Глава 20

Элине пришлось напрячь глаза, чтобы рассмотреть тёмное подвальное помещение. Хорошо, что Рэйшен заботливо подвесил в углах под потолком два фонаря. Элина и Ашкут уселись на стулья с разных сторон грубо сколоченного столика, шершавого и занозистого. Разница была лишь в том, что у Элининого стула была спинка, а у стула Ашкута – нет.
Поодаль на полу тускло поблёскивали два длинных кинжала Рэйшена. Элина видела, что Ашкут тоже заметил их, но, зараза, даже в лице не изменился. «Так уверен в себе? Считает себя невиновным? Отличный актёр? Скоро узнаем».
Дроу встали справа и слева от Ашкута. Элина откинулась на спинку своего стула и принялась рассматривать своего пленника, выдерживая паузу. Он в ответ нагло подмигнул ей. «Что ж, время начинать».
– Вижу, ты настроен поговорить со мной. Это хорошо. Ты знаешь, что я нашла твой схрон с деньгами?
Ашкут не дрогнул.
– Очень хорошо! – ответил он. – А то я беспокоился, что мои парни без денег останутся. А того, кто увёл казну, ты нашла?
«Каков наглец! – Элина почти восхитилась его выдержкой. – Вот бы ей так!»
– Извини, Ашкут, это секретные сведения.
– Ты, если что, у Квэддо спрашивай, он же тут главный. Был главным, – поправил сам себя Ашкут, – пока ты не появилась. И помощничек у него есть, Харлен зовут, одноглазый такой. Да ты его знаешь, наверное.
Элина дала Ашкуту возможность ещё немного поболтать. Он в красках расписал ей, какие непорядочные люди эти Квэддо и Харлен.
– Непорядочные, говоришь? – Элина изобразила улыбку. – И ещё трое непорядочных из числа твоих парней. Их следы мы видели в схроне с деньгами.
Ашкут обрадовался и широко улыбнулся щербатым ртом. «Рано радуешься, подонок».
– Видишь, какая ты молодец, хоть и женщина! Вот и вор нашёлся!
«Ты думал задеть меня дешёвым оскорблением? Не выйдет!»
Нет, кажется, целью Ашкута стала не Элина. Она заметила, как ноздри Рэйшена раздулись – верный признак еле сдерживаемого гнева.
– А парни твои говорят, что приказ исходил от тебя.
– Врут, собаки. Может, я их чем-то обидел?
– Все свидетели говорят, что сбором налогов ведал ты, Ашкут. Повсюду сновали твои сборщики. Отчитывались перед тобой. Деньги сдавали тебе.
– Врут, врут, – повторял Ашкут. – Это работа Квэддо.
– Точно! Но выполнял её ты. И в итоге казна украдена, а часть монет заменена фальшивыми. Доступа к ним, кроме тебя, никто не имел.
Теперь Элина со скрытым злорадством наблюдала, как Ашкут умолк и, видимо, стал лихорадочно придумывать оправдания.
– Что мне сдали, то в мешках и лежит! – наконец выпалил он. – Чем я-то в этом виноват?
– То есть деньги в мешках ты всё-таки принимал и прятал, – вкрадчиво проговорила Элина.
Ашкут, похоже, принял решение.
– Ладно, ладно, – он примирительно выставил перед собой раскрытые ладони, – подловила. Ну, демоны попутали. Что ты, не понимаешь, как это бывает?
Элина молчала. Ашкут, не дождавшись ответа, продолжил:
– У меня же семья, дети… родственников много. Всем помоги… Ну, как-то оно само так получилось…
– Ты назначал свою родню на должности?
– Не на все.
Сейчас Ашкут выглядел довольным собой. Элина прекрасно его понимала: он собрался признать кражу из казны, за это он отсидит в тюрьме положенный срок, а, может, родичи соберут какую-то сумму в качестве компенсации, тогда вообще домой отправится. А фальшивомонетничество пахнет смертью. Этот запах мало кому нравится.
* * *
– А своей семье ты фальшивые монеты приносил? Или только настоящие?
Ашкут прикусил язык. Как ни ответь на этот вопрос, получается, что о фальшивках он знал. «Надо было убить эту бабу давно, когда он ещё мог до неё добраться».
– Значит, фальшивки – только для казны, так?
– Я ничего об этом не знаю!
Ашкут решил упираться до последнего. «Ничего она не докажет. Даже если её дроу начнут бить, он, Ашкут, выстоит».
– А вот Квирк Харненский знает. Правда, переписку с ним вёл некто Катуш… Тебе это имя больше нравится?
«Подлая баба! Кто мог рассказать? Никто ж не знал!» Эта переписка состоялась ещё когда старый барон был жив, он обещал защиту! Ашкут прекрасно помнил, что барону просто нужно было золото для Монетного двора. А уж увести часть золота предложил сам Квирк. Пока барон раздумывал, как поправить свои дела, его и убили. «Может, эти бешеные дроу нашли мастерскую? Вряд ли, иначе мастер уже сидел бы здесь». По-хорошему, его следовало предупредить, но Ашкуту важно было выбраться самому.
– Первый раз слышу это имя.
– Которое?
– Квирк… Катуш… Куташ…
Лицо ушлой бабы засияло, словно новенькая монетка. «Проговорился! Назвал одно из имён, которое знать был не должен!» Ашкут прикусил язык, но слово было сказано.
– Ты хорошо помнишь все имена, которыми подписывался. Молодец. А теперь скажи, где найти гравера с Монетного двора. Где нынче его мастерская?
– Я не понимаю, о чём ты говоришь. Я и так признал вину с хищением налогов. Чего тебе от меня ещё надо?
Ашкут понимал, чего ей надо. Она отказалась от денег, которые он ей когда-то предлагал, потому что знала – в конце концов она получит всё. «Надо было её убить. А теперь слишком поздно».
* * *
Элина поняла: всё. Ашкут упёрся. Участие в производстве фальшивых монет он будет отрицать. Припереть к стенке его нечем. Пугать именем Квирка бесполезно: к самому Квирку обратиться нет возможности. Да и сейчас, когда Квирк втёрся в доверие к королю, никто Элину не послушает. Въезд в столицу ей запрещён, пока дела в Жадвиле не пойдут на лад. Похоже, Квирк ловко использовал всех. Что делать?
Пока Элина соображала, стараясь сохранить невозмутимое лицо, Ашкут сам пошёл в атаку.
– Молчишь? Это потому, что тебе больше и спросить нечего! Сама видишь – меня оклеветали! Послушай, ну, осуди меня, засади в тюрьму! Что ж делать, виноват, глаз у меня жадный, руки загребущие! Да хоть сейчас отправь! А сама сможешь наконец-то вернуться в постель к своим дроу! Вон, Рэйшен стоит, изнывает! Думаешь, ему охота возиться со мной, стариком?
Ашкут добавил несколько похабных фраз о физиологических особенностях дроу. Элина, замерев, смотрела Рэйшену в лицо. «Просчиталась. Не успела».
Мадог быстрым, точным движением ударил Ашкута в лицо. Поток непристойностей вмиг прекратился. Ашкут опрокинулся навзничь. Табурет остался стоять. За это время Элина успела только моргнуть.
– Ух ты! – в голосе Рэйшена прозвучало злое восхищение. – Ловко ты его! Я тоже хочу попробовать!
Только тут Элина опомнилась.
– Стоп! – крикнула она, вскакивая со стула. – Отошли от него, оба!
Взгляд Рэйшена – тёмный, тяжёлый – пугал. «Только бы он не успел добраться до кинжалов! Хотя… Что ему кинжалы?»
На Мадога Элина боялась глядеть. Ей пришлось протискиваться мимо Рэйшена, чтобы подойти к Ашкуту.
Лицо его было залито кровью, но сам он гнусно ухмылялся, даже не пытаясь встать.
– Спроси у своего любовника, к кому его больше тянет: к тебе или этому мальчишке?
Элина вздохнула с облегчением. «Раз он болтает – челюсть не сломана. Всё остальное не так важно».
– Советы от старых жадных дураков мне не нужны. Подумай до завтрашнего вечера. Напряги память. У меня ещё остались вопросы. А теперь, – Элина обернулась к своим горе-подручным, – ведите его назад, да так, чтобы никто не видел и не слышал.
* * *
Мадог боялся посмотреть Рэйшену в глаза. То, что Мадог сделал, – позор для любого дроу. Выдержка и хладнокровие… Целый день Мадог старался соответствовать этим требованиям, а сейчас не смог. Он прекрасно понимал, что допрос провален, Элина почти ничего не добилась от этого хитровыделанного Ашкута. Это могло бы доставить Мадогу радость, но… Рэйшен не радовался.
Они швырнули Ашкута на койку, не заботясь о его удобстве. Раздался сдавленный вскрик.
– Ты ему нос сломал, – заметил Рэйшен.
– Она же сказала – главное, что челюсти целы, – уныло ответил Мадог.
– Чтоб вы оба сдохли, – проскрежетал Ашкут.
Мадог ответил бы ему что-нибудь, но Рэйшен грубо вытолкнул его из комнаты и запер Ашкута в одиночестве.
Мадог знал, что их обоих ждёт эта женщина «на разговор», но ноги не хотели нести его к ней в кабинет. «Как славно начинался этот день и как плохо он закончился!»
Рэйшен тоже не торопился. «Неужто и его она посмеет выбранить? Он ради неё вытерпел столько оскорблений!»
– Рэйшен…
Рэйшен прислонился к стене и сложил на груди руки.
– Ну, давай, спрашивай… Герой, демоны тебя раздери…
– Что она с тобой сделает?
Мадог впервые увидел, как светлые брови Рэйшена ползут на лоб.
– Ну и вопросы! Что ты имеешь в виду? Наказание? За то, что мы с тобой провалились?
Мадог потупился.
– Я провалился, – тихо уточнил он. – Это моя вина…
Рэйшен пренебрежительно прищёлкнул языком.
– Я должен был догадаться. Должен был тебя остановить. Или предупредить. А сам тоже вспылил. Так что и я виноват. Ну, вот такой я…
Мадог подумал, что «вот такой» – просто лучший. Но эта женщина сегодня будет думать иначе.
– Ладно, Мадог, идём, чего ты? Да, Эли нам сейчас всыплет, мало не покажется. Но никто не будет отвешивать нам оплеухи или пинки. И плёткой не отхлещут. Ну, давай же, не трусь, если что, я тебя спасу.
Мадог увидел, как Рэйшен улыбается. Улыбается ему! И теперь Мадог готов был вытерпеть даже удары палкой.
* * *
Войдя в свой кабинет, Элина прежде всего заперлась изнутри. Ей хотелось швыряться чем-нибудь тяжёлым, а потом выть от бессилия. «Её уделал какой-то грязный солдафон! А её могучие помощники превратились в ревнивых злобных подростков после пары похабных шуток! Кто, демоны всё раздери, жил в казарме, Элина или дроу?!»
Элина села прямо на пол и прислонилась спиной к тяжёлому столу. Она пообещала Ашкуту следующий допрос завтра вечером, но ей больше нечего было сказать. Вдобавок этих двоих больше брать на такие «праздники» нельзя. «Надо было договариваться с Дэвлином. Он бы содрал с проклятого Ашкута всю кожу по маленькому лоскутку и заставил бы его сознаться».
– Какая я идиотка! – простонала Элина, закрыв лицо руками. – У меня был такой шанс, и я его запорола!
Если бы она могла заплакать, она бы это сделала. Но слёз не было. После того как сгорела её таверна, Элина разучилась плакать.
Время было позднее, и жизнь в доме замерла. Всё стихло. В этой тишине Элина услышала тяжёлые шаги своих помощников. «Устали, наверное. А теперь ещё и она обрушится на них с обвинениями. Хотя, кроме себя, винить некого».
Элина решительно поднялась с пола, потёрла лицо руками и отперла дверь.
* * *
– Я поговорю с вами поодиночке. Обещайте не подслушивать.
Мадог с Рэйшеном переглянулись. «Сговорились, как тогда, в столице, перед отъездом?» Элина задумалась. «Что-то долго они отсутствовали. А не убили ли ненароком Ашкута?»
– Кого первым пропесочишь? – Рэйшен криво улыбался.
Мадог просто зыркал исподлобья. «Боится. И ненавидит».
– Мадога, – улыбнулась Элина в ответ.
В кабинете она кивнула молодому дроу на стул. За стол садиться не стала, села рядом. Она видела, как Мадог сжимает и разжимает пальцы. Эти тяжёлые кулаки могли гнуть подковы, поднимать тяжести, биться насмерть… Носы, к примеру, ломать.
– Ты костяшки сбил, – рассеянно заметила Элина. – И вообще, руки после допроса хоть вымыл?
– Н-нет. Не успел.
Элина с удовольствием наблюдала, как глаза Мадога полезли на лоб от удивления. «Хоть кого-то удалось огорошить неожиданным вопросом».
– Мадог, ты разговаривал с Ашкутом, пока сторожил его?
Сидя рядом, Элина не могла не заметить, как Мадог напрягся. Даже дыхание затаил.
– Так разговаривал или нет?
– Это он со мной разговаривал, – буркнул дроу в ответ. – Я молчал…
– Ты слушал. Этого достаточно. Он говорил обо мне только плохое, да? Ну, в принципе, всё, как ты думал?
Мадог молчал. Его руки лежали на коленях, как у примерного мальчика. Глаз он не поднимал.
– Ты вёл себя так странно оттого, что послушал Ашкута? Можешь не отвечать, я вижу, что это так. Зато теперь ты получил урок: он наговорит мерзостей не только про тех, кого ты ненавидишь, но и про тех, кто тебе дорог. И я получила урок: надо быть внимательнее к своим. И ещё один урок: мне придётся впахивать больше, чем крестьянину в поле, потому что я не продвинулась ни на шаг в поиске фальшивомонетчиков.
– Я… подвёл… тебя.
Мадог с трудом выталкивал из себя эти слова. «Лучше бы ты сказал правду, как ты меня ненавидишь, чтоб я сдохла или сквозь землю провалилась…»
– Я сама себя подвела, Мадог. Учти это на будущее, когда станешь руководить сбором налогов. Постарайся так не ошибаться.
Мадог медленно поднял голову. Элина иронично усмехнулась:
– Теперь отдыхай. Завтра куча дел. И Рэйшен, наверное, извёлся, всё ухо стёр из-за подслушивания.
Мадог направился к выходу, напоследок смерив Элину недоверчивым взглядом.
«Может, сегодня он будет ненавидеть меня капельку меньше?»
* * *
Рэйшен скрывал чувство вины за развязным поведением и шуточками.
– Эли, Мадог руки так и не помыл! Я видел!
«Что можно сказать в ответ на это?» Элина смотрела на Рэйшена, а он отводил в сторону свои яркие глаза.
– Я же говорила: не подслушивать! Теперь у тебя уши в трубочку свернутся!
Рэйшен явно обрадовался смене темы и дурашливо схватился за свои уши, изобразив панику на лице.
– Но хоть ты послушаешь меня? Вымоешь руки? – дождавшись кивка, Элина продолжила: – Тогда ложись спать без меня. Мне надо кое-что обдумать.
Рэйшен принялся громогласно протестовать, но Элина решила проявить твёрдость:
– Нет. Ты не будешь меня сопровождать. Не будешь торчать в кабинете. Ты пойдёшь и просто ляжешь спать. А я приду позже.
* * *
Мадог решил дождаться появления Рэйшена. Хотелось узнать, что же ему сказала эта жен… Элина. Молодой дроу не подслушивал, потому что честно вымыл руки, как и было велено. Он уже беспокоился не за свой провал, а за состояние Рэйшена. И беспокойство не было напрасным.
Рэйшен выглядел мрачнее грозового неба. Он не шёл, а едва плёлся по коридору, медленно переставляя ноги.
– Что? Что она с тобой сделала?!
– Ничего, Мадог. Ничего не сделала. Просто велела отправляться спать.
Мадог ничего не понимал.
– И что такого?
Рэйшен вздохнул.
– Я сплю один, только если с Эли случается что-нибудь… ужасное. А сейчас она отправляет меня в спальню, в которую сама не собирается приходить!
Мадог молчал. После таких разговоров с Рэйшеном его всегда охватывала горечь. Он и хотел бы что-то сделать для Рэйшена, но знал – он не позволит. Да и что сделать? Чем помочь? Он и себе помочь не мог.