А он мужчина хоть куда - он служил в ПВО

     Можно, конечно, скачать фотку с файлообменника, но даже пытаться стырить оттуда видео без платного аккаунта - это надо х...й сожрать. Примерно так же, что и сраный торрент, если на раздаче не торчит всю дорогу какой доброхотный мудень. Короче, инет, казалось бы, предоставляет тебе право выбора, но на самом - то деле никакого выбора и нет, в чём, уверен, и кроется изюминка капитализма. Сраная буржуазия вот что может, так это преподнести любое говно красочно и манко, а начнёшь втыкать - обязательно разочаруешься. Вспоминаешь их же мелкобуржуазную поговорку о бесплатном сыре, о двух лишь ценах : купить и продать, короче, посылаешь на хер и капитализму, и коммунизьм, мать вашу так, и абстракционизьм до кучи. Не говоря о феминизме, гомосексуализме и прочих измах, только и существующих для удобства пущать пыль в глаза наивным руссиянам. А они именно наивны, иначе давно бы перебежали хоть в удмурты, хоть в евреи.
     - Почём еврейство, товарищи ? - сумрачно поинтересовался Берни Гюнтер у попутчиков по его путешествию в Палестину.
     - По деньгам, милок, - истинно по - купечески отозвался Эйхман, торговавший, как было известно детективу, до поступления в СД бензином, - по бабкам. Лучше, конечно, доллары.
     У Гюнтера долларов не было, как, впрочем, и фунтов, даже ничтожные советские рубли никогда не водились в его дырявых карманах честного ( уже смешно ) сотрудника Алекса. А мне вот интересно такое : какому мудню из писателей может вообще прийти в башку мысль, что в любой полиции любой страны мира могут оказаться честные люди ? Это нонсенс, это невозможно априори, их не станут терпеть начальство и сослуживцы, да и не пойдёт никогда даже не честный, а просто считающий себя человеком ни в полицейские, ни в военные, ни в политики или журналисты. Таким образом, я снова возвращаюсь к надоевшему уже противостоянию человека и навязываемой ему ахинеи, с какой бы стороны она ни втюхивалась, хоть религией, хоть государством, хоть обществом, без разницы совершенно. В моём понимании звание человека обязательно налагает на двуногого некие обязанности, загоняет в рамки, продиктованные мировоззрением и образом жизни, кои и делают из двуногого человека, так вот, оные рамки и понятия мировоззрения прямо не дадут желающему ощущать себя человеком торкнуться на госслужбу, в холуи, в шлюхи, можно не перечислять профессии, придуманные нелюдями эксклюзивно для нелюдей. Что с того, что тебя обзовут маргиналом и преступником, а стадо возвеличат и превознесут - от этого ни горячо, ни холодно, можно всех назвать горшками, но сможешь ли ты, так их назвав, поставить их в печь или приспособить иначе под данное тобою наименование - вопрос совершенно другой. Не в наименованиях и ярлыках суть, а в твоём самочувствии, самоидентификации, в твоей конкретно жизни, проживаемой в виде папы Карло, горбатящегося на любого босса, или в виде действительно человека, живущего там, так и тогда, как ему хочется.
     - Так сути вообще нет ! - догадался Берни Гюнтер, подглядывая за своей женой, отсасывающей у американского офицера оккупанта в развалинах Берлина.
     Конечно, нет. Она отсасывала с голодухи, да ещё и мужа кормила подачками оккупантов, ему бы задуматься и принять решение : продолжать жрать полученную женой за определённые услуги еду или гордо отказаться, подохнув с голоду. Писатель не поставил своего персонажа перед таким выбором, делая мне скучно. Я не ставлю себя на место Гюнтера, во - первых, я никогда не пойдут служить, во - вторых, мне априори не нужна жена, но зная себя как никто скажу : я лично стал бы сутенёром. А если точнее, тем более, что так и было со всеми моими подругами, им было позволено всё абсолютно, так как я никогда не чувствовал права собственности на другого человека и никогда не диктовал им ничего вообще, принимая их как свободных женщин, вольных делать то, что нужно или хочется им. От этого, наверное, все мои бабы от меня и сбегали, получая в обратку точно такую же, но уже мою независимость, какую я предоставлял им.