Чем прол от борца с системой отличается

1.
    Представьте себе (условно) мир, в котором, чтобы прокормиться, надо пахать, сеять и жать, утирать пот со лба и снова пахать. А если кто-то не хочет, его ждёт либо голод, либо кто-то должен будет работать за него.
    Чтобы заставить, нужно насилие, а для этого нужно быть сильнее. И в меру того, насколько кто-то сильнее, он может кого-то что-то заставить. И допустим, так и формируется первичный общественный строй, где кто-то хозяин, а кто-то холоп. И холоп пашет в поте лица за себя и за другого, а хозяин только отъедается, и качается, чтобы стать ещё сильнее.
    Далее более сильные из хозяев приходят к тому, что начинают требовать у более слабых «коллег» какую-то долю с того, что собирают те. И чем больше эти сильнее их, тем больше могут затребовать. И так выстраивается аналогия пищевой цепи, где более сильный жрёт более слабых (только на экономическо-правовом уровне), и выстраиваются иерархии, где все продукты труда поднимаются снизу наверх, и оседают у самых сильных.
    У того, кто наверху, может скапливаться в конечном итоге столько, сколько самому не съесть, но это оказывается причиной остановиться и отдыхать. Если он остановится, его обойдут те, кто не останавливаются, а тот, кто в такой системе подымается на самый верх, не любит, когда его обходят. Поэтому он не остановится. А если ему всё самому не съесть, то это можно обменять на роскошь, отдать своим, или вложить в дело: кормить этим тех, кто пойдёт ратовать за его предприятие.
    Какое у такого деятеля предприятие? Пойти награбить ещё. Зачем же ему ещё? Чтобы ещё обменять на роскошь, ещё на развлечения, ещё на пиры во славу себя, отдать своим, и помочь им кормить тех, кто пойдёт работать за их дочерние предприятия. В общем, находящийся на вершине пищевой цепи всегда найдёт, на что потратить лишнее, и эта бочка бездонна. Богатства много не бывает, аппетит приходит во время еды, и таким деятелям всегда мало.
    На определённом этапе развития системы находящиеся наверху замечают, что можно взять больше, если сражаться за свои интересы не самим, а заставить всех обложенных данью бросить свои дела и пойти за них тоже сражаться. Как это сделать? Обложить соответствующей повинностью тех, кого они облагают данью, и пусть те облагают соответствующей повинностью тех, кто под ними. И вот холопам говорится: иди и ратуй за дело хозяина, или будет хуже. И чем больше сил у того, кто организует мероприятие, тем больше он может согнать народа, и тем на более лихое мероприятие его погнать.
    Далее хозяева приходят к тому, что воевать целесообразнее не просто за то, чтобы просто награбить как можно больше ресурсов, а чтобы захватить как можно больше холопов. В рамках этого война ведётся из расчёта, что если хозяин сумеет захватить больше, чем потеряет в бою, то мероприятие целесообразно. И в таком виде система доходит до своего логического завершения, где жизнь человека становится расходным материалом, которым можно жертвовать без какого-либо уважения к ценности его жизни. Чем больше власть хозяина, тем сильнее проявляется этот принцип.
    Допустим, среди холопов появляется тот, кто готов во что бы то ни стало не позволить с собой так обращаться. Чужого ему не нужно, но своего отдавать не хочет. И считает он, что его права и свободы принадлежат только ему. С какой силой ему придётся столкнуться? Хозяин системы (а заодно и его вассалы) решат, что если ему сегодня позволить держать такую позицию, то завтра все такими станут, и эксплуатировать будет некого. Поэтому позволять ему этого нельзя. А значит, надо пойти его и усмирить. А если он каким-то образом одолеет тех, кто за ним пошёл, значит, послать больше. А если и они не справятся, то ещё больше, и так до тех пор, пока не справятся. И если будет нужно, то отправить столько, сколько нужно, в рамках той власти, какая есть у хозяина над всей системой. Вот с такой силой придётся иметь дело человеку, решившего пойти против системы.
    Возможно, борец с системой сумеет объединить под своим флагом кого-то из перешедших на его сторону. Но всё равно это будет сложнее, чем прогнуться под систему. И ему придётся нести на себе ответственность за судьбы тех, кого он повёл за собой. А это отдельная тяжесть для тех, кто думает не только о себе.
    Альтернативный вариант: вызов системе не бросать. Жить, как дают, и делать, что скажут. Скажут пахать – паши, скажут воевать – воюй, скажут что-то отдать – отдай. Сколько скажут, столько делай. Но зато сверх этого тебя не тронут. А когда придётся воевать, воевать ты будешь не один. С тобой плечом к плечу будет воевать вся система (против чужой системы). А когда рать на рать, это куда легче, чем когда один, который в поле не воин, и биться лично тебе придётся среднестатистически с таким же, как ты. И шансы твои выжить будут, как и у него, что несравнимо лучше, чем как когда один против всех. И потому у тебя будут все шансы вернуться, если твоя система победит, и продолжить жить. Вот чем отличается путь обычного холопа от пути борца с системой.
    Жизнь холопа несравнимо легче, только толку от этого нуль. Если в его жизни ничего не будет, кроме служения такой системе, то и никакой пользы никому он не принесёт, кроме тех, кто несут всем только вред. Он не снищет никакого одобрения ни от кого, кто не видит пользы от такого существования. Его жизнь пройдёт впустую. Он уйдёт из неё таким же нищим и в заслугах и стремлениях, каким был и в достатке. Этим отличается путь обычного холопа от пути борца с системой.

2.
    Допустим, на определённом этапе прогресса хозяева замечают, что выгоднее всего работать не одной силой, а ещё и умом. Кто лучше всех убедит, что его дело правое, тот и победит. Начинается новый этап соревнования между хозяевами за то, чтобы убедить всех своих холопов (и по возможности чужих), что их дело правое.
    Убеждается (допустим) так: здешний строй хороший и правильный, а тамошний плохой и неправильный. И что все беды и лишения, которые приходится терпеть – это всё на самом деле из-за врагов. Потому, что они плохие и хотят всех сожрать. И что если бы не они, то ты бы давно уже зажил, как в сказке, но они не дают нормально жить. Они всё время вредят, и борьба с ними отнимает столько средств, и что приходится жить плохо. Но как только мы их победим (а мы обязательно победим), мы сразу заживём. Надо и затянуть потуже пояса, и потерпеть. А ещё надо верить и никогда не останавливаться,
    Разумеется, кто умрёт за это дело, тот в рамках такой идеологии великий праведник, а кто не захочет – жалкий грешник. И даже если очередной борец умирает, ничего так и не увидев, кроме боли и лишений, он может быть удовлетворён тем, зато он герой. А вот если кто не захотел свою кровь до последнего на этот алтарь пролить – он трус и предатель. И чем сильнее удастся людей в этом убедить, тем больше можно извлечь выгоды.
    Принцип тот же самый, что и в силовом противостоянии: кто умнее, подымается наверх, а кто не умнее, остаётся под ними. И когда те, кто лучше всех умеют убеждать, убеждают остальных, какое правое и великое дело служить их иерархии. И сочиняют они свою пропаганду на таком уровне, на каком тем раскусить её более простым людям просто не по силам. И они верят всему, чего раскусить не могут, и радуются. А когда радуются, жизнь их становится легче.
    Легче не означает, что им придётся пролить крови и пота. Скорее больше – потому, что чем сильнее они верят в то, что всё делается правильно, тем легче их эксплуатировать. Но им становится легче психологически от того, что жизнь их наполняется смыслом – они верят в лучшее, и черпают в этом силы. И самое главное, они перестают себя чувствовать рабами – им начинает казаться, что это они сами нуждаются в том, кто над ними, чтобы он их повёл сделать то, что им всем так нужно сделать. Всё это им даёт определённое облегчение, и за это облегчение им нравится держаться.
    А теперь возвращаемся к теме борца с системой, и прикидываем, как должен здесь выглядеть его прототип. Ему придётся точно так же, как и в прошлом случае, столкнуться со всей системой, но только противостояние (может быть – если повезёт) будет вестись не всегда силой. Ему придётся объяснить людям, в чём их обманывают, а дальше, если кто-то встанет на его сторону, вести уже остальное противостояние при таком раскладе.
    Убедить будет скорее всего не легко – низы в такой системе не любят горькую правду; они чаще предпочитают сладкую ложь. Поэтому готовиться к столкновению ему лучше, как и в том случае – одному против всех. И воевать ему придётся с интеллектом всей системы, а кластерная иерархия обладает тоже куда большей производительностью, чем мозг одного человека. Поэтому путь борца с системой будет здесь не особо легче (и вообще не факт, что легче), и чтобы полностью осознанно выбрать такой путь, нужно обладать не меньшей смелостью, чем чтобы встать на путь борьбы с насилием в прошлом примере.
    Альтернатива этому пути здесь выглядеть будет так: жить по той лжи, которой кормит система. Всё то же самое, что и в аналогичном варианте (пахать-воевать), только в данном случае всё выглядит несравнимо более радужно. Согласно официальной версии ты гражданин великого и суперправильного общества. И окружают его кругом нечисть и враги. Тебе же повезло быть не ей, а достойным восхищения служителем великой цели – ратовать за то, чтоб все наконец стали жить хорошо. И чтобы во всё это верить, и чувствовать от этого радость, не нужно в одиночку бороться с какой-то системой – просто бери и пользуйся. И делай, что система требует (или будь готов сделать). И знай, что она никогда не потребует ничего такого, что тебе не по силам.
    И вот принявший пашет в поте лица на благо системы (с песней о том, как хорошо и свободно ему в ней живётся), а когда приходит время воевать, он откладывает плуг, берёт в руки меч (выдаваемый системой), и с криком «За Систему!» бежит проливать свою кровь. И думает, что этого достаточно для того, чтобы считаться полноценным и достойным человеком высшего сорта. И такое всегда сермяжное дежурное выражение лица: «А что ещё надо-то?»
    Так вот надо ещё не позволять за себя решать, как себя использовать. А если это не по силам, то хотя бы не позволять за себя решать, что тебе думать. Но некоторым и это не по силам. Потому, что противостоять пропагандистской силе системы им так же сложно, как борцу с системой противостоять самой системе. Не по силе им справиться с целой иерархией умов, которые думают, как их обмануть. Да и не хотят некоторые неприятную правду принимать; куда удобнее с приятной ложью жить. Вот и не по силам некоторым деятелям встать на путь борьбы с системой даже не этом этапе.
    Называются такие люди словом «пролы», и отличаются они обычно тем, что, во-первых, им никогда не приходит проанализировать то, в чём они живут, на предмет вышеописанного. Во-вторых, они обычно не могут доказать ни одного своего убеждения, но проблемы в этом не видят, и продолжают при них оставаться с таким видом, как будто они полностью доказаны. И в-третьих, им вообще всё равно, где на самом деле правда, и главное только то, во что им нравится верить. И разницы и между правдой и верой в правду они не понимают. И когда они выбирают то, во что им нравится верить, и называют это правдой на том основании, что они в это верят. И к этому обычно идёт такое сермяжное «А чего ещё должно быть надо то?»
    Разница между пролом и борцом с системой в данном варианте та же, что и в прошлом – путь прола требует несравнимо меньше усилий, чем путь борца. И толку от него будет не больше, чем в том варианте. Как бы прол не верил в правильность своего дела, ничего, кроме служения лжи и несправедливости от его деятельности не будет. Но только прол видит всё наоборот: он важнейший-полезнейший человек, и все его ратования – подвиги, заслуживающие почёта. А вот борец с его системой для него человек ничтожный и недостойный. Потому, что жмётся свои кровь и пот за систему проливать. И вообще, у прола всё перевёрнуто наоборот. Свобода – это рабство, незнание сила, а война – это мир.
    «Прол» – это такой идейный антипод борца с системой. Просто у кого-то главная ценность в жизни не дать сделать из себя прола, а у кого-то не дать помешать сделать. И кто-то живёт, чтобы бороться с системой, а кто-то, чтобы молиться на неё. И кто-то живёт, чтобы грести против течения, а кто-то, чтобы плыть по течению. Каждому своё.