С Днём Победы

 Обычно Вера просыпалась под бодрящую песню: «Бог Живой, прикоснись ко мне своим крылом…», записанную на телефон Ронни, хотя тот и русского-то не знал, но ему нравилось, что о Боге можно петь так радостно и бодро.
Но в это утро немолодую чету будил не звон будильника, а телефон Веры, жужжащий  от поздравлений, можно сказать, что со всех концов света.
В пенсионном времени не предусмотрен ранний подъём, а жаль, ведь тому кто рано встаёт, тому и Бог дает, и эта народная истина, не делает исключения на возраст человека.   
Пока Ронни варил кофе, без которого день для него не начинался, Вера, в ночной рубашке, сидя у стола, читывала телефонные сообщения, и её сердце переполнялось радостью общения сродными и близкими, а по щекам непроизвольно бежали слезы.
Встречать Девятое мая в миграции было одним из тяжёлых испытаний, на Западе этот день не отличался от других, и Вера чувствовала себя маленькой девочкой, которую лишили праздника, и она, чтобы хоть как-то выразить свою тоску, с утра пела песни военных лет, потом смотрела по интернету, как праздновали День Победы на её родине и целый день уливалась слезами, как и сейчас в тишине небольшого городка на бельгийском побережье, куда её 10 лет назад привёз Ронни, назвав перед Богом своей женой.
За окном тихо шумел морской прибой, иногда, кричали по дикому голодные чайки, а Вера смахивала слезу и представляла себя участницей Бессмертного полка с портретом папы, ветерана Второй Мировой Войны, и одно её утешало, что и в Бельгии чтили героев войны, как первой, так и второй, но по своему.   
— Такая тишина за окном … словно в мире объявлена минута молчания, — подумалось Вере, а Ронни враз с её настроением запел ту единственную песенку, которую он пел каждое утро: - Кофе, кофе, вкусный кофе … для тебя, моя дорогая жена.
Так как сегодня такое музыкальное приглашение к столу не произвело на Веру должного впечатления, она продолжала грустить, смахивала слезинки с щеки, уставившись взглядом в окно.
— Дорогая, кто-то умер?
— Нет, Ронни, сегодня День победы! А я в этот день не могу не плакать, хотя это очень радостный праздник и не только для нашего народа, но и для всех народов мира. В этот день папа пел песню, с которой он уходил на фронт, он её поёт каждый День Победы.
Вера тихо запела: «Вставай, страна огромная! Вставай на смертный бой!», но тут же спазм перехватил горло, и она разрыдалась.
Для Ронни, такая проникновенная чувствительность жены была непонятна, в традициях Бельгии тоже о чтут тоже героев, но не Второй Мировой Войны, а больше Первой, когда отрядам фламандского сопротивления удалось отстоять часть земли своей страны, где не вступила нога немецких захватчиков, хотя это было в начале 20 века.
Сам Ронни в молодости служил в элитных войсках «Паракомандо», участвовал с горячих точках, освобождал заложников, и, конечно, применял оружие, иначе, в таких переделках никому не выжить, но им гордились только родные, а для общества бывшие военные были убийцами, а медали за отвагу сбрасывали со счетов.
В этот день они возложили цветы к памятнику неизвестного солдата, в соседнем городе, а к вечеру, когда Вера пришла в себя, они долго говорили о войне, отношение к которой на Западе и в России имеет достаточно много отличий, что давало повод для размышлений. 
— Знаешь, дорогая, ведь я от тебя впервые услышал слово «фашизм». Нет, однажды, я слышал, как-то по радио Муссолини называли фашистом.
— Фашизм, — перебила его Вера, — это сильная идеология высшей человеческой расы, которая ослепляет человека, и в этом свете другие народы, кажутся варварами, не достойными никаких благ.
— Я помню, — продолжала она разговор, как мой папа сказал брату, когда тот возносил Германию, как страну процветания, и усиленно учил немецкий язык, что в годы войны немцы считали русских свиньями, а потом бежали как побитые зайцы.
— А меня удивляет позиция Папы Римского перед войной, - продолжил разговор Ронни, ведь он лично благословил Гитлера, хотя не мог не знать о планах немецкого рейха по уничтожению славян и евреев.
— Ронни, я бы согласилась с версией одного раввина, что Бог использовал Гитлера, чтобы вернуть свой народ к вере, ибо евреи перед войной сами захотели стать немцами, так как, им нравилась их корректность, трудолюбие и разумное поведение. Бог мог бы оставить свой народ, отвернуться от них, но он обличил евреев за отступничество, чтобы они уже в гонениях вспомнили, что они народ божий. Это отступничество от веры раввины поняли только в концлагерях, и тогда евреи каялись, но верили, что Бог их не оставит, а это значит, они войдут в грядущее царство. На мой взгляд, это переворачивает всю историю с ног на голову, или наоборот.
— Да, трудно человеку разобраться в истине, когда в него уже с детства заложена программа по «правильному» мировоззрению и изучению историю мира, удобную обществу и властям.  В Бельгии диплом об образовании – это не диплом, а всего лишь свидетельство, что специалист, успешно прошел тест на послушание начальству, что он имеющего хорошую способность запоминать, а не мыслить самостоятельно. Ты рассказывала мне, как вы выживали, когда ваша страна распалась, было трудно, но вы выжили, а на западе этот номер с подсобным хозяйством не пройдет, даже, чтобы лампочку вкрутить положено вызывать электрика. Если в России мафия «черная», то у нас, пожалуй, она будет «белая», узаконенная. Я сам теперь читаю каждую официальную бумажку, особенно то, что написано мелкими буквами, чтобы случайно не подписать смертельный приговор своему благополучию.
— Ты, вот, удивляешься, почему я не пою, - продолжал после паузы Ронни, — потому что для этого есть специально отведенные места. Нам показывали русского солдата, который на руинах Рейхстага танцевал в День победы Катюшу. Его показывали, как представителя дикого народа, у которого вместо мозгов балалайка. … Не обижайся, теперь ты можешь представить, как мне трудно порой тебя понять, но с тобой я словно рождаюсь заново, не случайно нас Бог соединил  узами брака и Он не дает нам разбежаться, хотя мы даже мыслим по-разному, я – Запад, а ты – на Восток, и как нам трудно жить мирно.
Ронни вздохнул, удивляясь, что Вера до сих пор его внимательно слушала, а не переключилась на свой компьютер, и продолжил разговор. 
— Это может показаться странно, но Путиным, я, как рядовой западный гражданин, даже горжусь. Он не позволил внедриться чужеземным банкам в национальную экономику своей страны, а коррупция есть везде, ибо миром правит сатана, и сильные мира сего в него в подручных бегают, но …, — тут в голосе Ронни зазвучала торжественная радость, — придет такое время, когда этот ненасытный зверь, царь порока и греха, подумает, что он победил мир, и вся его победа пойдет прахом, когда вернётся наш Господь, Иисус Христос! Эта Победа над смертью уже свершилась, но мы её пока не готовы принять сразу, нам дана жизнь, чтобы мы осознали, что произошло на Голгофе, но, главное, что она произошла уже в вечности. У каждого из нас свои сроки утвердиться с кем он, а мы войдем в царство Бога, как ветераны, претерпевшие до конца. Я соскучился по твоему отцу, для меня он герой, пусть сейчас, мы не можем поговорить, а в божьем царстве мы будем понимать друг друга. С Днем победы, дорогая! Давай выпьем вина, у меня есть бутылочка от винодела с Мозеля, она называется красиво, «Ледяное вино».
Вера знала уже практически все о нюансах изготовления этого виноградного напитка, потому что муж пил только это вино, стоимостью 25 евро за бутылочку в 250 грамм, и была рада, что и родителям это вино понравилось. Она достала коробочку бельгийского шоколада «пролине», а Ронни наливал вино в маленькие хрустальные рюмочки, подарок от её мамы.
  — С Днем Победы!
   — С днём победы, любимый, победы добра над злом.
А потом они смотрели фотографии своих поездок в Казахстан, вспоминали родителей Веры, которые приняли Ронни как своего старшего сына. 
  — Надо уже билеты покупать в Казахстан, я чувствую, как мама и папа скучают тоже.