Дальний свет. фрагмент Пила. По событиям во время

15 декабря 1988 года.
— Вот же гандоны! — голос пронзительный, в сердцах. Где-то прямо рядом с нашим домиком, за стенкой.
Пашка Земсков, нарвский комсомолец-доброволец.
Я не успел ещё снять берцы, и потому сразу вышел.
— В чём дело, Паша? Кто обидел?
— Да гандоны! Сволочьё!
Паша сгрёб в гневе пригоршню снега со штабелей, откинул в сугроб.
— Говори, что случилось?
— Нам пила нужна. Обычная, с деревянной ручкой. Совсем быстро и срочно. Наша лопнула. Пилили мерзлый брус под стропила, полотно в стыке зажало, а мороз под десятку. Юра сдуру нажал посильнее, она со звоном и пополам. Пошли к этим на поклон, — Паша кивнул в сторону дальнего лагеря воркутинцев через дорогу. — Так не дали! Говорят, из Эстонии? Нет, не дадим. Ну не гады ли а? Мы здесь что, Игорь, просто на шашлыки мать их приехали, а они людей одни спасают? Нам домики ещё собирать, а пилы нет теперь!
— Ты это, погодь, Паша. Дай разобраться. Отдохни пока, успокойся. Узнаю сейчас.
Фархад и Андрес на РАФике были сейчас где-то в районе границы с Грузией. Спецрейс.
Из ментов в деревне оставались только мы с Серёгой.
— Что, пошли для наших пилу попросим?
— А что-ж, пошли, — Кивнул Добрых.
Собрались. Вышли. Светим путь фонариками. Вокруг темно и только костры. Наши по одну сторону, воркутинские по другую и дальше.
Они не общались с нашими ребятами почти. Как-то избегали. Объяснить такое можно политической игрой. Говорильней про выход прибалтийских республик из состава СССР, народными движениями, фронтами и прочим раздором, что в телевизионном ныне тренде. Воркутинцы наших терпели, но до конфликтов дело не доходило. Старались работать не замечая друг друга. А за нашими парнями и правда, какая вина?
Идём с миром.
Вечер, костёр. Воркутинцы там не просто. ВГСЧ. Особый разговор. Конечно, знали, кто противостоит за дорогой. На всякий оперативный интерес. Военизированный горноспасательный отряд Печорского бассейна. Войска Минуглепрома. Элита. Респираторщики. Ключевой навык, многочасовая работа под землёй в тяжелых изолирующих кислородных противогазах Р-30, в условиях полного отсутствия кислорода и задымления. Работа в завалах, разбор подземных обрушений, резка деформированного металла в замкнутых пространствах, пробивание лазов. Вооружение: мощные гидравлические домкраты, разжимы-ножницы, бензорезы «Дружба-4», и западно-германские, «Stihl».
Рабочий день по 12-14 часов. Заземлиться, скинуть стресс, погреться у костра за чаем, суровая необходимость.
Подходим, нас встречает караульный. Отмечаю, что с дисциплиной тут порядок как в армии. Даже форма своя, чёрные бушлаты, петлицы с золотистыми перекрещенными молотками.
— Здравия желаю. По какому вопросу?
Я было открыл рот, но Серёга начал первым.
— Здравия! – козырнул. — Вот мимо шли, слышим гитарка. Давай, думаем зайдём.
— Ну, если на гитарку, отчего-же нет? Одну минуту. Я мигом.
Скрылся к костру. Разговор там на мгновение затих. Потом позвали.
— Заходите товарищи! Погрейтесь.
Серёга мне так пальцем, мол, дай мне инициативу.
Подходим.
Там старший, сразу это понятно.
— Товарищи сержанты, по какому делу? Наши натворили что?
— Ничего не натворили. Ваши молодцы и герои. И сидите, сморю хорошо. — начал долгий заход Серёга.
— Присаживайтесь и вы. Мы чай пьём. Крепче ничем не угостим. Нам и нельзя. Под землю ходим. И тогда смертельно опасно для сердца, в респираторе.
— Так и нам нельзя на службе. А чай и погреться у костерка с нормальными пацанами, это для сердца как-раз полезно.
Группа расслабилась. Пошли улыбки. Воркутинцы ребята на самом деле простые и как мне показалось… надёжные что ли. Без лишней хамоватости и говна.
— Смотрю парень у тебя и гитарка есть. — Серёга кивнул в сторону знакомого инструмента.
Нам наливали чай. Ни в кружки, в чистые банки из-под тушёнки. Протянули сгущёнку, вместо сахара.
— Есть гитарка. Умеете, товарищ сержант? — участливо отозвался респираторщик.
— Ну, если позволишь.
Тот передал Сергуне инструмент.
Добрых тронул струны. Чуть повёл колки.
И заиграл…
А я и понятия не имел, что Серёга Добрых знаком с таким инструментом.

Горизонт — недосягаемая нить
Вдаль глазами, в пол педаль
Скорость мне поможет о тебе забыть
И мне ничего не жаль
Делится час на километры
Всё осталось позади
Бред прошлых лет развеет ветром
Маяком в пути горит дальний свет
И два огня делят ночь на "было" и "больше нет"
Горят мосты за спиной летит стрелой дальний-
Пролетает магистрали полотно
И мелькают как во сне
Кадры из документального кино
О тебе и обо мне
Хронику лет кладёт протектор
Киноплёнкой на асфальт
Компаса нет, случайный вектор
Рвёт горизонталь, горит дальний свет
И два огня делят ночь на "было" и "больше нет"
Горят мосты за спиной летит стрелой дальний свет
На виражах стирают шины
Быль из памяти на нет
Скорость одна на всё причина
И один ответ на всё — дальний свет
И два огня делят ночь на "было" и "больше нет"
Горят мосты за спиной летит стрелой дальний свет
И два огня делят ночь на "было" и "больше нет"
Горят мосты за спиной летит стрелой дальний-

Аплодисменты. И от всей души.
— А кто автор? Что за «Дальний свет» такой? — спросил местный гитарист.
— А не знаю, честно. — Добрых пожал плечами. Мне ребята со двора дали текст на тетрадном листе, показали как играть, а потом я уже дома.
— Ну, это классно! — вошёл в их диалог старший. — И всё-таки, ребята, наверное пришли проверить как тут у нас с выпивкой, а?
— Вот честно, нет, — поклялся Серёга. — Честное милицейское.
— А то, может попутали. Вот напротив, там прибалты. Эти, наверное, могут. Да вы и сами понимаете. Видим, заезжаете к ним по несколько раз за сутки. Неспокойный контингент?
Так, воркутинцы получаются не поняли, что мы в том лагере и сами живём. Говорим по-русски без акцента, песни ещё...
— Мешают вам? — У Серёги голос, сама чуткость.
— В общем, нет. Хотя сегодня припёрлись. Пилу им дай. Как-же! Отдашь, а завтра на работу нам с чем? Да и учёт строжайший. И потом, прибалты, они такие. Доверия к ним нет. Упрут или о гвозди затупят.
— Это вряд ли. Ребята там не плохие, раз тоже тут. Говно в Армению бы не сунулось. — Серега поставил шах. Как поспоришь? Воркутинцы же сюда наверняка не только по приказу и не из-под палки.
И тишина. Ответить Серёге нечего.
— А ты командир пилу дай, раз люди в нужде. Я сам проконтролирую тогда. Через час принесу, коли там на полчаса всего хотели. Не упрут. Мы постоим возле, подождём.
Старший посмотрел на своих. Кто-то отвёл взгляд на костёр. Кто-то мотнул согласием.
— Дальний свет, говоришь…
— Слово сержанта милиции, - Добрых вывел второй шах. — Вернут пилу.
Воркутинский командир вздохнул. Поднялся с ящика. Нырнул в темноту, к палатке. Через минуту он вернулся, тяжело дыша, и со стуком поставил к костру огромный, пахнущий импортным маслом, завернутый в брезент немецкий бензорез «Штиль» с алмазным диском. Запредельно дорогой инструмент. Я аж чаем, из банки поперхнулся. А Серёга даже бровью не повёл, только глаза чуть округлились.
— Держи, начальник. Под твою личную ответственность. Не дай бог диск зажмут в плите или редуктор сожгут — я из-под земли их достану. Нам этой штукой завтра в школе трехтонные перекрытия грызть.
Мы переглянулись. Серёга поднялся, отставил банку из-под чая, потрогал носком сапога тяжеленный агрегат и удивленно хмыкнул:
— Мужики... Вы чего? Им же домики щитовые собирать. Там стропила из обычной сосны, доски сороковки. Обычная ножовка нужна, деревянная. Дрова пилить. Полчаса пошаркать и обратно принести.
У костра воркутинцев повисла тишина. Командир ошарашенно посмотрел на нас, потом на свой бензорез, а потом ка-а-ак захохочет на весь лагерь:
— Ножовку?! Обычную?! Да твою же дивизию, а мы-то думали! Из Эстонии парни пришли, «дай пилу», ну мы и решили, что на наш единственный моторез глаз положили! Потом уйдёт, а мы без инструмента. Тьфу ты!
Обернулся к палатке, крикнул в темноту:
— Васька! Вынеси из кунга плотницкий ящик! Отдай парням две ножовки, пускай забирают насовсем, у нас этого гуталину завались. И напильник для разводки дай!
Все вокруг дружно заулыбались, напряжение спало как рукой. Командир похлопал Серёгу по плечу:
— Извините, не поняли их сразу. Одна зараза, прибалты! Но пусть берут этот подарок. Возвращать не нужно. Тут с ума сойдешь на этих завалах. Сами-то откуда будете?
— Из Таллина мы... — Серёга подхватил обе пилы. — Спасибо братцы! Мы всё-таки зайдём на днях, у нас чай там хороший тоже есть. С эстонскими конфетами. На гитаре поиграем. Хорошая гитара! И вы, молодцы!
Отступили к своим.
Приятно думать, что в мире есть хорошие люди. Север, дело тонкое. Иногда тоньше, чем Восток.
— На Паша, это на совсем.
Отдали своим воркутинский подарок.