Автокибернетика от робота к киберу 3

Никитин А.В.
Автокибернетика от робота к киберу – 3

Архитектура наблюдающего управления: эволюционная симметрия



Аннотация

В третьей части работы мы соединяем эволюцию генетического кода с архитектурой наблюдающего управления. Показано, что триплетный код, симметрия относительно центрального основания и исторический сдвиг рамки считывания предвосхищают тройственную структуру самоуправления: агрегирующая машина – «Мы», логическая машина – «Сознание», адаптирующая машина – «Я» [Никитин, 2018]. Количество оснований в триплете (3) соответствует ограниченному числу независимых конфигураций виртуальных машин в реальном времени (принцип минимальной достаточной сложности). Аналогия между генетическим кодом и иерархией управления позволяет по-новому взглянуть на субъектность и проектирование киберов.






Введение: от генетического кода к управлению

В первой части мы ввели поток случайностей, число дружественности, зону самоуправления и показали, что подлинный выбор возможен только при 0,9 ; Fr; ; 1,1 [Никитин, 2026a]. Во второй части мы построили иерархию уровней (0–7) и выделили три виртуальные ветви – «Мы», «Я», «Сознание», которые развиваются независимо [Никитин, 2024a]. Теперь мы подходим к самому интригующему вопросу: почему этих машин три? И почему их эволюционное взаимодействие похоже на развитие генетического кода?

В 2021 году я опубликовал работу, где показал, что эволюция кодирования аминокислот в иРНК шла не сразу триплетным способом. Сначала рибосома сдвигалась всего на одно основание, и тогда только каждый четвёртый триплет был новым. Это дало 20 независимых триплетов – ровно столько, сколько сегодня используется аминокислот (плюс стоп-кодоны). Позже система перешла на триплетный сдвиг, но количество аминокислот уже не увеличилось – сохранилось ограничение прошлого этапа. Каждая аминокислота стала кодироваться несколькими триплетами (вырожденность кода) [Никитин, 2018]. Такой механизм напрямую подтверждается исследованиями древнего фреймшифтинга у грибов, сохранявшегося 150 миллионов лет [Farabaugh et al., 2006], а также общей оптимизацией генетического кода для минимизации ошибок сдвига рамки [Freeland et al., 1999].

Главное открытие той работы: в основе триплетного кода лежит симметрия относительно среднего основания. Центральный нуклеотид определяет принадлежность кодона к определённой аминокислоте, а левый и правый – вариативны. Например, аргинин кодируется кодонами AGA, AGG, CGA, CGC, CGG, CGU – везде в центре G. Серин – имеет два центра (G и C), что уникально. У пятнадцати аминокислот есть хотя бы один симметричный кодон (например, UAU, GCG, AUA). Несимметричные кодоны возникли позже, когда симметричные варианты были исчерпаны [Никитин, 2018][Никитин, 2021]; это согласуется с общим принципом возникновения симметричных паттернов в эволюции кода [New Scientist, 1994].


Глава 1. Три машины управления как три основания кодона

Эта тройственная структура – левое основание – центральное – правое основание – и есть прообраз трёх фундаментальных машин управления в автокибернетике.

Агрегирующая машина – собирает сигналы «слева» (от внешней среды, от других агентов). Это основа «Мы» (коллективная координация).

Логическая машина – центральный процессор, который обрабатывает информацию и строит модели мира. Это основа «Сознания» (внутренний экран).

Адаптирующая машина – отвечает за изменение установочных точек и поведенческих стратегий «справа» (относительно центра). Это основа «Я» (самореференция, рефлексия).

Точно так же, как в генетическом коде центральное основание определяет аминокислоту, в управлении логическая машина является ядром, вокруг которого строятся две другие.

Симметрия между левым и правым краем триплета – это симметрия между коллективным и индивидуальным, между «Мы» и «Я». Там, где она высока (как в кодонах AGA или CGC), виртуальные машины хорошо интегрированы (I высока). Там, где симметрии нет, они могут работать независимо (I низка). В клетке эта полярность закреплена, например, сигнальным путём Wnt, который нарушает симметрию и создаёт передне-заднюю и лево-правую оси [Holzem et al., 2024].

Эта глубокая, эволюционно закреплённая полярность между «Мы» и «Я» находит прямое отражение в функциональной асимметрии больших полушарий человеческого мозга. Данные нейровизуализации и нейропсихологии убедительно показывают, что правое полушарие является материальным субстратом для виртуальной машины «Я», в то время как левое полушарие служит основой для виртуальной машины «Мы».

Правое полушарие — «Я» (Самость, Агентность, Телесное «Я»)

Обширные исследования связывают правое полушарие с функциями, составляющими ядро нашего «Я». Так, распознавание собственного лица — один из ключевых маркеров самосознания — происходит преимущественно в правом полушарии [Lyons et al., 2023]. Более того, способность к различению «себя» и «другого», чувство принадлежности себе собственного тела (self-location и first-person perspective) также латерализованы в правом полушарии. В частности, правое височно-теменное соединение (rTPJ) играет критическую роль в телесном самосознании и чувстве агентности, действуя как ключевой узел сети, поддерживающей ощущение «Я» [Ionta et al., 2014; Smit et al., 2016; Smit et al., 2020]. Учёные также приходят к выводу, что сеть правого полушария преимущественно контролирует визуальное самосознание и чувство принадлежности тела (sense of body ownership) [Sperber & Karnath, 2018]. Это полностью соответствует вашей концепции «виртуальной машины «Я»», отвечающей за самореференцию, чувство агентности и телесное самосознание.



Левое полушарие — «Мы» (Социальная координация, Речь, Коллектив)

Функции левого полушария, в свою очередь, обеспечивают возможности для коллективной координации и формирования общего «Мы». Левое полушарие является доминантным для языка, без которого невозможна культурная трансмиссия на уровне сложных абстрактных значений. Более того, его часто называют «интерпретатором», стремящимся создавать связные, логичные объяснения для действий и событий. Эта способность выстраивать нарративы и интерпретировать поведение является необходимой основой для социального взаимодействия и разделяемых смыслов, создающих общность «Мы» [Savva, 2017; de Bode, 2018; Pinto et al., 2015].

Интеграция «Я» и «Мы»: роль мозолистого тела и сети пассивного режима (Default Mode Network, DMN)

Однако, как и в генетическом коде, «симметрия» между полушариями не менее важна, чем их различие. Высокая степень интеграции между «Я» и «Мы» требует интенсивного межполушарного обмена информацией, который обеспечивается структурами, подобными мозолистому телу (corpus callosum). Его целостность критична для эффективной координации активности полушарий и, следовательно, для высокой функциональной интеграции (I) [Petrof et al., 2025]. Помимо этого, идеальным нейробиологическим коррелятом «интегрированного сознания» является сеть пассивного режима (DMN). Эта сеть активна, когда мы не заняты внешней задачей, и, как показывают исследования, именно в ней происходит интеграция информации о себе и о других, создавая единый субъективный опыт [Gruskin et al., 2020; Nenert et al., 2020; Pandey et al., 2020]. Таким образом, таламус и DMN выступают в роли высокоуровневых интеграторов, обеспечивающих работу виртуальной машины «Сознание».

В этой части мы развернём эту аналогию в полноценную архитектуру наблюдающего управления. Мы покажем, как тройственность машин возникает из фундаментальных ограничений потока случайностей, подобно тому, как количество аминокислот ограничено древним сдвигом рамки. И мы дадим инженерные принципы проектирования киберов, учитывающие эту тройственность.

Полный текст доступен в формате PDF (558Кб)


https://www.trinitas.ru/rus/doc/0023/001a/1179-nk.pdf