Чай

Дождь стучал по шиферной крыше веранды весь день, а к вечеру притих, оставив после себя тяжелый запах мокрой земли и прибитой пыли. В деревне после дождя всегда наступает особая, звенящая тишина. Слышно только, как крупные капли редко падают с яблоневых веток на лопухи.На веранде зажгли старый абажур с бахромой. На его свет сразу прилетели крошечные мотыльки. Дед принес из сарая охапку сухих березовых поленьев, и вскоре в печке затрещал огонь, рассылая по комнатам забытое за лето сухое тепло. На плиту поставили закопченный чугунный чайник. В деревне не признавали электрических приборов — считалось, что живой огонь делает воду мягче.В заварочный чайник в этот раз легли подсушенные головки лугового клевера, мята из-под забора и горсть сушеной малины, которую берегли на случай простуды или вот таких дождливых вечеров.— Ты не спеши, пусть упреет, — говорил дед, накрывая чайник старым махровым полотенцем. — Чай, он как человек: ему нужно время, чтобы раскрыться, показать, что у него внутри накопилось.Мы пили его из старых фаянсовых кружек с трещинками. Чай был сладким даже без сахара — малина отдала ему весь свой летний аромат. На столе в стеклянной вазочке лежало свежее сотовое заглавие. Мы отламывали кусочки воска, жевали их, запивая обжигающим, пахнущим мятой настоем.— Вот смотрю я на вас, городских, — тихо произнес дед, глядя в окно на темнеющий сад. — Всё куда-то летите, боитесь опоздать. А куда опаздывать? К старости? Так она сама придет, без приглашения. Жить надо здесь. Вот в этой минуте, пока чай горячий, пока руки теплые и пока есть кому этот чай налить.За окном окончательно стемнело. Деревня погрузилась в глубокий сон, растворилась в тумане, который пополз от реки. А на нашей веранде, в кольце теплого света, время остановилось. И не было ничего важнее этого мятного пара, тихого дыхания спящего под столом пса и чувства, что мы, наконец-то, дома.