15 . 05 . 2026 .
18 +
Анализ произведения Петрония « Сатирикон . «
Часть первая .
Написан человеком , который , по словам Ювенала « … по опыту знал он
Роскошь былую двора , ночные попойки Нерона « ,
которого сам Нерон назвал арбитром
в области изящных искусств . Хотя я не думаю , что Нерон уступил бы первое место судьи в области искусства кому - либо .
Он сам справлялся . Как могли бы ему сказать его окружение :
« товарищ Нерон , вы - большой учёный , мы все падаем ниц «
Но Петроний - сенатор , то есть приближённый к власти неимоверным образом очень близко . У трона императора и так валяется целыми днями напролёт . То есть на пирах лежит в обнимку с императором . Локти их соприкасаются , передавая энергию невысказанных , но имеющих силу исполнения желаний . И вот , что же он смог написать у ног властителя ?
Непременно « Сатурналии « - о перемене положений господина и раба , хотя и на короткое время . Вообще земное время не может вместить всех желаний , охватывающих человека власти погибающей от утоления всех желаний Римской империи , и потому человек падает в вечность , предназначенную для исполнения именно этих желаний - желаний оргий .
И даже Белинский во времени более близком для нас , пишет в какую - то минуту о желании оргий , и скатывается в вечность оргиастическую . Там и находится до сих пор может быть .
Но не может поделиться испытанными в вечности ощущениями наступлениями Сатурналий - времени власти Сатурна .
Который был оскоплён сыном , но желаний не утратил .
Утратил только возможность испытывать их в наслаждении .
Что может быть горше ? Но наваждение , навеянное им , не уходит , преисподняя полна теми , кто хочет , но не может .
И вместе с тем преисподняя вселяется в человека , чтобы испытать оргиастические явления . И потому не говорит ли преисподняя человеку , что меняется с человеком положением на время , думая в себе , что навечно ?
Используя человека как инструмент , внося огонь желаний в него , погибающего от чуждых ему похотей .
И Петрония , и Нерона .
Петроний же фиксирует это положение в созданном им труде .
И кем же Петроний себя изображает в этом труде ?
Конечно , главным героем . А в образе вольноотпущенника , бывшего раба , разбогатевшего неимоверно , что никаким образом не повлияло на его образование , предполагается , я думаю , Нерон . Так его видел автор . И имя ему подобрал соответственное - Трималхион , или « Трижды мерзавец « .
Но сам вольноотпущенник , или , иначе говоря , Нерон , император римской империи , по ошибке , по мнению автора попавший на трон , думает , что он то и есть светило античной науки , не меньше . Император всего мира к тому же .
И вещает , просвещая на пиру , устроенном им самим .
А герой со своим блестящим образованием критикует это само образование , в самом начале , да так , что зачитаешься .
Не иначе как философ бичует . А вот какое направление философии он поддерживает ? Конечно , эпикурейство .
Не стоицизм же . Хотя умер как стоик , как Сенека , вскрыв вены себе и наслаждаясь беседой до конца .
Но жил во всяком случае как эпикуреец .
И далее приключения этого высокообразованного героя , который клеймил язвы образования со знанием дела : сам его получал .
И эти приключения не ведут героя в академию философии .
Он решил , что при таком уровне образования ему нечего делать в академических стенах . И стал со своим так называемым « братцем « сражаться за расположение мальчика - слуги .
Борьба была серьёзная . Велась с переменным успехом .
Мальчик то к одному прилипает , то к другому .
В отличии от мира греческих философов образование этот мальчик не получает . Не становится эрастом .
И симпосиев нет . Но не ограниченные никакими целями оргии вторгаются в жизнь уже троих героев , вместе с мальчиком , одним на двоих .
Потому что в их жизнь вторгается жрица бога Приама .
Нужный римлянам бог в римском пантеоне богов ,
он - сын Венеры .
Изображён в самом непристойном виде .
Множество амулетов в Помпеях и Геркулануме были найдены .
И на этих амулетах от облика новоиспечённого бога , которого требовала римская публика времён Нерона , от облика бога остался только неимоверных размеров мужские гениталии .
Остальное римскому народу времён Нерона не требовалось .
Так вот , что же делает жрица этого бога с героями .
Она устраивает сексуальные игры . Притом герой её боится .
Он рассуждает , что трое мужчин справятся с тремя женщинами
Но не получилось . И служанка этой жрицы сразу приступает к делу : она массирует у героя то , что главное у Приама . Героев насилуют буквально . Притом для мальчика нашли семилетнюю девочку , и сказала жрица холодно :
« Ей уже пора , я сама начинала с семи лет . «
Подглядывает за процессом , не отпуская героя от себя .
Так сказать дети у неё на разогреве . Это Рим эпохи Нерона .
Показанный человеком , находящимся на вершине Рима .
Сенатором , приближённым к телу Нерона .
И вот , он сам в себе перерабатывает эти встречи у самого трона .
Осмысливает так сказать . В « Сатириконе «
- главном его произведении . Вспоминает то , что происходило и с ним самим , я думаю . Он – свидетель эпохи Нерона .
Создаёт произведение искусства , будучи арбитром изящного .
Определяя изящество как то , что присуще ему .
Настолько он уверен в себе , как , собственно и сам Нерон .
Считающие вместе , что создают изящное искусство .
Создают по отдельности , но мысль у них одна .
Некому им было высказать , что созданное ими не изящно .
Видно невооружённым взглядом .
Так и осталось в веках , так Петроний и отмечен как Арбитр .
Не говоря уже о Нероне , который выступает непоколебимым авторитетом в области искусства так , что заснувших на его представлении если не казнит , как Веспасиана , то ссылает .
Наказывает неразумный народ , не ценящий искусства .
Петроний участвовал в расправах несомненно .
На то он и арбитр . Но вернёмся в его труд .
Что же говорит жрица Приама ?
Она говорит удивительные слова :
« Наша округа полным полна богов - покровителей , так что бога здесь легче встретить , чем человека . « Отвечает самый говорливый на одном пиру , не ей , а всем нам :
« Ничего лучше нашей родины нельзя было найти , если бы жители здесь были бы людьми . « Ведь на сатурналиях в основном веселятся боги . Сатурналии - для них именно .
Так вот жители этой округи - не люди , как отмечают свидетели , живущие в этом времени .
Надо учитывать это , говоря об эпохе Рима в целом .
Философ с пафосным именем Агамемнон , в портике которого разглагольствовал наш герой в начале , говорил вроде бы разумные вещи : « Пори¬ца¬ния достой¬ны роди¬те¬ли , не желаю¬щие вос¬пи¬ты¬вать сво¬их детей в стро¬гих пра¬ви¬лах . « Говорит он разное и с разными мотивациями , вполне житейскими и практичными . Но слышать его согласны немногие . Он это понимает .
И говорит он не всем , а кому - то одному .
В данном случае , автору . Цели ясны только самому ритору .
Но им отмечен процесс гниения общества .
Если римляне периода республики ещё способны поддерживать римские добродетели , то к концу династии Цезарей нет таковых
И потому наши герои , презрев всё своё образование , переходят с оргий на оргии . С пира на пир .
Просто нет места на пространстве романа , где они могли бы остановиться . Как мог бы сказать герою Приам :
« Это сатурналии , детка . Некуда тебе от оргий деться . «
Не предусмотрен выход . Да , Макробий в 5 веке нашёл положительных героев Сатурналий , но он жил уже не в Риме времён Нерона . Во времена Нерона Сенеке уже не нашлось места . И во времена Макробия были уже не Сатурналии , а их суррогат
Ибо Сатурналии очевидца всех событий времён Нерона был « Сатирикон « Петрония . И необходимо полагаться на него как истинного свидетеля тех времён . Но и Петронию тоже не нашлось места возле трона . В том безумстве перемещений , как выяснилось , нельзя остаться целым . Или даже просто человеком . Какой - нибудь бог на этих оргиях обязательно найдёт себе место в человеке . И человека нет уже . А киник есть и он распевает : « Эй ! Эй ! Собе¬рем маль¬чи¬ко¬люб¬цев изощ¬рен¬ных !
Все мчи¬тесь сюда быст¬рой ногой , пятою лег¬кой ,
Люд с наг¬лой рукой , с лов¬ким бед¬ром , с верт¬ля¬вой ляж¬кой !
Вас , дряб¬лых , дав¬но охо¬ло¬стил делос¬ский мастер « , то есть Аполлон .
Аполлон с именем Нерон , губитель людей .
Нерон и воображал себя Аполлоном , как и Октавиан Август .
Таким образом можно лицезреть развитие образа Аполлона , а он и есть истинный Антихрист , во времени .
Можно увидеть статую Августа в образе Аполлона .
Нерон воздвиг себе золотую статую в образе Аполлона .
На меньшее он не был согласен .
Не в мраморе , а в золоте согласился быть запечатлённым .
В золоте у нас сейчас унитазы .
Тоже образ . Которым много сказано .
Что касается вольноотпущенника , которого изобразил Петроний , подразумевая Нерона , то он выделил такую деталь .
Перстень на руке у него - не золотой , а с добавкой железной детали . ( У Даниила в его книге колосс с золотой головой , образ Вавилона , и с железными ногами , образ Рима .
У Иоанна в Откровении железо смешано с глиной . )
Потому что во времена Рима вольноотпущенники , бывшие рабы , не имели права носить золотой перстень .
Только патриции и всадники .
Таким , каким был всадник Понтий Пилат , прокуратор Иудеи . Он ещё мог задавать вопрос о том , что есть истина .
Но уже не мог выслушать ответ .
Римлянин , хотя происходил из самнитов .
То есть ставший римлянином и заплативший 300000 сестерциев , чтобы стать всадником .
Главный город самнитов к тому же - Помпеи .
Второй после Рима .
А во времена Нерона вопросов вообще не задавали .
Только вещали . Не философы , а риторы .
Риторика во главе всех наук .
И в начале « Сатирикона « Петрония его герой именно вещает . Вещун . Колдует . Вызывает из небытия сущности .
Которые не имеют образа , безобразные .
Они то и ищут художников , которые бы создали для них подходящий образ . Образ с самого начала книги вырисовывается как образ жертвенного служителя преисподней , вопящего :
« Эти раны я полу¬чил , сра¬жа¬ясь за сво¬бо¬ду оте¬че¬ства , ради вас я поте¬рял этот глаз . Дай¬те мне вожа¬то¬го , да отведет он меня к чадам моим , ибо не дер¬жат изу¬ве¬чен¬ные сто¬пы тела мое¬го » .
Петроний считает вопящего плохим декламатором .
Не замечая содержания , только форму .
Разве сам он не отвечает форме вопиющего на форуме ?
В своём произведении . Начиная рассуждать об образовании своего времени следующими словами :
« Имен¬но пото¬му , я думаю , и выхо¬дят дети из школ дура¬ки дура¬ка¬ми , что ниче¬го жиз¬нен¬но¬го , обыч¬но¬го они там не видят и не слы¬шат , а толь¬ко и узнаю;т что про пира¬тов , тор¬ча¬щих с цепя¬ми на мор¬ском бере¬гу , про тира¬нов , под¬пи¬сы¬ваю¬щих ука-зы с пове¬лени¬ем детям обез¬глав¬ли¬вать соб¬ст¬вен¬ных отцов , да про дев , при¬носи¬мых в жерт¬ву по три сра¬зу , а то и боль¬ше , по сло¬ву ора¬ку¬ла , во избавле¬ние от чумы « . Так мы можем узнать от Петрония о темах « декла¬ма¬ций » и « кон¬тро¬вер¬сий » , т . е . деба¬тов , кото¬рые стар¬шие уче¬ни¬ки ритор¬ских школ долж¬ны были вести по ука¬за¬нию учи¬те¬ля . Него¬ду¬ет Петроний на то , что там трак¬то¬вались дале¬кие от жиз¬ни фан¬та¬сти¬че¬ские темы , каковых мно¬го в « Кон¬тро¬вер¬си¬ях » Сене¬ки , а темы о тира¬нах дер¬жа-лись еще дол¬го . И о них с доса¬дой упо¬ми¬на¬ет позже и Юве¬нал .
« … по вашей вине бес¬силь¬ным и дрях¬лым ста¬ло тело речи . « - фраза Петрония , достойная увековечивания . Бессильным и дряхлым стало ТЕЛО РЕЧИ . Почему ? Потому что « юно¬ши не упраж¬ня¬лись в « декла¬ма¬ци¬ях » в те вре¬ме¬на , когда Софокл и Еври¬пид нахо¬ди¬ли сло¬ва , какие были необ¬хо¬ди¬мы . Начет¬чик , не видав¬ший солн¬ца , еще не губил даро¬ва¬ний во дни , когда даже Пин¬дар и девять лири¬ков не дер¬за¬ли писать Гоме¬ро¬вым сти¬хом , да еще учат¬ся гово¬рить слад¬ко да глад¬ко , так что все сло¬ва и дела похо¬жи на шари¬ки , посы¬пан¬ные маком и кун¬жу¬том . Да что говорить о поэтах ! Ведь ни Пла¬тон , ни Демо¬сфен , конеч¬но , не пре¬да¬ва¬лись тако¬го рода упраж¬не¬ни¬ям . Истин¬но воз¬вы¬шен¬ное и , так ска¬зать , цело¬муд¬рен¬ное крас¬но¬речие пре¬крас¬но сво¬ей при¬род¬ной кра¬сотой , а не вычур¬но¬стью и напы¬щен¬но¬стью . Лишь недав¬но это наду¬тое , пустое мно¬го¬ре¬чие про¬кра¬лось в Афи¬ны из Азии и , слов¬но вредо¬нос¬ная звезда , насла¬ло зара¬зу , овла¬дев¬шую ума¬ми моло¬де¬жи , стре¬мя¬щей¬ся к воз¬вы¬шен¬но¬му , и вот , когда под¬то¬че¬ны были зако¬ны крас¬но¬ре¬чия , оно замер¬ло и оне¬ме¬ло . Кто из потом¬ков достиг сла¬вы Фукидида или Гипе¬рида ? Даже сти¬хи более не бле¬щут здо¬ро¬вым румян¬цем : все они точ¬но вскорм¬ле¬ны одной и той же пищей … « То есть « суа¬зо¬рией « — зада¬чей , заклю¬чавшей¬ся в том , чтобы от име¬ни како¬го - либо исто¬ри¬че¬ско¬го лица изложить , и моти¬ви¬ро¬вать какое - либо его наме¬ре¬ние или реше¬ние .
Вспоминая слова Гора¬ция « содрать шку¬ру со вся¬ко¬го , кто , щего¬ляя ею , раз¬гу¬ли¬вал на наро¬де , будучи него¬дя¬ем внут¬ри » .
То есть не быть , а казаться исторической личностью . Своего спутника считая « Li¬te¬ras scis « , име¬я в виду зна¬ние поэтов и ора¬то¬ров . Поэтому они сблизились .
Но не только поэтому . Главный герой называет своего спутника « братцем « . Бра¬том и сест¬рою ( fra¬ter , so¬ror ) в Риме зва¬ли друг дру¬га неж¬ни¬чаю¬щие любов¬ни¬ки , что сохра¬ни¬лось до сих пор в неко¬то¬рых наре¬чи¬ях итальян¬ско¬го язы¬ка , в испан¬ском и в улич-ном жар¬гоне Пари¬жа и Мар¬се¬ля . Они похоже что были любовниками
Как мы увидим далее стать любовником было очень легко .
И часто ненадолго . Но … возник красивый мальчик .
И эпиграфом к роману Петрония я могла бы поставить песню кинэда , не просто киника , а ищущего мальчиков .
О мальчиколюбцах . Весь роман красной нитью пронизан любовью - ревностью к мальчику 16 лет , к Гитону .
И как сам мальчик справляется с всеобщей любовью к нему .
Итак , в результате герой желает избавиться от спутника , с которым вместе делил жильё : « Уже дав¬но жаж¬дал я изба-вить¬ся от это¬го неснос¬но¬го стра¬жа , чтобы сно¬ва взять¬ся с Гито¬ном за ста¬рое . Обыс¬кав чуть не весь город , я вер¬нул¬ся в ком¬на¬ту , и всласть наце¬ло¬вав¬шись с маль¬чи¬ком , заклю¬чил его в тес¬ные объ¬я¬тия , на зависть счаст¬ли¬вый в сво¬их начи¬на¬ни¬ях . Но еще не все было кон¬че¬но , когда тай¬ком под¬крав¬ший¬ся Аски¬лт с силой рва¬нул замок и накрыл меня в самый раз¬гар игры с брат-цем . Хло¬пая в ладо¬ши , он огла¬сил ком¬на¬ту гром¬ким сме¬хом , и , сорвав с меня оде¬я¬ло , вос¬клик¬нул :
— Что ты дела¬ешь , свят муж ?
Но и это возмущение было прервано приходом жрицы вроде бы Доброй богини . А храм Доб¬рой Боги¬ни в Риме поме¬щал¬ся в гро¬те на склоне Авен¬тин¬ско¬го хол¬ма .
Но празд¬не¬ство Доб¬рой Боги¬ни про¬ис¬хо¬ди¬ло 1 - го мая , а дей¬ст¬вие про¬ис¬хо¬дит за три дня до пира Три¬мал¬хи¬о¬на , а в этом послед¬нем есть ука¬за¬ние на зим¬нее вре¬мя . Кро¬ме того , далее пря¬мо ука¬за¬но , что дело было в свя¬ти¬ли¬ще При¬а¬па .
Как разрешить это противоречие ?
Доб¬рая Боги¬ня ( или Фав¬на ) была чисто жен¬ским боже¬ст¬вом . Культ ее пер¬во¬на¬чаль¬но отли¬чал¬ся цело¬муд¬ри¬ем и трез¬во¬стью . Но в импера¬тор¬скую эпо¬ху дело обсто¬я¬ло совсем ина¬че . Послу¬ша¬ем Юве¬на¬ла :
• Знаешь таинства Доброй Богини, когда возбуждают
Флейты их пол , и рог , и вино , и менады Приапа
Все в исступленье вопят и , косу разметавши , несутся :
Мысль их горит желаньем объятий , кричат от кипящей
Страсти , и целый поток из вин , и крепких и старых ,
Льется по их телам , увлажняя колени безумиц .
Тут похотливость не ждет , тут женщина — чистая самка .
Вот по вертепу всему повторяется крик её дружный :
« Можно , пускайте мужчин ! » — Когда засыпает любовник ,
Женщина гонит его , укрытого в плащ с головою .
Если же юноши нет , бегут за рабами ; надежды
Нет на рабов — наймут водоноса : и он пригодится .
Если потребность есть , но нет человека , — немедля
Самка подставит себя и отдастся ослу молодому .
Знают , как Клодий , одетый арфисткой , пришёл с своим членом
Толстым , как свиток двойной ,
В Цезарев дом на женский обряд …
Понятно теперь , что грозило героям « Сатирикона « , когда жрица Приама в безумии ворвалась к героям .
Ювенал , родившийся в Египте в 55 году , успел узнать о том , как « Рим пресмыкался перед лысоголовым Нероном …
Ювенал рассказывает о подобных деяниях жриц любви :
… взгляни же на равных богам , послушай , что было
С Клавдием : как он заснёт , жена его , предпочитая
Ложу в дворце Палатина простую подстилку , хватала
Пару ночных с капюшоном плащей , и с одной лишь служанкой
Блудная эта Августа бежала от спящего мужа ;
Чёрные волосы скрыв под парик белокурый , стремилась
В тёплый она лупанар , увешанный ветхим лохмотьем ,
Лезла в каморку пустую свою — и , голая , с грудью
В золоте , всем отдавалась под именем ложным Лициски ;
и плату за это просила ;
Навзничь лежащую , часто её колотили мужчины ;
Лишь когда сводник девчонок своих отпускал , уходила
Грустно она после всех , запирая пустую каморку :
Всё ещё зуд в ней пылал и упорное бешенство матки ;
Так , утомлённая лаской мужчин , уходила несытой ,
Гнусная , с тёмным лицом , закопчённая дымом светильни ,
Вонь лупанара неся на подушки царского ложа .
Противоречия таким образом разрешает хотя по времени и позже Ювенал . Но противоречия у читателей тоже возникли позже . А для современников всё было понятно у Петрония :
« Она сама при¬шла в гости¬ни¬цу и про¬сит раз¬ре¬ше¬ния побесе¬до-вать с вами ; вы не сму¬щай¬тесь : она толь¬ко удив¬ля¬ет¬ся , какой бог занес в наши края столь изыс¬кан¬ных юно¬шей . «
Да , ко вре¬ме¬ни Пет¬ро¬ния культ При¬а¬па заключал в себе какое - то жен¬ское таин¬ство , заим¬ст¬во¬ван¬ное из риту¬а¬ла Фав¬ны ; на неко-то¬рую связь меж¬ду обо¬и¬ми куль¬та¬ми как буд¬то указы¬ва¬ют и сти¬хи Юве¬на¬ла . Квар¬тил¬ла , как кажет¬ся , была глав¬ным дей¬ст¬вую¬щим лицом при выпол¬не¬нии таин¬ст¬вен¬но¬го обряда , в роде главной жри ¬цы ( da¬miat¬rix ) Доб¬рой Боги¬ни . Жрица произносит такие слова :
« НАША ОКРУГА ПОЛНЫМ ПОЛНА БОГОВ ПОКРОВИТЕЛЕЙ , ТАК ЧТО БОГА ЗДЕСЬ ЛЕГЧЕ ВСТРЕТИТЬ , ЧЕМ ЧЕЛОВЕКА Я про¬му¬чи¬лась всю сего¬дняш¬нюю ночь , меня охва¬тил опас¬ный озноб , и я испу¬га¬лась — не при¬ступ ли это тре¬тич-ной лихо¬рад¬ки . Я вопро¬ша¬ла исце¬ле¬ния во сне , и было мне зна-ме¬ние — обра¬тить¬ся к вам и укро¬тить недуг ука¬зан¬ной мне хит¬ро-стью . « Она получила указание от богов , заключённой в форму хитрости « и ста¬ла цело¬вать меня часты¬ми поце¬лу¬я¬ми , а рукою , как греб¬нем , заче ¬сы¬вать мне воло¬сы , спа¬дав¬шие на уши … если бы вы не захо¬те¬ли дать мне тре¬бу¬е¬мое лекар¬ство , то назав¬тра уже была бы гото¬ва целая тол¬па мсти¬те¬лей за мою обиду и пору¬ган¬ное досто¬ин¬ство .
Римская волчица из люпинария ( от слова « волчица « ) говорит программные слова :
Стыд¬но отверг¬ну¬той быть ; но быть само¬власт¬ной — пре¬крас¬но .
Боль¬ше все¬го я люб¬лю путь свой сама изби¬рать .
Если пре¬зреть муд¬ре¬ца , то и он начи¬на¬ет бра¬нить¬ся .
Тот , кто вра¬га не добьет , — тот победи¬тель вдвойне …
По мое¬му при¬ка¬зу ни еди¬но¬го смерт¬но¬го не пустят сего¬дня в эту гости¬ни¬цу , ибо я желаю без дол¬гих про¬во¬ло¬чек полу¬чить от вас лекар¬ство про¬тив лихо¬рад¬ки .
При этих сло¬вах Аски¬лт ( спутник героя - его братец ) немно-го опе¬шил , я же сде¬лал¬ся холод¬нее галль¬ско¬го сне¬га и не мог про-ро ¬нить ни сло¬ва . Толь¬ко мало¬чис¬лен¬ность ее сви¬ты немно¬го меня успо¬ка¬и¬ва¬ла . Если бы они захо¬те¬ли на нас поку¬сить¬ся , то про¬тив нас , каких ни на есть , но муж¬чин , были бы все¬го - навсе¬го три сла¬бые бабен¬ки Мы , несо¬мнен¬но , были бое¬спо¬соб¬нее , и я уже обду¬мал рас¬ста¬нов¬ку сил на слу¬чай , если бы при¬шлось драть¬ся : я справ¬люсь с Квартил¬лой , Аски¬лт — с рабы¬ней , Гитон же — с девоч¬кой … «
Но не получилось хитрости противопоставить холодный расчёт . « Тут нас , оне¬мев¬ших от ужа¬са , окон¬ча¬тель¬но поки¬ну¬ло вся¬кое муже¬ство , и пред¬ста¬ла взо¬ру неми¬ну¬чая гибель …
Умо¬ляю тебя , гос¬по¬жа , — ска¬зал я , — если ты заду¬ма¬ла что недоб¬рое , кон¬чай ско¬рее …
Слу¬жан¬ка , кото¬рую зва¬ли Пси¬хе¬ей , меж¬ду тем постла¬ла на полу ковер и ста¬ла воз¬буж¬дать мой член , семью смер¬тя¬ми умер¬ший . Аски¬лт закрыл голо¬ву пла¬щом , зная по опы¬ту , как опас¬но под¬смат ¬ри¬вать чужие сек¬ре¬ты … Рабы¬ня выта¬щи¬ла из - за пазу¬хи две тесь-мы и свя¬за¬ла ими нам руки и ноги … Как же так ? Зна¬чит , я недо¬сто¬ин выпить ? — спро¬сил Аски¬лт , вос¬поль¬зо¬вав¬шись мину¬той , когда бол ¬тов¬ня несколь¬ко стих¬ла . Мой смех выдал кавер¬зу слу-жан¬ки .
—Ну и юно¬ша , — вскри¬ча¬ла она , всплес¬нув рука¬ми , — один выпил столь¬ко сати¬ри¬о¬на !
— Вот как ? — спро¬си¬ла Квар¬тил¬ла . — Энкол¬пий выпил весь запас сати¬ри¬о¬на ?… Вся тряс¬лась , сме¬ясь не без при¬ят¬но¬сти … и даже Гитон не мог удер¬жать¬ся от хохота , в осо¬бен¬но¬сти , когда дев¬чон¬ка бро¬си¬лась ему на шею и , не встре¬чая сопро¬тив¬ле-ния , осы¬па¬ла его бес¬чис¬лен¬ны¬ми поце¬лу¬я¬ми …
( для пояснения отрывок из Пли¬ния :
« Сати¬ри¬он — силь¬но воз¬буж¬даю¬щее сред¬ство . Гре¬ки дума¬ют , что этот корень воз¬буж¬да¬ет любов¬ные жела¬ния , если дер¬жать его в руке , и еще более силь¬ные , если рас¬т¬во¬рить его в вине … Жар , воз¬буж¬ден¬ный сати¬ри¬о¬ном , охлаж¬да¬ют , выпив медо¬вой воды с лату¬кой » … А Овидий , знаток в любовных делах , пишет :
: Сати¬ри¬о¬на настой и про¬чие вред¬ные тра¬вы
Пить нам иные велят ; я ж их счи¬таю за яд .
Или же перец тол¬кут они с семе¬нем едкой кра¬пи¬вы ,
Или гуля¬ви¬цы сок в ста¬ром раз¬во¬дят вине .
Но не тер¬пит таких побуж¬де¬ний к вос¬тор¬гам боги¬ня ,
Что на тени¬стом хол¬ме в даль¬нем Эрик¬се живет .
( Вене¬ра име¬ла храм в Эрик¬се на Сици¬лии ) .
« Мы попро¬бо¬ва¬ли было позвать на помощь , но никто нас выручать не явил¬ся , да , кро¬ме того , Пси¬хея , каж¬дый раз , когда я собирал¬ся закри¬чать « кара¬ул » , начи¬на¬ла голов¬ной шпиль¬кой колоть мне щеки ; дев¬чон¬ка же , обма¬ки¬вая кисточ¬ку в сати¬ри¬он , маза¬ла ею Аски¬л¬та … Напо¬сле¬док явил¬ся кинэд ( про¬даж¬ный содо¬мит ) в зеле¬ной одеж¬де из мох¬на¬той шер¬сти , под¬по¬я¬сан¬ный куша¬ком . Он то тер¬ся об нас раз¬дви¬ну¬ты¬ми бед¬ра¬ми , то пач¬кал нас воню¬чи¬ми поце¬лу¬я¬ми . Нако¬нец Квар¬тил¬ла , под¬няв хлыст из кито ¬во¬го уса и высо¬ко под¬по¬я¬сав пла¬тье , при¬ка¬за¬ла дать нам , несчаст ¬ным , пере¬дыш¬ку … Оба мы покля¬лись свя¬щен¬ней¬шей клят¬вой , что эта ужас¬ная тай¬на умрет с нами … «
Квар¬тил¬ла име¬ет несо¬мнен¬ное отно¬ше¬ние к куль¬ту При¬а¬па .
При¬ап — бог рож¬даю¬щей силы , а пото¬му покро¬ви¬тель всех отраслей сель¬ско¬го хозяй¬ства . Сын Венеры .
Культ его , по - види¬мо¬му , не очень древ¬ний . Глав¬ное капи-ще — в Ламп¬са¬ке на Гел¬лес¬пон¬те , где бог по пре¬да¬нию родил¬ся .
При¬ап обла¬дал даром про¬ро¬че¬ства и исце¬ле¬ния .
Ста¬туи При¬а¬па сто¬я¬ли в садах , вино¬град¬ни¬ках и на доро¬гах , где они часто ука¬зы¬ва¬ли путь огром¬ным фал¬ло¬сом , отли¬чи¬тель -ным атри¬бу¬том это¬го бога . Ста¬туи были обыч¬но выкра¬ше¬ны в крас -ный цвет . За пазу¬хой у При¬а¬па были пло¬ды , в руках серп или рог изоби¬лия . Изо¬бра¬же¬ния часто были снаб¬же¬ны сти¬хотвор¬ны¬ми над ¬пи¬ся¬ми (так называемые « При¬а¬пеи » , кото¬рые до нас дошли . ) и по всем пра¬ви¬лам искус¬ства ума¬сти¬ли нас .
Забыв про уста¬лость , мы наде¬ли застоль¬ные одеж¬ды ( Точ¬нее « обеден¬ные » ( coe¬na¬to¬ria ) : длин¬ные , обыч¬но бога¬то рас¬ши¬тые лег¬кие туни¬ки ) и были отведе¬ны в соседний покой , где сто¬я¬ло три ложа и вся обста¬нов¬ка отли¬ча¬лась рос¬ко¬шью и изя¬ще ¬ст¬вом . Нас при¬гла¬си¬ли воз¬лечь , уго¬сти¬ли вели¬ко¬лепной закус¬кой , про¬сто зали¬ли фалер¬ном ( название вина ) . После несколь¬ких пере¬мен нас ста¬ло клонить ко сну .
— Это что такое ? — спро¬си¬ла Квартил¬ла . — Вы соби¬рае¬тесь спать , хотя пре¬крас¬но зна¬е¬те , что подо¬ба¬ет чтить гений При¬а¬па все¬нощ¬ным бде¬ни¬ем ?
Рас¬по¬ряди¬тель пира под¬лил мас¬ла в полу¬потух¬шие лам¬пы , маль¬чи¬ки , про¬те¬рев гла¬за , вер¬ну¬лись к сво¬ей служ¬бе , и , нако¬нец , вошед¬шая музыкант¬ша , уда¬рив в ким¬вал , про¬буди¬ла всех . Пир воз¬об¬но¬вил¬ся , и Квар¬тил¬ла сно¬ва при¬зва¬ла всех налечь на вино . Ким¬ва¬лист¬ка мно¬го спо¬соб¬ст¬во¬ва¬ла весе¬лью пиру¬ю¬щих . Сно¬ва объ¬явил¬ся и кинэд , пош¬лей¬ший из людей , вели¬ко¬леп¬но под¬хо¬дя¬щий к это¬му дому . Хлоп¬нув в ладоши , он раз¬ра¬зил¬ся сле¬дую¬щей пес¬ней :
Эй ! Эй ! Собе¬рем маль¬чи¬ко¬люб¬цев изощ¬рен¬ных !
Все мчи¬тесь сюда быст¬рой ногой , пятою лег¬кой ,
Люд с наг¬лой рукой , с лов¬ким бед¬ром , с верт¬ля¬вой ляж¬кой !
Вас , дряб¬лых , дав¬но охо¬ло¬стил делос¬ский мастер . : ( делий¬ский мастер - По ука¬за¬нию Цице¬ро¬на и Варро¬на , делий¬цы отли¬ча¬лись уме¬ни¬ем выкарм¬ли¬вать кап¬лу¬нов и пулярок ; поэто¬му долж¬ны были быть искус¬ны¬ми каст¬ра¬то¬ра¬ми . )
Он запле¬вал меня сво¬и¬ми гряз¬ны¬ми поце¬лу¬я¬ми ; после он и на ложе взгро¬моздил¬ся и , несмот¬ря на отча¬ян¬ное сопро¬тив¬ле¬ние , раз¬об¬ла¬чил меня . Дол¬го и тщет¬но возил¬ся он с моим чле¬ном . По пот¬но¬му лбу ручья¬ми сте¬ка¬ла крас¬ка , а на щеках было столь¬ко белил , что каза¬лось , буд¬то дождь стру¬ит¬ся по рас¬трес¬кав¬шей¬ся стене . Я не мог долее удер¬жи¬вать¬ся от слез и , доведен¬ный до пол ¬но¬го отча¬я¬ния , обра¬тил¬ся к Квар¬тил¬ле :
— Про¬шу тебя , гос¬по¬жа , ведь ты пове¬ле¬ла дать мне бра¬ти¬ну . ( А ) ;;;;¬;;;;;¬;;; = сосуд для питья , бра¬ти¬на ,
Б ) ;;;;¬;;;;;¬;;; = всхо¬дя¬щий на ложе , како¬вым явля¬ет¬ся кинэд , все¬об¬щий « бра¬тец » . )
Она всплес¬ну¬ла рука¬ми :
— О умней¬ший из людей и источ¬ник домо¬ро¬щен¬но¬го ост¬ро¬умия ! И ты не дога¬дал¬ся , что кинэд и есть жен¬ский род от бра¬та ?
Тут я поже¬лал , чтобы и дру¬гу мое¬му при¬шлось так же слад¬ко как и мне . — Кля¬нусь вашей честью , Аски¬лт один - един¬ст¬вен-ный во всем три¬кли¬нии празд¬ну¬ет лен¬тяя , — вос¬клик¬нул я .
Пра¬виль¬но ! — ска¬за¬ла Квар¬тил¬ла . — Пусть и Аски¬л¬ту дадут брат¬ца
Ска¬за¬но — сде¬ла¬но : кинэд пере¬ме¬нил коня и , перей¬дя к мое¬му това¬ри¬щу , изму¬чил его игрою ляжек и поце¬лу¬я¬ми . Гитон сто¬ял тут же и чуть не вывих¬нул челю¬стей от сме¬ха . Тут толь¬ко Квар¬тил¬ла обра¬ти¬ла на него вни¬ма¬ние и спро¬си¬ла с любо¬пыт¬ст¬вом :
— Чей это маль¬чик ?
Я ска¬зал , что это мой бра¬тец . — Поче¬му же , в таком слу¬чае , — осве¬до¬ми¬лась она , — он меня не поце¬ло¬вал ?
И , подо¬звав его к себе , пода¬ри¬ла поце¬лу¬ем .
Затем , засу¬нув ему руку под одеж¬ду и най¬дя на ощупь неис¬поль ¬зо¬ван¬ный еще сосуд , ска¬за¬ла :
—Это зав¬тра послу¬жит пре¬крас¬ной закус¬кой
( In pro¬mul¬si¬de . — Боль¬шая тра¬пе¬за ( coe¬na ) дели¬лась на : а ) pro¬mul¬sis ( или gus¬ta¬tio ) = закус¬ка (в рус¬ском смыс¬ле , т . е . пред ¬ва¬ри¬тель¬ная еда ) , б ) самая coe¬na , в ) com¬mis¬sa¬tio = ноч¬ной пир , про¬дол¬же¬ние обеда . ) к нашим наслаж¬дени¬ям . Сего¬дня же после раз¬но¬со¬лов не хочу хар¬чей ( Post asel¬lum dia¬rium non su¬mo . Ot¬to , Asel¬lus = вкус¬ная мор¬ская рыба . Итак : « После доро¬гой рыбы я не ем еже¬днев¬но¬го пай¬ка » . Посло¬ви¬ца , види¬мо , очень гру¬бая ( сол¬дат¬ская ? ) .
При этих сло¬вах Пси¬хея со сме¬хом подо¬шла к ней и что - то неслыш¬но шеп¬ну¬ла . — Вот , вот , — отве¬ти¬ла Квар¬тилла , — ты пре¬крас¬но наду¬ма¬ла : поче¬му бы нам сей¬час не лишить дев¬ства нашу Пан¬ни¬хис , бла¬го слу¬чай выхо¬дит ?
Немед¬лен¬но при¬ве¬ли девоч¬ку , доволь¬но хоро¬шень¬кую , на вид лет семи , не более , — ту самую , что при¬хо¬ди¬ла к нам в ком¬на¬ту вме¬сте с Квар¬тил¬лой . При все¬об¬щих руко¬плес¬ка¬ни¬ях , по тре¬бо¬ва¬нию пуб¬ли¬ки , ста¬ли справ¬лять свадь¬бу . В пол¬ном изум -ле¬нии я при¬нял¬ся уве¬рять , что , во - пер¬вых , Гитон , стыд¬ли¬вей -ший отрок , не под¬хо¬дит для тако¬го без¬обра¬зия , да и лета девоч¬ки не те , чтобы она мог¬ла выне¬сти закон жен¬ско¬го под¬чи¬не¬ния .
— Да ? — ска¬за¬ла Квар¬тил¬ла . — Но раз¬ве она сей¬час млад¬ше , чем я была в то вре¬мя , когда впер¬вые отда¬лась муж¬чине ? Да прогне¬ва¬ет¬ся на меня моя Юно¬на ( Юно¬на счи¬та¬лась покро¬ви -тель¬ни¬цей мат¬рон . Рабы¬ни закли¬нали гос¬по¬жу : « ради тво¬ей Юно ¬ны » , т . е . « покро¬ви¬тель¬ст¬ву¬ю¬щей тебе » , Юно¬нами мог-ли вос¬при¬ни¬мать¬ся , как гении ( духи - хра¬ни¬те¬ли ) — эма¬на¬ции еди ¬ной Юно¬ны . ) , если я хоть когда - нибудь пом¬ню себя девуш-кой . В дет¬стве я пута¬лась с ровес¬ни¬ка¬ми , потом пошли юно¬ши постар¬ше , и так до сей поры . Отсюда , вер¬но , пошла посло¬ви¬ца :
« Кто под¬ни¬мал телен¬ка , под¬ни¬мет и быка »
Боясь , как бы без меня с брат¬цем не обо¬шлись еще хуже , я при ¬со¬еди¬нил¬ся к свадь¬бе . Уже Пси¬хея оку¬та¬ла голо¬ву девоч¬ки огнен¬но¬го цве¬та фатой ; уже кинэд нес впе¬ре¬ди факел ; пья¬ные жен ¬щи¬ны , руко¬пле¬ща , соста¬ви¬ли про¬цес¬сию и застла¬ли брач¬ное ложе непри¬стой¬ным покры¬ва¬лом . Воз¬буж¬ден¬ная этой сла¬до¬страст¬ной игрой , сама Квар¬тил¬ла вста¬ла и , схва¬тив Гито¬на , пота¬щи¬ла его в спаль¬ню . Без сомне¬ния , маль¬чик не сопро¬тив¬лял¬ся , да и дев¬чон ¬ка вовсе не была испу¬га¬на сло¬вом « свадь¬ба » . Пока они лежа¬ли за запер¬ты¬ми дверь¬ми , мы усе¬лись на поро¬ге спаль¬ни , впе¬ре¬ди всех Квар¬тилла , со сла¬до¬страст¬ным любо¬пыт¬ст¬вом следив¬шая через бес¬стыд¬но про¬де¬лан¬ную щел¬ку за ребя¬чьей заба¬вой . Дабы и я мог полю¬бо¬вать¬ся тем же зре¬ли¬щем , она осто¬рож¬но при¬влек¬ла меня к себе , обняв за шею , а так как в этом поло¬же¬нии щеки наши сопри ¬ка¬са¬лись , то она вре¬мя от вре¬ме¬ни пово¬ра¬чи¬ва-ла ко мне голо¬ву и как бы украдкой цело¬ва¬ла меня … Бро¬сив¬шись на свои посте¬ли , мы без стра¬ха про¬спа¬ли осталь¬ную часть ночи .
Настал тре¬тий день , день дол¬го¬ждан¬но¬го сво¬бод¬но¬го пира ( Энкол¬пий здесь иро¬ни¬че¬ски гово¬рит о « пред¬смерт¬ной тра¬пе¬зе » ( li¬be¬ra coe¬na ) , кото¬рой уго¬ща¬ли гла¬ди¬а¬то¬ров нака¬нуне боя , наме¬кая на гро¬зя¬щую беду . ) но нам , полу¬чив¬шим столь¬ко ран , более улы¬ба¬лось бег¬ство , чем покой¬ное житье . Итак , мы мрач¬но разду¬мы¬ва¬ли , как бы нам отвра¬тить надви¬гав¬шу¬ю¬ся гро¬зу , как вдруг один из рабов Ага¬мем¬но¬на испу¬гал нас окри¬ком : Tri¬mal¬chio . ( Mal¬chio = ;;;;; = « про¬тив¬ный » . ( Тогда : trimal¬chio = « три¬жды про¬тив¬ный » , как tri¬fur¬ci¬fer = « трой¬ной мер¬за¬вец » .
Ага¬мем¬нон — тот самый ритор , за раз¬го¬во¬ром с коим мы застали Энкол¬пия в гл . I . Это пока¬зы¬ва¬ет , что дей¬ст-вие про¬исхо¬дит все в том же горо¬де . )
Как , — гово¬рил он , — раз¬ве вы не зна¬е¬те , у кого сего¬дня пируют ? У Три¬мал¬хи¬о¬на ( trimal¬chio = « три¬жды про¬тив¬ный » , как tri-fur¬ci¬fer = « трой¬ной мер¬за¬вец » ) , изящ¬ней¬ше¬го из смертных ; в три¬кли¬нии у него сто¬ят часы , и к ним при-став¬лен осо¬бый тру¬бач , воз¬ве¬щаю¬щий , сколь¬ко часов жиз¬ни без-воз¬врат¬но поте¬рял хозя¬ин . Поза¬быв все невзго¬ды мы тща¬тель¬но оде¬лись и веле¬ли Гито¬ну , кото¬рый охот¬но согла¬сил¬ся выдать себя за наше¬го раба , сле¬до¬вать за нами в бани . Оде¬тые , раз¬гу¬ли-ва¬ли мы по баням — про¬сто так , для сво¬его удоволь¬ст¬вия , — под¬хо-дя к круж¬кам играю¬щих , как вдруг увиде¬ли лысо¬го ста¬ри¬ка ( лысоголовый как Нерон ) в крас¬ной туни¬ке , играв¬ше¬го в мяч с куд¬ря¬вы¬ми маль¬чи¬ка¬ми . ( Куд¬ря¬вые , т . е . несо¬вер¬шенно¬лет¬ние , носив¬шие длин¬ные воло ¬сы . ) Нас при¬влек¬ли не столь¬ко маль¬чи¬ки , — хотя и на них сто¬и¬ло посмот-реть , — сколь¬ко сам почтен¬ный муж в сан¬да¬ли¬ях , играв¬ший зеле-ны¬ми мяча¬ми : мяч , кос¬нув¬ший¬ся зем¬ли , боль¬ше не под¬ни¬ма ¬ли , а свой запас игро¬ки воз ¬об¬нов¬ля¬ли из пол¬ной сум¬ки , кото¬рую дер-жал раб . Мы при¬ме¬ти¬ли одно нов¬ше¬ство .
По обе¬им сто¬ро¬нам кру¬га сто¬я¬ли два евну¬ха :
один из них дер¬жал сереб¬ря¬ный ноч¬ной гор¬шок
( Ноч¬ной сосуд из серебра упо¬мя¬нут у Уль¬пи¬а¬на , укра¬шен¬ный работой извест¬но¬го скуль¬п¬то¬ра у Мар¬ци¬а¬ла :
Пить из алма¬зов тебе , о Сар¬да¬на¬пал , подо¬ба¬ет ,
Раз для блуд¬ни¬цы тво¬ей Мен¬тор изва¬ял гор¬шок .
) , дру¬гой счи¬тал мячи , но не те , кото¬ры¬ми во вре¬мя игры пере¬бра ¬сы¬ва¬лись из рук в руки , а те , что падали наземь . Пока мы удив¬ля-лись этим рос¬кош¬ным при¬хотям , к нам под¬бе¬жал Мене¬лай . — ( Помощ¬ник Ага¬мем¬но¬на ) Вот тот , у кого вы сего¬дня обеда¬е¬те , а вступ¬ле¬ни¬ем к пир¬ше¬ству уже сей¬час любу¬е¬тесь . Еще во вре¬мя речи Мене¬лая Три¬мал¬хи¬он при¬щелк¬нул паль¬ца¬ми . По это¬му зна¬ку один из евну¬хов подал ему гор¬шок . Так же и Мал¬хи¬он у Мар¬ци¬а¬ла .
Чуть щелкнет паль¬цем , зна¬ет этот знак ско-пец
И побуж¬да¬ет гос¬по¬ди¬на пья¬но¬го
Рукою неж¬ной к моче¬ис¬пус¬ка¬нию .
Осво¬бо¬див свой пузырь , Три¬мал¬хи¬он потре¬бо¬вал воды для рук , и , слег¬ка смо¬чив паль¬цы , вытер их о воло¬сы одно¬го из маль¬чи¬ков .
Дол¬го было бы рас¬ска¬зы¬вать все подроб¬но¬сти . Сло¬вом , мы отпра¬ви¬лись в баню и , про¬по¬тев как сле¬ду¬ет , поско¬рее пере-шли в холод¬ное отде¬ле¬ние . Там наду¬шен¬но¬го Три¬мал¬хи¬о¬на уже выти¬ра ¬ли , но не полот¬ном , а про¬сты¬ня¬ми из мяг¬чай¬шей шер¬сти . Три мас¬са¬жи¬ста , Три¬мал¬хи¬он брал их с собой для лечеб¬ной гим-на¬сти¬ки ( Гиги¬е¬ни¬че¬ские упраж¬не¬ния , введен¬ные впер¬вые в Гре-ции уче¬ни ¬ком Гип¬по¬кра¬та , Про¬ди¬ком , полу¬чи¬ли наи¬боль¬шее рас¬про¬стра¬не ¬ние при Нероне . ) пили у него на гла¬зах фалерн ; когда они , поссо¬рившись , про¬ли¬ли мно¬го вина , Три¬мал¬хи¬он назвал это свиной здра¬ви¬цей ( Suum pro¬pi¬nas¬se = сво¬ей ( ср . р . , от suus ) или сви¬ной ( род . мн . от sus ) ? вто¬рое более осмыс¬лен¬ное и под¬хо¬дя¬щее для люби¬те¬ля три-ви¬аль¬ных шуток Три¬мал¬хи¬о¬на . ) Затем его завер¬ну¬ли в ярко - алую бай¬ку , он воз¬лег на носил¬ки и дви¬нул¬ся в путь , пред¬ше¬ст¬ву¬е¬мый четырь¬мя мед¬но¬укра¬шен¬ны¬ми ( Pha¬le¬rae — мед-ные щит¬ки ( ладон¬ки ) , укра¬шав¬шие грудь лошадей , сол¬дат , ско¬ро¬хо¬дов . ) ско¬ро¬хо¬да¬ми и руч¬ной тележ¬кой , в кото¬рой ехал его любим¬чик : ста¬ро¬об¬раз¬ный , под¬сле¬по¬ва¬тый ( Точ¬нее , с гно¬я-щи¬ми¬ся гла¬за¬ми ) маль¬чиш¬ка , урод¬ли¬вее даже само¬го хозя¬и¬на , Три¬мал¬хи¬о¬на . Пока его нес¬ли , над его голо¬вой , слов¬но желая что - то шеп¬нуть на ушко , скло¬нял¬ся музы¬кант , всю доро¬гу играв¬ший на кро¬шеч¬ной флей¬те . Мы же , вне себя от изум¬ле¬ния , сле¬до¬ва¬ли за ним и вме¬сте с Ага¬мем¬но¬ном при¬шли к две¬рям , на кото¬рых висе¬ло объ¬яв¬ле¬ние , гла¬сив¬шее :
ЕСЛИ РАБ БЕЗ ГОСПОДСКОГО ПРИКАЗА ВЫЙДЕТ ЗА ВОРОТА , ТО ПОЛУЧИТ СТО УДАРОВ .
У само¬го вхо¬да сто¬ял при¬врат¬ник в зеле¬ном пла¬тье , под¬по¬я¬сан¬ный виш¬не¬вым поя¬сом , и на сереб¬ря¬ном блюде чистил горох . Над порогом висе¬ла золотая клет¬ка , откуда пест¬рая соро¬ка при¬ветство¬ва¬ла вхо¬дя¬щих ( Марциал :
Гром¬ко при¬вет¬ст¬вую я гос¬по¬ди¬на , бол¬ту¬нья - соро¬ка ,
Не увидав¬ши , меня пти¬цею ты не сочтешь .
Соро¬ки , гово¬ря¬щие отчет¬ли¬вее попу¬га¬ев , упо¬ми¬на¬ют¬ся так¬же у Пли¬ния . ) Задрав голо¬ву , чтобы рас¬смот¬реть все дико -вин¬ки , я чуть было не рас¬тя¬нул¬ся навз¬ничь и не пере¬ло¬мал себе ноги . Дело в том , что по левую руку , неда¬ле¬ко от камор¬ки при-врат¬ни¬ка , был нари¬со¬ван на стене огром¬ный цеп¬ной пес , а над ним боль¬ши¬ми пря¬мо¬уголь¬ны¬ми бук¬ва¬ми было напи¬са¬но :
БЕРЕГИСЬ СОБАКИ .
Това¬ри¬щи мои захо¬хота¬ли . Я же , опра¬вив¬шись от испу¬га , не поле¬нил¬ся прой¬ти вдоль всей сте¬ны . На ней был изо¬бра¬жен неволь¬ни¬чий рынок ( … неволь¬ни¬чий рынок с вывес¬ка¬ми , и сам Три¬мал¬хи¬он , еще куд¬ря¬вый , с каду¬це¬ем в руках , ведо¬мый Минер¬вой , ( тор¬же¬ствен¬но ) всту¬пал в Рим . Дощеч¬ки , висев -шие на груди у про¬да¬ваемых рабов , на кото¬рых зна¬чи¬лась цена и спе¬ци¬аль¬ность раба . ) ( с каду¬це¬ем - атри¬бу¬том Мер¬ку¬рия , кото¬ро¬го Три¬мал¬хи¬он счи¬тал осо¬бен¬но к себе рас¬по¬ло¬жен¬ным . )
( ведо¬мый Минер¬вою т . е . боги¬ней ума . Это долж¬но сим¬во¬ли¬зи -ро¬вать , что Три¬малхи¬он пре¬успел бла¬го¬да¬ря лич¬ным досто¬ин¬ствам Сло¬ва состав¬ля¬ют шести¬стоп¬ный ямб и явля¬ют¬ся пого¬вор¬кой .
« Гос¬под¬ское » — то , кото¬рое пода¬ет¬ся само¬му гос¬по¬ди¬ну и почетным гостям , в то вре¬мя как гости попло¬ше , и кли¬ен¬ты доволь¬ст¬вуют¬ся вто¬ро¬сорт¬ным .
Таков Мар¬ци¬а¬лов Мал¬хи¬он .
Пока под¬но¬сят нам вино с Лигур¬ских скал
И про¬коп¬чен¬ный вин¬ный сок Мас¬си¬лии ,
Олим¬пи¬ан¬ский нек¬тар в честь шутов сво¬их
Он пьет из чаш хру¬сталь¬ных и фаян¬со¬вых ( ? ) ( mur¬ri¬nis ) .
) , тор¬же¬ст¬вен¬но всту¬пал в Рим ( об этом гла¬си¬ли пояс¬ни¬тель¬ные над¬пи¬си ) . Все пере¬дал сво¬ей кистью доб¬ро¬со¬вест¬ный худож¬ник и объ¬яс¬нил в над¬пи¬сях : и как Три¬мал¬хи¬он учил¬ся сче¬то¬вод¬ству , и как сде¬лал¬ся рабом - каз¬на¬че¬ем . В кон¬це пор¬ти¬ка Мер¬ку¬рий , подняв Три¬мал¬хио¬на за под¬бо¬ро¬док , воз¬но¬сил его на высо¬кую три -бу¬ну . Тут же была и Фор¬ту¬на с рогом изоби¬лия , и три Пар¬ки , пряду¬щие золотую нить ( Золотые нити обо¬зна¬ча¬ют вели¬кую будущ-ность , из « Виде¬ния » Сене¬ки , где пар¬ка Лахе¬сис ткет судь¬бу Неро¬на :
Из бело¬снеж¬ных клуб¬ков она свет¬лую шерсть извле¬ка¬ет ,
Водит счаст¬ли¬вой рукой , и , в том дви¬же¬нии , нити —
В новый окра¬си¬лись цвет , и сест¬ры дивят¬ся рабо¬те .
Сра¬зу убо¬гая шерсть пре¬вра¬ти¬лась в металл дра¬го¬цен¬ный ,
И золотые года текут луче¬зар¬ною нитью .
) Заме¬тил я в пор¬ти¬ке и целый отряд ско¬ро¬хо¬дов , обу¬чав¬ших¬ся под наблюде¬ни¬ем настав¬ни¬ка . Кро¬ме того , увидел я в углу боль-шой шкаф , в нише кото¬ро¬го сто¬я¬ли сереб¬ря¬ные Лары ( Лары ( гении - покро¬ви¬те¬ли ) обыч¬но изо¬бра¬жа¬ют¬ся вдво¬ем в виде пре-крас¬ных юно¬шей , дер¬жа¬щих рога ( эмбле¬ма изоби¬лия ) ) , мра¬мор-ное изо¬бра¬же¬ние Вене¬ры и доволь¬но боль¬шая засмо-лен¬ная золотая шкатул¬ка , где , как гово¬ри¬ли , хра¬ни-лась пер¬вая боро¬да
( Первую боро¬ду рим¬ля¬нин посвя¬щал богам , обыч¬но , сво¬е¬му лично¬му гению . ) само¬го хозя¬и¬на. Я рас¬спро¬сил при¬врат¬ни¬ка , что изо¬бра¬жа¬ет живо¬пись внут¬ри дома . —Или¬а¬ду и Одис¬сею , — отве¬тил он , — и бой гла¬ди¬а¬то¬ров , устро¬ен¬ный Лена¬том .
Но неко¬гда было все раз¬гляды¬вать . Мы уже достиг¬ли три¬кли¬ния , в пере¬д¬ней поло¬вине кото¬ро¬го домо¬пра¬ви¬тель про¬ве¬рял сче¬та .
Но что осо¬бен¬но пора¬зи¬ло меня в три¬кли¬нии , так это при¬гвож¬ден -ные к две¬рям лик¬тор¬ские пуч¬ки пру¬тьев с топо¬ра¬ми , окан¬чи¬ваю¬щи ¬е¬ся вни¬зу брон¬зо¬вым подо¬би¬ем кора¬бель¬но¬го носа , на кото¬ром зна -чи¬лась над¬пись : Г . ПОМПЕЮ ( Пом¬пе¬ем воль¬ноот¬пу¬щен¬ник Три¬мал¬хи¬он назы¬ва¬ет¬ся по сво¬е¬му хозя¬и¬ну ... ) ТРИМАЛХИОНУ , СЕВИРУ АВГУСТАЛОВ ( т . е . одно¬му из 6 - ти стар¬шин ( se — vi¬ri ) кол¬ле¬гии куль¬та Авгу¬ста ( гения импе¬ра¬то¬ра ) . В эту кол¬ле¬гию мог¬ли вхо¬дить и воль¬ноот¬пу¬щен¬ни¬ки , не допус¬кав -ши¬е¬ся к заня¬тию государ¬ст¬вен¬ных и жре¬че¬ских долж¬но¬стей . )
Когда нако¬нец мы воз¬лег¬ли , моло¬дые алек¬сан¬дрий¬ские рабы ( « алек¬сан¬дрий¬ские рабы » ( pue¬ri ) … если верить Марциалу , в осо¬бен¬но¬сти цени¬лись еги¬пет¬ские маль¬чи¬ки .
Если бы кто нена¬ро¬ком взял¬ся мою прось¬бу испол¬нить ,
Вот бы како¬го , о Флакк , маль¬чи¬ка я попро¬сил .
Преж¬де все¬го , чтобы был рож¬ден на при¬бре¬жии Нила
( По раз¬вра¬щен¬но¬сти ты худ¬шей стра¬ны не най¬дешь ) .
Сне¬га пусть будет белей , пото¬му что ведь в смуг¬лом Егип¬те
Это¬го рода кра¬са так же мила , как ред¬ка .
Очи пусть с звезда¬ми спо¬рят , и мяг¬кой вол¬ною спа¬да¬ют
Куд¬ри до плеч : не люб¬лю , друг мой , кур¬ча¬вых волос .
Лоб невы¬сок и малы слег¬ка закруг¬лен¬ные нозд¬ри ,
Цве¬том румя¬ным манят губы , сопер¬ни¬цы роз .
То побуж¬дая к люб¬ви , то глу¬хой к сла¬до¬страст¬ным моле¬ньям ,
Пусть он сво¬бод¬ней порой будет , чем сам гос¬по¬дин …
Сто¬ло¬вая назы¬ва¬лась так по име¬ни боль¬шо¬го сто¬ла ( tric¬li¬nium ) , за кото¬рым гости воз¬ле¬жа¬ли с трех сто¬рон .
Гости всхо¬ди¬ли на ложе с зад¬ней сто¬ро¬ны и ложи¬лись лицом к столу , обло¬ко¬тив¬шись на локоть , откуда выра¬же¬ние « насло¬нить локоть у кого - нибудь » = « пообедать у него в доме » . Откры¬тая сто¬ро¬на три¬кли¬ния дава¬ла слу¬гам доступ к сто¬лу … вид¬но , где дол¬жен был сидеть хозя¬ин , и где фак¬ти¬че¬ски сидел Три¬мал¬хион . На кон¬суль¬ском месте ( выс¬шем на сред¬нем ложе ) воз¬ля¬жет Габин¬на ; где не было кон¬су¬лов , оно назы¬ва¬лось « пре¬тор¬ским » ) … кро¬ме боль¬шо¬го сто¬ла , перед каж¬дым сто¬ял малень¬кий сто¬лик . Ниж¬ним на ниж¬нем ложе лежал Г . Пом¬пей Дио¬ген … за сто-лом поме¬ща¬лись Дама , Селевк , Филе¬рот , Ганимед , Эхи¬он , Гер-ме¬рот ; далее Ага¬мем¬нон с Энкол¬пи¬ем и Аски¬л¬том , и две дамы , Фор¬ту¬на¬та и Сцин¬тил¬ла ; затем Пло¬ком и Нике¬рот , — 17 чело¬век . )
А чтобы выста¬вить напо¬каз и дру¬гие дра¬го¬цен¬но¬сти , он обна¬жил до само¬го пле¬ча пра¬вую руку , укра¬шен¬ную золотым запястьем и еще скреп¬лен¬ным свер¬каю¬щей бля¬хой брас¬ле¬том из слоно¬вой кости . — Дру¬зья , — ска¬зал он , ковы¬ряя в зубах сереб¬ря¬ной зубо¬чисткой , —
Я вас уго¬щаю насто¬я¬щим опи¬ми¬ан¬ским ; вче¬ра я не такое хоро¬шее выста¬вил , а обеда¬ли люди почи¬ще вас . Мы пили и удивля¬лись столь изыс¬кан¬ной рос¬ко¬ши . В это вре¬мя раб при¬та¬щил сереб¬ря¬ный скелет , так устро¬ен¬ный , что его сги¬бы и позвон¬ки сво¬бод¬но дви¬га-лись во все сто¬ро¬ны . Когда его несколь¬ко раз бро¬сили на стол и он , бла¬го¬да¬ря подвиж¬но¬му сцеп¬ле¬нию , при¬ни¬мал раз¬но¬об¬раз¬ные позы , Три¬мал¬хи¬он вос¬клик¬нул :
Горе , нам , бед¬ня¬кам ! О , сколь чело¬ве¬чиш¬ко жалок !
Ста¬нем мы все тако¬вы , едва толь¬ко Орк нас похи¬тит .
Будем же жить хоро¬шо , дру¬ги , покуда живем .
Воз¬гла¬сы одоб¬ре¬ния . На круг¬лом блюде были выло¬же¬ны коль¬цом две¬на¬дцать зна¬ков Зоди¬а¬ка , при¬чем на каж¬дом кухон¬ный архи¬тек ¬тор раз¬ме¬стил соот¬вет¬ст¬ву¬ю¬щие яст¬ва .
Над Овном — ове¬чий горох , над Тель¬цом — говяди¬ну кусоч¬ка¬ми , над Близ¬не¬ца¬ми — поч¬ки и тести¬ку¬лы , над Раком — венок , над Львом — афри¬кан¬ские фиги , над Девой — мат¬ку неогу¬ляв¬шей-ся сви¬ньи , над Веса¬ми — насто¬я¬щие весы с горя¬чей лепеш¬кой на одной чаш¬ке и пиро¬гом на дру¬гой , над Скор¬пи¬о¬ном — мор¬скую рыб¬ку , над Стрель¬цом — лупо¬гла¬за ( Oc¬lo¬pec¬tus — неиз¬вест¬ное мор¬ское живот¬ное , рако¬об¬раз¬ное или рыба ( ? ) , с выпу¬чен¬ны¬ми гла¬за¬ми , как целя¬ще¬йся стрелец . ) , над Козе¬ро¬гом — ома¬ра , над Водо ¬ле¬ем — гуся , над Рыба¬ми — двух крас¬но¬бо¬ро¬док . Посе-ред¬ке , на дер¬нине с под¬стри¬жен¬ной тра¬вой , воз¬вы-шал¬ся медо¬вый сот . Еги¬пет¬ский маль¬чик обнес нас хле¬бом на сереб¬ря¬ном про¬тивне …
сня¬ли верх¬ний под¬нос . И мы увиде¬ли дру¬гой под¬нос , а на нем птиц и сви¬ное вымя ( Ala¬ti¬lia et su¬mi¬na le¬po¬rem¬que …
На четы¬рех углах под¬носа мы заме¬ти¬ли четы¬рех Мар¬си¬ев ( т . е . четы¬ре изо¬бра¬же¬ния сати¬ра Мар¬сия , побеж¬ден¬но¬го Аполло¬ном в игре на сви¬ре¬ли ( откуда « меха » ) … из мехов кото-рых обиль¬но выте¬ка¬ла под¬лив¬ка пря¬мо на рыб , пла¬вав¬ших точ¬но в канале ( Канал шел , види¬мо , вдоль стен блюда , а осталь¬ные яст¬ва сто¬я¬ли посредине . ) «
Стол Трималхиона таков , что , как говорится , не в сказке сказать , не пером описать . Потому я решила останавливаться на то , что тогда было необычным , а теперь - обычным :
Очень лег¬ко пода¬рить сереб¬ро , или плащ , или тогу ,
Иль даже зла¬то . Труд¬ней грузди в пода¬рок при¬несть .
Грузди ( bo¬le¬ti ) счи¬та¬лись боль¬шим дели¬ка¬те¬сом . Импе¬ра¬тор Клав¬дий умер , поев¬ши этих гри¬бов , о кото¬рых , впро¬чем , ходил слух , что они были отрав¬ле¬ны Агрип¬пи¬ной .
Юве¬нал отметил и это событие :
Бед¬ным дру¬зьям пода¬ют¬ся гри¬бы , но неваж¬но¬го сор¬та ,
Грузди ж — хозя¬и¬ну . Клав¬дий обыч¬но такие же кушал
Перед груздя¬ми жены : после них ниче¬го он не кушал .
Оказалось , что не один хозяин пира бывший раб .
Их полно . Сосед героя их « расписывает « и самого хозяина и их : « Вот какое ему сча¬стье выпа¬ло ! Его това¬ри¬щей - воль¬ноот¬пу¬щен¬ни¬ков осте¬ре¬гись пре¬зи¬рать ( Т . е . « голы¬ми рука-ми не бери » ) . И они не без сока . Видишь вон того , что воз¬ле-жит на ниж¬нем ложе послед¬ним ? Теперь у него восемь¬сот тысяч сестер¬ци¬ев , а ведь начинал с пусто¬го места : недавно еще брев¬на на спине тас¬кал . Но гово¬рят , — не знаю , прав¬ду ли , а толь¬ко слы¬шал , — что он ста¬щил у Инку¬бо¬на шап¬ку , и нашел клад
( Пове¬рие , что кар¬ли¬ки - инку¬бы обла¬да¬ют чудес¬ной шап¬кой .)
Я - то нико¬гда не завидую , если кому что бог пошлет . Но у него еще щека горит , пото¬му и хочет¬ся ему раз¬гу¬лять¬ся .
( Но он хва¬стун и себе не враг . ) … тот , что воз¬ле¬жит на месте воль¬ноот¬пу¬щен¬ни¬ков ? Как здо¬ро¬во пожил ! Я его не осуж¬даю . У него уже мая¬чил перед гла¬за¬ми соб¬ст¬вен¬ный мил¬ли¬он , — но свихнул¬ся бед¬ня¬га . Не знаю , есть ли у него на голо¬ве хоть еди¬ный волос , сво¬бод¬ный от дол¬гов ! Но , чест¬ное сло¬во , вина не его , потому что он сам отлич¬ный малый Вся беда от под¬ле¬цов воль¬ноот¬пущен¬ни¬ков , кото¬рые его доб¬ро на себя пере¬ве¬ли ( Бога¬тые люди , в осо¬бен¬но¬сти сена¬то¬ры , зача¬стую вели тор -говлю через под¬став¬ных лиц , сво¬их воль¬ноот¬пу¬щен¬ни¬ков , кото¬рые неред¬ко зло¬употреб¬ля¬ли дове¬ри¬ем и разо¬ря¬ли гос¬по¬ди¬на . )
Сам зна¬ешь : « Артель¬ный котел пло¬хо кипит » ( Т . е . « у семи нянек дитя без гла¬за »
« Где дело пошат¬ну¬лось , там дру¬зья за дверь » . )
А каким почтен¬ным делом зани¬мал¬ся он , преж¬де чем дошел до тепе¬ре¬ш¬не¬го состо¬я¬ния ! Он был устро¬и¬те¬лем похо¬рон .
( Это заня¬тие в Риме счи¬та¬лось нечи¬стым ( из - за рели¬ги¬оз¬но¬го пред¬став¬ле¬ния о нечи¬сто¬те тру¬па ) и пре¬граж¬да¬ло доступ к граж¬дан ¬ским долж¬но¬стям , подоб¬но дру¬гим позор¬ным про¬фес¬си¬ям . ) Обедал слов¬но царь : каба¬ны пря¬мо в щетине ( цель¬ные каба¬ны « каба¬ны в мун¬ди¬ре » ( с кожей ) ) , пти¬ца , пече¬нья , пова¬ра , пека¬ря … вина; под стол про¬ли¬ва¬ли боль¬ше , чем у ино¬го в погре¬бе хра¬нит¬ся . Не чело¬век , а сказ¬ка ! …
Три¬мал¬хи¬он пере¬бил эти при¬ят¬ные речи . Когда убра¬ли вто¬рую пере¬ме¬ну и пове¬селев¬шие гости при¬ня¬лись за вино , а раз¬го¬вор стал общим , Три¬мал¬хи¬он , при¬под¬няв¬шись на лок¬те , ска¬зал :
— Это вино вы сами долж¬ны под¬сла¬стить : рыба посу¬ху не ходит . Спра¬ши¬ваю вас : как по - ваше¬му , дово¬лен ли я тем куша¬ньем , что вы виде¬ли на верх¬нем под¬но¬се ? «
Таким ли вы зна¬ли Улис¬са ? » ( Из речи Лао¬ко¬о¬на в Эне¬иде :
Мыс¬ли¬те вы, что уплы¬ли вра¬ги и что нету под¬во¬ха
В этих Данай¬ских дарах ? Таким ли вы зна¬ли Улис¬са ?
) Что же это зна¬чит ? А вот что ! И за едой не надо забы¬вать о сло¬вес¬но¬сти . Да почи¬ет в мире прах мое¬го патро¬на !
Это он захо¬тел сде¬лать меня чело¬ве¬ком сре¬ди людей .
Для меня нет ниче¬го неиз¬вест¬но¬го , как пока¬зы¬ва¬ет это блюдо . Небо - то это , в котором оби¬та¬ют две¬на¬дцать богов , при¬ни¬ма¬ет раз за разом две¬на¬дцать видов и преж¬де все¬го ста¬но¬вит¬ся Овном . Кто под этим зна¬ком родил¬ся , у того будет мно¬го скота , мно¬го шерсти . Голо¬ва у него креп¬кая , лоб бес¬сты¬жий , рога ост¬рые . Под этим зна¬ком родит¬ся мно¬го бук¬во¬едов и прой¬дох .
Мы рас¬сы¬па¬лись в похва¬лах ост¬ро¬умию ново¬яв¬лен¬но¬го аст¬ро¬но¬ма . Он про¬дол¬жал : — Затем все небо ста¬но¬вит¬ся Тель¬цом . Тогда рож¬да¬ют¬ся такие , что ляг¬нуть могут — и воло¬па¬сы , и те , что сами себя пасут . Под Близ¬не¬ца¬ми рож¬да¬ют¬ся пар¬ные кони , быки и шуля¬та ( быки и тести¬ку¬лы ) , и те , что две сте¬ны разом мажут ( т . е . « двух маток сосут » ) . Под Раком родил¬ся я ; пото¬му - то я на мно¬гих ногах стою и на суше и на море мно-гим владею , ибо Рак и тут и там на сво¬ем месте . Поэто¬му я дав¬но уже ниче¬го на этот знак не кла¬ду , чтобы не отя¬го¬щать сво¬ей судь¬бы ( на Раке лежал толь¬ко венок « сво¬его рож¬де¬ния » ( na¬ti¬vi¬ta¬tem ) . Судь¬ба чело¬ве¬ка опре¬де¬ля¬лась , по римскому веро¬ва¬нию , его гени-ем , кото¬рый при¬став¬лял¬ся к нему при рожде¬нии ( deus ge¬ni¬ta¬lis ) . ) Подо Львом рож¬да¬ют¬ся обжо¬ры и вла¬сто¬люб¬цы . Под Девой — жен¬щи¬ны , бег¬лые рабы и колод¬ни¬ки . Под Веса¬ми — мяс¬ни¬ки , пар¬фю¬ме¬ры и вооб¬ще те , кто что - нибудь отве¬ши¬ва¬ет . Под Скор ¬пи¬о¬ном — отра¬ви¬те¬ли и убий¬цы . Под Стрель¬цом — косо¬гла¬зые , что на ово¬щи косят¬ся , а сало хва¬та¬ют ( т . е . « метят в воро¬ну , а попа¬да¬ют в коро¬ву » . )
Под Козе¬ро¬гом — те , у кото¬рых от мно¬гих бед рога вырас¬та¬ют . Под Водо¬ле¬ем — трак¬тир¬щи¬ки и тык¬вен¬ные голо¬вы . Под Рыба¬ми — пова¬ра и рито¬ры . Так и вер¬тит¬ся круг , подоб¬но жер¬но¬ву , и все¬гда нелег¬кая так устра¬и¬ва¬ет , что кто - нибудь либо рож¬да¬ет¬ся , либо поми¬ра¬ет . И вон та дер¬ни¬на , что вы види¬те посредине , и медо-вый сот на ней — все это я не без при¬чи¬ны устро¬ил .
Мать - зем¬ля посредине все¬го , она круг¬ла , как яйцо , и заклю¬ча¬ет в себе вся¬че¬ское бла¬го , точь - в - точь как сот .
« Пре¬муд¬ро ! » Соот¬вет¬ст¬ву¬ет наше¬му « бра¬во » .
— вос¬клик¬ну¬ли мы все в один голос « Sophos ! » ( uni¬ver¬si cla¬ma¬mus — Марциал : « Sophos ! » ti¬bi tur¬ba to¬ga¬ta . Вся эпи¬грам¬ма зву¬чит так :
Если рим¬лян тол¬па кри¬чит тебе гром¬ко : « Пре¬муд¬рость » , —
Знай , о Пом¬по¬ний , не ты , ужин твой крас¬но¬ре¬чив .
эта эпи¬грам¬ма воз¬ник¬ла под вли¬я¬ни¬ем Пет¬ро¬ния . )
Три¬мал¬хи¬он встал и пошел облег¬чить¬ся . . Мы же , осво¬бож¬ден¬ные от при¬сут¬ст¬вия тира¬на , ста¬ли вызы¬вать сотра¬пез¬ни¬ков на раз¬го¬вор . Дама пер¬вый потре¬бо¬вал боль¬шую брати¬ну и заго¬во¬рил :
— Что такое день ? Ничто . Не успе¬ешь оглянуть¬ся — уж ночь на дво¬ре . Поэто¬му ниче¬го нет луч¬ше , как из спаль¬ни пря¬мо перехо¬дить в три¬кли¬ний . Ну и холод же нын¬че ; еле в бане согрел¬ся . Но « гло¬ток горя¬че¬го вин¬ца — луч¬шая шуба »
( Букв . « луч¬ший гар¬де¬роб¬щик » . )
Я клюк¬нул и совсем осо¬вел … вино в голо¬ву уда¬ри¬ло .
Селевк уло¬вил отры¬вок раз¬го¬во¬ра и ска¬зал :
— Я не каж¬дый день моюсь ; бан¬щик , что валяль¬щик ; у воды есть зубы , и жизнь наша еже¬днев¬но под¬та¬чи¬ва¬ет¬ся . Но я опро¬ки¬ну ста¬кан¬чик медо¬во¬го вина , и напле¬вать мне на холод . К тому же я не мог вымыть¬ся : я сего¬дня был на похо¬ро¬нах . Доб¬рей¬ший Хри¬санф , пре¬крас¬ный малый , побыв¬шил¬ся ; так еще недав¬но оклик¬нул он меня на ули¬це ; кажет¬ся мне , что я толь¬ко что с ним раз¬го¬ва¬ри¬вал . Ох , ох ! Все мы ходим точ¬но разду¬тые бур¬дю¬ки ; мы сто¬им мень¬ше мухи : пото¬му что и у мухи есть свои доб¬ле¬сти , — мы же про¬сто - напро¬сто мыль¬ные пузы¬ри . А что было бы , если бы он не был воз¬дер¬жан ? Целых пять дней ни крош¬ки хле¬ба , ни кап-ли воды в рот не взял и все - таки отпра¬вил¬ся к праот¬цам . Вра¬чи его погу¬би¬ли , а вер¬нее , злой Рок . Врач ведь — это толь¬ко само¬уте-ше ¬ние . Вынос был что надо : рос¬кош¬ные ков¬ры , вели¬ко¬леп¬ное погре ¬баль¬ное ложе , и опла¬ка¬ли его на сла¬ву , — ведь он мно¬гих отпу¬стил на волю ; толь¬ко жена пла¬ка¬ла сквер¬но . А что бы еще было , если бы он с ней не обра¬щал¬ся так хоро¬шо ? Но жен¬щи¬на — это жен¬щи¬на : кор¬шу¬но¬во пле¬мя . Нико¬му не надо делать добра : все еди¬но , что в коло¬дец бро¬сить . Но ста¬рая любовь цеп¬ка , как рак …
Он всем надо¬ел , и Филе¬рот вскри¬чал :
— Пого¬во¬рим о живых ! Этот свое полу¬чил : в поче¬те жил , с поче¬том помер . На что ему жало¬вать¬ся ? Начал он с одно¬го асса и готов был из наво¬за зуба¬ми полуш¬ку выта¬щить . И так рос , пока не вырос , слов¬но сот медо¬вый . Кля¬нусь богом , я уве¬рен , что он оста¬вил тысяч сто , и все звон¬кой моне¬той . Одна¬ко ска¬жу о нем всю прав¬ду , пото¬му в этом деле я семь собак без соли съел . ( пото¬му в этом деле я соба¬ку съел - « съел соба¬чий язык » . )
Был он груб на язык , боль¬шой руга¬тель — сва¬ра ходя¬чая , а не чело¬век . Куда луч¬ше был его брат : дру¬зьям друг , хле¬бо¬сол , щед¬рая рука . Пона¬ча¬лу ему не повез¬ло ( Ma¬lam par¬ram pi¬la¬vit — « ощи¬пал сквер¬ную пига¬ли¬цу » ( зло¬ве¬щую пти¬цу ) ) , но пер¬вый же сбор виногра¬да поста¬вил его на ноги : он про¬да¬вал вино почем хотел ; а что окон¬ча¬тель¬но заста¬ви¬ло его под¬нять голо¬ву , так это наслед¬ство , из кото¬ро¬го он боль¬ше украл , чем ему было заве¬ща¬но А эта дуби¬на ( т . е . покой¬ный Хри¬санф ) , обо¬злив¬шись на бра¬та , оста¬вил по заве¬ща¬нию всю вот¬чи¬ну како¬му - то кури¬цы¬ну сыну . ( По - латы¬ни : « сыну зем¬ли » . ) Дорож¬ка от род¬ных дале¬ко заво¬дит ! ( Дале¬ко бежит, кто бежит от сво¬их ! - т . е . « про¬па¬дет тот , кто от род¬ных отре¬ка¬ет¬ся » . ) Но были у него слу¬ги - науш¬ни¬ки , кото¬рые его погу¬би¬ли . Лег¬ко¬ве¬рие нико-гда до добра не дово¬дит , особ¬ли¬во тор¬го¬во¬го чело¬ве¬ка . Одна¬ко вер¬но , что он сумел пополь¬зо¬вать¬ся жиз¬нью … Не важ¬но , кому назна¬ча ¬лось , важ¬но , кому доста¬лось . А уж его Фор¬ту¬на люби¬ла , как род¬но¬го сыноч¬ка . У него в руках и сви¬нец в золо¬то пре¬вра¬щал¬ся . Лег¬ко тому , у кого все идет как по мас¬лу . Как вы дума¬е¬те , сколь¬ко лет унес он с собой в моги¬лу ? Семь¬де¬сят с лиш¬ком . А ведь он был креп¬кий , точ¬но рого¬вой , здо¬ро¬во сохра-нил¬ся , черен , что воро¬но¬во кры¬ло . Я с ним дав¬ным - дав¬но ( Olim olio¬rum ) зна¬ком был .
И до послед¬них дней был рас¬пут¬ни¬ком , ей - богу !
Даже суке и то не давал про¬хо¬ду . И насчет маль¬чи¬шек был горазд — вооб¬ще на все руки мастер ( To¬tius Mi¬ner¬vae ho¬mo — чело-век вся¬че ¬ско¬го искус¬ства ) Я его не осуж¬даю : ведь боль¬ше ниче¬го с собой в моги¬лу не уне¬сешь . Так раз¬гла¬голь¬ст¬во¬вал Филе¬рот ; а вот что нес Гани¬мед : — Гово¬ри¬те вы ни к селу , ни к горо¬ду ; ( Букв . « что ни к небу , ни к зем¬ле не отно¬сит¬ся » )
поче¬му никто не побеспо¬ко¬ит¬ся , что нын¬че хлеб кусать¬ся стал ? Чест¬ное сло¬во , я сего¬дня кусоч¬ка хле¬ба най¬ти не мог . А засу¬ха - то все по - преж¬не¬му ! Целый год голо¬да¬ем . Эди¬лы — чтоб им пусто было ! — с пека¬ря¬ми стак¬ну¬лись . Да , « ты — мне , я — тебе » . Бед¬ный народ стра¬да¬ет , а этим нена¬сыт¬ным глот¬кам вся¬кий день Сатур¬на¬лии ( Мы бы ска¬за¬ли : « вся¬кий день мас¬ле¬ни¬ца » ) .
Эх , будь у нас еще те львы , каких я застал , когда толь¬ко что при¬ехал из Азии ! Вот это была жизнь !.. Так били этих кики¬мор , что они узна¬ли , как Юпи¬тер сер¬дит¬ся .
( т . е . « что им небо с овчин¬ку каза¬лось » ) .
Пом¬ню я Сафи¬ния ! Жил он ( я еще маль¬чиш¬кой был ) вот тут , у ста¬рых ворот ; перец , а не чело¬век ! Когда шел , зем¬ля под ним горе¬ла ! Зато пря¬мой ! Зато надеж¬ный ! И дру¬зьям друг !
С таки¬ми мож¬но впотьмах в мор¬ру играть .
( Мор¬ра — игра , при кото¬рой один быст¬ро раз¬жи¬ма¬ет несколь¬ко паль¬цев руки , а дру¬гой дол¬жен тот¬час же уга¬дать , сколь¬ко паль¬цев ; ясно , что в такой игре даже при све¬те воз¬мож¬но плу¬тов¬ство . )
Чем нам помо¬жет закон , если пра¬вят в суде толь¬ко день-ги
Если бед¬няк нико¬го не одо¬ле¬ет вовек ?
Даже и те муд¬ре¬цы , что котом¬ку кини¬ков носят ,
Тоже за день¬ги порой истине учат сво¬ей .
При¬го¬вор судей — товар , и может купить его каж-дый
Всад¬ник при¬сяж¬ный в суде
плат¬ный выно¬сит ответ .
« Да про¬стит мне твой гений » . У вся¬ко¬го наро¬да , чело¬ве¬ка , зве¬ря — имел¬ся свой гений , дух хранитель , кото¬рый давал¬ся ему от рож¬де¬ния ( deus ge¬ni¬ta¬lis ) . Гении людей изо¬бра¬жа¬лись в виде кры¬ла¬тых юно¬шей с рогом изоби¬лия . Гений места — в виде змеи , едя¬щей пло¬ды . Культ гениев этрус¬ско¬го про¬ис¬хож¬де¬ния ; жерт-вы и воз¬ли¬я¬ния лично¬му гению при¬но¬си¬лись в день рож¬де¬ния . )
С каж¬дым днем все хуже ; город наш , слов¬но теля¬чий хвост , назад рас¬тет ! Да кто вино¬ват , что у нас эдил трех¬гро¬шо¬вый ( Эдил — выбор¬ная долж¬ность , соот¬вет¬ст¬ву¬ю¬щая полиц¬мей¬сте¬ру . Эди¬лов было два ; они следи¬ли за поряд¬ком , за обще¬ст¬вен¬ны¬ми зда¬ни¬я¬ми , за пра¬виль¬но¬стью мер и весов . ) , кото¬ро¬му асс доро¬же нашей жиз¬ни ? Он вти¬хо¬мол¬ку над нами посмеи¬ва¬ет¬ся . А в день полу¬ча¬ет боль¬ше , чем иной по отцов¬ско¬му завеща¬нию . Уж я - то знаю , за что он полу¬чил тыся¬чу золотых ; будь мы насто¬я¬щи¬ми муж¬чи¬на¬ми ( Si nos co¬leos ha¬be¬re¬mus . — Образ¬ное выра¬же¬ние : « если бы у нас были тести¬ку¬лы » . ) , ему бы не так при¬воль¬но жилось . Нын¬че народ такой : дома — львы , на людях — лиси¬цы . Что же до меня , то я про¬ел всю оде¬жон¬ку , и , если доро¬го¬виз¬на про¬длит¬ся , при¬дет¬ся и домиш¬ки мои про¬дать . Что же это будет , если ни боги , ни люди не сжа¬лят¬ся над нашей коло¬ни¬ей ? ( Коло¬нии , как и муни¬ци¬пии , суть горо¬да , авто¬ном¬ные во внут¬рен¬нем управ¬ле-нии . По обще¬го¬судар¬ст¬вен¬ным пра¬вам обы¬ва¬те¬лей , коло¬нии дели¬лись на : а ) коло¬нии рим¬ских ( т . е . пол¬но¬прав¬ных ) граж¬дан и б ) латин¬ские коло¬нии ( с огра¬ни-чен¬ны¬ми пра¬ва¬ми ) .
Пер¬вые , боль¬шей частью , были рас¬по¬ло¬же¬ны у моря . Поэто¬му мож¬но заклю¬чить , что наша колония при¬над¬ле¬жа¬ла к пер¬вой кате¬го¬рии . ) Чтобы мне не видать радо¬сти от семьи , если я не думаю , что беда нис¬по¬сла¬на нам небо ¬жи¬те¬ля¬ми . Никто небо за небо не счи¬та¬ет , никто постов не блюдет ( Глав¬ный пост — в честь Цере¬ры 4 октяб¬ря ) , никто Юпи¬те¬ра и в грош не ста¬вит ; все толь¬ко и зна¬ют , что доб¬ро свое счи¬тать . В преж¬нее вре¬мя выхо¬ди¬ли имени¬тые мат¬ро¬ны босые ,
( Sto¬la¬tae — оде¬тые в сто;лы , длин¬ная парад¬ная одеж¬да , на кото¬рую жен¬щи¬ны из про¬сто¬на¬ро¬дья не име¬ли пра¬ва . )
с рас¬пу¬щен¬ны¬ми воло¬са¬ми на холм и с чистым серд¬цем выма¬ли¬ва-ли воды у Юпи¬те¬ра , — и сра¬зу лил дождь как из вед¬ра . Сра¬зу же или нико¬гда . И все воз¬вра¬ща¬лись мок¬рые как мыши . А теперь у богов ноги не ходят ( А теперь у богов ват¬ные ноги …
Т . е . они ста¬ли тяже¬лы на подъ¬ем . ) из - за наше¬го неве¬рия . Поля забро¬ше¬ны … — Пожа¬луй¬ста , — ска¬зал Эхи¬он -лос¬кут¬ник
( Точ¬нее : « тор¬го¬вец лос¬кут¬ны¬ми заве¬са¬ми и оде¬я¬ла¬ми » ) .
— выра¬жай¬ся при¬лич¬нее . « Раз — так , раз — этак » , как ска¬зал мужик , поте¬ряв пегую сви¬нью . Чего нет сего¬дня , то будет зав¬тра : в том вся жизнь про¬хо¬дит . НИЧЕГО ЛУЧШЕЙ НАШЕЙ РОДИНЫ НЕЛЬЗЯ БЫЛО БЫ НАЙТИ , ЕСЛИ БЫ ЖИТЕЛИ ЗДЕСЬ БЫЛИ ЛЮДЬМИ . Но не она одна стра¬да¬ет в нынеш¬нее вре¬мя .
Нече¬го при¬ве¬ред¬ни¬чать : все под одним небом живем . Попа¬ди толь¬ко на чуж¬би¬ну , так нач¬нешь уве¬рять , что у нас сви¬ньи жаре¬ные раз¬гу¬ли¬ва¬ют . Вот , напри¬мер , будут нас уго¬щать на празд ¬ни¬ки три дня под¬ряд пре¬восход¬ны¬ми гла¬ди¬а¬тор¬ски¬ми игра¬ми ; высту¬пит труп¬па не како¬го - нибудь лани¬сты ( Лани¬сты — тор¬гов¬цы гла¬ди¬а¬то¬ра¬ми и антре¬пре¬не¬ры боев . Частью осед¬лы ( в Риме ) , частью стран¬ст¬ву¬ют по про¬вин¬ци¬ям . Ино¬гда они сда¬ют свои труп¬пы напро¬кат знат¬ным устро¬и¬те¬лям боев , ино¬гда устра¬и¬ва¬ют зре¬ли¬ще . Ремес¬ло это счи¬та¬лось позор¬ным . Наем¬ни¬ки лани¬стов цени¬лись ниже доб¬ро¬воль¬ных бой¬цов ) , а несколь¬ко насто¬я¬щих воль¬ноот -пу¬щен¬ни¬ков . И Тит наш — широ¬кая душа и горя¬чая голо¬ва ; так или этак , а убла¬жить суме¬ет , уж я знаю ; я у него свой чело¬век . Он ниче¬го не дела¬ет впол¬си¬лы . Ору¬жие будет дано пер¬во¬ста¬тей¬ное , уди¬рать — ни – ни ; сра¬жай¬ся посе¬ред¬ке ( Car¬na¬rium in me¬dio — « бой¬ня на середине ( аре¬ны ) » или « вме¬сто того, чтобы уби-вать негод¬ных гла¬ди¬а¬то¬ров в вести¬а¬рии цирка , их при¬кон¬чат на гла¬зах у пуб¬ли¬ки . « ) , чтобы все¬му амфи¬те¬ат¬ру вид¬но было . Бла¬го средств - то у него хва¬тит : трид¬цать мил¬ли¬о¬нов сестер¬ци¬ев ему доста¬лось , как бед¬ня¬га отец его помер . Если он и четы¬ре¬ста тысяч выбро¬сит , мош¬на его даже и не почув¬ст¬ву¬ет , а он уве¬ко¬ве¬чит свое имя
( О нем все¬гда будут вспо¬ми¬нать , ему могут даже поста¬вить ста¬тую , что счи¬та¬лось доволь¬но обыч¬ным отли¬чи¬ем . )
У него есть несколь¬ко пар¬ней и жен¬щи¬на - эсседа¬рия ( Эсседа¬рия — жен¬щи¬на , сра¬жаю¬ща¬я¬ся на колес¬ни¬це ) … Но вся¬кий сам себе гре¬шен . «
Вот что интересует людей , ищущих на чей бы пир попасть .
И рассуждение избирателя присутствует :
« … что хоро¬ше¬го сде¬лал нам Нор¬бан ? Дал гла¬ди¬ато¬ров гро¬шо¬вых , полу¬дох¬лых , — дунешь на них , и пова¬лят¬ся ; и бес¬ти¬а¬ри¬ев ( Пре¬ступ¬ни¬ки , отдан¬ные зве¬рям , т . е . люди без вся¬кой глади¬а -тор¬ской под¬готов¬ки ) я видал получ¬ше ; всад¬ни¬ки , кото¬рых он выста¬вил на убой , — точь - в - точь чело¬веч¬ки с лам¬по¬вой крыш¬ки ! Сущие цып¬ля¬та ; один — ува¬лень , дру¬гой — кри¬во¬но¬гий ; а тер¬ци¬а¬рий - то ! ( Когда один гла¬ди¬а¬тор падал , победи¬тель еще дол¬жен был победить его заме¬сти¬те¬ля , кото¬рый назы¬вал¬ся ter¬tia¬rius , « секун¬дант » в его пер¬во¬на¬чаль¬ном смыс¬ле ) .
За мерт¬ве¬ца мерт¬вец с под¬ре¬зан¬ны¬ми жила¬ми . Пожа¬луй , еще фра¬ки¬ец был ниче¬го себе ; да и тот драл¬ся раз¬ве что по пра¬ви-лам . Сло¬вом , всех после сек¬ли , а пуб¬ли¬ка так и кри¬ча¬ла :
« Над¬дай ! » Насто¬я¬щие зай¬цы ! Он ска¬жет : « Я вам устро¬ил игры » , — а я ему : « А мы тебе хло¬па¬ем » . Посчи¬тай , и увидишь , что я тебе боль¬ше даю , чем от тебя полу¬чаю . Рука руку моет .
Мне кажет¬ся , Ага¬мем¬нон , ты хочешь ска¬зать : « Чего тара¬то¬рит этот надо¬еда ? » . Но поче¬му же ты , запис¬ной крас¬но¬бай , ниче¬го не гово¬ришь ? Ты не наше¬го десят¬ка , вот и сме¬ешь¬ся над реча¬ми бед¬ных людей . Мы - то зна¬ем , что ты от боль¬шой уче¬но¬сти свих -нул¬ся . ( т . е . « у тебя ум за разум зашел » ) . Но это не беда . Уж когда - нибудь я тебя уго¬во¬рю приехать ко мне на хутор , посмот¬реть наш домиш¬ко ; най¬дет¬ся , чем пере¬ку¬сить : яйца , куроч¬ка . Хоро¬шо будет , хоть в этом году пого¬да и испа¬ко¬сти¬ла весь уро¬жай . А все - таки разы¬щем , чем чер¬вя¬ка замо¬рить . Потом и уче¬ник тебе рас¬тет — мой пар¬ниш¬ка . Он уже и делить на четы¬ре может . Вырас¬тет , к тво¬им услу¬гам будет (мечтает заполучить учителя , пользуясь соседством за пиршественным столом )
И теперь все сво¬бод¬ное вре¬мя не под¬ни¬ма¬ет голо¬вы от таб¬лиц ; умнень¬кий он у меня и поведе¬ния хоро¬ше¬го , толь¬ко очень уж птица¬ми увле¬ка¬ет¬ся . Я УЖ ТРЁМ ЩЕГЛАМ ГОЛОВЫ СВЕРНУЛ . Но он нашел дру¬гие заба¬вы и рисо¬вать любит .
( И учителя у мальчика есть , интересно их описание
Прочтите внимательно , чтобы понять уровень учителей того времени : ) Кро¬ме того , начал он уже гре¬че¬ский учить да и за латынь при¬нял¬ся неплохо , хотя учи¬тель его слиш¬ком уж стал само¬до¬во¬лен , не сидит на одном месте . При¬хо¬дит и про-сит дать кни¬гу , а сам работать не жела¬ет . Есть у него и дру¬гой учи¬тель , не очень уче¬ный , да зато ста¬ра¬тель¬ный ; учит и тому , чего сам не зна¬ет ( ! ) . Он при¬хо¬дит к нам обык¬но-вен¬но по празд¬ни¬кам и всем дово¬лен , что ему ни дай … купил я сыноч¬ку несколь¬ко книг с крас¬ны¬ми стро¬ка¬ми ( Lib¬ra rub¬ri¬ca¬ta (вм . lib¬ros rub¬ri¬ca¬tos ) : в юриди¬че¬ских кни¬гах абза¬цы отме¬ча¬лись крас¬ной крас¬кой ( rub¬ri¬ca ) , откуда и теперь выраже¬ния « руб¬ри¬ка » и « крас¬ная стро¬ка » ) : хочу , чтобы поню¬хал немно¬го зако¬ны для веде¬ния домаш¬них дел . Заня¬тие это хлеб¬ное . В сло¬вес¬но¬сти он уж доволь¬но испач¬кал¬ся ( ! ) . Если она ему опро¬ти¬ве¬ет , я его како¬му - нибудь реме¬с¬лу обу¬чу ; отдам , напри¬мер , в цирюль ¬ни¬ки , в гла¬ша¬таи или , ска¬жем , в стряп¬чие . Это у него одна смерть отнять может . Каж¬дый день я ему твер¬жу : « Помни , пер¬ве¬нец : все , что зуб¬ришь , для себя зуб¬ришь . Посмот¬ри на Филе¬ро¬на , стряп¬че¬го : если бы он не учил¬ся , дав¬но бы с голо¬ду подох ( Букв . « голо¬да от губ не отго¬нял » . ) Не так дав¬но еще был раз¬нос¬чи¬ком , а теперь с самим Нор¬ба¬ном потя¬гать¬ся может . Нау¬ка — это клад , и искус¬ный чело¬век нико¬гда не про¬па¬дет » .
В таком роде шла бол¬тов¬ня , пока не вер¬нул¬ся Три¬мал¬хи¬он . Он отер пот со лба , вымыл в души¬стой воде руки и ска¬зал после недол¬го¬го мол¬ча¬ния : — Изви¬ни¬те , дру¬зья , но у меня уже несколь¬ко дней нела¬ды с желуд¬ком ; вра¬чи теря¬ют¬ся в догад¬ках . Облег¬чи¬ли меня гра¬на¬то¬вая кор¬ка и хвой¬ные шиш¬ки в уксу¬се . Наде¬юсь , теперь мой желудок за ум возь¬мет¬ся . А то — как забур¬чит у меня в живо¬те , поду¬ма¬ешь , бык заре¬вел . Если и из вас кто надоб ¬ность име¬ет , так пусть не стес¬ня¬ет¬ся . Никто из нас не родил-ся запеча¬тан¬ным . Я лич¬но счи¬таю , что нет боль¬шей муки , чем удер¬живать¬ся . Это¬го одно¬го сам Юпи¬тер запре¬тить не может . Ты сме¬ешь¬ся , Фор¬ту¬на¬та ? А кто мне ночью спать не дает ? Нико¬му в этом трикли¬нии я не хочу мешать облег¬чать¬ся ; да и вра¬чи запре¬ща¬ют удержи¬вать¬ся , а если кому потре¬бу¬ет¬ся что - нибудь посерь¬ез¬нее , то за дверь¬ми все готово : сосуды , вода и про¬чие надоб¬но¬сти . Поверь¬те мне , вет¬ры попада¬ют в мозг и про¬из¬во¬дят смя¬те¬ние во всем теле . Я зна¬вал мно¬гих , кото¬рые умер¬ли отто¬го , что не реша¬лись в этом деле прав¬ду говорить .
… рас¬ска¬жи нам , Ага¬мем¬нон , какую такую речь ты сего¬дня про¬из¬нес ? Я хотя лич¬но дел и не веду , тем не менее для домаш¬не-го употреб¬ле¬ния крас¬но¬ре¬чию все же обу¬чал¬ся , не думай , пожа¬луй ¬ста , что я пре¬не¬бре¬гаю уче¬ньем . Теперь у меня две биб¬лио¬те¬ки : одна гре¬че¬ская , дру¬гая латин¬ская . Ска¬жи поэтому , если любишь меня , итог тво¬ей речи .
— Бога¬тый и бед¬няк были вра¬га¬ми , — начал Ага¬мем¬нон .
( Бога¬тый и бед¬ный ( состо¬я¬щие во враж¬де или в друж¬бе ) — Например , у Квин¬ти¬ли¬а¬на пче¬лы бед¬ня¬ка пова¬ди¬лись в сад бога¬то¬го ; тот отрав¬ля¬ет цве¬ты и уби¬ва¬ет пчел .
— Бед¬няк ? Что это такое ? — пере¬бил его Три¬мал¬хи¬он .
— Ост¬ро¬ум¬но , — похва¬лил его Ага¬мем¬нон и изло¬жил затем содержа¬ние не пом¬ню какой кон¬тро¬вер¬сии . — Если это на самом деле слу¬чи¬лось , — тот¬час заме¬тил Три¬малхи-он , — то это вовсе не кон¬тро¬вер¬сия . Если же это¬го не было , тогда все и подав¬но ни к чему . Это , как и все про¬чее , было встре¬че¬но все¬об¬щим одоб¬ре¬ни¬ем . — Ага¬мем¬нон , милый мой , — про¬дол¬жал меж¬ду тем Три¬мал¬хион , — про¬шу тебя , рас¬ска¬жи нам луч¬ше , если пом¬нишь , о стран¬ство¬ва¬ни¬ях Улис¬са , как ему Поли¬фем палец щип¬ца¬ми вырвал ( Ниче¬го подоб¬но¬го об Улис¬се не рас¬ска¬зы¬ва¬ет¬ся . Три¬малхи¬он здесь , как и в дру¬гих местах , обна¬ру¬жи¬ва¬ет свое неве¬же¬ство . ) , или о две¬на¬дца¬ти подви¬гах Гер¬ку¬ле¬са . Я еще в дет¬стве об этом читал у Гоме¬ра . А то еще видал я Кум¬скую Сибил¬лу в бутыл¬ке . Дети ее спра¬ши¬ва¬ли : « Сибил¬ла , чего тебе надо ? » , а она в ответ : « Поми¬рать надо » ( Дети ее спра¬ши¬ва¬ли : ;;¬;;;¬;; ;; ;;¬;;;; ? ( « Сивил¬ла , чего ты хочешь ? » ) а она в ответ : ;;;¬;;;;;; ;;¬;; ( « Хочу уме¬реть » ) пред¬по¬ла¬га¬ется , что это ссох¬ша¬я¬ся от ста¬ро¬сти мумия Сивил¬лы , како¬вые часто пока¬зы¬ва¬лись в древ¬но¬сти . Из это¬го места , одна¬ко , вид¬но , что эти фигур¬ки выда¬ва¬ли не за мумии , а за живых сивилл , застав¬ляя их ( путем чре¬во¬ве¬ща¬ния ? ) отве¬чать на вопро¬сы . )
Три¬мал¬хи¬он все еще раз¬гла¬голь¬ст¬во¬вал , когда пода¬ли блюдо с огром¬ной сви¬ньей , заняв¬шее весь стол . Мы были пора¬же¬ны быстро¬той и покля¬лись , что даже курен¬ка в такой неболь¬шой срок вряд ли зажа¬ришь , тем более , что эта сви¬нья нам пока¬за¬лась намно¬го боль¬ше съе¬ден¬но¬го неза¬дол¬го перед тем каба¬на … Но Три¬мал¬хи¬он все при¬сталь¬нее и при¬сталь¬нее всмат¬ри¬вал¬ся в нее .
— Как ? Как ? — вскри¬чал он . — Сви¬нья не выпотро¬ше¬на ?! Чест¬ное сло¬во , не выпотро¬ше¬на ! Позвать , позвать сюда пова¬ра !
К сто¬лу подо¬шел опе¬ча¬лен¬ный повар и заявил , что он забыл выпотро¬шить сви¬нью . — Как это так забыл ? — заорал Три¬мал¬хи-он . — Поду¬ма¬ешь , он забыл пер¬цу или тми¬ну ! Разде¬вай¬ся !
Без про¬мед¬ле¬ния повар раздел¬ся и , пону¬рив¬шись , стал меж¬ду двух истя¬за¬те¬лей . Все ста¬ли про¬сить за него гово¬ря :
— Это быва¬ет . Пожа¬луй¬ста , про¬сти его ; если он еще раз сде¬ла¬ет , никто из нас не станет за него про¬сить !
Один я толь¬ко под¬дал¬ся неумо¬ли¬мой жесто¬ко¬сти и шеп¬нул на ухо Ага¬мем¬но¬ну : — Этот раб , вид¬но , никуда не годен ! Кто же это забы¬ва¬ет выпотро¬шить сви¬нью ? Я бы не про¬стил , если бы он даже рыбеш¬ку не выпотро¬шил !
Но Три¬мал¬хи¬он посту¬пил ина¬че ; с пове¬селев¬шим лицом он сказал : — Ну , если ты такой бес¬па¬мят¬ный , вычи¬сти - ка эту сви¬нью сей¬час , на наших гла¬зах . Повар сно¬ва надел туни-ку и , воору¬жившись ножом , дро¬жа¬щей рукой полос¬нул сви¬нью по брю¬ху крест - накрест . И сей¬час же из про¬ре¬за , под¬да¬ва¬ясь сво¬ей тяже¬сти , градом посы¬па¬лись кро¬вя¬ные и жаре¬ные кол¬ба¬сы .
Вся челядь гром¬ки¬ми руко¬плес¬ка¬ни¬я¬ми при¬вет¬ст¬во¬ва¬ла эту шутку и возо¬пи¬ла : « Да здрав¬ст¬ву¬ет Гай ! »
( На здо¬ро¬вье Гайю ! Рабы почти¬тель¬но назы¬ва¬ли гос¬по¬ди¬на по пред¬и¬ме¬ни , како¬вое пола¬га¬лось иметь сво¬бод¬ным людям )
Я теперь боль¬шой люби¬тель сереб¬ра . У меня одних ведер¬ных сосудов ( Букв . : « вме¬щаю¬щих 1 урну » — 13 ,13 лит¬ра , т . е . око-ло вед¬ра ) штук око¬ло ста . На них выче¬ка¬не¬но , как Кассандра своих сыно¬вей уби¬ва¬ет : дет¬ки мерт¬вые — про¬сто как живые лежат . ( Он , по - види¬мо¬му , пута¬ет Кас¬сан¬дру с Меде¬ей . ) Потом есть у меня жерт¬вен¬ная чаша , что оста¬вил мне один из моих хозя¬ев ; на ней Дедал Нио¬бу пря¬чет в Тро¬ян¬ско¬го коня . А бой Петра¬и¬та с Гер¬ме¬ротом ( Имя извест¬но¬го гла¬ди¬а¬то¬ра Пет¬ра¬и¬та встре¬ча¬ет¬ся на ста¬рых сосудах доволь¬но часто ; может быть , и Гер¬ме¬рот гла¬ди¬а ¬тор , но , вер¬нее , что он при¬пле¬тен сюда ни к селу , ни к горо¬ду , или что соеди¬не¬ние его с Пет¬ра¬и¬том явля¬ет¬ся ана¬хро¬низ¬мом . )
выче¬ка¬нен у меня на бока¬лах , и все они претя¬же¬лые . Я зна¬ток в таких вещах , и это мне доро¬же все¬го .
Мы гром¬ко одоб¬ри¬ли и пуще всех Ага¬мем¬нон , знав¬ший , чем заслу¬жить при¬гла¬ше¬ние и на сле¬дую¬щий пир . Меж¬ду тем , доволь¬ный вос¬хва¬ле¬ни¬я¬ми , Три¬мал¬хи¬он стал пить весе¬лей . Ско¬ро он был уже впол¬пья¬на .
— А что же , — ска¬зал он , — никто не попро¬сит мою Фор¬ту¬на¬ту попля¬сать ? Поверь¬те , луч¬ше нее никто кор¬да¬ка ( кор¬да¬к¬са - непри¬стой¬ный танец ) не стан¬цу¬ет .
Раб стал кричать :
— За семь дней до календ секс¬ти¬лия ( ведо¬мо¬сти - Важ¬ней¬шие рим¬ские про¬ис¬ше¬ст¬вия и обще¬им¬пер¬ские поста¬нов¬ле¬ния выкри¬ки-ва¬лись на пло¬ща¬дях и выве¬ши¬ва¬лись на таб¬ли¬цах . )
( в седь¬мой день календ секс¬ти¬лия - 26 июля ) в поме¬стье Три¬мал¬хи¬о¬на , что близ Кум , роди¬лось маль¬чи¬ков трид¬цать , дево¬чек сорок . Све¬зе¬но на гум¬но моди¬ев пше¬ни¬цы пять¬сот тысяч , быков при¬гна¬но пять¬сот . В тот же день при¬бит на крест раб Мит¬ри¬дат за непо¬чтитель¬ное сло¬во о Гении наше¬го Гая . В тот же день ото¬сла¬ны в кас¬су девять мил¬ли¬о¬нов сестер¬ци¬ев , кото¬рые некуда было деть . Затем были про¬чте¬ны рас¬по¬ря¬же¬ния эди¬лов и заве¬ща¬ния лес¬ни¬чих , в коих Три¬мал¬хи¬он осо¬бой ста¬тьей лишал¬ся наслед¬ства ( Обыч¬но в заве¬ща¬нии упо¬ми¬нал¬ся патрон , так что нару¬ше¬ние это¬го обы¬чая было как бы лише¬ни¬ем наслед¬ства ) .
Потом — спи¬сок его при¬казчи¬ков ; акт о рас¬тор¬же¬нии бра¬ка ноч¬но-го сто¬ро¬жа и воль¬ноот¬пу¬щен¬ни¬цы , кото¬рая была обли¬че¬на мужем в свя¬зи с бан¬щи¬ком ; указ о ссыл¬ке домо¬пра¬ви¬те¬ля в Байи
( Боль¬шой курорт в Кам¬па¬нии , куда съез¬жа¬лось выс¬шее рим¬ское обще¬ство . Здесь речь идет о каком - нибудь поме¬стье Три¬мал¬хи¬о¬на око¬ло Байи . ) ; о при¬вле¬че¬нии к ответ¬ст¬вен¬но¬сти каз¬на¬чея , а так-же реше¬ние тяж¬бы двух спаль¬ни¬ков . Меж¬ду тем в три¬кли¬ний яви-лись фокус¬ни¬ки : какой - то неле¬пейший вер¬зи¬ла поста¬вил на себя лест¬ни¬цу и велел маль¬чи¬ку лезть по сту¬пе¬ням и на самом вер¬ху тан¬це¬вать под зву¬ки песе¬нок ; потом застав¬лял его пры¬гать через огнен¬ные кру¬ги и дер¬жать зуба¬ми урну . Один лишь Три¬мал¬хи¬он вос¬хи¬щал¬ся эти¬ми шту¬ка¬ми , сожа¬лея только , что это искус¬ство небла¬го¬дар¬ное , и гово¬ря , что он , впро¬чем , толь¬ко два вида зре-лищ смот¬рит с удо¬воль¬ст¬ви¬ем : фокус¬ни¬ков и тру¬ба¬чей ; все же осталь¬ное — живот¬ные , музы¬ка — про¬сто чепу¬ха . « Я , — гово¬рил он , — и труп¬пу комеди¬ан¬тов ( Co¬moe¬di — речь явно идет об акте-рах , разыг¬ры¬вав¬ших ста¬ро¬атти¬че¬ские комедии ( в сти¬ле Ари¬сто-фа¬на ) по - гре¬че¬ски . Рим¬ская комедия ( по образ¬цу ново¬ат¬ти¬че-ской ) , так называемая pal¬lia¬ta , хора не зна¬ла . ) купил , заста-вил их разыг¬ры¬вать мне ател¬ла¬ны ( Ател¬ла-ны — вид про¬сто¬на¬род¬ной комедии , заим¬ст¬во¬ван¬ной рим¬ля¬на¬ми у осков . Ател¬ла¬на отли¬ча¬ет¬ся буф¬фо¬над¬ным харак¬те¬ром и тра¬ди¬ци-он¬ны¬ми пер¬со¬на¬жа¬ми , в роде италь¬ян¬ской com¬me¬dia del ar¬te ) и при¬ка¬зал началь¬ни¬ку хора петь по - латы¬ни » Сей¬час же потре¬бо¬вал он таблич¬ки и про¬чел нам такие пере¬ко-шен¬ные сти¬хи :
То , чего и не ждешь , ино¬гда насту¬па¬ет вне¬зап¬но ,
Ибо все наши дела вер¬шит свое¬воль¬но Фор¬ту¬на .
Вот поче¬му нали¬вай , маль¬чик , нам в куб¬ки фалерн .
раз¬го¬вор пере¬шел на сти¬хотвор¬цев , и дол¬го обсуж¬да¬лось пер¬венство Моп¬са Фра¬кий¬ско¬го , пока Три¬мал¬хи¬он не ска¬зал :
— Открой мне , пожа¬луй¬ста , учи¬тель , какая раз¬ни¬ца меж¬ду Цице¬ро¬ном и Пуб¬ли¬ли¬ем ( Пуб¬ли¬лий Сири¬ец , зна¬ме¬ни¬тый мимо¬граф вре¬мен Юлия Цезаря , родом из Антио¬хии . Пет¬ро¬ний ста¬ра¬ет¬ся под¬ра¬жать сти¬лю Пуб¬ли¬лия . )
По - мое¬му , один крас¬но¬ре¬чи¬вее , дру¬гой — доб¬ро¬де¬тель¬нее . Мож¬но ли ска¬зать луч¬ше это¬го :
И цап¬ля так¬же , страж¬ни¬ца залет¬ная ,
Пиэты тон¬ко¬но¬гая тан¬цов¬щи¬ца .
Пред¬вест¬ни¬ца теп¬ла , зимы изгнан¬ни¬ца , —
В кот¬ле кути¬лы ныне вьет гнездо свое .
Зачем вам нужен жем¬чуг , бисер Индии ?
Чтоб шла жена в жем¬чуж¬ном оже¬ре¬лии
( Букв . : Иль чтоб мат¬ро¬на шла в мор¬ском нагруд¬ни¬ке ( pha¬le¬ris pe¬la¬giis ) . )
К чужо¬му ложу посту¬пью рас¬пут¬ною ?
К чему сма¬рагд зеле¬ный , стек¬ла цен¬ные ,
Из Кар¬хедо¬на ( « Иль огонь¬ки кам¬ней , что Кар¬хедон дает » ( ig¬nes la¬pi¬deos ) . Кар¬хедон — насто¬я¬щее , семи¬ти¬че¬ское имя Кар¬фа ¬ге¬на . Пли¬ний : « Пер¬вен¬ство при¬над¬ле¬жит кар¬бун¬ку¬лам , назван -ным так из - за сход¬ства с горя¬щи¬ми уго¬лья¬ми ( букв . огонь¬ка¬ми ) кам¬ни огне¬цвет¬ные ?
Уже¬ли чест¬ность све¬тит¬ся в кар¬бун¬ку¬лах ?
Зачем дарить неве¬сте ткань воздуш¬ную ?
Чтоб голой быть при всех в одеж¬де облач¬ной ? ( из Сене¬ки : « Вижу я шел¬ко¬вые одеж¬ды , если их мож¬но назвать одеж¬да¬ми , в кото¬рых нет ниче¬го , чем бы мож¬но было прикрыть тело и ( защи¬тить ) стыд¬ли¬вость : надев их , жен¬щи¬на вряд ли чисто¬сердеч¬но может поклясть¬ся , что она не обна¬же¬на . Они при¬об¬ре¬та¬ют¬ся за огром¬ные сум¬мы у мало¬из¬вест¬ных наро¬дов , чтобы наши мат¬ро¬ны не пока¬зы¬ва¬ли сво¬им любов¬ни¬кам в опо¬чи-вальне боль¬ше , чем они откры¬ва¬ют про¬хо¬жим )
Раз¬ру¬шит ско¬ро рос¬кошь сте¬ны Мар¬со¬вы …
( так называ¬ют¬ся рим¬ские сте¬ны пото¬му , что постро¬е¬ны сыном Мар¬са , Ромулом . более близ¬кий пере¬вод :
Рот рос¬ко¬ши ( lu¬xu¬riae ric¬tu ) раз¬ру¬шит сте¬ны Мар¬со¬вы ( Mar¬tis mar¬cent moe¬nia ) . )
Пав¬ли¬на в пест¬рой вави¬лон¬ской вышив¬ке
Рас¬карм¬ли¬ва¬ют в клет¬ке для пиров тво¬их ,
С ним кап¬лу¬нов и жир¬ных нуми¬дий¬ских кур .
( Нуми¬дий¬ские куры — цесар¬ки . )
( Ci¬co¬nia pie¬ta¬ti¬cultrix т . е . аист , жрец ( почи¬та¬тель ) Пиэты , боги¬ни Бла¬го¬че¬стия . На моне¬тах М . Анто¬ния (11 г . до Р . Х . ) Пиэта изо¬бра¬же¬на с аистом , как Зевс с орлом )
А чье , по - ваше¬му , — про¬дол¬жал он , — самое труд¬ное занятие , после сло¬вес¬но¬сти ? По - мое¬му , лека¬ря и меня¬лы . Лекарь зна¬ет , что в нут¬ре у люди¬шек дела¬ет¬ся и когда будет при¬ступ лихорад¬ки . Я , впро¬чем , их тер¬петь не могу : боль¬но часто они мне ани¬со¬вую воду про¬пи¬сы¬ва¬ют . Меня¬ла же сквозь сереб¬ро медь видит .
( Пли¬ний : « Три¬ум¬вир Анто¬ний при¬ме¬ши¬вал к дина¬ри¬ям ( чер¬вон¬цам ) желе¬зо , в фаль¬ши¬вую моне¬ту при¬ме¬ши¬ва¬ют медь . Оттуда пошло искус¬ство испы¬та¬ния чер¬вон¬цев » . )
А из тва¬рей бес¬сло¬вес¬ных трудо¬лю¬би¬вее всех волы да овцы : волы , ибо по их мило¬сти мы хлеб жуем , овцы , пото¬му что их шерсть делает нас фран¬та¬ми . И — о , недо¬стой¬ное зло¬дей¬ство ! Иной носит тунику , а ест бара¬ни¬ну . Пчел же я счи¬таю тва¬ря¬ми боже¬ст¬вен¬ны¬ми , ибо они плю¬ют¬ся медом ; хотя и гово¬рят , что они его при¬но¬сят от само¬го Юпи¬те¬ра ; если же иной раз и жалят , то ведь где слад¬ко , там и горь¬ко ( Т . е . « в боч¬ке меда лож¬ка дег¬тя » . )
Три¬мал¬хи¬он соби¬рал¬ся уже отбить хлеб у фило¬со¬фов , но тут как раз ста¬ли обно¬сить жре¬бии в куб¬ке , а раб , при¬став¬лен-ный к это¬му делу , выкли¬кал выиг¬ры¬ши … — Сви¬ня¬чье сереб¬ро ! — при¬нес¬ли око¬рок , на кото¬ром сто¬я¬ли сереб¬ря¬ные уксус¬ни¬цы .
— Пир и рог ! — при¬нес¬ли пирог .
— Багор и плот ! — пода¬ли баг¬ро¬вое ябло¬ко на палоч¬ке .
— Порей и гру¬ши ! — Выиг¬рав¬ший полу¬чил кнут ( чтобы пороть ) и игру¬шеч¬ный нож .
— Суха¬ри и мухо¬лов¬ка ! — изюм и атти¬че¬ский мед .
— Застоль¬ное и выход¬ное ! — пиро¬жок и дощеч¬ки ( для ноше¬ния на ули¬це ) .
— Соба¬чье и нож¬ное ! — были даны заяц и сан¬да¬лии .
— Под мыш¬кой гадость , а свер¬ху сла¬дость ! — ока¬за¬лась мышь , при¬вя¬зан¬ная на спи¬ну лягуш¬ки , и связ¬ка свек¬лы .
Дол¬го мы хохота¬ли .
Так как Аски¬лт , в необуздан¬ной весе¬ло¬сти , хохо¬ча до слез и разма¬хи¬вая рука¬ми , изде¬вал¬ся над всем , то соот¬пу¬щен¬ник Три¬мал¬хи¬о¬на , тот самый , что воз¬ле¬жал выше меня , обо¬злил¬ся и заго¬во¬рил : — Чего ты сме¬ешь¬ся , баран ? Не нра¬вит¬ся , вид¬но , тебе рос¬кошь наше¬го хозя¬и¬на ? Вид¬но , ты при¬вык жить бога¬че и пиро¬вать сла¬ще ? Да помо¬жет мне Туте¬ла ( Туте¬ла — « Покро¬ви¬тель¬ство » — одна из пер¬со¬ни¬фи¬ци¬ро¬ванных абстрак¬ций рим¬ской рели¬гии . ) это¬го дома ! Если бы я воз¬ле¬жал рядом с ним , уж я бы заткнул ему бле¬ял¬ку . Хорош фрукт — еще сме¬ет изде¬вать¬ся над дру¬ги¬ми ! Какая - то кики¬мо¬ра — шут его зна¬ет ! — без¬до¬мов¬ник , соб¬ст¬вен¬но¬го дерь¬ма не сто¬я¬щий !
( Ах ты , кики¬мо¬ра , без¬до¬мов¬ник , соб¬ст¬вен¬ной мочи не сто¬я¬щий ! La¬ri¬fu¬ga ( бежав¬ший от соб¬ст¬вен¬ных ларов , от домаш¬не¬го оча¬га ) — бро¬дя¬га . Noc¬tur¬nus — м . б . в свя¬зи с noc¬tur¬nae (« ведь¬мы », « обо¬рот¬ни ») — кики¬мо¬ра , или жулик . Одним сло¬вом , если я вокруг него наси¬каю ( Кол¬дов¬ской при¬ем .. ) , он и вый¬ти из кру¬га не смо¬жет . Пра¬во , меня не лег¬ко рас¬сер¬дить , но в мяг¬ком мясе чер¬ви заво¬дятся . Сме¬ет¬ся ! Ему , види¬те ли , смеш¬но ! Поду¬ма¬ешь , его отец не зачал , а на вес сереб¬ра купил ! Ты — рим¬ский всад¬ник ! Ну , так я — цар¬ский сын .
Так поче¬му же я стал рабом ? Да я сам доб¬ро¬воль¬но пошел в раб¬ство , пред¬по¬чи¬тал со вре¬ме¬нем сде¬лать¬ся рим¬ским граж¬да¬ни -ном , чем веч¬но пла¬тить подать . А теперь я так живу , что меня никто не засме¬ет . Чело¬ве¬ком стал , не хуже людей . С откры¬той голо¬вой хожу . Нико¬му мед¬но¬го асса не дол¬жен ; под судом нико¬гда не бывал . Никто мне на фору¬ме не ска¬жет : « Отдай , что дол¬жен ! » . Зем¬ли¬цы купил и день¬жо¬нок нако¬пил , два¬дцать ртов корм¬лю , не счи¬тая соба¬ки . Сожи¬тель¬ни¬цу ( « Сожи¬тель¬ни¬цу » ( con¬tu¬ber -na¬lis ) : брак ( con¬nu¬bium ) суще¬ст¬во¬вал толь¬ко для сво¬бод¬ных . )
свою выку¬пил , чтобы никто у нее за пазу¬хой рук не выти¬рал . За выкуп я тыся¬чу дена¬ри¬ев запла¬тил , севи¬ром меня даром сде¬ла-ли
( Не толь¬ко за севи¬рат , но и за заня¬тие вся¬кой выбор¬ной долж¬но¬сти избран¬ный пла¬тил всту¬пи¬тель¬ный взнос . Осво¬бож¬де¬ние от это¬го взно¬са счи¬та¬лось за честь . От взно¬са осво¬бож¬да¬лись или люди , кото¬рые сами были доро¬же денег , или такие , от кото-рых ожи¬да¬ли бла¬готво¬ри¬тель¬но¬сти , во мно¬го раз пре¬вы¬шав¬шей взнос )
Коли помру , так и в гро¬бу , наде¬юсь , мне крас¬неть не при¬дет¬ся . А ты что , так занят , что тебе и на себя огля¬нуть¬ся неко¬гда ? На дру¬гом вошь видишь , а на себе кло¬па не видишь ? Одно¬му тебе мы кажем¬ся смеш¬ны¬ми . Вот твой учи¬тель , почтен¬ный чело¬век ! Ему мы нравим¬ся . Ах ты моло¬ко¬сос , ни « бе » , ни « ме » не смыс¬ля¬щий , ах ты сосуд скудель¬ный , ах ты ремень моче¬ный ! « Мяг¬че , но не луч¬ше ! » . Ты бога¬че меня ! Так зав¬тра¬кай два¬жды в день , два¬жды обедай ! Мое доб¬рое имя доро¬же кла¬да . Одним сло¬вом , нико¬му не при¬шлось мне два¬жды напом¬нить о дол¬ге . Сорок лет я был рабом , но никто не мог узнать , раб я или сво¬бод ¬ный . Длин¬но¬во¬ло¬сым маль-чи¬ком при¬был я сюда : тогда бази¬ли¬ка еще не была постро¬е¬на . Одна¬ко я ста¬рал¬ся во всем угож¬дать хозяи¬ну , чело¬ве¬ку почтен¬но¬му и ува¬жае¬мо¬му , — ты и ног¬тя его не сто¬ишь ! Были в доме такие люди , что норо¬ви¬ли мне то тут , то там нож¬ку под¬ста¬вить . Но — спа¬си¬бо Гению мое¬го гос¬по¬ди¬на ! — я вышел сух из воды . Вот это насто¬я¬щая награ¬да за победу ! А родить¬ся сво¬бодным так же лег¬ко , как ска¬зать : « Пой¬ди сюда » . Ну , чего ты на меня уста¬вил¬ся , как коза на горох ?
( Т . е . « как бык на новые ворота » или « как баран в апте¬ку » ) .
После этой речи Гитон , сто¬яв¬ший на ногах , раз¬ра¬зил¬ся дав¬но душив¬шим его непри¬лич¬ным сме¬хом ; про¬тив¬ник Аски¬л¬та , заме-тив маль¬чи¬ка , обру¬шил свой гнев на него : — И ты тоже гого¬чешь , воло¬са¬тая луко¬ви¬ца ? Поду¬ма¬ешь , Сатурна¬лии ! Что у нас декабрь месяц сей¬час , я тебя спра¬ши¬ваю ? Ты когда два¬де¬ся¬ти¬ну запла¬тил ? ( Два¬дца¬тая часть выкуп¬ных денег , кото¬рую отпус¬кае¬мый на волю раб вно¬сит в каз¬ну . Гер¬ме¬рот при¬ни¬ма¬ет Гито¬на за раба Аски¬л¬та . )
Что ты дела¬ешь , висель¬ник , воро¬ний корм ? Раз¬ра¬зи гнев Юпи¬те-ра и тебя , и того , кто не уме¬ет тебя унять ! Пусть я хле¬бом сыт не буду , если я не сдер¬жи¬ва¬юсь толь¬ко ради мое¬го соот¬пу¬щен¬ни¬ка , а то бы я тебе сей¬час всы¬пал . Всем нам здесь хоро¬шо , кро¬ме пусто¬мель , что тебя при¬стру¬нить не могут . Поис¬ти¬не , каков хозя¬ин , таков и слу¬га . Я едва сдер¬жива¬юсь ! От при¬ро¬ды я чело-век не вспыль¬чи¬вый , но уж как разой¬дусь , так мать род¬ную за грош отдам . Ну , все рав¬но , я с тобой еще повстре¬ча¬юсь , мышь , свер¬чок эта¬кий ! Пусть я не рас¬ту ни вверх , ни вниз
( Пусть я не рас¬ту ни взад , ни впе¬ред …
Т . е . « чтоб мне ни дна , ни покрыш¬ки » . )
, если я не свер¬ну тво¬е¬го гос¬по¬ди¬на в руто¬вый листик ! И тебе , ей - ей , поща¬ды не будет ! Зови хоть само¬го Юпи¬те¬ра Олим¬пий¬ско¬го ! Уж я поза¬бо¬чусь об этом . Не помо¬гут тебе ни кудряш¬ки твои никудыш¬ные , ни гос¬по¬дин двух¬гро¬шо¬вый . Попа¬дись толь¬ко мне на зубок ! Или я себя не знаю , или ты поте¬ря-ешь охоту насме¬хать¬ся , будь у тебя хоть золотая боро¬да .
( С золо¬той боро¬дой изо¬бра¬жал¬ся Юпи¬тер . )
Уж я поста¬ра¬юсь , чтобы Афи¬на пора¬зи¬ла и тебя , и того , кто сде-лал тебя таким нахалом . Я не учил¬ся ни гео¬мет¬рии , ни кри¬ти¬ке , вооб¬ще ника¬кой чепу¬хе , но умею читать над¬пи¬си
( « Знаю бук¬вы на кам¬нях » , «умею читать по - печат¬но¬му » . )
и вычис¬лять про¬цен¬ты в деньгах и в весе . Сло¬вом , устро¬им - ка при¬мер¬ное состя¬за¬ние . Выхо¬ди ! Став¬лю заклад ! Увидишь , что твой отец даром тра¬тил¬ся , хоть ты и рито¬ри¬ку пре¬взо¬шел . Ну - ка ! Кто кого ? « Вдоль иду , вширь иду . Уга¬дай , кто я ? » И еще ска¬жу : « Кто у нас бежит , а с места не дви¬га¬ет¬ся ? Кто у нас рас¬тет и все мень¬ше ста¬но¬вит¬ся ? » Кто ? Не зна¬ешь ? Суе¬тишь¬ся ? Мечешь¬ся , слов¬но мышь в ноч¬ном горшке ? Поэто¬му и мол¬чи или не смей доку¬чать почтен¬ным людям , кото¬рые тебя и за чело¬ве¬ка - то не счи¬та¬ют
( Букв . : « кото¬рые не зна¬ют , родил¬ся ли ты на свет » . )
Или , дума¬ешь , я очень смот¬рю на твои жел¬тые колеч¬ки , кото-рые ты у подруж¬ки ста¬щил ? Да помо¬жет мне Окку¬пон !
( От oc¬cu¬po — захва¬ты¬вать . Да помо¬жет мне св . Захват .
Обыч¬ная в рим¬ской рели¬гии пер¬со¬ни¬фи¬ка¬ция абстрак¬ций . )
Пой¬дем на форум и нач¬нем день¬ги зани¬мать . Увидишь , что мое-му желез¬но¬му коль¬цу боль¬ше пове¬рят . Да , хорош ты , лиси¬ца намок ¬шая ! Пусть у меня не будет бары¬ша и пусть мне не поме¬реть так , чтобы люди кля¬лись моей кон¬чи¬ной , если я тебя со све¬та не сжи¬ву ( если я не буду пре¬сле¬до¬вать тебя до послед¬ней край¬но¬сти . Букв . : Пусть я имею такие бары¬ши и так достой¬но умру , чтобы люди кля¬лись моей кон¬чи¬ной ( т . е . гово¬ри¬ли : « Чтоб мне уме¬реть смер¬тью Гер¬ме¬рота » ) , как я буду тебя пре¬сле¬до¬вать с выво¬ро¬чен¬ной тогой (во вре¬мя уго¬лов¬но¬го про¬цес¬са обви¬ни¬тель выво¬ра¬чи¬вал тогу ) . Хоро¬ша штуч¬ка и тот , кто тебя учил ! Обе¬зья¬на , а не учи¬тель ! Мы дру¬го¬му учи¬лись . Наш учи¬тель гово¬рил , быва¬ло : « Все у вас в поряд¬ке ? Марш по домам , да смот ¬ри¬те , по сто¬ро¬нам не гла¬зеть ! Смот¬ри¬те , стар¬ших не задевай¬те » . А теперь — чепу¬ха одна ! Ни один учи¬тель гро¬ша лома¬но¬го не сто-ит ! А вот я , такой как есть , все¬гда буду богов бла¬го¬да¬рить за свою нау¬ку . Аски¬лт собрал¬ся было воз¬ра¬зить на эти напад¬ки , но Три¬мал¬хи¬он , вос¬хи¬щен¬ный крас¬но¬ре¬чи¬ем сво¬его соот¬пу¬щен¬ни¬ка , ска¬зал : — Брось¬те вы ссо¬рить¬ся : луч¬ше по - хоро¬ше¬му ; а ты , Гер¬ме¬рот , изви¬ни юно¬шу : у него моло¬дая кровь кипит . Ты же дол¬жен быть бла¬го¬ра¬зум¬нее . В таких делах побеж¬да¬ет уступив¬ший . Ведь и ты небось , когда был моло¬день¬ким петуш¬ком , — ко - ко - ко ! — не мог удер¬жать серд¬ца . Луч¬ше будет , если мы все сно¬ва раз¬ве¬се¬лим¬ся да гоме¬ри¬ста¬ми поза¬ба¬вим¬ся .
( Гоме¬ри¬сты — акте¬ры , пред¬став¬ля¬ю¬щие сце¬ны из Или¬а¬ды и Одис¬сеи . ) В это вре¬мя , звон¬ко уда¬ряя копья¬ми о щиты , вошла какая - то труп¬па . Три¬мал¬хи¬он взгро¬моздил¬ся на подуш¬ки и , пока гоме¬ри¬сты про¬из¬но¬си¬ли , по сво¬е¬му наг¬ло¬му обык¬но¬ве¬нию , « ( Наг¬лое обык¬но¬ве¬ние » . Веро¬ят¬но , они иска-жа¬ли Гоме¬ра . ) гре¬че¬ские сти¬хи , он нарас¬пев читал по латин¬ской книж¬ке . — А вы зна¬е¬те , что они изо¬бра¬жа¬ют ? — спро¬сил он , когда насту¬пи¬ло мол¬ча¬ние . — Жили - были два бра¬та — Дио¬мед и Ганимед с сест¬рою Еле¬ной . Ага¬мем¬нон похи¬тил ее , а Диане под¬су¬нул лань . (Ага¬мем¬нон похи¬тил ее и при¬нес в жерт¬ву Диане лань . На самом деле : Дио¬мед , сын Тидея , один из гре¬че¬ских геро¬ев Тро¬янской вой¬ны ; Гани¬мед , сын царя Троя , похи¬щен¬ный Зев¬сом отрок . Ага¬мем¬нон при¬нес в жерт¬ву Диане свою дочь Ифи¬ге¬нию , кото¬рую боги¬ня под¬ме¬ни¬ла ланью . ) Так гово¬рит нам Гомер о войне тро¬ян¬цев с парен¬тий¬цами
( Парен¬тий — город в Ист¬рии . Поче¬му Три¬мал¬хи¬о¬ну взду¬ма¬лось при¬пле¬сти парен¬тий¬цев к сво¬е¬му вздо¬ру — неиз¬вест¬но . )
Ага¬мем¬нон , изво¬ли¬те ли видеть , победил и доч¬ку свою Ифи¬ге -нию выдал за Ахил¬ла ; от это¬го Аякс поме¬шал¬ся , как вам сей¬час пока¬жут . Три¬мал¬хи¬он кон¬чил , мы вста¬ли и гром¬ко вос¬клик¬ну¬ли : — Да здрав¬ст¬ву¬ет боже¬ст¬вен¬ный Август , отец оте¬че¬ства !
Когда же после этой здра¬ви¬цы мно¬гие ста¬ли хва¬тать пло¬ды , то и мы набра¬ли их пол¬ные сал¬фет¬ки . Осо¬бен¬но ста¬рал¬ся я , ибо ника¬кой дар не казал¬ся мне доста¬точ¬ным , чтобы напол¬нить пазу¬ху Гито¬на . В это вре¬мя вошли три маль¬чи¬ка в белых под¬по¬я¬сан¬ных туни¬ках ; двое поста¬ви¬ли на стол Ларов ( Обыч¬но ларов — два . Здесь третья фигу¬ра , веро¬ят¬но , изо¬бра¬жа¬ет гения Три¬мал¬хи¬о¬на . ) с шари¬ка¬ми на шее , тре¬тий же с куб¬ком вина обо¬шел весь стол , вос¬кли¬цая : — Да будет над вами милость богов !
Три¬мал¬хи¬он ска¬зал , что их зовут Добыч¬ни¬ком , Счаст¬лив¬чи¬ком и Нажив¬щи¬ком ( Эти име¬на Три¬мал¬хи¬он дал им для того , чтобы обо¬зна¬чить харак¬тер сво¬его бла¬го¬по¬лу¬чия . ) В это же вре¬мя все цело¬ва¬ли порт¬рет Три¬мал¬хи¬о¬на , и мы не посме¬ли отка¬зать¬ся .
После вза¬им¬ных поже¬ла¬ний доб¬ро¬го здо¬ро¬вья и хоро¬ше¬го рас¬поло¬же¬ния Три¬мал¬хи¬он посмот¬рел на Нике¬рота и ска¬зал :
— А ты ведь бывал весе¬лее на пиру ; не знаю , поче¬му ты сего¬дня сидишь и не пик¬нешь ? Про¬шу тебя , сде¬лай мне удо¬воль¬ст¬вие , рас¬ска¬жи , что с тобой при¬клю¬чи¬лось ?
—Пусть я бары¬ша в гла¬за не уви¬жу , — отве¬чал тро¬ну¬тый любезно¬стью дру¬га Нике¬рот , — если я не еже¬ми¬нут¬но раду¬юсь , видя тебя в доб¬ром рас¬по¬ло¬же¬нии . Поэто¬му пусть будет весе¬ло , хоть я и побаи¬ва¬юсь этих уче¬ных : еще засме¬ют . Впро¬чем , все рав¬но — рас¬ска¬жу ; пусть хохо¬чут : меня от сме¬ха не убудет . Да к тому же луч¬ше вызвать смех , чем насмеш¬ку .
Когда я был еще рабом , жили мы в узком малень¬ком пере¬улоч¬ке . Теперь это дом Гавил¬лы . Там , попу¬ще¬ни¬ем богов , влю¬бил¬ся я в жену трак¬тир¬щи¬ка Терен¬ция ; вы , навер¬но , зна¬е¬те ее : Мелис-са Тарен¬тин¬ка , такая аппе¬тит¬ная пыш¬ка ! Но я , ей - богу , любил ее не из похо¬ти , не для любов¬ной заба¬вы , а за ее чудес¬ный нрав . Чего бы я у ней ни попро¬сил — отка¬зу нет . Зара¬бота¬ет асс — поло¬ви¬ну мне . Я отда¬вал ей все на сохра¬не¬ние и ни разу не был обма¬нут . Ее сожи¬тель пре¬ста¬вил¬ся в деревне . Поэто¬му я и так и сяк , и думал и гадал ( « сквозь щит , сквозь поно¬жи » , т . е . все¬ми сред¬ства¬ми . ) , как бы попасть к ней . Ибо в нуж¬де позна¬ешь дру¬га . На мое сча¬стье , хозя¬ин по каким - то делам уехал в Капую . Вос¬поль¬зо¬вав¬шись слу¬ча¬ем , я уго¬во¬рил наше¬го жиль¬ца про¬во¬дить меня до пято¬го стол¬ба . Это был сол¬дат , силь¬ный , как Орк
( Т . е . « как смерть » . ) Дви¬ну¬лись мы после пер¬вых пету¬хов ; луна вовсю сия¬ет , свет¬ло как днем . Дошли до клад¬би¬ща . При¬я¬тель мой оста¬но¬вил¬ся у памят¬ни¬ков , а я поха¬жи¬ваю , напе¬вая , и счи-таю моги¬лы . Потом посмот¬рел на спут¬ни¬ка , а он раздел¬ся и пла-тье свое у доро¬ги поло¬жил . У меня — душа в пят¬ки ( Букв . : « душа в нос ( ушла ) » ) : стою ни жив ни мертв . А он помо¬чил¬ся вокруг одеж¬ды ( сказ¬ки об обо¬рот¬нях ( девах - лебедях и т . п . ) ; если похи¬тить у них одеж¬ду , то ими мож¬но овла¬деть . Поэто-му сол¬дат - вур¬да¬лак закол¬до¬вы¬ва¬ет пла¬тье . ) и вдруг обер¬нул¬ся вол¬ком . Не думай¬те , что я шучу : я ни за какие богат¬ства не совру . Так вот , пре¬вра¬тил¬ся он в вол¬ка , завыл и уда¬рил¬ся в лес ! Я спер¬во¬на¬ча¬ла забыл , где я . Затем подо¬шел , чтобы под¬нять его одеж¬ду , — ан она ока¬мене¬ла . Если кто тут пере¬пу¬гал¬ся до смер¬ти , так это я . Одна¬ко вытащил я меч и всю доро¬гу рубил тени (« при¬виде¬ния » . Нике¬рот про¬сто боял¬ся теней . ) вплоть до само¬го дома моей милой . Вошел я белее при¬виде¬нья . Едва дух не испу¬стил ; пот с меня в три ручья льет , гла¬за зака¬ти¬лись ; еле в себя при¬шел … Мелис¬са моя уди¬ви¬лась , поче¬му я так позд¬но . « При¬ди ты рань¬ше , — ска¬за¬ла она , — ты бы, по край-ней мере , нам посо¬бил ; волк ворвал¬ся в усадь¬бу и весь скот пере¬ду¬шил : слов¬но мяс¬ник , кровь им выпу¬стил . Но хотя он и удрал , одна¬ко и ему не поздо¬ро¬ви¬лось : один из рабов копьем шею ему про¬ткнул » . Как услы¬хал я это , так уж и глаз сомкнуть не мог и , как толь¬ко рас¬све¬ло , побе¬жал быст¬рей ограб¬лен¬но¬го шин ¬ка¬ря в дом наше¬го Гая . Когда порав¬нял¬ся с местом , где ока¬ме¬не¬ла одеж¬да , вижу : кровь , и боль¬ше ниче¬го . При¬шел я домой : лежит мой сол¬дат в посте¬ли , как бык , а врач лечит ему шею ! Я понял, что он обо¬ро¬тень , и с тех пор кус¬ка хле¬ба съесть с ним не мог , хоть убей ¬те меня . Вся¬кий волен думать о моем рас¬ска¬зе , что хочет , но да про¬гне¬ва¬ют¬ся на меня наши гении , если я соврал . Все мол¬ча-ли пора¬жен¬ные . — Не при¬ми во зло , но толь¬ко у меня , чест¬ное сло¬во , от тво¬е¬го рас¬ска¬за воло¬сы дыбом вста¬ли , — заго¬во¬рил нако-нец Три ¬мал¬хи¬он , — я знаю , Нике¬рот попу¬сту язы¬ком тре¬пать не станет . Чело¬век он вер¬ный и уж никак не бол¬тун . Да и я могу рас-ска¬зать вам пре¬страш¬ную исто¬рию : она — что твой осел на кры¬ше
( Намек на какую - то извест¬ную сказ¬ку . ) Был я тогда эфе¬бом , ибо уже с дет¬ских лет жил в свое удо¬воль¬ст¬вие .
И вот у « само¬го; » уми¬ра¬ет любим¬чик , маль¬чик — пре¬лесть по всем ста¬тьям , сущая жем¬чу¬жи¬на , ей - богу . В то вре¬мя как мать - бед¬няж¬ка опла¬ки¬ва¬ла его , а все мы сиде¬ли вокруг тела носы повесив¬ши , — вдруг завизжа¬ли ведь¬мы , слов¬но соба¬ки зай¬ца рвут . Был сре¬ди нас кап¬па¬доки¬ец , муж¬чи¬на осно¬ва¬тель¬ный , силач и храб¬рец , — мог разъ¬яренно¬го быка под¬нять . Он , вынув меч и обмотав руку пла¬щом , сме¬ло выбе¬жал за две¬ри и прон¬зил жен¬щи¬ну при¬бли¬зи¬тель¬но в этом месте — не про меня будь ска¬за¬но ( … да будет здо¬ро¬во, где я трогаю . Т . е . « чур меня » ) . Три¬мал¬хи¬он заго¬ва¬ри¬ва¬ет то место , на кото¬рое ука¬зы¬ва¬ет , дабы дур¬ным сло¬вом не навлечь на ука¬зан¬ную часть тела такой же раны , о какой идет речь . Мы слы¬ша¬ли сто¬ны , но — врать не хочу — ее самой не виде¬ли . Наш дол¬го¬вя¬зый , вер¬нув¬шись , бро¬сил¬ся на кро¬вать , и все тело у него было покры¬то под¬те¬ка¬ми , слов¬но его рем¬ня¬ми били , — так , види¬те ли , отде¬ла¬ла его нечи-стая сила . Мы , запе¬рев две¬ри , вер¬ну¬лись к нашей печаль¬ной обя¬зан¬но¬сти , но , когда мать обня¬ла тело сына , она нашла толь¬ко соло¬мен¬ное чуче¬ло : ни внут¬рен¬но¬стей , ни серд¬ца — ниче¬го ! Конеч¬но , ведь ¬мы ута¬щи¬ли тело маль¬чи¬ка и вза¬мен под¬су¬ну¬ли соло¬мен¬но¬го фофана . Уж вы изволь¬те мне верить : есть жен¬щи-ны — ведь¬мы , ноч¬ные кол¬ду¬ньи , кото¬рые все вверх дном ста-вят . А дол¬го¬вя¬зый после это¬го поте¬рял крас¬ку в лице и через несколь¬ко дней умер в безу¬мии . Пора¬жен¬ные и вполне веря рас¬ска¬зу , мы поце¬ло¬ва¬ли стол , закли¬ная Ноч¬ных сидеть дома , когда мы будем воз¬вра¬щать¬ся с пира . Тут у меня светиль¬ни¬ки в гла¬зах ста¬ли дво¬ить¬ся , а три-кли¬ний кругом пошел . Но в это вре¬мя Три¬мал¬хи¬он ска¬зал : — А ты , Пло¬кам , я тебе гово¬рю , поче¬му ниче¬го не рас¬ска¬жешь ? Поче¬му нас не поза¬ба¬вишь ? Ты , быва¬ло , весе¬лее всех за сто¬лом : и диа¬ло¬ги пре¬крас¬но пред¬став¬ля¬ешь , и пес¬ни поешь . Увы ! Про¬шло то вре¬мя золо¬тое .
— Ох , — отве¬тил тот , — отбе¬га¬лись мои колес¬ни¬цы
( Т . е . « ука¬та¬ли сив¬ку кру¬тые гор¬ки » . ) с тех пор , как у меня подаг¬ра ; а в преж¬ние дни , когда я еще пар¬ниш¬кой был , то мне от пения чуть сухот¬ка не при¬клю¬чи¬лась . Кто луч¬ше меня танце¬вал ? Кто диа¬ло¬ги и цирюль¬ню ( Веро¬ят¬но , или ими¬ти¬ро¬вать цырюльни¬ка , или еди¬но¬лич¬но изо¬бра¬жать его и раз¬но¬го рода лиц , при¬ходя¬щих в парик¬махер¬скую , заме¬няв¬шую в древ¬но¬сти клуб . ) пред¬став¬лять умел ? Раз¬ве один Апел¬лет ( Апел¬лес - Апел¬лес Аска¬лон¬ский — тра¬гед и певец вре¬ме¬ни Кали¬гу¬лы ( 37 — 41 г . по Р . Х . ) .
Это место мож¬но счи¬тать самой важ¬ной хро¬но¬ло¬ги¬че¬ской меткой . ) — и никто боль¬ше ! Засу¬нув паль¬цы в рот , он засвистал что - то отвра¬ти¬тель¬ное , уве¬ряя потом , что это гре¬че¬ская шту¬ка ; Три¬мал¬хи¬он же , в свою оче¬редь , изо¬бра¬зив флей¬ти¬ста , обер¬нул-ся к сво¬е¬му любим¬цу , по име¬ни Крез . Этот маль¬чиш¬ка с гно¬я¬щи-ми¬ся гла¬за¬ми и гряз¬ней¬ши¬ми зуба¬ми меж¬ду тем повя¬зал зеле¬ной ширинкой брю¬хо чер¬ной суч¬ки , до непри¬ли¬чия тол¬стой , и , поло¬жив на ложе поло¬ви¬ну кара¬вая , пич¬кал ее . )
— Никто меня в доме не любит так , как он , — ска¬зал Три¬мал¬хион , раз¬ма¬хи¬вая кус¬ком бело¬го хле¬ба .
Вдруг в две¬ри три¬кли¬ния посту¬чал лик¬тор , и вошел оде¬тый в белое , сопро¬вож¬дае¬мый боль¬шой сви¬той новый сотра¬пез¬ник . Пора¬жен¬ный его вели¬чи¬ем , я вооб¬ра¬зил , что пожа¬ло¬вал пре¬тор , и пото¬му хотел было вско¬чить с ложа и спу¬стить на зем¬лю босые ноги , но Ага¬мем¬нон посме¬ял¬ся над моим испу¬гом и ска¬зал :
— Сиди , глу¬пый ты чело¬век . Это — Габин¬на , севир , он же и каме¬но¬тес . Гово¬рят , пре¬вос¬ход¬но дела¬ет над¬гроб¬ные памят¬ни¬ки . Успо¬ко¬ен¬ный этим объ¬яс¬не¬ни¬ем , я сно¬ва воз¬лег и с пре¬ве¬ли¬ким изум¬ле¬ни¬ем стал рас¬смат¬ри¬вать вошед¬ше¬го . Он же , изрядно выпив¬ший , опи¬рал¬ся на пле¬чи сво¬ей жены ; на голо¬ве его кра¬со¬ва¬лось несколь¬ко вен¬ков ; духи с них пото¬ка¬ми стру¬и¬лись по лбу и попа¬да¬ли ему в гла¬за ; он раз¬лег¬ся на пре¬тор-ском месте и немедлен¬но потре¬бо¬вал себе вина и теп¬лой воды . Зара¬зив¬шись его веселым настро¬е¬ни¬ем , Три¬мал¬хи¬он спро¬сил себе кубок побольше и осве¬до¬мил¬ся , как при¬ни¬ма¬ли Габин¬ну .
— Все у нас было , кро¬ме тебя , — отве¬чал тот . — Душа моя была с вами ( Букв . : Гла¬за мои были здесь . ) ; а в общем было пре¬крас¬но . Сцис¬са пра¬ви¬ла девя¬ти¬дневную триз¬ну по покой-ном сво¬ем рабе , кото¬ро¬го она по смер¬ти отпусти¬ла на волю ( Дела¬лось это в уте¬ше¬ние , чтобы он умер сво¬бод¬ным . ) ; думаю , что у Сцис¬сы будет боль¬шая воз¬ня с собира¬те¬ля¬ми два¬де¬ся¬ти¬ны ( Соби¬ра¬ние 5 - про¬цент¬но ¬го сбо¬ра с цены отпу¬щен¬но¬го на волю раба сда¬ва¬лось на откуп так же , как и мыть . ) : покой¬ни¬ка - то ведь оце¬ни¬ва¬ют в пятьде¬сят тысяч . Все , одна¬ко , было очень мило , хоть и при¬шлось поло¬ви¬ну вина вылить на его косточ¬ки ( на его остан¬ки - Речь идет о тризне , справ¬ляв¬шей¬ся по оконча¬нии девя¬ти¬днев¬но¬го тра¬у¬ра . Тогда же при¬но¬си¬лась « девя¬ти¬днев¬ная жерт¬ва » . Вино лилось на моги¬лу . Раб был погре¬бен , а не сожжен . )
— Ну , а что же пода¬ва¬ли ? — спро¬сил Три¬мал¬хи¬он .
— Пере¬чис¬лю все , что смо¬гу , — отве¬тил Габин¬на , — память у меня такая хоро¬шая , что я частень¬ко забы¬ваю , как меня зовут . На пер¬вое была сви¬нья с кол¬ба¬сой вме¬сто вен¬ка , а кру¬гом — чудес-но изготов¬лен¬ные потро¬ха и слад¬кое вино ( и слад¬кое пюре Из сыра , муки , яиц и меда . )
и , разу¬ме¬ет¬ся , домаш¬ний хлеб - само¬пек , какой я пред¬по¬чи¬таю бело¬му : он и силы при¬да¬ет , и , когда за нуж¬дой хожу , я на него не жалу¬юсь . Потом пода¬ва¬ли холод¬ный пирог и пре¬вос¬ход¬ное испан¬ское вино , сме¬шан¬ное с горя¬чим медом . Поэто¬му я и пиро¬га съел нема¬лую толи¬ку , и меда от пуза выпил . А в обклад шли горох и вол¬чьи бобы ; и еще было оре¬хов сколь¬ко угод¬но , и по одно-му ябло¬ку на гостя ; мне , одна¬ко , уда¬лось ста¬щить пароч¬ку — вот они в сал¬фет¬ке ; пото¬му , если не при¬не¬су гостин¬ца мое¬му любим¬чи¬ку , здо¬ро¬во мне попа¬дет . Ах да , гос¬по¬жа моя ( Доволь-но обыч¬но обра¬ще¬ние к жене — do¬mi¬na . Веро¬ят¬но , жена под¬толк-ну¬ла его при упо¬ми¬на¬нии о маль¬чи¬ке , а он , чтобы еще подраз¬нить ее , вос¬кре¬ша¬ет непри¬ят¬ное ей вос-по¬ми¬на¬ние о мед¬ве¬жа¬тине . )
мне очень кста¬ти напо¬ми¬на¬ет : под конец пода¬ли мед¬ве¬жа¬ти¬ну , кото¬рой Сцин¬тил¬ла неосто¬рож¬но попро¬бо¬вала и чуть все свои внут¬рен¬но¬сти не выбле¬ва¬ла . А я так целый фунт съел , пото¬му что на каба¬на очень похо¬же . Ведь , я гово¬рю , мед¬ведь пожи¬ра¬ет люди -шек ; тем паче сле¬ду¬ет людиш¬кам пожи¬рать мед¬ведя . Затем были еще : мяг¬кий сыр , морс , по улит¬ке на бра¬та и печен¬ка в гли¬ня¬ных чашеч¬ках , и яйца в гар¬ни¬ре , и руб¬ле¬ные киш¬ки , и репа , и гор-чи¬ца , и вине¬грет . Ах да ! ( Pax Pa¬la¬me¬des — неопре¬де¬ли¬мое вос-кли¬ца¬ние . ) Потом еще обно¬си¬ли мари¬но¬ван¬ны¬ми мас¬ли¬на¬ми в лоха¬ни , да там нашлись бес¬стыд¬ни¬ки , кото¬рые нас от нее кула¬ка-ми про¬гна¬ли . А вот око¬ро¬ку мы сами дали воль¬ную . Одна¬ко , Гай , ска¬жи , пожа¬луй¬ста , поче¬му Форту¬на¬ты нет за сто¬лом ? — Поче¬му ? — отве¬тил Три¬мал¬хи¬он . — Раз¬ве ты ее не зна¬ешь ? Пока все¬го сереб¬ра не пере¬счи¬та¬ет , пока не раздаст объ¬ед¬ков рабам , воды в рот не возь¬мет . — Ну - с , — ска¬зал Габин¬на , — если она не воз¬ля¬жет , я исче¬заю ! — И он попро¬бо¬вал под¬нять¬ся с ложа ; но , по зна¬ку Три¬малхи¬о¬на , вся челядь четы¬ре¬жды клик-ну¬ла Фор¬ту¬на¬ту . Трималхион при¬ка¬зал при¬не¬сти все ее дра¬го¬цен¬но¬сти .
— Посмот¬ри¬те , — ска¬зал он , — на эти жен¬ские цепи ! Вот как нас , дура¬ков , разо¬ря¬ют ! Ведь эта¬кая шту¬ка фун¬тов шесть с полови¬ной весит ; поло¬жим , у меня у само¬го есть запястье , весом в десять фун¬тов и чтобы не дума¬ли , что он врет , Три¬мал¬хи¬он при-ка¬зал подать весы и обне¬сти их кру¬гом сто¬ла для про¬вер¬ки веса . Сцин¬тил¬ла ока¬за¬лась не луч¬ше : она сня¬ла с шеи золотую ладан¬ку , кото¬рую она назы¬ва¬ла Счаст¬ли¬ви¬цей ,
потом выта¬щи¬ла из ушей серь¬ги и , в свою оче¬редь , пока¬за¬ла Форту¬на¬те . —Бла¬го¬да¬ря доб¬ро¬те мое¬го гос¬по¬ди¬на , — гово¬ри¬ла она , — ни у кого луч¬ше нет . — Э ! Что там ? — ска¬зал Габин¬на . — Ты же из меня всю душу вытя¬ну¬ла , чтобы я купил тебе эти стек¬лян¬ные бала¬бол¬ки ! Будь у меня доч¬ка , я бы ей уши отре¬зал . Если бы не жен¬щи¬ны , все было бы дешев¬ле гря¬зи ; а теперь — « мочись теп¬лым , а пей холод¬ное » ( Т . е . « трать мно¬го , а не полу¬чай ниче¬го » . ) Меж¬ду тем уязв¬лен¬ные жен¬щи-ны над чем - то тихонь¬ко хихи¬ка¬ли , обме¬ни¬ва¬ясь пья¬ны¬ми поце¬лу-я¬ми : одна хва¬ста¬лась хозяй¬ствен¬но¬стью и домо¬ви¬то¬стью , а дру-гая жало ¬ва¬лась на про¬ка¬зы и беспеч¬ность мужа .
Меж¬ду тем алек¬сан¬дрий¬ский маль¬чик , пода¬вав¬ший горя¬чую воду , защел¬кал , под¬ра¬жая соло¬вью .
Габин¬на захло¬пал и ска¬зал :
— А ведь нигде не учил¬ся ! Я его посы¬лал на выуч¬ку к базар¬ным раз¬нос¬чи¬кам ; как при¬мет¬ся пред¬став¬лять погон¬щи¬ков мулов или раз¬нос¬чи¬ков — нет ему рав¬но¬го . И вооб¬ще отча¬ян¬но спо¬соб¬ный малый : он и пекарь , он и сапож¬ник , он и повар — всем Музам слу¬га . Он бы по всем ста¬тьям вышел , не будь у него двух изъ¬я¬нов : он ОБРЕЗАН и во сне хра¬пит . Что косой — напле¬вать : глядит , как Вене¬ра . ( Афро¬ди¬та изо¬бра¬жа¬лась косой . )
Поэто¬му он ни о чем не может умол¬чать . Ред¬ко когда гла¬за смы¬ка¬ет . Я запла¬тил за него три¬ста дена¬ри¬ев .
— Нет , — вме¬ша¬лась в раз¬го¬вор Сцин¬тил¬ла , — ты еще не все худо¬же¬ства негод¬но¬го раба пере¬счи¬тал . Это он тебе живой товар достав¬ля¬ет ; я не я буду , если его не заклей¬мят .
Я , накло¬нив¬шись к Ага¬мем¬нону , сказал : « Все это сра¬бота¬но из наво¬за или , по мень¬шей мере , из гли¬ны . В Риме , на Сатур¬на-ли¬ях , мне слу¬ча¬лось видеть такие подо¬бия куша¬ний .
Челядь пере¬пол¬ни¬ла три¬кли¬ний , так что нас едва не сбро¬си¬ли с ложа . Я узнал пова¬ра , кото¬рый из сви¬ньи гуся делал :
он воз¬лег выше меня , и от него рази¬ло под¬лив¬кой и при¬пра¬ва¬ми. Не доволь¬ст¬ву¬ясь тем , что его за стол поса¬ди¬ли , он при¬нял¬ся пере¬драз¬ни¬вать тра¬ги¬ка Эфе¬са и все вре¬мя под¬за¬до¬ри¬вал сво¬его госпо¬ди¬на бить¬ся об заклад , утвер¬ждая , что зеле¬ные на бли¬жай-ших играх удер¬жат за собой паль¬му пер¬вен¬ства .
— Дру¬зья , — ска¬зал вос¬хи¬щен¬ный этим пре¬ре¬ка¬ни¬ем Три¬мал¬хион , — рабы — тоже люди ; одним с нами моло¬ком вскорм¬ле¬ны , и не вино¬ва¬ты они , что Рок их обез¬до¬лил . Одна¬ко , по моей милости , ско¬ро все напьют¬ся воль¬ной воды . Я их всех в заве¬ща¬нии сво¬ем отпус¬каю на сво¬бо¬ду . Все при¬ня¬лись бла¬го¬да¬рить хозя¬и¬на за его бла¬го¬де¬я¬ния ; он же , оста¬вив шут¬ки , велел при¬не¬сти спи¬сок заве¬ща¬ния и под вопли домо¬чад¬цев про¬чел его от нача¬ла до кон¬ца . Потом , пере¬во¬дя взгляд на Габин¬ну , про¬го¬во¬рил :
— Что ска¬жешь , друг сер¬деч¬ный ? Ведь ты воз¬двиг¬нешь надо мной памят¬ник , как я тебе зака¬зал ? Я очень про¬шу тебя , изо¬бра-зи у ног ста¬туи мою собач¬ку , вен¬ки , сосуды с аро¬ма¬та¬ми и все бои Петра¬и¬та ( знаменитого гладиатора ) , чтобы я , по мило¬сти тво¬ей , еще и после смер¬ти пожил . Ибо боль¬шая ошиб¬ка укра¬шать дома при жиз¬ни , а о тех домах , где нам доль¬ше жить , не забо¬тить¬ся . А поэто¬му я , преж¬де все¬го , желаю , чтобы в завеща¬нии было поме¬че¬но : ЭТОТ МОНУМЕНТ НАСЛЕДОВАНИЮ НЕ ПОДЛЕЖИТ .
Впро¬чем , это уже мое дело — пред¬у¬смот¬реть в заве¬ща¬нии , чтобы меня после смер¬ти никто не обидел . Постав¬лю кого - нибудь из моих воль¬ноот¬пу¬щен¬ни¬ков стра¬жем у гроб¬ни¬цы , чтобы к мое¬му памят¬нику народ за нуж¬дой не бегал .
Про¬шу тебя так¬же выбить на фрон¬тоне мав¬зо¬лея кораб¬ли , иду¬щие на всех пару¬сах , а я буд¬то в тоге – претек¬сте ( тога с крас¬ной обор-кой , кото¬рую носи¬ли сена¬то¬ры и важ¬ные маги¬ст¬ра¬ты , а севи¬ры авгу¬ста¬лов толь¬ко при испол¬не¬нии обя¬зан¬но¬стей . )
вос¬седаю на три¬буне с пятью золоты¬ми коль¬ца¬ми на пальцах и из кошель¬ка рас¬сы¬паю в народ день¬ги . Ты ведь зна¬ешь , что я устро¬ил обще¬ст¬вен¬ную тра¬пе¬зу по два дена¬рия на чело¬ве¬ка . Хоро¬шо бы , если ты нахо¬дишь воз¬мож¬ным изо¬бра¬зить и самую тра¬пе¬зу , и всех граж¬дан , как они едят и пьют в свое удо¬воль¬ст-вие . По пра¬вую руку поме¬сти ста¬тую моей Фор¬ту¬на¬ты с голуб¬кою , и пусть она на цепоч¬ке собач¬ку дер¬жит . Маль¬чи¬шеч¬ку мое¬го тоже , а глав¬ное , поболь¬ше вин¬ных амфор , хоро¬шо запе¬ча¬тан¬ных , чтобы вино не вытек¬ло . Конеч¬но, изо¬бра¬зи и урну раз¬би¬тую , и отро¬ка , над ней рыдаю¬ще¬го . В середине — часы , так чтобы каж¬дый , кто поже¬ла¬ет узнать , кото¬рый час , волей - нево¬лей про¬чел мое имя . Что каса¬ет¬ся над¬пи¬си , то вот про¬слу¬шай вни¬ма¬тель¬но и ска¬жи , доста¬точ¬но ли она хоро¬ша , по - тво¬е¬му : ЗДЕСЬ ПОКОИТСЯ
Г . ПОМПЕЙ ТРИМАЛХИОН МЕЦЕНАТИАН ( т . е . отпу¬щен¬ник Пом¬пея , в свое вре¬мя достав¬ший¬ся ему от Меце¬на¬та . )
ЕМУ ЗАОЧНО БЫЛ ПРИСУЖДЕН ПОЧЕТНЫЙ СЕВИРАТ .
ОН МОГ БЫ УКРАСИТЬ СОБОЙ ЛЮБУЮ ДЕКУРИЮ РИМА ,
Речь идет о деку¬ри¬ях слу¬жи¬те¬лей маги¬ст¬ра¬тов , т . е . о сосло¬вии мел¬ких чинов¬ни¬ков . ) НО НЕ ПОЖЕЛАЛ .
БЛАГОЧЕСТИВЫЙ , МУДРЫЙ , ВЕРНЫЙ ,
ОН ВЫШЕЛ ИЗ МАЛЕНЬКИХ ЛЮДЕЙ ,
ОСТАВИЛ ТРИДЦАТЬ МИЛЛИОНОВ СЕСТЕРЦИЕВ
И НИКОГДА НЕ СЛУШАЛ НИ ОДНОГО ФИЛОСОФА .
БУДЬ ЗДОРОВ И ТЫ ТАКЖЕ .
( Мать Нерона запретила Сенеке учить сына философии ) .
Окон¬чив чте¬ние , Три¬мал¬хи¬он запла¬кал в три ручья . Пла¬ка¬ла Форту¬на¬та , пла¬кал Габин¬на , а затем и вся челядь напол¬ни¬ла три¬кли¬ний рыда¬ни¬я¬ми , слов¬но ее уже позва¬ли на похо¬ро¬ны . Нако¬нец даже и я готов был рас¬пла¬кать¬ся , как вдруг Три¬мал¬хи¬он объ¬явил : — Итак , если мы зна¬ем , что обре¬че¬ны на смерть , поче¬му же нам сей¬час не пожить в свое удо¬воль¬ст¬вие ? Будь¬те же все здо¬ро¬вы и веселы ! Мах¬нем - ка все в баню : на мой риск ! Не рас¬ка¬е¬тесь ! Нагрелась она , слов¬но печь .
— Пра¬виль¬но ! — закри¬чал Габин¬на . — Если я что люб¬лю , так это из одно¬го дня два делать . — Он соско¬чил с ложа босой и пошел за раз¬ве¬се¬лив¬шим¬ся Три¬мал¬хи¬о¬ном .
— Что ска¬жешь ? — обра¬тил¬ся я к Аски¬л¬ту . — Я умру от одно¬го вида бани . — Согла¬шай¬ся , — отве¬тил он , — а когда они напра-вят¬ся в баню , мы в сума¬то¬хе убе¬жим . ( не получилось )
… омра¬чи¬лось весе¬лье : сре¬ди вновь при¬шед¬ших рабов был доволь¬но хоро¬шень¬кий маль¬чик , и Три¬мал¬хи¬он , устре¬мив¬шись к нему , при¬нял¬ся цело¬вать его вза¬сос , а Фор¬ту¬на¬та , на том осно¬ва¬нии , что « пра¬во прав¬дой креп¬ко » , нача¬ла ругать Три¬малхи¬о¬на отбро¬сом и срам¬ни¬ком , кото¬рый не может сдер¬жать сво¬ей похо¬ти . Под конец она при¬ба¬ви¬ла : — Соба¬ка !
Три¬мал¬хи¬он, разо¬злен¬ный этой бра¬нью , швыр¬нул ей в лицо чашу .
— Как ? — заво¬пил рас¬сер¬жен¬ный Три¬мал¬хи¬он .
— Как ? Поза¬бы¬ла , что ли , эта улич¬ная арфист¬ка , кем она была ? Да я ее взял с рабье¬го рын¬ка и в люди вывел ! Ишь наду¬лась , как лягуш¬ка , и за пазу¬ху себе не плю¬ет . Коло¬да , а не жен¬щи¬на ! Одна¬ко рожден¬ным в лачу¬ге о двор¬цах меч¬тать не при¬ста¬ло . Пусть мне так поможет мой Гений , как я эту домо¬ро¬щен¬ную Кас¬сан¬дру обра¬зумлю . Ведь я , про¬сто¬фи¬ля , мог сто мил¬ли¬о¬нов при¬да¬но¬го взять ! Ты зна¬ешь , что я не лгу . Ага¬фон , пар¬фю¬мер сосед¬ней гос¬по¬жи , соблаз¬нял меня : « Сове¬тую тебе ; не давай сво¬е¬му роду угас¬нуть » . А я , доб¬ряк , чтобы не пока¬зать¬ся лег¬ко¬мыс¬лен¬ным , сам себе всадил топор в ногу . Хоро¬шо же , уж я поза¬бо¬чусь , чтобы ты , когда я умру , из зем¬ли ног¬тя¬ми меня выко¬пать захо¬те¬ла ; а чтобы ты теперь же поня¬ла , чего доби¬лась , — я не желаю, Габин¬на , чтобы ты поме¬щал ее ста¬тую на моей гроб¬ни¬це , а то и в моги¬ле покоя мне не будет ; мало того , пусть зна¬ет, как меня оби¬жать , — не хочу я , чтоб она меня мерт¬во¬го цело¬ва¬ла . Я поце¬ло¬вал слав¬но¬го маль¬чи¬ка не за кра¬соту его , а пото¬му , что он усер¬ден : деся¬тич¬ный счет зна¬ет , чита¬ет сво-бод¬но , не по скла¬дам , сде¬лал себе на суточ¬ные день¬ги фра¬кий-ский наряд и на свой счет купил крес¬ло и два гор¬шоч¬ка . Раз¬ве не сто¬ит он моей лас¬ки ? А Фор¬ту¬на¬та не поз¬во¬ля¬ет . Что тебе поме¬ре¬щи¬лось , фря наду¬тая ? Сове¬тую тебе пере¬ва¬рить это , кор¬шун , и не вво¬дить меня в серд¬це , милоч¬ка , а то отведа-ешь мое¬го норо¬ва . Ты меня зна¬ешь : что я решил , то гвоздем при-би¬то .
Но вспом¬ним луч¬ше о радо¬стях жиз¬ни ! Весе¬ли¬тесь , про¬шу вас , дру¬зья ; я и сам таким же , как вы , был , но бла¬го¬да¬ря сво¬им доб¬ле¬стям стал тем , что есть . Толь¬ко серд¬це дела¬ет чело¬ве-ком — все осталь¬ное чепуха : « Я хоро¬шо купил , хоро¬шо и про¬дал » . Каж¬дый вам будет твер¬дить свое , но сво¬ей чест¬но¬сти обя¬зан я богатст¬вом . Из Азии при¬ехал я не боль¬ше вон это¬го под¬свеч¬ни¬ка , даже каж¬дый день по нему рост свой мерил ; а чтобы ско¬рей обра¬сти щети¬ной , мазал щеки и верх¬нюю губу лам¬по¬вым мас¬лом . И все же четыр¬надцать лет был я любим¬чи¬ком сво¬его хозя¬и¬на ; ниче¬го тут постыдно¬го нет — хозяй¬ский при¬каз . И хозяй¬ку убла¬готво¬рял тоже . Пони¬ма¬е¬те , что я хочу ска¬зать . Но умол¬каю , ибо я не из хва¬сту¬нов .
( Вот судьба одного из мальчиков , который своё положение считает не стыдным из - за того , что так повелел ему хозяин .
Отношение к хозяину как к богу может быть не так далеко от правды . И к хозяйке как к богине помогло ему . )
( РИМСКИЙ СПОСОБ ВЫЙТИ В ЛЮДИ : )
ИТАК , С ПОМОЩЬЮ БОГОВ Я СТАЛ ХОЗЯИНОМ В ДОМЕ , ЗАПОЛНИВ СЕРДЦЕ ГОСПОДИНА Чего боль¬ше ? … тор¬гов¬лю бро¬сил и стал вести дела через воль¬ноот¬пу¬щен¬ни¬ков . Я вооб¬ще от вся¬ких дел хотел отстранить¬ся , да отго¬во¬рил меня подвер¬нув¬ший¬ся тут слу¬чай¬но звездо¬чет - гре¬чо¬нок по име¬ни Сера¬па , чело¬век поис¬ти¬не достой¬ный заседать в сове¬те богов . Он мне все ска¬зал . Меж¬ду тем пока Мер¬ку¬рий бдит надо мной , я этот дом пере¬стро¬ил : помни¬те , хижи¬на была , а теперь — храм . В нем четы¬ре сто¬ло¬вых , два¬дцать спа¬лен , два мра¬мор¬ных пор¬ти¬ка ; во вто¬ром эта¬же еще поме¬ще¬ние ; затем моя соб¬ст¬вен¬ная опо¬чи¬валь¬ня , лого¬во этой ГАДЮКИ ( жены Фортунаты ) , пре¬крас¬ней¬шая камор¬ка для при¬врат-ни¬ка ; и сколь¬ко ни будь у меня гостей , для всех место найдет¬ся . Мно¬гое еще есть в этом доме , — я вам сей¬час пока¬жу . Верь¬те мне : асс у тебя есть , и цена тебе асс . Име¬ешь , еще иметь будешь . Так - то и ваш друг : был лягуш¬кой , стал царем . Ну , а теперь , Стих , при¬та¬щи сюда одеж¬ду , в кото¬рой меня погре-бать будут . И бла¬го¬во¬ния из той амфо¬ры , из кото¬рой я велел омыть мои кости . Стих не замед¬лил при¬не¬сти в три¬кли¬ний белое покры¬ва¬ло и тогу с пур¬пур¬ной кай¬мой .
Три¬мал¬хи¬он потре¬бо¬вал , чтобы мы на ощупь попро¬бо¬ва¬ли , доб¬рот¬на ли шерсть . — Смот¬ри , Стих , — при¬ба¬вил он , улы¬ба¬ясь , — чтобы ни моль , ни мыши не испор¬ти¬ли мое¬го погре¬баль¬но¬го убо¬ра , не то зажи¬во тебя сожгу . Желаю , чтобы с честью похо¬ро¬ни-ли меня и все граждане чтоб доб¬ром меня поми¬на¬ли .
Сей¬час же он отку¬по¬рил склян¬ку с нар¬дом и нас всех обрыз¬гал .
— Наде¬юсь , — ска¬зал он , — что и мерт¬во¬му это мне такое же удо¬воль¬ст¬вие доста¬вит , как живо¬му .
Затем при¬ка¬зал налить вина в боль¬шой сосуд .
— Вооб¬ра¬зи¬те , — заявил он , — что вас на мою триз¬ну позва¬ли .
А потом , нава¬лив на край¬нее ложе целую гру¬ду поду¬шек , он раз¬лег¬ся на них и заявил : — Пред¬ставь¬те себе , что я умер . Ска¬жи¬те по сему слу¬чаю что - нибудь хоро¬шее .
Трубач тру¬бил так гром¬ко , что пере¬будил всех соседей .
Страж¬ни¬ки , сто¬ро¬жив¬шие этот око¬ло¬ток , вооб¬ра¬зив , что дом Три¬мал¬хи¬о¬на горит , вне¬зап¬но раз¬би¬ли дверь и при¬ня¬лись лить воду и орудо¬вать топо¬ра¬ми , как пола¬га¬ет¬ся .
Мы , вос¬поль¬зо¬вав¬шись слу¬ча¬ем , бро¬си¬ли Ага¬мем¬но¬на и пусти¬лись со всех ног , слов¬но от насто¬я¬ще¬го пожа¬ра .
Анализ произведения Петрония Сатирикон
© Copyright: Дебора Шемановски 2, 2026
Свидетельство о публикации №226051501402
Свидетельство о публикации №226051501402
Рецензии