Шторх. Код Альфа

26 мая 1944 года

Москва, СССР

В середине 1930-х у Сталина развилась бессонница (во многом в результате самоубийства жены Светланы в 1932 году), которая во многом определяла его рабочий график – и вообще распорядок дня.

Ложился он уже под утро, а до этого много работал с документами у себя на даче и нередко совершал поздние звонки подчинённым (которыми в его СССР были все) по интересующим его вопросам… а его что только не интересовало.

Его главной резиденцией стала «ближняя дача» в Кунцево, куда он переехал в 1934 году, путь до которой от Кремля занимал всего 12-15 минут. Большую часть своего дня Сталин проводил там, а в Кремле бывал обычно с 17 до 22 часов.

С началом советско-германской войны распорядок дня Хозяина стал совсем уже экстремальным – он работал по 15—16 часов в сутки. Приспосабливаясь к распорядку дня Вождя Народов, до поздней ночи… или раннего утра работали ЦК партии, Совет Народных Комиссаров, наркоматы и основные государственные и планирующие органы Страны Советов, включая СВГК, ГКО и Генштаб.

В ходе войны Сталин сосредоточил на себе аж пять должностей и вынужден был с ними справляться. Из-за этого его «рабочий день» постепенно превратился в «рабочие вечер и ночь»… и у всех его подчинённых тоже. Поэтому он ответил практически мгновенно, зная, что отличавшийся высочайшей дисциплиной Берия побеспокоит его только по делу чрезвычайной важности.

«У нас Код Альфа» - бесстрастно проинформировал нарком внутренних дел.

«Где?» - без малейшего удивления осведомился Сталин. Словно ожидал этого сообщения с минуты на минуту.

«В Разведупре Генштаба». Сталин отреагировал на удивление спокойно:

«Я и не сомневался, что они однажды либо нанесут ответный удар, либо попытаются использовать наши ресурсы». И предсказуемо спросил:

«Что от меня требуется?». Берия спокойно ответил: «Разрешение на привлечение к операции противодействия полковника Корнеева из Разведупра»

«Разрешаю» - уверенно ответил Сталин. «Разрешаю привлекать кого сочтёшь нужным – нам такие осложнения не нужны… особенно сейчас».

Ибо Ставка ВГК и ГКО готовились нанести рейху смертельный удар.

Добавил ожидаемое: «Держи меня в курсе» … и повесил трубку.

Полным ходом шла подготовка к Операции Багратион, целью которой был разгром целой группы армий («Центр») вермахта. Что должно было стать «ключом» к успеху всей летней кампании 1944 года.

Ибо разгромная победа в Белоруссии кратчайшим путём выводила РККА к границе с Германией и создавала выгодные условия для нанесения убийственных ударов по группировкам вермахта на Украине и в Прибалтике.

Важная роль в этой операции отводилась партизанским формированиям, которые должны были нарушить логистику противника и посеять панику в его тылах, а также добыть стратегически важную информацию.

Поэтому руководитель всей партизанской разведки полковник Тарас Корнеев уже чуть ли не месяц практически жил на работе, ночуя на диване в своём по-спартански скромном кабинете. Где его и застал звонок Берии.

Вежливо поздоровавшись и представившись, нарком проинформировал собеседника: «Я звоню Вам по поручению товарища Сталина. Дело очень срочное, важное и секретное, поэтому приглашаю Вас к себе домой прямо сейчас».

Корнеев ответил по-военному кратко и чётко: «Буду».

Генштаб РККА (Корнеев обитал именно там) находился в Доме Апраксиных - московской усадьбе, расположенная у пересечения улицы Знаменки и Арбатской площади, от которой было рукой подать до обители наркома Берии. Поэтому полковник Корнеев появился в столовой, в которой заседала «особая тройка» менее, чем через четверть часа.

К его немалому изумлению, сверхсекретные материалы для ознакомления ему передала высокая, статная, ослепительно красивая жгучая кареглазая брюнетка лет тридцати на вид, облачённая (ибо её партнёры были в военной форме) в новенький, с иголочки, комплект женской формы НКГБ с погонами подполковника и целой россыпью высоких наград на кителе.

Золотая звезда Героя Советского Союза, два ордена Ленина, орден Красного Знамени, орден Красной звезды, медаль За отвагу… красавица явно не в кабинетах заработала. И не в постели, хотя интуиция подсказывала разведчику, что она переспала с обоими наркомами… возможно, не единожды.

Не представившись, подполковник госбезопасности протянула полковнику РККА довольно толстенькую папку без названия с грифом «Особая папка» - высшая степень секретности документа в СССР.

Однако на папке был ещё один гриф – числовой – само существование которого в СССР было государственной тайной (Корнееву о нём было известно по службе, ибо из-за линии фронта иногда приходило… вот такого уровня).

Это было число 135 (он понятия не имел, что оно значит). Полковник Корнеев взял папку, раскрыл и приступил к изучению её содержимого.