Глава 8

Брачная ночь молодых — с запахами жареного мяса вперемежку со свежестью реки, в потоке оседающего ветерка и ярких звёзд, проникавших через распахнутый шанырак. Ложился, в полумраке юрты, на красивые тела любви, обнажённо слившихся во едино.
 
У неё была высокая упругая грудь с острыми затвердевшими сосками от неведанного ещё желания.
И её страстное, девичье состояние близости лилось в душе напряжённой тихой музыкой. Невольно сковывая её тело каким-то страхом…

Но после случившегося она с нежным восторгом удивилась, что ей ничуточки не было больно, оттого что было очень хорошо, и от этого она с нежной страстью ласкала его тело...

Она так страстно ласкала и откровенно целовала его, что с волнением почувствовала, как его упругое тело неудержимо откликается на её ласку…

И утро выдалось солнечным, как и прошедшая в полумраке сладкая ночь. Нехотя отрываясь от чарующих игр, они возвращались в реальную жизнь, где за стенами юрт слышался приглушённый говор проснувшегося куреня, и, взявшись за руки с весёлым смехом, побежали к реке.

На огромной свадебной поляне стояли одиноко чисто прибранные свадебные столы в ожидании гостей второго дня.

Жених княжич Владимир Игоревич и невеста Свобода уединились в прибрежных кустах и за листвой плакучей ивы, касающейся водной глади. Здесь их никто не видел: они обнажились, с плеском бросаясь в воду.
Они и здесь, жадно целуясь, занялись взрослыми играми, восхищённые собственной обнажённостью.
- Владимир… - Изредка с глубоко внутренней нежностью произносила в тесных объятьях Свобода.
- Анастасия… - С учащёнными вздохами вторил ей княжич.
И волны любви кругами шли к берегу…

А потом они возвращались взбодрённые речной волной и нежной лаской молодых тел. Шли, взявшись за руки, и улыбались, ведь впереди была огромная жизнь, не отягчённая заботами.

Молодые прошли в свою юрту. А народ уже начинал стекаться ко второму свадебному торжеству, где обещались быть борьба воинов-джигитов и скачки.

На это зрелище пришли Арслан с Чулпан, позже подошёл ещё и Айдар с Айсулу. Но прежде чем сесть на зрительский помост, их угостили хорошим кумысом с просяной лепёшкой.

Обслуга свадьбы знала всех именитых гостей и угощала их в первую очередь по прибытию.
Народ зашевелился, загалдел:

- Куреш — борьба начинается! Борьба!

- Пойдёмте, — позвала Айсулу, обращаясь ко всем, — присядем на помост, там хорошо видно.

- А правда, пойдёмте, — согласилась Чулпан, — оттуда и байгу-скачки посмотрим.

Мужчины не стали спорить и поднялись вместе с женщинами на самый верх. Простой народ, особенно мальчишки, взобрались на телеги и арбы, стоявшие за юртами.
На борьбу в круг вышло с десяток пар крупных молодых мужчин.

Первая схватка была молниеносной с воплями болельщиков. Вторая — не менее стремительной и недолгой. Побеждённые уходили с круга, победители оставались, отходя в сторону, давая место для борьбы следующей паре.

Собравшийся народ орал, свистел до тех пор, пока на истоптанный круг не вышла последняя пара самых сильных и ловких борцов.

Толпа стихла, предвкушая красивую борьбу сильных джигитов куреня Кончака. Самых матёрых с бугристыми плечами и воловьими шеями. Один из них был уже не молодой — с седой козлиной бородкой, второй — совсем юноша, чёрных волос и с ясной улыбкой.

Борцы долго прохаживались то влево, то вправо, зорко приглядываясь друг к другу, ища у противника уязвимое место, и тут же делали броски вперёд и сразу же отступали.
 Зрители то замирали, то взрывались криками одобрения или неудовольствия. Борцы несколько раз сжимались в своих мощных, мокрых объятиях и опять отступали. Пот градом катился с их бугристых тел.
И вдруг… толпа даже не заметила, как так случилось, что старый борец с хрустом оказался на спине. Толпа взревела. Под бой барабанов начиналась байга.

А в это время тайно Кокпай-мурза, десятилетний мальчик, сын Арслана и Чулпан, взял коня отца по имени Ель-ветер, оседлал его и прибыл на скачки. Старик-судья оглядел коня, похлопал его по холке и сказал мальчишке:

- Конь хорош, ни у кого такого нет, я всех коней смотрел. Ты победишь, но будь осторожен: поначалу придерживай коня, с умом расходуй его силы. Не зря его обозвали Ветром. Если в начале его придержать, а на середине дашь волю, он пойдёт штормовым ветром и будет первым.

Всадники далеко в степи выстраивались в ровную линию. Когда проезжали мимо помоста-трибун, где в центре сидел сам хан Кончак, Чулпан толкнула в бок Арслана, быстро произнеся в пол-голоса:
- Смотри-смотри, наш Кокпай-мурза на твоём коне!

- Где-где?! – Вертя головой, воскликнул Арслан.

- Да вон же, по пояс голый, ослеп, что ли? Сына не узнаёшь!

И увидев сына, загордился, отвечая:

- Джигит уже! Не балапан. Но всё равно, хоть и победит, накажу за тайное своеволие.

- Поздно наказывать, — в разговор вмешался Айдар, — победит или нет, а коня ему хорошего из своего косяка подари парню.

Все с теплом заулыбались, и тут мальчишки с телег заорали:
- Пошли — пошли!

И зрители увидели, как дрогнула линия всадников, изламываясь в кучу, покатились вперёд.
Послышался нарастающий гул копыт. Всадники стремительно приближались, и родители на мгновение увидели голый торс сына, как он исчез за телами скакавших всадников и вновь появился уже со спины. Айдар крикнул:

- Кокпай-мурза обгоняет!

- Точно! Впереди у него всего пять всадников! – Воскликнула Чулпан.

- Обошёл ещё троих, — добавила Айсулу, — настоящий зять у меня растёт для дочери Гюль.
 
- Ну сынок! – Воскликнул Арслан, поднимаясь в рост, — один впереди остался, нажми!

Кони шумным вихрем промчались мимо под рёв и аплодисменты зрителей. Хан Кончак, сидевший рядом, похвалил Арслана и Чулпан с сыном:

- Молодец ваш Кокпай-мурза! Наверно, первым пришёл? Сходите, порадуйтесь.

Все четверо, поднявшись, поклонились хану и, спускаясь с помоста, направились счастливые к финишной черте, где уже толпился народ и кони.