивился — только кивнул, как старым знакомым, и подвинулся, освобождая место на поваленном дереве.

— Я вас ждал, — сказал он. — Ещё там, на тропе к храму. Знал, что вернётесь.

— Откуда? — спросила я.

— Я картограф, — он отломил кусок хлеба и протянул мне. — Я составляю карты миров. Не географические — такие, знаете, с горами и реками, — а маршрутные. Карты переходов. Где открывается портал, в какое время, при какой луне. Это моё ремесло. И поверьте — когда составляешь карты достаточно долго, начинаешь видеть узоры. Вы были в одном из моих узоров.

— Нам нужна помощь, — сказал Лиор.

— Всем нужна помощь, — старик усмехнулся. — Одним — найти источник вечной молодости. Другим — вернуть ушедших. Третьим — просто выспаться. Что у вас?

— Мы хотим создать свой мир.

Он перестал жевать и посмотрел на нас — сначала на Лиора, потом на меня. Глаза у него были выцветшие, голубоватые, как старая джинса. Но взгляд — острый, цепкий.

— Создать мир, — повторил он. — Не найти готовый. Не завоевать. Не купить. Создать. С нуля.

— Да.

— Зачем?

— Потому что мы не можем быть вместе ни в его мире, ни в моём, — сказала я. — Его мир умирает без него. Мой — не примет его навсегда. Мы между небом и землёй. В прямом смысле.

Старик долго молчал, кроша хлеб пальцами и бросая крошки в ручей. Рыбы — серебристые, юркие — подхватывали их с поверхности.

— Я видел такое однажды, — сказал он наконец. — Давно. Ещё молодым был. Пара — как вы. Он из одного мира, она из другого. Они пытались создать третий. У них почти получилось.

— Почти?

— Мир, который они создали, прожил три дня. Потом схлопнулся. Они погибли вместе с ним.

Я почувствовала, как внутри всё сжалось. Лиор взял меня за руку. Я посмотрела на него. В его глазах я увидела то же, что чувствовала сама: холодок вдоль позвоночника. Но он сжал мою ладонь крепче, и я решилась не отступать.

— Почему он схлопнулся? — спросил Лиор.

— Потому что они строили его только из любви, — старик поднял на нас глаза. — Любовь — мощный фундамент. Самый мощный. Но одного фундамента мало. Нужны стены. Нужна крыша. Нужен... как бы это сказать... строительный раствор. То, что скрепляет. Не только радость. Не только счастье. Боль тоже нужна. И страх. И обида. И прощение. Мир — это не картинка. Это живой организм. В нём должно быть всё, что есть в вас. Иначе он не выживет.

Мы сидели у ручья, и я думала о том, что он сказал. Не только любовь. Всё. Вся я — с моими страхами, с моей ревностью, с моими бессонными ночами на балконе, с моей злостью на него за то, что он ушёл тогда, не попрощавшись. И всё, что есть в нём — его долг, его чувство вины, его разрывание между мной и народом. Всё это должно войти в новый мир. Иначе он не выживет.

— Ты можешь помочь нам? — спросила я. — Практически. Не советом. Действием.

— Могу показать место, — сказал он. — Есть один мир. Заброшенный. Ничей. Он пуст — там нет ни людей, ни богов, ни законов. Только пространство. Чистый лист. Если вы хотите создать что-то своё — лучше места не найти.

— Как туда попасть?

Старик порылся в своей котомке, достал потрёпанный свиток, развернул. Это была карта — но не такая, как в школе на географии. Никаких континентов и океанов. Только линии, переливающиеся серебром, и точки — одни яркие, другие тусклые. Он ткнул пальцем в одну из тусклых.

— Здесь. Но портал туда открывается только в полнолуние. Ближайшее — через тринадцать дней.

— Мы успеем, — сказал Лиор. — Дорога домой и обратно займёт неделю, останется время подготовиться.

— И ещё, — старик поднял палец. — Возьмите с собой что-нибудь. Из ваших миров. Из обоих. Это будет якорь. Без якоря новый мир не закрепится. Он останется фантазией. Сном.

Я подумала о конверте с золотыми застёжками. О том самом, из которого вылетели бабочки. Он до сих пор лежал у меня в ящике стола.

— У меня есть якорь, — сказала я.

— У меня тоже, — сказал Лиор.

Старик кивнул:

— Тогда в добрый путь. И помните: что заложите в фундамент — то и вырастет. Не врите друг другу. Не приукрашивайте. Мир, построенный на лжи, долго не живёт.

---

Мы вернулись домой. Дорога заняла несколько дней — поезд, автобус, долгая прогулка от станции до города. Я почти не помню этой дороги. Помню только, что мы всё время говорили. О том, чего никогда не рассказывали друг другу. О страхах. О старых обидах — не друг на друга, на жизнь.

Я рассказала ему об отце, который ушёл, когда мне было восемь, и как я потом всю жизнь искала его черты в мужчинах. Он рассказал о матери, которая погибла, защищая его, когда он был ребёнком, и о том, как он до сих пор просыпается от её голоса во сне.

Я чувствовала: каждый такой разговор — это кирпичик в фундамент нашего будущего мира. Не любовь — точнее, не только любовь. Доверие. Уязвимость. Готовность показать не только сияющие доспехи, но и шрамы под ними.

Дома мы прожили несколько дней. Спали мало — говорили ещё больше. А по ночам я лежала в его объятиях, чувствуя, как бьётся его сердце, и думала: вот оно. Вот что мы строим. Не просто мир. Мы строим нас.

---

В назначенный день мы снова были у подножия горы. Старик ждал нас.

Он привёл нас к месту, о котором я даже не подозревала. Портал открывался не в храме, а под ним — в пещере, скрытой за водопадом. Мы прошли сквозь воду, мокрые до нитки, смеющиеся, держащиеся за руки.

Внутри было темно. Только свет луны пробивался через узкую расщелину в своде, падая на каменный пол, как серебряный луч прожектора. Старик остановился у стены, провёл по ней ладонью — и камень начал светиться. Линии, узоры, символы на незнакомом языке.

— Это врата, — сказал он. — Когда луна будет в зените, луч коснётся центра пещеры. В этот момент вы должны стоять там. И думать о том, что вы хотите создать. Не просто желать. Не просто мечтать. Знать. Знать, каким будет ваш мир. Каждая деталь. Каждый запах. Каждый звук.

— А если не получится? — спросила я.

— Тогда вы вернётесь сюда. Живыми. Но без мира.

— Это не провал, — сказал Лиор. — Это опыт.

Старик посмотрел на него с уважением:

— Ты быстро учишься.

Луна достигла зенита. Серебряный луч упал в центр пещеры, и камень под ним начал светиться — не отражённым светом, а собственным, внутренним. Мы вошли в этот свет вместе, держась за руки. Я достала из кармана конверт — тот самый, с золотыми застёжками. Лиор достал что-то из своего кармана — я не видела что, но это было маленькое, тускло блеснувшее.

— Готов? — спросила я.

— Готов.

— Тогда давай создадим мир, в котором мы будем вместе.

И мы закрыли глаза.

---

Я не знаю, сколько времени мы так простояли. Может, минуту. Может, вечность. Но когда я открыла глаза, мы были уже не в пещере.

Мы стояли на вершине горы — но не той, с храмом. Эта гора была выше. Воздух был другим — более разреженным, более холодным, но при этом невероятно чистым. Как будто его никогда не касались человеческие лёгкие. Над нами раскинулось небо — но не такое, как на Земле. Звёзды здесь были ближе. Они висели над головой, как абажуры, и светили каждая своим цветом — голубые, розовые, золотые.

— Лиор, — прошептала я. — Получилось.

Он стоял рядом, оглядываясь по сторонам. На его лице было выражение, которое я никогда раньше не видела. Не радость. Не удивление. Благоговение.

— Мы сделали это, — сказал он. — Мы создали наш мир.

Я обняла его — и в этот момент почувствовала что-то странное. Как будто земля под ногами вздохнула. Как будто гора, на которой мы стояли, сделала первый вдох.

Мир вокруг нас был пустым. Но он был живым. Он ждал.

И мы начали его исследовать.