Сашка ч. 1. гл. 41-44

                41

        Дед Семён один раз сказал жене:
         - Шахта забрала у меня здоровье, а ты, ведьма,- при этом показал пальцем на Агафью Кирилловну,- вымотала нервы мне.
         - Бесстыжий! - подключилась охотно к разговору Агафья Кирилловна.
        Иногда их перепалки заканчивались дракой, но это  было раньше, теперь Семёна совсем покинули силы.  Жизнь под одной крышею с «врагами», как в гневе он называл супругу и внуков, родила в душе его неприязнь к своей родне. И нередко после очередной ссоры он думал, как бы старухе отомстить. «Ну, погоди, не останусь я в долгу, случай бы только представился». Но случай не представлялся.
         Был он бережливым всегда - и когда копейку зарабатывал, горбатясь на господ, и после революции, работая в забое, где деньги давались взамен утраты здоровья. Со временем бережливость его перешла в  подобие болезни. Оставив шахту, но имея запас купюр, он почувствовал беспомощность, так как прекратилась зарплата. Потом война, когда не доставало еды, зато появились в доме дополнительные рты в виде внуков. И чтоб выжить в это время, когда простые продукты стали   роскошью, Семёну приходилось доставать деньги из своей заначки, и теперь у него мало что осталось. Однако ему хотелось доказать окружающим, что не «пропащий» он человек, как говорила жена.
        После поисков лёгкой работы он составил договор с совхозом на охрану картофельного поля, что простиралось у кладбища. Засунув в рюкзак  полушубок, дырявые валенки, в тряпицу завернув краюху хлеба, соль, он отправился, не говоря ни слова, со двора. «К Полине пошёл, пусть себе идёт, толку всё равно нет» -  подумала Агафья Кирилловна. А дед, соорудив у родника шалаш, стал подкапывать картофель и печь его на костре. Ночью подкидывал в огонь ветки, показывая ворам, что сторож не спит.
         - Уже неделя, как старик у дочки…- поделилась Агафья Кирилловна с соседкой.
         - Ты что, он картофельное поле у кладбища караулит, и шалаш его там же, - прояснила ситуацию соседка.
         Агафья Кирилловна удивилась и подумала: «Надо   хлеба отнести ему и масла». Приготовив узелок, она позвала  внуков.
         - Отнесите, хлопчики, деду, шалаш его у кладбища, найдёте?
         - Найдём!- хором ответили внуки.

        До кладбища было километра четыре.
         - Пойдём на станцию, оттуда на товарняке докатим, - предложил Вовка.
         - Пошли!- согласился Сашка, загоревшись желанием покататься.
        Но на ветке в сторону кладбища стоял лишь один вагон, и не было паровоза.
         - Придётся топать по шпалам,- вздохнул Вовка.- Этот путь мимо кладбища идёт.
         - Откуда знаешь?- спросил Сашка.
         - А мы катались с ребятами,- важно ответил Вовка. – На ходу запрыгивали на ступеньку. Пошли...
         - Вова, а вагон на уклоне...
         - И что?
         - Стоит, потому что на тормозе.
         - Понял. Молодец! Знаю, где у него тормоз.
         Они забрались на площадку открытого тамбура.
         - Вот он. Сейчас покручу, - прошептал Вовка.
         - Крути!- воскликнул Сашка. - Может, поедет...
         К их радости, вагон стронулся с места и  пополз, постукивая на стыках. Уклон увеличивался, вагон стал набирать скорость; вот из виду скрылись здание вокзала и поле станционных путей. А вагон продолжал катиться. Проехали кладбище. Путь выровнялся, замелькали медленней шпалы, реже застучали колёса. Вовка вспомнил про тормоз, но тут услышал свист паровоза. Держась за поручни, он закричал:
         - Санька, паровоз догоняет, прыгаем!
         Они скатились в траву, что росла у насыпи.
         - Спрячь башку, - закричал Вовка. – Могут  заметить!
         Сашка вжался в землю. Когда мимо проезжал паровоз, он втиснулся в траву, чтоб его не заметили  машинисты, которые, как думал он, будут бить долго и очень больно. Но паровоз прогрохотал мимо. Дети, испуганно оглядываясь, подались к картофельному полю. В узле звенели стекляшки, одна сторона его была мокрой и пахла растительным маслом.               
         - Давай развяжем,  посмотрим, - предложил Сашка.
         - Нечего глядеть, и так понятно, - ответил, махнув рукой, Вовка.
         Семён Рязанцев с радостью встретил внучат, усадил их на траву, накормил печёной картошкой, побранил за то, что разбили банку с маслом, и проводил в сторону дома, попросив  старухе передать:
         - Скажите, пусть не ждёт, дома не появлюсь, пока не придёт просить у меня прощенье; умру, а не приду.
         Оставшись один, он взял в руки старую винтовку, всю облезлую, к которой, как пояснили ему, патронов нет. Он пытался возразить, что не стоит тогда тащить её в поле, но ему велели принять оружие, как  положено по  сторожевому уставу. Вытащив затвор, он начал его чистить тряпкой, напевая старинную песню, которую пел в гражданскую войну: «Винтовочка, винтовочка, подруженька моя, на первой остановочке тебя отчищу я». Но вскоре, бросив на землю затвор, он стал чесать голову и спину. Чесал долго, но зуд не прекращался. Тогда он стянул с себя рубаху, и стал ловить  вшей. Собрался было вытрясти одежду, но, подумав, оделся. «Размножайтесь, бесовы дети,- прошептал.- Я вас не трону, потому что сгодитесь для дела». Сморщившись и высунув язык, он продолжил чесаться.

                42

         Август – время сбора урожая. Но порой начинаются дожди. Пройдёт ливень, превратит почву в грязь, и только попытается взяться за привычное дело солнце, как снова выползают на небо воздушные  чёрные глыбы.
         - Ты что сидишь у окна?- спросила Агафья Кирилловна Сашку.- Не нравится погода?
         - У меня кошки на душе от неё скребут,- серьёзно ответил малыш.
         Агафья Кирилловна рассмеялась, ставя на кухонный стол тарелки.
         - Расскажи, какая душа у тебя, Саня?
         - Душа, как душа,- обиделся внук.               
         Из комнаты вышла Анна, заглянула в котёл, в котором бабка грела воду.
         - Каково тяте, - сказала она, взглянув на мать.- Шла бы, извинилась, неужели тяжело?
         - Ну, конечно!- вспылила бабка, - полечу, поклонюсь: приходи кровушку допивать. Не дождётся!
         - Баба, баба!- крикнул  Сашка, тыча пальцем в окно.- Деда идёт! Устал бедненький, с палочкой, дождь, а он в шубе.
         Семён переступил порог, потряс бородёнкой и произнёс: «Здрасьте.»
         - Здорово. Чего не являлся?- без злости спросила  Агафья Кирилловна.
         - Сторожить надоело, а то бы домой до зимы не пришёл.
         - Батюшки!- воскликнула, хлопнув в ладоши, Агафья Кирилловна.- Ты месяц не мылся, кожа, видать, грязью покрылась!
         - Я специально не мылся, чтоб принести тебе что-то
         Он бойко сбросил с себя полушубок, следом - грязный пиджак, рубаху и начал трясти тряпьё. На пол посыпались вши. Бабка заметалась по кухне, а Семён приговаривал:
         - Вот тебе, сука, да чтобы они кровь твою  всю высосали!
         Тряс он одежду до тех пор, пока не закончился у него запас ругательств. Анна кинулась сметать веником насекомых на железный лист, прибитый у печи. А Сашка забрался на стол, откуда испуганно таращил глазёнки на всё происходящее.
         - Баба!- крикнул он.- Вошка на твоей ноге!
         Агафья Кирилловна, сбросив вошь, принялась уговаривать старика:
         - Угомонись, Семён, не будь дитём малым, и так   кучу уже наколотил.
         Она посадила деда на лавку и заперла на защёлку дверь.
         - Не закрывай,- сказал, косясь на жену, Семён.- Не удержишь, посижу и уйду.
         - Потом, уйдёшь, -  успокоила его Агафья Кирилловна.- Отдохни только.
         Пот катился каплями по щекам деда и терялся в  бороде.
         - Подай, старуха, полотенце!- захрипел сипло он.- От жары сгорю, открой дверь, уморить хочешь? А то в окно выпрыгну!
         - На пол сядь,- подсказала Агафья Кирилловна.- На полу прохладней.
         Дед, послушавшись, перебрался на пол и, щурясь,  поглядывал, как Анна горячим утюгом давит вшей.
         - Всех не передавишь,- ехидно протянул он.- Вон ещё ползёт, да и не всех я выбил. Ой, тошно мне...- Он  вытянулся на полу.
         Сашке показалось, что дед не дышит, и вспомнил, как он говорил: «умру, а не приду!»
         - Баба!- закричал он.- Дед помер!
         Агафья Кирилловна выскочила из комнаты; вдвоём с дочкой они перенесли Семёна на кровать.
         - Ничего не случилось, пошли, Анна,- сказала Агафья Кирилловна.- Когда отоспится, ещё злее будет.
         Семён, щурясь, посматривал на них.
         - Чем старее, тем глупей становится человек, и  не  втолкуешь такому, что хорошо, а что плохо,- проговорила Анна, подкинув в печь дрова.
         Семёна одолевал зуд. По мере того, как жарче становилось дома, вши ожесточались, становились злей собак. И то ли слова дочери заставили вскочить его, то ли это из-за распоясавшихся паразитов, но он встал и пришёл в кухню. Анна в это время засовывала в печку его рваный пиджак. И тут дед обмяк и успокоился. Раздевшись догола, он влез в корыто, залитое тёплой водой.
         - Ну, вот,- сказала бабка, натягивая на старика рубаху.- Стал на человека походить.
         - Спасибо, старуха!- по-доброму ответил Рязанцев, прихлёбывая чай с молоком.- Сижу в тепле, и душа  радуется.
         - Я добра тебе желаю,- сказала, улыбнувшись, Агафья Кирилловна, и подлила старику молоко в чай,- а ты волком всё глядишь.
         - Нет, не найти мне такую старуху,- сказал, хитро прищуриваясь, дед.

                43

         Погода изменилась. В небесах, насыщенных  испарениями, замелькал жаворонок – то  взмоет вверх, то летит к земле, то зависнет в пространстве, порхая  крылышками. Трава у дорог, листва тополей, берёз, картофельные поля – всё сомлело вокруг от сильной жары. Давно не было такого августа.
         Сашка мучился от зноя - то закрывался в кладовке, то бежал с мальчишками на реку, где плюхался.
         Как то бабка Агафья оставила его дома одного - Семёна отвезли в больницу, а Вовка бегал с мальчишками. Плотно покушав картошки, малыш вышел в сени и подошёл к деревянной кадушке с водой. Отодвинув крышку, он зачерпнул ковшом воды. Дверь была открыта. Испытывая желание напиться, он увлёкся и не заметил, как ступил на крыльцо дядя, с  чемоданом в руке. Напившись и зацепив ковш за край кадушки, он увидел его.
         - Здорово, карапуз!- сказал дядя, и подал Сашке руку.
         Малыш почувствовал мягкую ладонь, и увидел  ногти блестящие, словно они в масле. А дядя посмотрел на него из-под косматых черных бровей синими глазами. «Длинноносый», - подумал Сашка, но, обратив внимание на густой, с прожилками седины чуб, решил, что дядя красивый.
         - Тут Рязанцевы живут?- спросил гость.
         - Тут,- улыбнулся Сашка. Он не знал, почему    улыбается, но так у него получилось.
         - Ты Вова Ерёмин?
         - Нет, Вовка – мой брат,- ответил Сашка.
         - Значит,  ты - Саша; а хозяйка где? Мне бы её увидеть.   
         - Баба придёт, - отвечал малыш, и кивнул дяде головой, предлагая идти за ним. - Садись на скамью или на табуретку, только табуретка эта качается.
         - Тогда на скамейку.
         Незнакомец достал из кармана пахучий платок.      
         - Душно у вас.
         - Зато вода в кадке холодная, хочешь, принесу?- предложил Сашка и, не дождавшись ответа, выскочил в сени и, пыхтя, зачерпнул воды в ковш. Дядя попил.
      
         Появилась Агафья Кирилловна. Гость поднялся:
         - Вы Агафья Кирилловна Рязанцева?
         - Ну, я.
         Бабка уставилась на гостя.
         - Тогда давайте знакомиться, я Алексей Трофимович Скачков,- сказал гость, протянув ладонь старухе.- Я муж Ксении Семёновны.
         Лицо старухи засветилось.
         - Вы от Ксении?- изумившись, выдохнула она. - Жива…
         - От неё, - ответил Алексей Трофимович.
         - Что же она не приехала – мать ей  насолила или дети?
         Старуха смахнула слезу и заморгала часто.
         - Думаю, скоро увидитесь,- ответил гость.- А пока она привет передала.
         Как же хотелось старухе высказать гостю всё, что накопила за годы, спросить, о чём думала дочь, уезжая от детей. «Видно, хорошо жила, раз не вспоминала  долго о нас» - последнее, что подумала, но сказала  другое, вздохнув и голову держа гордо:
         - Время трудное пережили, детей подняли, сейчас прожить сможем без её помощи... - Глянула на гостя. – А   вы где живёте?
         - Далеко, пешком полжизни идти,- сказал Алексей Трофимович.
         - Это где ж?
         - На Севере есть полуостров Таймыр, так вот, там город строится, и поднимается он не по дням, а по часам,- увлечённо сказал Алексей Трофимович.
         Он положил ладонь Сашке на голову и сказал:
         - Лес там, Саша, крохотный, тундра. Вот там и строится красивый город под названием Норильск, где твоя мама живёт и поджидает тебя, такого очень хорошего мальчика.- Он улыбнулся, и добавил:- Ну, что, поедем, Саня? Сначала на поезде, потом на пароходе. Поедем?
         Сашка слушал дядю, широко открыв рот, и ему казалось, что он может долго слушать его.
         - А когда мы поедем, дядя Лёша?- выпалил он, очнувшись.
         - Не торопись,- вмешалась Агафья Кирилловна.- Дай отдохнуть человеку. А вы идите в комнату, полежите, а я кушать приготовлю,- вежливо обратилась она к гостю.
         Гость удалился; но вскоре из комнаты послышалось:
         - Мамаша, чемодан откройте, в нём продукты, так вы пустите в дело их.
         Услышав это, Сашка подбежал к чемодану и, не обращая внимания на кулак бабушки, который замаячил, открыл.
         - Баба, чего только тут нет! - воскликнул.
         Он стал извлекать из чемодана кульки с конфетами, банку свиной тушёнки и банки консервные. Бабушка, стоя рядом, удивлялась ассортименту продуктов. А Сашка продолжал доставать из волшебного чемодана сливочное масло, окорок, сгущённое молоко и кофе. Бабка Агафья тут же конфисковала у него продукты, даже конфеты, оставив ему только одну. Сашка хотел было пожаловаться дяде на неслыханный грабёж, но когда переступил порог, то увидел, что тот лежит на дедушкиной койке. Он заорал:
         - Дядя Лёша, там вши!
         Алексей Трофимович вскочил, как ошпаренный, и   стал отряхиваться. Бабушка, красная от смущения, стала оправдываться:
         - И никаких вшей нет.
         Она выпроводила Сашку из комнаты, но тот  промямлил, что поймал сам две, но, глянув на грозное лицо бабули, замолчал.
         На другой день Алексей Трофимович решил в путь отправляться.
         - Могу я взять обоих внуков,- сказал он.
         - Нет, Вова не захочет уезжать,- грустно глянув на Сашку, отвечала Агафья Кирилловна.
         - Тогда нам вдвоём с Сашей придётся в путь  пускаться,- сказал Скачков.- Мне нельзя задерживаться.

         Сашка ликовал, наблюдая, как баба собирает его в дорогу. Ему хотелось скорее отправиться в путь, туда, где растут очень маленькие деревца и строится красивый город. Сборы были скорыми. Дядя написал что-то в блокноте, потом выложил кучу бумаг и деньги. Агафья Кирилловна, склонив голову, всхлипывала. Малыш слез с табуретки и подошёл к ней; сказал: 
         - Не плачь, бабушка, ты скоро в гости приедешь.
         - Приеду…- вздохнула Агафья Кирилловна.
         Сашка сел за стол и смотрел с участием на дядю, который отвезёт его к маме.
         - Значит, так, Сашок,- сказал дядя Лёша,- едем до Красноярска, дальше поплывём на пароходе, это ещё пару суток - так?
         Сашка понимающе кивнул головой.
         - В Красноярске проторчим: на пароход билеты сразу нам не взять,- продолжил он рассуждать.- Ничего, хватит денег и на билеты и на питание.- Ну, Сашок, одевайся, до поезда времени уже мало осталось.
         Он отсчитал несколько новых десятирублёвок и передал Агафье Кирилловне:
         - Это вам.
         - Зачем?- пыталась возразить Агафья Кирилловна.- Вам нужнее в дороге.
         - Ничего, я подсчитал, нам хватит, а у вас ещё  внук на руках.
         Агафья Кирилловна поблагодарила Алексея Трофимовича и вытерла мокрые от слёз глаза. «Видать, не забыла нас дочь» - подумала. Добрые мысли о непутёвой дочери были в новинку, и оттого показались    приятными. А зять, почесав затылок, сказал:
         - Жене, правда, не куплю то, что просила.               
         «Значит, это не её забота, а чужого человека» - подумала Агафья Кирилловна. И пронзило её сердце болью. «Куда отправляю внука? Хорошо ль подумала? Вдруг он в тягость будет?». С тревогой проводила она меньшего внука с новоиспечённым зятем до калитки. Стояла долго, грустно глядя вслед уходящим. Сашка одной рукой вцепился в ручку дядиного чемодана, а другой махал бабуле. Она вернулась домой; ноги её отяжелели, на тело накатилась слабость. Недоброе предчувствие сдавило её сердце. Если бы она знала, что уже скоро её предчувствие оправдается. Она села к столу, и подпёрла голову ладонями.
         Появился Вовка.
         - Где был? Не попрощался с братом.
         - Простился, они навстречу шли,- с обидой протянул Вовка.
         - С чужим дядей внука отправила…- склонив голову, шепнула бабка.
         - Не плачь, баба, - стал утешать её Вовка.- Саша едет к  маме, и я бы хотел взглянуть на неё.
         - Взглянешь ещё, внучок,- погладила ему волосы Агафья Кирилловна, думая, что если и поедет на Север, то в гости, ведь в город перебрался сын Васька, и теперь старикам есть, на кого здесь опереться.

                44      

         Жизнь забурлила в горняцком городе. Появились  на улицах машины, а на окраинах и в центре выросли школы, детские сады и поликлиники.
         Василий Рязанцев связал судьбу с Одинцовой. А в родной город приехал по личной просьбе, с женой и маленьким Петей. От горкома семья получила квартиру в кирпичном доме - "сталинке".
         Автобус миновал трёхэтажное здание, где располагались горком и исполком. Василий, сидя, глянул из окна на него. Он отработал здесь только полгода. Но с завтрашнего дня будет парторгом завода. Жена об этом не знает.
         Лучи солнца проникали в окно автобуса и скользили по лицам пассажиров, заставляя их морщиться, и было не понятно, хмур человек или же весел. Проехали киоск «Союзпечать». Рядом лотошница торговала пирожками. Тут же лавочки. «Хорошо придумано: взял газету и пирожок, садись, кушай и читай» - подумал Василий. В автобус вошла старушка. Василий уступил место ей. И вспомнил о матери. «Подлец я! - подумал. - Прикрываюсь делами. А мог бы наведываться к родителям чаще». Подумал и о том, что прежде жена ему напоминала о необходимости черкнуть родным письмо, но когда приехали сюда, уже и она, занятая интересами семьи и собственными, поступив в институт на заочное отделение, перестала подсказывать, что пора сходить к родне.
         Кондуктор назвала остановку. Василий вышел из автобуса и пошёл в задумчивости по тротуару. Теперь  не радовало его назначение, которое отнимет у него  свободное время, и некогда будет ходить по гостям. Дома жена, глянув на него, спросила:
         - Почему злой и так рано?
        - Не злой, тут другое, - Василий, обняв жену, сообщил о назначении.
       Жена, услышав новость, не обрадовалась, а наоборот, спросила, справится ли с этой работой. «Сидеть в кабинете - одно, а трудиться в коллективе, отвечая за план, успехи и неудачи каждого  коммуниста – другое» - подумала, но смолчала. Не стала озвучивать она и другие, более тревожные думы, суть которых: останется ли время у него для семьи. Василий же, обедая, думал о бабушке в автобусе.
        - Зоя, как считаешь, подлец я? – спросил он.
        - Ты про что, Вася?
        - А вот про что,- решил он высказаться.- Я ехал в автобусе, думал о назначении, о тебе, о сыне, смотрел в окно, и тут вошла старушка. Я ей место, конечно же, уступил, а она, представь, на меня глянула, словно совершил я подвиг.
        - Ну, и что?- улыбаясь, спросила жена.- После этого вспомнил ты о маме?
        - Да,- продолжил Василий,- представь, вспомнил о ней и подумал, что уже давно не был у родителей. Но ведь навещать родных, интересоваться, не нужна ли им  помощь, справляться о здоровье так же естественно, как уступать место старикам. А для меня это простое дело превратилось в подвиг. Неужели я так занят?   
        - Чем об этом так много говорить, завтра   проведаем твоих, отнесём гостинцев, денег, и примем за правило – посещать их раза четыре в месяц,  - с лаской проговорила жена.
       Василий с нежностью посмотрел на супругу и сказал:
        - Да, и в этом деле надо бы навести порядок.
        Закончив обед, супруги уложили малыша спать и перебрались на диван, куда жена предусмотрительно кинула подушку. Василий, освобождённый женой от навязчивых дум, обнял её…