Я ненавижу тебя

Это было больше похоже на ярость, чем на желание. Их обнаженные нервы искрили током, а мир, этот огромный мир, схлопнулся до величины одного единственного касания, которое стало последней каплей в этом бесконечном поединке с самими собой.

Злость, ярость, ненависть… . Эти прекрасные оправдания, за пугающей силой которых так легко скрыть то, что являет себя более устрашающим, так как это невозможно контролировать.

Эти эмоции ничто иное, как хрупкая баррикада, которая отделяла их от осознания истины, после принятия которой, мир уже никогда не станет прежним.

Слова лились клокочущим водопадом. Они не слышали друг друга, говорили одновременно, не дожидаясь, пока одна закончит свою мысль, а другой начнет свою.

Он что-то сказал, нет, не сказал, а ядовито выплюнул. Если бы ее спросили, что, она бы не смогла ответить, она давно уже его не слушала, но что-то было в самой интонации такого, что заставило ее отреагировать.

Она не помнила, как она подняла руку, высоко занесла ее и, вложив в это движение всю свою силу, ударила. Его голова мотнулась в сторону, а на щеке появился яркий след ее ладони.

Не успела она понять, что происходит, как его руки, словно стальные тиски, впились в ее плечи. Он потянул ее к себе, будто желая заполнить собой все ее существо. Проникнуть в самую глубь этого хрупкого тела, чтобы больше ни осталось ничего, что осмелилось бы оспаривать их единство в нахлынувшем на них безумии.

Губы столкнулись в жадном, почти агрессивном порыве. Его язык бесцеремонно проник в её рот, горячий и требовательный, но сразу ощутил такой же неистовый напор.

Она ответила сразу, ее пальцы запутались в его волосах. Она потянула его на себя сильнее, словно такой близости, что была между ними, было недостаточно. Эта безудержная близость лишила их кислорода. Они буквально задыхались, позволяя себе лишь на долю секунды отстраниться друг от друга, чтобы снова броситься в эту бушующую пучину.

Если бы она и захотела вырваться из его крепких объятий, то не смогла бы. Он обратился стеной, лишающей ее возможности двигаться. Тесно, душно, головокружительно.

Сладковато железистый вкус слюны и едва уловимый аромат тела. Он напоминал собой разъяренного быка, несущегося напролом, чтобы в одну секунду остановиться по желанию одной единственной женщины. Но она не хотела, чтобы он останавливался.

Эта жажда мучила их обоих, не имея выхода, и, вот теперь, когда он был так близко, что она не могла дышать, все казалось безумно правильным.

Его рука легла на ее затылок, по телу пробежал приятный холодок.

Она выгнулась навстречу, прижимаясь всем телом, чувствуя жар, исходящий от него, и ощущая, как сердце колотится где-то в горле. Сжимая до боли в кистях его запястья, она вбирала в себя пожирающие его чувства. Жажда, голод, бессилие.

Держаться не было больше сил. Не нужно было что-то держать под контролем. Все вырвалось наружу и смело их с ног, накрыло волной, поднявшейся до самых небес лишь для того, чтобы со всей силой обрушиться на высохшую до глубоких трещин землю.

Ее нога оказалась у него между ног, а он сжал в своих руках ее тонкую талию, ее ладони лежали на его груди. Все было бы невинно, если  бы не безумный напор, с которым они бросались друг на друга с такой силой, словно от этого зависела их жизнь.

Почувствовав ее обжигающее дыхание на своей шее, он на секунду замер. Будто бы буря затихла, а ее горячие губы так легко, что это почти напоминало нежность, медленно, поднимались вверх от ключицы к подбородку, а после, слегка прикусив мочку уха, она обдала его жаром своего дыхания. Он чувствовал, как звуки, произносимых ею слов, касаются его кожи. Он чувствовал, как они вибрируют, жалят, заставляют гореть еще сильнее.

-Я ненавижу тебя. - Тихо, так тихо, что трудно было уловить ее шипящий шепот, но он чувствовал, как слова стекают по его телу, заставляя его вибрировать, пульсировать, биться током.

Ее колено начало подниматься выше, касаясь внутренней стороны его бедра, приближаясь к возбужденной до боли плоти.

Потеряв последнюю частичку себя, он снова набросился на ее губы, желая выпить жар ее лжи. Такой сладкой и прекрасной. Ведь, как бы все было легко, если бы они реально ненавидели друг друга.

Но, проведя кончиком языка по ее шее, он заметил, что наступило временное затишье. Они оба знали, что буря разразиться снова. Но этот обманчивый штиль накатывал на их тела легкими волнами мурашек.

Она ловила губами его пульс. Шея, запястья, концентрация его желания. Пульс отталкивал ее губы и язык от тех мест, где был особо ощутим. А между тем, ее колено остановилось в сантиметре от цели и так же медленно стало спускаться вниз.

Он сжал ее бедро своей рукой, не давая ей возможности окончательно лишить его столь приятного контакта с ее телом, но она опустила ногу на пол. Поправила подол платья. Сделала попытку уйти. Даже не думая, что это всего лишь провокация, он на нее повелся.

С силой его ладони ударили в стену, отдаваясь легким гулом в ушах. Стараясь выместить все, что его мучило в этом поцелуе, он снова проник в ее рот, встречая желанное яростное сопротивление ее языка. Втягивая ее губы, почти нежно целуя, а после снова, словно желая довести их до посинения, высасывая из них жизнь, втягивал их, делаяя их больше, пухлее, ярче.

Он не мог выкинуть из своей головы мучительных ассоциаций. Физически он делалал одно, а мысленно другое. Его руки не касались ее тела, а ее руки, продолжая лежать у него на груди, обжигали его тело, игнорируя одежду.

Поцелуй стал невыносимо интимным. Тяжелое дыхание стало непривычно громким. Они то затихали, то вновь налетели друг на друга со всей своей яростью.

-Я тебя ненавижу. - Прорычал он в ее открытые губы. Его слова исчезли в глубине ее рта, канули в лету, в них больше не верили.

Обе его руки на ее затылке аккуратно поддерживают ее голову. Отвечая на ее отрывистые, блуждающие поцелуи, жалящие именно в те самые места, прикосновения к которым заставляют его дрожать, он пытался уловить ее взгляд. Внутри этих ледяных глаз плясало пламя. Он прижался к ней всем своим телом, желая почувствовать, наполнится этим, запомнить навсегда.

Ее влажные алые губы сводили его с ума. Не в силах от них оторваться, он с трудом мог удержаться на ногах. Голова кружилась от недостатка кислорода.

Внезапно она задышала глубже, его тело откликнулось на это. Прижавшись к ее бедру, он продолжил исследовать полость ее рта.

Резко ее руки сжали его плечи, она сильнее выгнулась ему навстречу, делая его напряжение невыносимым. Эта буря толкала его к развязке, он чувствовал это. Глубоко дыша, она хватала ртом воздух, не отрываясь от его губ, но резко, вернувшись  к тому месту на шее, где бьется пульс, она втянула нежную кожу и с дрожью замерла.

Чувствуя липкое тепло под своей одеждой, он не сразу понял, что случилось. Все еще пытаясь отдышаться, она сползла вниз по стене. Волны удовольствия, продолжали растекаться по их телам, но уже утихали.

Ее губы сочились соком и, пытаясь привести себя в порядок в ванной, он невольно задумался, как это произошло. Как простой, хоть и затянувшийся на долгие минуты поцелуй, смог подарить ему то, что не могли подарить целые ночи, наполненные безудержного огня. А горел ли он до этого момента в полную силу? Лишь маленькое пятнышко, алеющее на его шее, которое вскоре станет синим, после желтым, а после вовсе исчезнет навсегда, заставляло его верить в то, что это только начало. Начало чего-то большего, чем огонь, пожирающий его изнутри.