За Птичьим молоком

  «Чё орёшь?» - этот вопрос, прозвучавши грубо пронзительно, ещё и с претензией, приподнял Александра над кроватью. По щелчку, как шлагбаум, перевёл его полуспящее тело из горизонтального положения в вертикальное, а закрытые глаза – в круглые дорожные семафоры, оживлённые отблеском новогодних гирлянд за окном.
 Саня нащупал ногами тапочки на полу, потом шаркая меховыми «лапами йети», подаренными на двадцати трёхлетие знакомой девушкой (потому что его фамилия Снежный) поплёлся к холодильнику.
Выудив из фруктового контейнера половину граната, Александр отковырнул и подкинул вверх одно рубиновое зерно, успевшее по пути в его рот отчаянно полыхнуть ярко - алым. 
 На застеклённой тёплой лоджии, в просторной клетке, обитал попугай жако. 
Это был не Санин попугай.
Он достался Александру «сюрпризом» к арендованной скромной однушке. До поры, до времени, квартиросъёмщик испытывал равнодушие к дорогому (у Снежного профдеформация интересоваться ценами) бесплатно навязанному ему жако. Но потом он изменил своё отношение к элегантно окрашенному, бело-серому попугаю.
- Как зовут-то его? Попка – дурак? – издевательски хихикнула, как – то раз, пробно приглашённая на романтическое свидание, дарительница лап снежного человека.
 Саня внутренне съёжился. Обиделся за попугая.
- Вот балда! – мгновенно озарившись, в шутку, вдарил он в свой лоб кулаком. – Мне ж на работу надо. Совсем забыл!
- Балда? – брезгливо сморщила нос девушка, - на работе, от бабок слов понахватался? Бабкин угодник!
   Больше парочка не встречалась. А Саня решил, что должен уважать и защищать жако. Кто если не он? А то… ходят тут всякие.
***
- Чё орёшь? – не смотря на то, что Саня «молчал в тряпочку» выпалил попугай свою козырную фразу прямо с порога, когда в начале декабря, хозяйка квартиры, без согласования с ним, нарисовалась в проёме двери, с клеткой в руках.
- Какой талантливый! – подивился Александр. – он прекрасно говорит на человеческом.
- Что ты! Он просто слов моих понахватался вот и всё! А ещё жако называется, – разочарованно махнула пухлой ручкой, наманикюренной красным, категоричная хозяйка. Она поставила клетку на пол, стянула с себя пятнистую лёгкую шубку, - ты талантливых не видел! Представь, одна моя знакомая, забрала попугая «в добрые руки» из семьи, где жил грудной ребёнок, так попугай тот, дни напролёт по-младенчески кричал и плакал… Приютишь мою птичку?
- Я? – опешил Снежный, понимая, что спорить сейчас, себе дороже встанет (плата за аренду обошлась ему ниже рыночной, да и до работы близко). – Почему я?
- Потому что я с ним жить не хочу.  Он пудрой весь дом мне засыпал!
- Вашей пудрой?
- Почему моей?
- А какой? Магазинной? Сахарной? – Саня, взвинченный ситуацией, раздражённо добирался до сути.
- Ой, не пудри мне мозги! – почувствовав недовольство квартиранта, резко одёрнув жакет из золотой парчи, для экстравагантности (на Санин взгляд) одетый задом наперёд, направилась в сторону лоджии остро модная владелица жилплощади, - у жако, под каждым пёрышком пудренница есть, чтобы опыляться.
- Чтобы размножаются? – внезапно нахлынувшие воспоминания из школьного курса ботаники про самоопыление, путём переноса пыльцы с тычинок на рыльце пестика, свели Александра с ума.
- Чтобы очищаться! – с грохотом водрузила на балконный стол птичью клетку женщина с напудренными мозгами, -  покормишь животинку?

***
Слову «балда» Саня научился от Жанны Караваевой.
Та ему в матери годилась. Пышная и спереди, и сзади, в пушистых, с катышами, свитерах под горло, Жанна напоминала Александру птичье гнездо, с окуклившимися перьями – скатавшимися мохеровыми нитками. От Жанночки вечно веяло ностальгией о её советской юности, капустными жареными пирогами и настроеньем поржать.
«Гнездо», как материнская утроба, успокаивало, вдохновляло, защищало. И Снежного тянуло к Караваевой.
К тому же, бок о бок Саню с Жанной часто строила работа.
- Хозяйка попугая мне подкинула, - расставляя молочку по полкам сетевого супермаркета «Пятёрочка» жалостливо причитал в тот вечер Александр, в «плечо» подруге Караваевой, - вот чем его кормить?
 Жанна ничего не успела ответить. От свежей Саниной новости на секунду зависла с бутылкой кефира в руках.
- Зёрна граната попугаю дай, - совет, прозвучавший за спинами, прилетел неожиданно и очень уверенно. Парочка обернулась.
 Перед сотрудниками магазина материзовалась бабуля.
 Её светлый пуховик, в сочетании с красным беретом (который безвольным блином лежал на голове обладательницы) делал пенсионерку похожей на зрелый гриб подберёзовик, шляпка которого непрочно приляпана к рыхлой толстой ножке.   
- У вас тоже есть попугай породы жако? – на всякий случай, поинтересовался Александр у незнакомки.
- Нет, у меня кукушки, вороны и совы, – ошарашила ответом посетительница супермаркета.
- Живые? – С недоверием вскинул брови насторожившийся Саня.
- Живые, - утвердительно кивнула собеседница.
- А… Вы из зоопарка? – предположил Александр.
- Я из леса, -  опровергла догадку Сани, им пока непознанная, странная бабуля – «гриб».
- Дайте угадаю!  - встряла Жанна, - Вы -  Баба Яга! Вы на шоппинг в ступе прилетели!».
Караваева, колыхнувшись грузным телом, раскатисто расхохоталась.
- Я орнитолог. Бывший. В лесном заповеднике тридцать лет научным сотрудником значилась, - ничуть не обидевшись, спокойно констатировала пожилая женщина, -   про птиц всё знаю.  На все вопросы отвечу.  А в магазине этом, случается, бываю. Но не часто. Зрение плохое. Один глаз совсем не видит, поэтому не люблю из дома выходить, заблудиться боюсь. Но если советом нужно помочь – помогу.
- Ой, а давайте – ка я Вам сперва помогу! – внезапно оживился Саня, перехватив у бабки тележку. – Какие продукты Вам нужны? Я мигом соберу!
И фигуры двух людей, молодого и пожилого, мелькая спинами, поспешили влиться в мощный, товарно-денежный поток.
 Сборы были недолгими.
- Я за хлебушком свеженьким пришла, - пояснила бабуля, - остальное – то есть у меня с запасом. – Ну и конфетки, пожалуй, возьму.
- Хотите угадаю, какие? – откуда-то сбоку вклинилась, всегда настроенная на ха-ха, вездесущая Караваева. – Вам нужны конфеты «Птичье молоко»! Потому что Вы – орнитолог и птиц доить умеете!
Караваева заколыхалась.
- Да, пожалуй, «Птичье молоко» возьму, - обращаясь к Сане согласилась старушка, -  но не потому что я орнитолог, а потому что они мягкие. А мне не шестнадцать.
 Саня метнулся за конфетками.

***
- Женщина, миленькая! – Снежный, без верхней одежды, с волосами, раздуваемыми порывистым ветром, выудил на улице прохожую тётеньку с добрым лицом, - женщина, миленькая, помогите, пожалуйста, бабушке до дома добраться… тут рядом… совсем близко. Она видит плохо, боится заблудиться… Она орнитолог! Она Вам про птиц по дороге расскажет!
- Про птиц я люблю! – с готовностью подхватила под ручку бабулю добрая женщина.
- Вам про лебединую верность или про гнездовой паразитизм кукушки рассказать?  - подопечная Александра охотно вступила в игру.
- Про верность. 
 Тётушки, аккуратно ступая по припорошённому снегом тротуару, как две раскормленные уточки, пошлёпали прочь от «Пятёрочки». А Саня вздохнул с облегчением, потому что за орнитолога был абсолютно спокоен. 
- Ну, какой же ты Снежный? Ты – нежный! – Жанна, по-матерински, сгребла в охапку Саню. И даже чмокнула в щёчку.
- Чего? – ловко выкрутился из мохерового «гнезда», пахнущего капустными пирогами, глубоко смущённый Александр.
- Хороший ты парень, Санёк, - вдогонку Александру, которого уже крутил водоворот срочных дел, крикнула Караваева.

***
После обнимашек с Караваевой, Сане припомнилась мама Люба.
Как –то раз, Люба коротала время на автовокзале, ожидала рейсовый автобус, чтобы вернуться домой, в село. Между рядами пластиковых кресел шнырял котёнок. Его серую, как будто бы тесную, не по размеру шкурку, распирали рёбра, ну а передней правой лапки и вовсе не было «по локоть». Недостача четвёртой лапы, как будто бы, кота не обременяла. Он прыгал и бегал, играючи. Норовил тереться о ботинки пассажиров, стремительно бросался на запах вокзальных беляшей, а выклянчив вожделенный кусочек, рычал так, словно его окружала стая голодных гиен.
 Люба словила котёнка, посадила в сумку и привезла домой.
«Принимай, городского», - Люба швыркнула дряблой заедающей молнией у подростка Сани перед носом. В дыру, слишком малую для появления целого кота, прорезалась взмыленная кошачья морда.
 Саня горячо полюбил Городского. Обучил трёхлапого нехитрым трюкам, в тайне мечтая выступать с ним в цирке. Но кота не взлюбил Санин отчим, потому что не хотел и не смог полюбить пасынка Саню.
«Ну, не перевариваю я его!» – пьяно орал брюхатый злой мужик в лицо испуганной Любе, тыча пальцем в её сына.
 Саня слушая это осатанелое откровение, представлял, что пузо отчима – это котёл. И что в этом пузе – котле Саня, мучаясь, варится, варится, но никак не переварится.
-  Я твоего Городского в город увёз, - как-то раз подбросил дровишек в огонь под котлом безжалостный отчим, - считай, что кот домой вернулся.
Саня взорвался. Запричитал, заплакал.
- Городской сам виноват, - вступилась за мужа Люба, - он по столу ходить повадился.
- Я тоже в город уеду, - обливаясь слезами, пригрозил еле живой, почти убитый горем, Саня.
Ну, а закончив школу, так и сделал.
***
 И вот, в один из предновогодних вечеров, разбуженный криком попугая «Чё орёшь?», Саня стоял на лоджии арендованной квартиры и кормил жако гранатом.
 Подспудно взгляд Александра блуждал по двору, за окном. Там, декабрьскую фиолетовую темноту, красиво подсвечивали фонари. Внезапно картина за стеклом сложилась так, что Снежный вздрогнул.
 Саня с остервенением бросился растаскивать закрытые ставни.
- Эй, орнитолог! – в полное горло заорал Александр, - Вы всё-таки заблудились?
Красный беретик беспокойно задвигался туда-сюда, однако его хозяйке так и не удалось установить в пространстве источник зовущего её голоса.
- Заблудилась, -  покорно сдалась орнитолог.
- Стойте на месте, я помогу, - велел орнитологу Снежный.
И Саня, накинув пуховик, помчался на выручку потеряшке.
- У Вас, что «Птичье молоко» закончилось? – сердито буркнул он, пристраиваясь под руку к бабуле.
 Та, прям осела, вцепившись в опору.
- Нога, - жалобно пискнула орнитолог, - кажется ногу повредила… поскользнулась, упала. Теперь болит.
Саня доволок бабку до лавочки. Вызвал скорую.
- Ну, про птиц хоть расскажите, - предложил орнитологу Саня, - время скоротаем.
- Знаешь, что такое настоящее птичье молоко?
-  Такое бывает?
- Бывает… у некоторых пород попугаев бывает… у голубей бывает… у пингвинов бывает. Это когда в зобу у птицы вырабатывается творожный секрет. Так называемое, зобное молоко. Птица срыгивает его, чтобы накормить птенцов в первые дни жизни.
- Фу, зачем Вы это рассказали? – брезгливо поморщился Александр, - я теперь, когда «Птичье молоко» буду есть, про творожную отрыжку вспомню.
- Ну, и правильно. Сладкое вредно.
- А сами лопаете.
- Я старая. Мне можно.
***
 Уже через час машина скорой помощи доставила Снежного с напуганной бабулей в отдел травматологии. Та, куча кучей, рухнула в больничное инвалидное кресло.
Выяснилось, что орнитолога зовут Ольга Дмитриевна.
- А тебя-то как звать?
- Александр, - не по-доброму буркнул Снежный, с раздражённым упором вглядываясь в лица людей, занявших очередь в рентген кабинет. Толпа была большой и беспокойной. До Нового года ещё неделя, а пострадавшие с кооперативов и опасных горок – тут как тут! 
  Саня решил рыпнуться напролом.
- Можно пенсионерке без очереди? – бодро посягнул на личные границы пострадавших театрально смелый Саня, - У неё нога болит… пожилой человек… жалко её.
- Жалко у пчёлки! – огромный, не трезвый мужик с красной рожей «за словом в карман не полез» - бабке твоей два понедельника жить осталось! Вон, дети тоже ждут. Сам подумай, кого спасать быстрее нужно… что твоей бабке будет? Сидит на троне довольная… ну а чё? Её катают!
 Снежный ощутил на себе колкие взгляды. Тревожно пискнул ребёнок.
Саня притих. Осознал, что сопротивление невозможно.
- Ты меня прости, - тихо покаялась Ольга Дмитриевна. Но, кроме тебя, меня на троне некому катать.
- Рад катать королеву, - примирительно хлопнул по плечу свою подопечную, подобревший от её признания Снежный.
На том и порешили.
- Перелом, - бесцветно крякнул «кругленький» картавый врач, изучив рентгеновский снимок.
- Значит гипс? – предположил Александр, стоя позади трона с обречённо охнувшей Ольгой Дмитриевной, услышавшей плохую новость.
- До гипса ещё дожить надо, - заёрзал на стуле доктор. Пуговицы, на его туго облегающем тело халате, крепились из последних сил.
- Так что нам делать –то? -  психанул - таки Саня.
- Оперироваться, - равнодушно булькнул «кругляш», -  сначала операция, потом гипс. Оставляй бабулю в больнице, дня через два заберёшь.
***
- Прикинь, какой –то счастливчик планирует встретить Новый год в компании офигенной красотки, свежих устриц и мадам Клико.  А у меня на руках чужой жако, бабка и кот, - высыпая мандаринки из картонной коробки в витринный отсек супермаркета «Пятёрочка», раздражённо выпалил Александр. Он даже хотел от накатившего отчаянья утопить лицо в пушистом свитере коллеги Караваевой, но постеснялся, - Я у Деда Мороза, под ёлку, такой комплект не заказывал!
- Ещё и кот? – приосанилась, вперев руки в боки, впечатлённая Жанна.
- Ещё и кот! Прикинь, у орнитолога кот есть! -  горячился Снежный.
- Почему не лебедь? Не голубь? Не сова? А правда, что у сов в ночи глаза светятся? Накрыл её торшером - получай светильник. И сова тебе, и лампа и счётчик не крутит. Три в одном. Экономия, однако!
- Бабке с «костяной» ногой, кот больше подходит, – горячился Александр. Треволнения прошлого вечера, стресс от посещения травматологии, не позволили ему полноценно поспать, Саня чувствовал себя усталым, - после работы пойду кота кормить. Как думаешь, он чёрный?
- Чёрным был вчерашний день… Отдохнёшь и сразу всё вокруг посветлеет…  Считай, что тебя орнитологу аист принёс.
- Вообще-то орнитолога Ольгой Дмитриевной зовут. 
***
Снежный, стоя перед дверью квартиры Ольги Дмитриевны пошарил в кармане, выудил ключ, вставил в замочную скважину.
За дверью раздалось тревожное кошачье мяу.
В коридоре было темно. Александр не сразу разглядел кота, который лбом шёл на таран, резво крутился вокруг Саниных ног так, как будто хотел сплести из них косичку.
 Снежный включил свет.
Кот, резко выпутавшись из ещё обутых ног, мигом сиганул на кухню. Но не услышав за собой шагов, вернулся. И глазками луп, луп.
Саня оторвал взгляд, от стянутых ботинок. Взглянул на кота. Да так и осел. Стёк по стеночке.
На Александра таращился трёхлапый кот.
- Городской? – вслух, сам у себя, и у кота тоже, вопросил припечатанный к полу Снежный, - ты Городской?
Кот ничего не ответил. Но подскакал к Сане ближе, подставил морду под его ладонь.
Саня шарахнулся от трёхлапого, как от приведения. Подумал, что кот ему чудится.
- Ольга Дмитриевна, где Вы кота взяли? – отчаянно крикнул он в телефон.
- Как где? – не сразу поняв суть вопроса, замешкалась орнитолог.
- Ну как к Вам кот попал? Где Вы его взяли?
- На улице подобрала. У автовокзала крутился, когда я с дачи ехала… пожалела и домой взяла… Давно уж, это было лет семь назад. А что?
- Так, ничего… Всё сходится.
 
***
Не успел Александр оправиться от чуда, как новое здрасте.
- Я сегодня за жако приеду, - позвонила Сане квартирная хозяйка, - заберу его у тебя. 
-  Я жако не отдам, - воспротивился Снежный.
- Не поняла, - вошла в ступор владелица жилплощади, - это же мой попугай! Я его нужному человеку на Новый год подарю.
- Был ваш, стал мой, - напропалую дерзил Александр, – не отдам и всё тут.
- Совсем свихнулся? Эта птичка денег стоит.
- Не всё можно купить за деньги.
- Точно чёкнулся… Ладно, я стоимость птицы твоим депозитом покрою.  Но ты из моей квартиры вон…  мне полоумные квартиранты не сдались. Сегодня ты сказал, что птица твоя, завтра скажешь – квартира твоя… придётся санитаров вызывать. Пакуй жако и съезжай, не раздумывай.
 Так Саня оказался в квартире орнитолога. Остановился на побывку. Временно, конечно. Ольга Дмитриевна дала добро. Да и что ей было делать? «Костяная» нога самоназначилась её командиршей, ввела свои правила.
 Александр на такси доставил бабулю домой, раздел, разул, доволок до кровати. В тот же день принёс ходунки. Но и они не спасали. Цепляясь ослабленными ручками за подпорку, чтобы выбраться из постели, Ольга Дмитриевна то и дело норовила накрениться, завалиться на бок, брякнуться об пол. Да так, что «косточек не соберёшь». Пенсионерке требовалась помощь.
- Её нужно кормить, водить в туалет, менять постельное белье! – отчаянно «ныл» Снежный Жанне, меняя ценники на товарах в магазине.
- Ты не обязан, - деликатно уточнила подруга, - можешь не делать.
- Нет, не могу.
- Чего так?
- Не знаю… Не могу я бабку бросить. Она ж Городского на произвол судьбы не бросила. Если я  «покину чат» меня совесть замучит. Жить будет тошно.
- Тогда не бросай.
- А мыть её как?
- Ох, ну что мне с вами делать? Хорошо… приеду помою. Это будет мой Ольге Дмитриевне новогодний подарок.

***
В канун Нового года, Снежный, по просьбе Ольги Дмитриевны, выволок с антресолей картонную коробку с настольной маленькой ёлочкой, там же хранились игрушки. Сане было меньше лет, чем сосулькам, домикам и часикам. Игрушки были разные, их хотелось рассматривать.
 Александр собрал, установил, украсил ёлку. 
 Потом купил в магазине гранаты – для жако, куриные сердца - для Городского, конфетки -  для сладкоежки орнитолога. Ну, и по мелочам затарился. Приобрёл горох зелёный консервированный, сельдь атлантическую в банке и картошку. Порывшись в запасах Ольги Дмитриевны, сготовил праздничный ужин.   
Вечером Александр и Ольга Дмитриевна уселись за стол, Городской улёгся под стол, клетку с жако водрузили на стол.
-  Удивительный перфоменс – оглядев пространство вокруг, тревожно подумал Саня, - тут тебе и бабуля с костяной ногой, и чужой попугай, которого пришлось отжать почти что силой, и вынутый из параллельного пространства Городской, - я, случаем, не сплю? Я не свихнулся, как предсказала хозяйка жако?
 От осознания того, что возможно, рассудок покинул его, Сане сделалось внезапно страшно. Да так, что холодок побежал по загривку… стало жутко, хоть кричи.
- Чё орёшь? – вслух спросил жако у Александра.
- Да так, - заёрзал на стуле вновь впечатлённый Саня, глядя в правый глаз проницательной птицы, прервавшей его беззвучный, раскрученный фантазией, внезапный вопль, - пожалуй, принесу подарок.
 Александр вручил Ольге Дмитриевне коробку «Птичьего молока». 
- Больше от меня конфет Вам не видать, - пошутил Саня, желая приободрить бабулю с переломом, -  самой придётся ножками до магазина топать.
  - Ох, Александр, - вздохнула орнитолог, - а тот мужчина, в травматологии был прав.
- Какой мужчина?  - не сразу понял Саня.
- Ну, помнишь, тот, который перед нами стоял в ренген кабинент. Без очереди меня не пустил… Помнишь, что он сказал? Он сказал, что мне жить два понедельника осталось. Так он же прав! Он абсолютно прав!
- Не говорите так, - пресёк бабулю Александр, - Вас кот с попугаем услышат. Не заставляйте друзей волноваться.
-  Они ушки заткнут, а ты послушай. 
Ольга Дмитриевна многозначительно прервала свою речь, Городской вдруг проснулся и запрыгнул ей на колени.
- У меня тоже есть подарок, - вымолвила – таки она.
- Подарок? – искренне заинтригованный Саня с показной вожделенностью потёр ладони. Он наделся получить пыльную кипу советских журналов «Юный натуралист», фарфоровую статуэтку болотной выпи, стоящую в серванте, ну или настенную чеканку «Снегири». Но Александр ошибся.            
- Ты получишь в наследство мою квартиру, - Ольга Дмитриевна решительно вскинув голову, торжественно и благородно улыбнулась, - но подожди, пока умру.
 Утром 1 января, в супермаркете «Пятёрочка» было малолюдно и спокойно. Народ ещё не проснулся. В атмосфере витал душевный лад.
Ты заслужил, - твёрдо решила Караваева, услышав новость о нежданно-негаданном наследстве Александра.
- Чем заслужил? – в глазах у Снежного блеснули слёзы.
- Добротой Санёк, - Караваева утопила голову друга в горловине пушистого свитера, пахнущего капустными пирогами, - человеческой добротой.