Третий эшелон

  Какое-то смутное чувство, похожее на дежавю, охватило Владислава, когда он вышел со всеми на плац. Большая территория бывшего НИИ, полностью поглощенная офисным планктоном, имела нечто вроде площади, куда выгоняли раз в год всех сотрудников по учебной пожарной тревоге. Проводился инструктаж: ответственный за пожарную безопасность орал что-то нечленораздельное в рупор, который направлял зачем-то в асфальт, а не на слушателей. После инструктажа некурящие возвращались на свои рабочие места, курящие толпой шли в курилку, которая располагалась здесь же поблизости. Пожарный инструктаж проводился совсем недавно – не далее двух недель назад, но сегодня их зачем-то вновь выгнали на улицу пожарной сиреной и оповещением, что всем необходимо собраться на плацу.
В это раз перед ними возник не худощавый инструктор по пожарной безопасности в бейсболке, а широкоплечий человек средних лет в военном камуфляжном костюме, которого все увидели впервые.
- Здравья желаю, - гаркнул незнакомец, и его голос был ясно и отчетливо услышан всеми без всякого рупора. – Прошу произвести построение согласно штатному расписанию.
Кто-то засмеялся, кто-то хаотично куда-то двинулся, а у Владислава больше не оставалось никакого сомнения: все это уже с ним было. А точнее, когда-то давно, когда он служил в армии, он знал, что с ним это точно произойдет в будущем. А будущее имеет свойство рано или поздно наступать и становиться настоящим.
Майор Громов обладал не только мощным голосом, но и умением быстро побеждать хаос, превращая его в безупречный порядок. Уже через несколько минут весь офисный планктон выстроился в две ровных шеренги перед ним.
Речь майора была пространна, но не несла ровным счетом никакой информации. Это напомнило Владиславу инструментальную музыку, которую он не очень любил, так как в ней, по его мнению, не содержалось никакой информации в отличии от песенного жанра. Громов умудрялся жонглировать словами так, что даже такие наполненные смыслом слова, как Отечество, опасность, враг, нападение, защита – в его речи теряли свое прямое значение и превращались в непонятную, странную игру звуков. Окончив речь, Громов попросил сделать шаг вперед всех мужчин в возрасте от восемнадцати до двадцати семи лет. 
Всех сделавших шаг вперед майор распределил по звеньям, звенья объединил в отряд и скомандовал:
- Первый отряд отправляется первым эшелоном. К первому эшелону шаго-ом марш!
Тем временем по заросшей травой железной дороге, которая, как казалось, давно заброшена и не дееспособна, скрипя и надрывно плача металлическим плачем, двигался первый эшелон, состоящий из старых – на вид лет сто назад списанных пассажирских вагонов. Подходящая к НИИ железная дорога видела последний раз проходящий по ней состав очень давно - примерно сорок назад. В тот последний поезд погрузили все ценное, что находилось в НИИ, и состав отбыл в никому не известном направлении. И вот снова здравствуйте…  Снова что-то ценное уедет отсюда навсегда. В неизвестном направлении. Только теперь это не научные разработки и секретные открытия ученых и инженеров. Теперь это простой человеческий ресурс.
Владислав по возрасту был распределен в третий эшелон, который должен был подойти к полуночи. Сидели на каких-то мешках. Курили. Разговаривали мало. Владиславу на некоторое время стало грустно, что он больше не увидит ни жену, ни сына. Но он вдруг живо вспомнил, что в детстве мечтал стать снайпером, представил себя, сидящим в засаде и глядящим в оптический прицел. Холодок приятного волнения охватил его, и он перестал грустить.