Что такое прол и что такое борец с системой

    Представьте себе (условно) мир, в котором, чтобы прокормиться, надо пахать, сеять и жать, утирать пот со лба и снова пахать. А если кто-то не хочет, его ждёт либо голод, либо кто-то должен будет работать за него.
    Чтобы заставить, нужно насилие, а для этого нужно быть сильнее. И в меру того, насколько кто-то сильнее, он может кого-то что-то заставить. И допустим, так и формируется первичный общественный строй, где кто-то хозяин, а кто-то холоп. И холоп пашет в поте лица за себя и за другого, а хозяин только отъедается, и качается, чтобы стать ещё сильнее.
    Далее более сильные из хозяев приходят к тому, что начинают требовать у более слабых «коллег» какую-то долю с того, что собирают те. И чем больше эти сильнее их, тем больше могут затребовать. И так выстраивается аналогия пищевой цепи, где более сильный жрёт более слабых (только на экономическо-правовом уровне), и выстраиваются иерархии, где все продукты труда поднимаются снизу наверх, и оседают у самых сильных.
    У того, кто наверху, может скапливаться в конечном итоге столько, сколько самому не съесть, но это оказывается причиной остановиться и отдыхать. Если он остановится, его обойдут те, кто не останавливаются, а тот, кто в такой системе подымается на самый верх, не любит, когда его обходят. Поэтому он не остановится. А если ему всё самому не съесть, то это можно обменять на роскошь, отдать своим, или вложить в дело: кормить этим тех, кто пойдёт ратовать за его предприятие.
    Какое у такого деятеля предприятие? Пойти награбить ещё. Зачем же ему ещё? Чтобы ещё обменять на роскошь, ещё на развлечения, ещё на пиры во славу себя, отдать своим, и помочь им кормить тех, кто пойдёт работать за их дочерние предприятия. В общем, находящийся на вершине пищевой цепи всегда найдёт, на что потратить лишнее, и эта бочка бездонна. Богатства много не бывает, аппетит приходит во время еды, и таким деятелям всегда мало.
    На определённом этапе развития системы находящиеся наверху замечают, что можно взять больше, если сражаться за свои интересы не самим, а заставить всех обложенных данью бросить свои дела и пойти за них тоже сражаться. Как это сделать? Обложить соответствующей повинностью тех, кого они облагают данью, и пусть те облагают соответствующей повинностью тех, кто под ними. И вот холопам говорится: иди и ратуй за дело хозяина, или будет хуже. И чем больше сил у того, кто организует мероприятие, тем больше он может согнать народа, и тем на более лихое мероприятие его погнать.
    Далее хозяева приходят к тому, что воевать целесообразнее не просто за то, чтобы просто награбить как можно больше ресурсов, а чтобы захватить как можно больше холопов. В рамках этого война ведётся из расчёта, что если хозяин сумеет захватить больше, чем потеряет в бою, то мероприятие целесообразно. И в таком виде система доходит до своего логического завершения, где жизнь человека становится расходным материалом, которым можно жертвовать без какого-либо уважения к ценности его жизни. Чем больше власть хозяина, тем сильнее проявляется этот принцип.
    Допустим, среди холопов появляется тот, кто готов во что бы то ни стало не позволить с собой так обращаться. Чужого ему не нужно, но своего отдавать не хочет. И считает он, что его права и свободы принадлежат только ему. С какой силой ему придётся столкнуться? Хозяин системы (а заодно и его вассалы) решат, что если ему сегодня позволить держать такую позицию, то завтра все такими станут, и эксплуатировать будет некого. Поэтому позволять ему этого нельзя. А значит, надо пойти его и приструнить (и приструнить так, чтоб больше никому неповадно было). А если он каким-то образом одолеет тех, кого за ним пошлют, значит, послать больше. А если и они не справятся, то ещё больше, и так до тех пор, пока не справятся. И если будет нужно, то отправить столько, сколько нужно, в рамках той власти, какая есть у хозяина над всей системой. Вот с такой силой придётся иметь дело человеку, решившего пойти против системы.
    Сила эта называется система, и решившему бороться за свои права придётся бороться с этой системой. Возможно, борец с такой системой сумеет объединить под своим флагом кого-то из желающих встать на его сторону. И это может существенно добавить ему шансов. Но, во-первых, ему ещё надо их надо объединить, а изначально он один. А во-вторых, не все желающие объединиться против такой системы могут быть против основного её принципа. Они могут быть против насилия, но чужого в отношении себя. А вот своё творить в отношении других их самая главная цель. И объединиться с ним они могут только с целью свергнуть хозяина старой системы. А затем построить новую, где они встанут на его место. Поэтому путь борца с системой труден даже со сподвижниками. И если он адекватно понимает все стоящие перед ним трудности, надо быть на редкость смелым, чтобы бросить им вызов.
    Альтернативный вариант: вызов системе не бросать. Жить, как дают, и делать, что скажут. Скажут пахать – паши, скажут воевать – воюй, скажут что-то отдать – отдай. Сколько скажут, столько делай. Но зато сверх этого тебя не тронут. А когда придётся воевать, воевать ты будешь не один. С тобой плечом к плечу будет воевать вся система (против чужой системы). А когда рать на рать, это куда легче, чем когда один, который в поле не воин. И биться лично тебе придётся среднестатистически с таким же, как ты – своеобразный паритет. И шансы твои выжить будут, как и у него, что несравнимо лучше, чем как когда один против всех. И потому у тебя будут все шансы вернуться, если твоя система победит, и продолжить жить. И самое главное, не нужно ничего организовывать – за тебя всё организуют и построят за тебя. Ты только делай, что говорят, и все силы на это трать. Всё это отличия обычного холопа от борца с системой.
    Задачи такого холопа получается несравнимо легче, чем жизнь борца с системой, только толку от этого нуль. Что изменит холоп, если ему повезёт, и он сумеет убить нескольких противников? Ничего не изменит. Насилия и несправедливости сколько было, столько и останется на этой земле, просто расклад сил может немного перераспределится.
    У кого-то позиции ослабятся, у кого-то укрепятся. Но сколько было бесправия у тех, в отношении кого творится несправедливость, столько и останется. И сколько было безнаказанности у тех, кто творит, столько и останется. Ничего не изменится, сколько бы он в такой системе не наратовал. Просто у одних злодеев станет чего-то меньше, а у других больше. А вот борец с системой изменит. Даже если он нанесёт самый минимальный урон. Потому, что это будет урон напрямую силам, несущим насилие и несправедливость. Этим отличается путь борца с системой от пути обычного холопа.
    А теперь представим себе, что на определённом этапе прогресса хозяева замечают, что выгоднее всего работать не одной силой, а ещё и умом. Кто умнее всех войска расставит, тот и победит. А ещё кто лучше всех убедит целевую аудиторию, что его дело правое, тот и победит. Начинается новый этап соревнования между хозяевами за то, чтобы убедить всех своих холопов (и по возможности чужих), что их дело правое.
    Убеждается (допустим) так: здешний строй хороший и правильный, а тамошний плохой и неправильный. И что все беды и лишения, которые приходится терпеть – это всё на самом деле из-за врагов. Потому, что они плохие и творят зло. И что если бы не они, то ты бы давно уже зажил, как в сказке, но они не дают нормально жить. Они всё время нападают (а если и не нападают, то значит готовятся напасть), и борьба с ними отнимает столько средств, что приходится жить плохо. Но как только мы их победим (а мы обязательно победим), мы сразу заживём. Надо только затянуть потуже пояса, и потерпеть. А ещё надо верить, и никогда не сомневаться.
    Кто умрёт за это дело, тот в рамках такой идеологии великий праведник, а кто не захочет – жалкий грешник. И даже если очередной борец умирает, ничего так и не увидев, кроме боли и лишений, он может быть удовлетворён тем, что зато он герой. А вот если кто не захотел свою кровь до последнего на этот алтарь пролить – тот трус и предатель. И чем сильнее удастся людей в этом убедить, тем больше можно извлечь выгоды.
    Принцип тот же самый, что и в силовом противостоянии: кто умнее, подымается наверх, а кто не умнее, остаётся под ними. И когда те, кто лучше всех умеют убеждать, убеждают остальных, какое правое и великое дело служить их иерархии, они подымаются на самый верх. И вот тут кое-что меняется. Лидеры сочиняют свою пропаганду на таком уровне, на каком раскусить её приёмы более простым людям просто не по силам (а другие наверх и не проходят). И основная масса начинает верить всему, чего раскусить не могут. А когда люди верят, они радуются, и их становится легче.
    Легче не означает, что им придётся пролить меньше крови и пота. Скорее больше – потому, что чем сильнее они верят в то, что всё делается правильно, тем легче их использовать. Но им становится легче психологически от того, что жизнь их наполняется смыслом – они верят в лучшее, и черпают в этом силы.
    Массе начинает казаться, что жизнь устроена по-другому. Что у неё другие цели, другие перспективы, и другие ценности. Что надо поднажать – и жизнь наладится. Что они сильные и достойные, сделать это вполне в их силах. Что никто не заставляет их делать то, что им самим не надо. И самое главное, они перестают себя чувствовать рабами – им начинает казаться, что это они сами нуждаются в том, кто над ними, чтобы он их повёл в бой.
    Всё это им даёт определённое облегчение, и за это облегчение очень многим нравится держаться. А теперь возвращаемся к теме борца с системой, и прикидываем, как должен здесь выглядеть его прототип.
    Борцу с системой придётся точно так же, как и в прошлом случае, столкнуться со всей системой, но только бой будет вестись (изначально) на идеологическом уровне. Но только противостояние придётся вести не только с теми, кто понимает суть системы, и поддерживает, а ещё и с теми, кто поддерживает потому, что не понимает. А некоторые непонимающие бывают очень-очень упёртыми, и объяснить им что-то оказывается практически невозможно.
    Борцу с системой придётся объяснить людям, в чём их обманывают, а дальше ему придётся столкнуться с силой системы, которая не даст за так просто объяснять то, чего она не хочет, чтобы он объяснял. Поэтому к столкновению готовиться ему лучше, как и в прошлом случае – одному против всех. И воевать ему придётся с интеллектом всей системы, а целая куча умов работает эффективнее, чем один ум. Поэтому путь борца с системой будет здесь не легче (а может, и сложнее). И чтобы полностью осознанно выбрать такой путь, нужно обладать не меньшей смелостью, чем в прошлом примере.
    Альтернатива этому пути здесь выглядеть будет так: жить по той «правде», которой кормит система. Физически всё то же самое (пахать-воевать), только в данном случае всё выглядит более радужно. Согласно официальной версии, ты гражданин великого и суперправильного общества. И окружают его кругом враги и нечисть. Тебе же повезло быть не ею, а достойным восхищения служителем великой цели – ратовать за то, чтоб все наконец зажили хорошо. И чтобы во всё это верить, и чувствовать от этого радость, не нужно бороться в одиночку – просто бери пропагандистские штампы, и набивай ими полный рот. И делай, что система требует (или будь готов сделать). И знай, что она никогда не потребует прыгнуть выше головы.
    Система не потребует сделать того, чего ты не можешь. Сумеешь убить сколько-то врагов – будешь героем. Не сумеешь – значит, умрёшь (всё равно скажут пал смертью храбрых). И не надо быть обязанным мозги напрягать на уровне, чтобы раскусить то, чего большинству не дано раскусить. И вот принявший пашет в поте лица на благо системы (с песней о том, как хорошо, что он тут, а не там), а когда приходит время воевать, откладывает плуг, и берёт в руки меч (выдаваемый системой). И с криком «За Систему!» бежит проливать свою кровь. И думает, что этого достаточно для того, чтобы считаться полноценным и достойным человеком высшего сорта. И такое всегда сермяжное дежурное выражение лица: «А что ещё надо-то?»
    А надо ещё не позволять за себя решать, как себя использовать. А если это не по силам, то хотя бы не позволять за себя решать, что тебе думать. Но некоторым и это не по силам. Потому, что противостоять пропагандистской силе системы им так же сложно, как и самой системе. Не по силам им справиться с превосходящими умами, а тем более с целой их иерархией. Да и не всем нужна правда, понимание которой раздавит в них всё их счастье. Вот и не по силам некоторым деятелям встать на путь борьбы с системой даже на этом этапе.
    Называются такие люди словом «пролы», и отличаются они обычно тем, что, во-первых, им никогда не приходит проанализировать то, в чём они живут, на предмет вышеописанного. Во-вторых, они обычно не могут доказать ни одного своего убеждения, но проблемы в этом не видят, и продолжают при них оставаться с таким видом, как будто в доказательствах они не нуждаются. И в-третьих, им вообще всё равно, где на самом деле правда, и главное только то, во что им нравится верить. И разницы и между правдой и верой в правду они не понимают. И к этому обычно идёт такое сермяжное «А чего ещё должно быть надо то?»
    Разница между пролом и борцом с системой в данном варианте та же, что и в прошлом – путь прола требует несравнимо меньше усилий, чем путь борца. И толку от него тоже будет не больше, чем в том варианте. Сколько бы врагов прол на войне не убил, сколько бы топлива для войны на заводе не изготовил, насилия и лжи в мире меньше не станет. Но только прол видит всё наоборот: он важнейший-полезнейший человек, и все его ратования – подвиги, заслуживающие почёта. А вот борец с его системой для него трус и предатель. Потому, что жмётся свои кровь и пот за систему проливать. И вообще, у прола всё перевёрнуто наоборот: свобода – это рабство, незнание сила, а война – это мир.
    «Прол» – это такой идейный антипод борца с системой. Просто у кого-то главная ценность в жизни не дать сделать из себя прола, а у кого-то самому им быть, и других ими делать помогать. И кто-то живёт, чтобы бороться с системой, а кто-то, чтобы молиться на неё. И кто-то живёт, чтобы грести против течения, а кто-то, чтобы плыть по течению. Каждому своё.