Тени Рэвельна. Часть 5. Дым весны. Глава 3

Дверь едва заметно прикрылась, без щелчка и без скрипа. Колдун исчез за ней, и наступила тишина, такая, от которой внезапно стало слышно, как стучит в груди сердце. Каэлинтра стояла, не двигаясь. Ей казалось, что если она не пошевелится, то можно будет поверить, что ничего не произошло – что не было этого взгляда, тихого «спасибо», не было вспышки румянца на щеках и слабости в коленях. Что она, конечно, не тянулась к нему, хотя колдун самым прямым текстом сказал – не надо. И сказал это, между прочим, с такой резкой, почти испуганной нотой, что у любой нормальной девушки это отбило бы всё желание лезть ближе.

- Молодец, Элина, – буркнула она себе под нос и со всей душой запустила перо в стену рядом с картой восточных границ. Перо, конечно, отскочило и упало на пол. На карту, к счастью, не попало.

"Зачем я это сделала?.." Вопрос был глупый, потому что ответы приходили один за другим, как назло: потому что он стоял, хотя было видно – ему плохо, и он не может сам попросить. У него под глазами были такие тени, что её бы за такое отправили в лазарет. Потому что… потому что нельзя же так жить, как он живёт – в молчании, в страхе, в этих вспышках боли. Вместо облегчения на душе было гнусно и липко; Каэ видела, как он напрягся всем телом, как зверь, которому пообещали, что сейчас будет больно. Он этого касания не хотел. Он просил, чтобы его не трогали. Он отчётливо сказал это вслух. А она…

- Отлично. Просто замечательно, – пробормотала Каэлинтра и села на край стола, поджав под себя ногу.

Не командир. Не стратег. Не охотница. Просто… девчонка, которая сунулась туда, куда её не звали.

"Да скорее всего, вообще ни разу с тех пор не бывало такого... с тех самых пор... чтобы кто-то касался без приказа или боли..."Мысль была такой, что она резко выдохнула, чтобы заглушить её. Лучше не думать и заткнуться. Лучше вообще…

«Температура... Полежать бы тебе…» – Каэлинтре снова вспомнились её собственные слова и тот тон, каким она это сказала.

"Боги милосердные. Элина, ты что, с ума сошла?!"

Риаркас ведь всё понял. Уж кто-кто, а этот точно всё понял, и не оттолкнул, не сказал что-нибудь ядовитое в ответ. Был слишком вымотан, чтоб язвить? Или… нет, нельзя думать об этом. Каэ стиснула зубы.

- Всё. Хватит. Работа, Карли, восточный тракт, пропавшие. Сейчас не до этого.

Но пальцы всё равно дрожали, и было в этой дрожи что-то слишком живое и слишком реальное. А на краю стола всё ещё стоял букет, ранний весенний сбор: веточки вербы, белые цветы с длинными тонкими лепестками – словно это и не букет вовсе, а маленькое живое напоминание о том, что снаружи – весна, а в замке... Всё как всегда. Но подобраны цветы были осторожно, со вкусом. Конечно же, как всё у Аэрриона. Каэлинтра даже скривилась.

- Прекрасно, – процедила она сквозь зубы, вставая и подходя ближе.

Понюхала: пахнет навязчиво и слишком нежно. Как будто цветы виноваты... Она села обратно на край стола, закрыв глаза на один вдох."Риаркас ушёл, и я тут одна, а на столе у меня…"

- Цветы.

"Конечно, он не уехал. Он там, в приёмной, сидит, улыбается, строит глазки местным девчонкам, раздаёт комплименты, напевает что-нибудь под нос. Это же Аэррион Эйртейн. Прелестный, солнечный, безумно не вовремя…"

Она прищурилась."Внизу весна, все влюблены, колдун чуть в кресло не рухнул от перегрева, а Аэррион, небось, сидит в приёмной и думает, как бы поизящнее пригласить меня на ужин. И желательно, чтобы этот ужин не закончился тем, что я кину в него миской с супом."

Каэ шумно выдохнула и встала. Цветы. Весна. Глаза. Сердце, которое никак не хочет работать как надо. Она наклонилась, взяла букет, сдержанно встряхнула, как будто надеялась, что от этого он станет менее романтичным. Не стал.

- Вот только тебя мне сегодня не хватало, Эйртейн, – пробормотала девушка, уже шагая к двери. – Если ты сейчас скажешь хоть одно слово про то, как я хорошо выгляжу, – клянусь, я тебя уволю. Из жизни. Лично.

Аэррион встал из кресла, как только она появилась в дверях приёмной, всё такой же солнечный, уверенный, с той самой лёгкой, чуть ироничной полуулыбкой, которую она помнила с юности и которая, к сожалению, всё ещё действовала на нервы. Особенно сегодня.

- Элина, – с заметным облегчением в голосе сказал он, – наконец-то. Я уже начал думать, что меня записали в список нежелательных гостей.

Каэлинтра смерила его взглядом и тут же поняла, что проигрывает эту партию ещё до начала. Аэррион был в безупречном дорожном плаще, пыль с которого он, конечно же, стряхнул прежде, чем войти в Дом. Светлые волнистые волосы были чуть растрёпаны, но в глаза всё равно лезли нагло и красиво, зелёные глаза как всегда ясные, слишком ясные. Он выглядел странно неутомлённым, словно месяц караванных дорог его вообще не тронул.

- Ты никуда не записан. Просто не вовремя. И слишком... – она хотела сказать «нарядный», но передумала. – Я занята.

- Конечно, – кивнул Эрри. – Мне просто нужно было тебя увидеть. Не мог уехать обратно, не заглянув.

Он сделал полшага вперёд, сдержанно и вежливо. Каэ скрестила руки на груди.

- Ты был в Тарнуте, – напомнила она. – Месяц.

- Месяц, да, – Аэррион вздохнул. – И поверь, я каждый день жалел, что мы тогда разошлись в Сауле. Я узнал, что случилось, почти сразу. Но отец...

- Хочет сделать из тебя торгового посла?

- Или будущего советника. Или управляющего. В общем, кого-нибудь, кто умеет сидеть за столом переговоров и улыбаться, даже когда хочется встать и выкинуть контракт в окно, – Аэррион пожал плечами и добавил уже тише: – Прости, что не приехал сразу. Правда, я не мог.

- И решил, что цветы всё сгладят? – с лёгким оскалом уточнила Элина, но без злобы.

- Решил, что букет – это хоть что-то, если я уже вляпался в «появиться в день катастрофы».

Он подмигнул, и Каэ наконец позволила себе улыбнуться – легко, с усталой иронией.

- Ты не представляешь, насколько. У нас тут целый парад катастроф.

- Неудивительно. Я как раз думал: отчего это мне в пути так плохо спалось? Оказалось – тебя здесь штормит, – Аэррион протянул ей небольшой свёрток, уже без всякого лоска, почти буднично. – Я принёс бумаги. Торговый маршрут с восточной стороны, с примечаниями. Вдруг пригодятся. Ты ведь собираешься в Карли?

Она вздрогнула от точности удара.

- Кто тебе сказал?

- Никто, – Эрри снова чуть усмехнулся. – Я знаю тебя, Элина. Если в новостях появляются мужчины, которые бесследно исчезают – ты не усидишь.

- И ты решил вернуться именно сейчас?

- Я решил вернуться, как только смог. А всё остальное – совпадение. Или судьба.

- Или весна, – буркнула Каэ, забирая бумаги. – Всё сходит с ума. Даже ты.

- А ты – особенно, – мягко ответил он. – Но в этом, кажется, и есть твоя магия… Ах да, – будто вспомнив в последний момент, Аэррион чуть склонился к сумке, которую до этого держал за спиной, и с совершенно непозволительной грацией вытащил узкий свёрток, завёрнутый в плотную бумагу. – Чуть не забыл. Подарок.

Каэлинтра нахмурилась.

- Я разве что-то праздную?

- Весну, например, – беззлобно парировал Аэррион. – Или то, что мы оба до сих пор живы, несмотря на Орден, твой характер и местную погоду. Поводов более чем достаточно.

Он протянул свёрток, и Каэ с показным скепсисом развернула его. Тонкий тёплый отблеск зелени на свету, мягкий, как вода, шёлк с вышивкой по краю. Она провела пальцами по ткани, задержалась на вышитой нити: серебристый завиток, едва заметный, похожий на полустёртую руну.

- Это... – начала она, не глядя на друга.

- Сделан в Тарнуте, – перебил Аэррион, чуть тише. – Купил у одной старой мастерицы. Она сказала, что этот цвет – «лес после дождя». Почему-то я сразу подумал о тебе.

Каэлинтра вздохнула. Глубоко, с тихой злостью. От раздражения? От нежности? Она сама не могла понять.

- Ты сам-то слышишь, что несёшь?

- Конечно. С каждым разом всё больше, – невозмутимо ответил он. – Не волнуйся, я ни на что не намекаю. Просто... подумал, что тебе понравится. Ты ведь всё время в этих своих куртках да мундирах.

Она резко подняла глаза.

- Осторожнее, Аэррион. Укушу.

- Знала бы ты, как это звучит, – с весёлым огоньком в голосе сказал он, отступая на шаг, признавая её победу. – Но всё-таки примерь. Пожалуйста.

Каэ не ответила. Она развернула платок до конца и поднесла к шее. Шёлк лёг на кожу, как нечто живое, прохладный, нежный, невесомый. Чёрт, это было приятно и красиво. А если сейчас зайдёт кто-нибудь из охотников…

- Этот цвет... – не выдержала она. – Он почти как у...

- Как у твоих глаз, – закончил Аэррион, ни на мгновение не сбиваясь. – Да. Я помню. Всегда помнил.

Каэлинтра молча отвернулась. Платок всё ещё лежал на шее и снимать его не хотелось. Весна. Весна сошла с ума. А у неё – полный штаб свидетелей, заклеймённый колдун в бессознательном состоянии где-то в казармах, и сейчас, как назло, должен прийти Фарен. И всё это с этим дурацким мягким шёлком на горле.

Дверь в приёмную распахнулась с тем самым внушительным размахом, по которому весь Орден уже давно научился распознавать приближение Аластора Мор’Валдар. Он остановился в проёме, осмотрел присутствующих, и когда взгляд наткнулся на Аэрриона, лицо его просияло так, что Каэлинтру откровенно передёрнуло.

- Господин Эйртейн, – с заметным теплом в голосе произнёс Аластор. – Вы вернулись. Какая удача. Какая, чёрт возьми, удача!

Он прошёл внутрь, протягивая руку с тем энтузиазмом, который приберегал лишь для особо нужных союзников. Аэррион ответил на рукопожатие с лёгкой улыбкой – уверенной, но с долей искренней симпатии, – и слегка поклонился.

- Господин Мор’Валдар, я рад снова быть в Рэвельне. Прошлый месяц выдался насыщенным, как вы и предупреждали.

- А вы справились, как я и ожидал, – удовлетворённо хмыкнул Аластор. – Отец вами гордится. А я... Скажем так, я понимаю, почему.

Каэлинтра с трудом удержалась от того, чтобы не закатить глаза. Особенно когда отец повернулся к ней и, казалось бы, невзначай произнёс:

- Твоя мать, кстати, всегда говорила, что у тебя будет хороший вкус, если ты перестанешь выбирать себе в спутники всяких опасных... экзотов.

У Каэ дёрнулась бровь.

- Папа, – ровно сказала она. – Господин Эйртейн просто зашёл поприветствовать старых знакомых.

- Конечно, конечно, – махнул рукой Аластор; ему было абсолютно очевидно, что так просто молодой Эйртейн с цветами и подарками в штаб дальнего реагирования не заходит. – И правильно сделал. Между прочим, так выглядит союз Ордена и купеческого совета. Живой, крепкий, устойчивый. А ты, – он вновь повернулся к Аэрриону, – обязательно оставайся на обед. Расскажешь, как там с дипломатией на востоке. Мне докладывают, но я предпочитаю услышать от человека, который умеет говорить внятно.

Аэррион вновь поклонился с лёгкой самоуверенной скромностью.

- Буду рад, если госпожа капитан позволит мне задержаться.

- Госпожа капитан пока молчит, потому что не уверена, что не начнёт швыряться кубками, – пробормотала Каэ, отводя взгляд.

Платок на шее всё ещё ощущался – тёплый, изысканный, под цвет глаз. Перед глазами стоял улыбающийся Аэррион. Рядом – отец, сияющий как фонарь. Всё было не так. Всё. Аэррион сиял, как солнце над заливом, платок на её шее тонко пах сандалом и дорогим мылом, а отец... отец вёл себя так, словно вот-вот предложит объявить помолвку, хотя всего-то звал на обед. Каэлинтра взглянула в сторону двери, оценивая расстояние и маршрут отхода.

"Так. Успокойся. Думай. Обед – это час. Может быть два, если Аэррион в настроении рассказывать байки из Тарнута. А он – в настроении. Отец – в настроении. А я – в... хаосе…"

Но, конечно, всё портило даже не это. А воспоминание: влажные волосы, пот на висках, короткий резкий вдох, когда она всё-таки коснулась лба колдуна, и ничего не случилось. Не было боли или отклика цепи, только тепло кожи, только взгляд, в котором что-то промелькнуло и тут же исчезло. А потом – он ушёл, она осталась. И теперь стояла тут, с шёлковым платком на шее и с лицом «да, всё в порядке», хотя на самом деле…

"Мне надо куда-то уйти. Срочно. И желательно – надолго."

Она резко обернулась к Аэрриону, всё ещё улыбавшемуся и что-то рассказывавшему Аластору про торговые пошлины на восточных трактах. Потрясающе. Отец ещё и в теме, а сама она даже не помнила, с чего начался день. Она выдохнула, медленно, сдержанно, и заставила себя поднять взгляд.

- Господин Мор’Валдар, – начала Элина тихо, с лёгким оттенком официальности. – Простите, но я не смогу присоединиться к обеду.

- Почему? – Аластор приподнял брови.

- Срочная сверка архивов по восточным траектории – случаи исчезновений. Мне нужен доступ к залу документов до вечернего совета, – объяснила она с той ровной решительностью, которая обычно срабатывала.

Аластор прищурился, оценивая, немного подумал, а потом неохотно кивнул.

- Хорошо. Но ты теряешь прекрасную возможность – Аэррион привёз вино из Дельвейра. Его в Гильдии хранят для особых случаев.

Каэ внутренне зарычала. Вот теперь точно – день идёт по нисходящей.

- Уверена, оно будет подано с должным уважением.

Аэррион, конечно, понял всё. Слишком умный, чтобы не заметить, и слишком тактичный, чтобы сделать вид, будто ничего не понял, он чуть склонил голову, с теплом и лёгкой насмешкой.

- Тогда, может быть, я подожду тебя после обеда, время у меня есть. Всё равно я хотел прогуляться по двору.

- Конечно, – выдохнула Каэ, уже делая шаг назад. – Я... позже. Хорошо?

Аластор смотрел на неё так, будто она только что лишила его шанса на великий союз с купеческой гильдией, но промолчал; уж слишком хорошо он знал эту ноту в её голосе. Она поклонилась коротко, резко, и вышла, почти сбежала, прежде чем отец начал хвалить Аэрриона за то, как тот «держится на переговорах» и «воспитан на редкость достойно».

В коридоре она наконец позволила себе опереться спиной о стену, закрыла глаза. Её передёрнуло. Обед отменяется. Цветы – поставить в вазу. Платок – снять. Рубашку – поменять. Колдун... ага. Колдуна – проверить. И всё это без истерик. Без вопросов. Без рук в волосах.

- Я разваливаюсь, – сказала она себе почти спокойно. – Но держусь. На злости и иронии, как и положено Мор’Валдар.

Каэлинтра зашагала быстро, почти бегом, лавируя между учениками, младшими охотниками и весной. Последняя, похоже, решила пустить в ход всю свою артиллерию. В воздухе пахло прошлогодней травой, нагретой землёй и каким-то цветущим наглым безумием, от которого хотелось или смеяться, или кричать, или... прижиматься к кому-то, к кому точно не стоило бы. И, разумеется, всё началось с Фарена.

Она заметила его сразу, как только вынырнула в проход между двумя корпусами. Он стоял во дворе, облокотившись на каменную ограду, и пил воду из фляги, запрокинув голову, слишком спокойно и слишком расслабленно для командира, у которого в штабе бардак, пропажа по восточному маршруту и, прости Империя, господин Эйртейн в приёмной. Ну точно надышался. Он первый и начал с ней сегодня этот странный танец и именно он с утра выдал свою реплику с тем голосом, в котором было больше предложения, чем субординации:

- Если возьмёшь меня в связку – не подведу.

А лицо у него тогда было такое, что Каэлинтра чуть не забыла, как дышать: небрежная улыбка поверх привычной серьёзности, взгляд, в котором слишком много понимания и ещё вот это лёгкое движение подбородком, как будто он специально подчёркивал: да, я это сказал и да, я знаю, как это звучит. Вот с этого всё и началось.

Каэ вздохнула, втянула голову в плечи, словно это могло скрыть её фигуру под мундиром, и рванула через двор, легко, быстро, почти не касаясь земли. Если Фарен и посмотрел, то не успел её окликнуть, или пожалел, или специально отпустил. Что, пожалуй, раздражало больше всего…

В архивном корпусе было приятно прохладно. Слава Империи, там не было больше никого постороннего, ни учеников, ни архивариусов. Охотница юркнула внутрь, закрыла за собой тяжёлую дверь, прислонилась к ней на миг, задыхаясь от событий дня.

"Он первый начал", – мысленно буркнула Каэлинтра и покачала головой. С чего бы это Фарен вдруг начал смотреть так, будто у неё на голове расцвели весенние ромашки? Он же обычно как камень, надёжный, спокойный, чуть насмешливый. Но сегодня... 

"И всё-таки, – подумала Каэ, скользя взглядом по рядам папок, – хорошо, что Риаркас ушёл, Аэррион остался с отцом, а Фарен торчит снаружи. Хоть в архиве можно дышать."

Если, конечно, не вспоминать, как Риаркас побледнел, когда она коснулась его лба. Весна, чтоб её...