В подарок шампанское и память

— Вот здесь вы можете отдохнуть, я принесу вам умыться, — сказала Эндра, открывая дверь в комнату. Внутри стояла большая кровать, стол и резной деревянный комод. Рыжая зажгла масляные лампы. — Милорд, если Вашей жене ещё нездоровится, я могу позвать лекаря…
Дэннер выронил сумку, извинившись, поспешно поднял её и повесил на стул. Он заботливо устроил Октябрину на кровати, сняв с неё сапоги и укрыв одеялом.
— Всё хорошо, спасибо, — улыбнулась та. Эндра улыбнулась в ответ, подмигнула ей и вышла. Владимир присел на край кровати и погладил Октябрину по волосам. Она тихонько вздохнула и перехватила его руку.
— Ты очень сердишься?
— Ты уже спрашивала. Я очень испугался. Тебе плохо?
Октябрина честно задумалась.
— Голова немного кружится. Но это, наверно, от усталости. А у тебя вид какой-то бледный…
— Нормальный у меня вид. — Дэннер вздрогнул и потянул руку, чувствуя опасный жар внутри. — Ты, это… сама бы отдохнула, как следует. Вот…
В дверь постучали, и вошла Эндра с тазиком в руках.
— Вот, можете умыться. — Она ловко водрузила тазик на стол, пододвинула кувшин и повесила чистое полотенце. — Ну, не буду мешать…
— Ты не мешаешь! — в один голос заверили Владимир и Октябрина и так же синхронно умолкли.
— Ага, — смешливо отмахнулась Рыжая, кошкой выскальзывая в коридор. — Конечно-конечно.
— Ну… — Доктор подвинулась, смущённо опустив глаза и залившись краской, — ты ложись, места хватит…
Дэннер поперхнулся вискарём.
— Нет-нет! — проскрипел он, прокашлявшись. — Я на полу…
— Вот ещё! Холодно же.
— Ничего и не холодно. Я привык…
— Ах, так! Тогда… тогда и я буду спать на полу! — решительно объявила доктор. — Я не допущу, чтобы ты из-за меня простудился!
Она откинула одеяло и демонстративно улеглась на холодный земляной пол, закрыв глаза. Владимир вскочил, едва не опрокинув при этом стол.
— А ну-ка прекрати это! — строго велел Дэннер. — Вернись немедленно!
Октябрина приоткрыла один глаз.
— Не вернусь. Я сплю.
— Ты же со мной разговариваешь.
— А я во сне.
Дэннер вздохнул.
— Ладно, я понял. Я вот тут, с краешку лягу и тебе мешать не буду, а ты вернёшься на кровать. Договорились?
— Вот это разговор, — кивнула Октябрина и живо нырнула под одеяло. — Смотри, — строго прибавила она, — я тебе доверяю.
— Ясен день, — пробурчал Дэннер, погасил лампу и уставился в потолок.
Он повертелся немного, понял, что уснуть не удастся, осторожно слез с кровати и тихонько выскользнул в коридор. Никого не было. Владимир побродил немного и в итоге вышел обратно в общий зал. Здесь повстречались Мэдди и давешний ордальон, которые негромко о чём-то беседовали.
— Что, товарищ командир, — Моргана вскинула лохматую голову, — одному не спится?
— Ну, отчего же. — Владимир сел напротив, демонстративно помахав бутылкой в воздухе: — спиться я могу и один.
— Уберите-ка это, господин Дэннер. — Ордальон, улыбнувшись, подвинул ему кувшин. — И отведайте олли.
Комиссар без лишних слов опрокинул предложенный стакан. В нём оказалось нечто, больше всего походившее на очень крепкий травяной самогон, или абсент. Преобладал незнакомый сладко-свежий травяной вкус, напоминающий мяту, или эстрагон, или розы, как если бы их использовали вместе со стеблями и сладостью цветков, или всё это вместе.
— Легче? — участливо осведомился ордальон, пододвигая кувшин.
— Нет. Наливай.
— Я тоже с вами, — Моргана пододвинула кружку и засмеялась: — Жалко, я не пьянею.
— А ты подкрути настройки, — порекомендовал Дэннер и помог ей, что-то регулируя на тонком запястье, сквозь силиконовую кожу и шлейфы-сухожилия.
— Круть! — Мэдди выдернула руку, распахнув глаза. — Восторг! А что это тело ещё может?
— Всё, Мэдди, — мягко ответил Владимир. — Оно может всё.
— Тогда выпьем за тебя. Благодаря тебе я, наконец, чувствую себя живой.
— А за меня зачем, — грустно улыбнулся Владимир, поднимая стакан, — я-то не заслужил.
— Ой, заюш, не выноси бабке мозг, — строго сказала Моргана, резким движением опрокидывая кружку и решительно поднимая Дэннера за руку. Учитывая, что стальной андроид мог при желании рельсы завязывать бантиком, командиру пришлось капитулировать. — Тебе хватит, а то потом голова будет болеть.
— Будет… значит, не пустая, — проговорил Владимир, пока его буксировали по коридору. — Да пусти ты меня, Мэдди, сам дойду. Не маленький.
— Да?.. Ну, и куда ты дойдёшь? Опять в кабак?
— Здесь нет никаких… — начал было Дэннер, но тут его решительно втолкнули в комнату и захлопнули дверь.
— Привет, — заморгала Октябрина.
— Ну, вот, как-то так. — Владимир развёл руками и эффектно опрокинулся на кровать, приложившись головой. Октябрина подпрыгнула, потом вздохнула, подула на ушиб, как в детстве, и притянула буйную головушку к своей груди.
— Вот, вечно у тебя всё не слава богу, — ласково упрекнула она, мягко, по-матерински. Дэннер бы притих, но эльфий самогон придал ему отваги.
— А как иначе, у меня служба такая! А ты… Ты, вообще, чуть не померла!
— Ну, не померла же! — вспыхнула Октябрина. — Я же извинилась! Ну… Ты знаешь, что, ты спи лучше.
— Нет уж. — Селиванов решительно откинул одеяло. — Ты уж меня прости. Но, во-первых, я завтра протрезвею и уже не такой храбрый буду. А во-вторых… ну, люблю я тебя, понимаешь ты или нет?! А ты… только и стараешься изо всех сил побыстрее сдохнуть!
— Неправда!
— Да правда-правда. — Владимир вздохнул и сел на кровати, обхватив колено руками, и обернулся в темноте, созерцая лицо Октябрины. — Да ладно. Думаешь, я не слышал разговор в лаборатории? Ты ж тогда сразу объявила «я наша тестовая группа». Ты бы скорее сама умерла, чем позволила бы, Францу и остальным кого-то заразить. И Марека ты обратно с базы перетащила втихаря только потому, что Савельев бы его убил. Не отвечай. И так всё ясно.
Октябрина глядела вниз.
— Ругать будешь.
— Нет. Нет, что ты. Ты удивительная... А знаешь, что? Мне кажется, будто я тебя давно знаю... Так, как будто я всегда тебя любил, а не вот только сейчас встретил. Так бывает?
Она вздохнула.
— Ну... думаю, да. Думаю, что бывает. Потому что мне тоже так кажется...
— Правда? — Дэннер порывисто обернулся. Он ведь совершенно не знал, что дальше делать. Хотелось обнять её, да ведь оттолкнёт. Гордая. А как это получается – он ей признался, а она молчит. Боится ранить? Наверное... Глупо вышло, но что уж поделаешь.
— Я, наверное, пойду, — тихо проговорил Дэннер, неотрывно глядя на собственные руки, изо всех сил стискивающие прохладные складки льняного пододеяльника. — А то я спать тебе мешаю.
— Не мешаешь. Честно. — Тонкая ладошка Октябрины перехватила его руку, и Дэннер невольно замер. — Слушай. А чего Мэдди сказала, что ты меня вылечил? Когда?
— Не помню…
Вспыхнуло. Голова взорвалась болью. Владимир вдруг обнаружил, что лежит, ткнувшись лицом в подушку, по которой ползёт кровавое пятно, а Октябрина быстро тампонирует ему нос.
— Тихо ты!.. Я ж так и знала, что эти твои марафоны до добра не доведут…
Дэннер ничего не ответил, и, кажется, начал терять сознание.
— Раньше у тебя получалось ловчее.
Октябрина аж подпрыгнула.
На столе, небрежно закинув ногу на ногу, восседал незнакомый мужчина лет сорока на вид. Он был одет в безупречно выглаженный белый костюм с чёрной атласной рубашкой и мягкие лакированные  туфли. Завершали образ золотые запонки в виде игральных кубиков и золотая же заколка с чёрными бриллиантами на шёлковом галстуке.
— Ты ещё кто такой? — мрачно осведомилась Октябрина. — Стучаться надо.
— Ох! — театрально округлил щёголь и без того круглые чёрные глаза, — стучаться! Ну, разумеется! Тук-тук! — Он дважды стукнул холёными пальцами по столешнице. Октябрина невольно усмехнулась.
— Слушай, мне не до тебя, извини. Моему другу плохо.
— Само собой, ему плохо, — раздражённо кивнул щёголь и, легко спрыгнув со стола, погладил Дэннера по голове. Тот окончательно потерял сознание, но кровотечение остановилось.
— Ты псионик! — обрадовалась Октябрина. — А можешь его совсем вылечить?
— Но-но. Я уже вылечил. Шампусика? — И незнакомец извлёк из небытия золочёную бутылку с двумя хрустальными фужерами.
Октябрина только молча плюхнулась на кровать, погладив Дэннера по рыжим волосам.
— Ну… давай, — осторожно согласилась она. Незваный гость чрезвычайно оживился, и доктору на мгновение показалось, будто глаза у него сверкнули красным. А может, то была лишь игра света, слабого мятущегося света масляной лампы.
— Такого, поди, не пробовала. Угощайся.
Шампанское оказалось восхитительным. Сухое, с цветочными нотками и ягодным послевкусием… Да, такое, определённо, стоило попробовать.
— Ты меня, конечно, не помнишь, — грустно вздохнул незнакомец, прихлёбывая воздушно-золотистый напиток. Из ниоткуда явилось серебряное блюдечко с нарезанной клубникой.
— Я тебя впервые вижу. Как тебя зовут?
— Не впервые. Меня зовут Иммануил. Мне пришлось заблокировать твою память, чтобы наш рыжий гренадёр не поехал окончательно своей шизоидной кукухой. Но, вишь, не помогло: он всё равно вспомнил.
Октябрина поперхнулась шампанским и закашлялась.
— Вспомнил – что? Заблокировать память?! Ты, вообще, о чём?
Иммануил терпеливо вздохнул и с готовностью похлопал её по спине.
— А вот это ты узнаешь позже. Или хочешь, чтобы твой приятель скопытился?
— Н-не хочу! — поспешно замотала головой Октябрина. — Но почему так?
— Потому что, — даже удивился Иммануил. — Ты, что, совсем тупая?.. Ах, да, вы, жалкие смертные, все такие… Ну, нельзя ему вспоминать. Нельзя! Пока в его башке эта штука, он вообще не должен тебя помнить. Понятно тебе? Или повторить?
— Достаточно объяснить нормально! — не удержалась тут Октябрина. — Или только обзываться и можешь?
Иммануил вздохнул.
— Я не обзываюсь. Ладно. Ну, смотри: в его башке зашит прибор, блокирующий определённые нервные синапсы. Если он начнёт вспоминать, возникнет диссонанс, и прибор поджарит ему мозги.
— Блокатор? — удивилась Октябрина. — Но зачем?
— Затем, что он сам так захотел.
— Зачем?
— Ой, как же ты меня достала! Всезнайка занудная! — Иммануил вскочил со стола – и вдруг, ухватив Октябрину обеими руками за голову, крепко поцеловал в губы.
— Эй!.. — возмутилась та, но он уже отстранился, ловко увернувшись от оплеухи.
— На. Вспоминай на здоровье. Только ему ни слова, поняла? А то крякнет, и потеряешь ты второй раз свою вселенскую любовь.
— Второй?.. — зависла Октябрина, но Иммануил уже исчез. Можно было решить, что странный щёголь ей только привиделся, кабы не оставшаяся на столе бутылка с шампанским и коробочка клубники в шоколаде в форме сердечка с надписью «С Вами приятно иметь дело». Октябрина вздохнула, изучая коробочку.
Внезапно закружилась голова. Октябрина рефлекторно ухватилась за стол, но всё равно в итоге оказалась на полу, продолжая судорожно цепляться за столешницу. Внезапно накатила приливная волна звуков, мыслей, видений… Замелькали образы, зазвучали голоса, будто кто-то рядом одновременно включил на полную громкость десятки телевизоров, показывающих вразнобой.
«Когда ты узнала?»
«Пока Сэд ездила к другу, а Дэннер был в отключке. Прошу… уведи Олега…»
«Любишь – и уступаешь его? Почему?»
«Слишком жестоко было бы угодить в неё во второй раз…»
«Мне здесь никто не верит! А я кричу, потому что, правда, больно!..»
«Зачем ты это делаешь?!»
«Затем, что люблю тебя, не видно, что ли?!»
«Она сама… сама это сделала! Взгляни… вот тут, ампула…»
«Пульс шестьдесят два. Сатурация падает. Начинаем реанимационные мероприятия…»
«Время смерти – ноль-два тридцать одна…»
«Нет, стойте! Мы не можем сдаться! Валерий  Францевич…»
Образы кружились, давили, похожие на стаю галдящих птиц.
«Потому что ты умер, умер у меня на руках! Они тебя до смерти замучили в этом научном центре…»
— Очнись!
Она инстинктивно ухватилась за протянутую руку, поднялась, опираясь на неё и – увидела Джейми.
— Что с тобой? Ты чего орёшь? — Фельдшер беспокойно заглядывал в лицо. Октябрина уцепилась за него.
— Я вспомнила… Джейми, я вспомнила!

Франц, гордо задрав голову, шагал через лес, размышляя, что теперь и отныне он будет один. Он решил инсценировать собственную гибель, на что потребовалось использовать тело убитого тут же американца, очень кстати случившегося рядом, максимально схожей комплекции. Американец не ожидал нападения, издали помахал рукой и приветливо улыбнулся Францу. Тот ответил выстрелом. Стрелял Гейсек не очень умело, пуля угодила в шею, перебив артерию, и пришлось добивать контрольным в голову.
Всё было подстроено тщательно, с творческим подходом, и Франц полагал, что тяжело не поверить, да и не настолько уж он важен, чтобы Савельев взялся углубляться в поиски со специализированным оборудованием.
Дело оставалось за малым. Аномалия.
— Как на родной район вернулся, — глухо сквозь балаклаву пробурчал Франц, ступая на асфальт, странно выделяющийся посреди лесной чащи. Впереди возвышались здания общежитий, до одури родных. Да, всё было разбито и заброшено, но Гейсек надеялся, что тут найдётся, чем поживиться.
— Гуляем? — Голос раздался настолько неожиданно, что заставил вздрогнуть. — А чего так поздно?
На низко протянувшейся дубовой ветке сидела бледная девчонка с короткой русой косой и болтала ногой в истрёпанном сапоге. — Обычно, знаешь ли, нормальные люди среди трупов не гуляют. Ты б в кабак сходил, али в театр. Всё полезнее. — Девчонка усмехнулась, не размыкая губ и насмешливо глядя на Франца.
— Сгинь, — лаконично ответил Гейсек, оглядывая лежащие на дороге трупы. Пара в комбинезонах аномальной защиты, несколько наёмников в обычных ВКБО, но зато с закрытой системой дыхания. Только им это всё не помогло…
— Как грубо, — фыркнула девица и, подтянувшись, скрылась в густой листве. Спустя несколько секунд из дубовой кроны вылетела летучая мышка и унеслась в чащу.
Франц обыскал тела на предмет наличия каких-либо документов. Мертвецы выглядели так, словно умерли всего пару дней назад, и разложение почти не коснулось их.
Франц прошёлся по комнатам. Хаос, следы  экстренной эвакуации, сквозняк, пулевые отверстия. И главное – почти всё не тронуто. От оружейных ящиков с американскими и советскими гербами до сейфов бывших жильцов.
Между взломом сейфа и ящиков Франц выбрал первое. Это заняло некоторое время; в сумке одного из наёмников очень удачно нашлись отмычки. Франц с головой погрузился в процесс, аккуратно уложив найденную тут же винтовку на колени и бубня себе под нос разные ругательства. Наконец, услышал характерный звук прокрутки замка. Ура! Подсветить фонариком – и…
Драгоценности.
— Бесполезно.
— А ты, конечно, полезные брюлики ищешь. — Уже знакомый голос доносился с книжного шкафа, на котором восседала давешняя девица. — Ну-ну. Хочешь бесплатный совет? Ищи в другой комнате.
— Брюлики пусть берут, кому надо. Хм. — Франц задумчиво разглядывал драгоценности, пересыпая в руках. Можно было бы заключить договор с какой-нибудь деревней, пустить средства от продажи «брюликов» на развитие, но это дело отнюдь не для него. Он положил драгоценности на место, прикрыв дверцу сейфа: желающий залезет и заберёт. — А тебе лезть нечего. Проваливай, пока я терпелив и милостив.
— Ой, боюсь-боюсь, — девица презрительно фыркнула и бесшумной тенью спрыгнула со шкафа. – Тебя забыла спросить, куда мне там лезть. Ну, конечно, ты ж у нас такой сурьё-озный, важный. Прям, обоссусь щас от твоей вселенской важности.
И она качнулась на каблуках взад-вперёд, заложив руки за спину.
— Бойся человека, что может безмерно капать на мозги, — назидательно произнёс Франц, перебирая книги – единственную вещь, к которой он относился с почтением и уважением – изредка доставая что-то между страниц. — Занятно… — бурчал он, переходя в следующую комнату. — Ещё бы трупы деть куда… Но это потом…
— Ты ошибаешься. — Девчонка материализовалась перед носом и хмыкнула. — Чтобы капать на мозги, должны быть мозги, а у нежити их нет. Что, и сигареткой не угостишь?
— У кого-нибудь на телах определённо есть сигаретка-другая. И чего мне делиться с нечистью, — невежливо отозвался Франц, перебирая пыльные бумаги.
Девчонка, не обращая на него внимания, вдруг подскочила с ящика, раскрыла крышку и выудила плоскую деревянную шкатулку без обозначений, такую старую, что, казалось, она вот-вот рассыплется в руках. Время посеребрило морёный дуб, а гвозди удручающе пестрели ржавчиной.
— Ну, лично я своё уже нашла. Бывай. — И она исчезла вместе со шкатулкой, одеждой, ронделем и чиавонной, что висели у неё на поясе и едва не были пущены в ход. Столь же внезапно, как и появилась.
Что касается Франца, то он принялся расставлять вокруг здания ловушки, и даже прикопал несколько мин. Потом выбрал одну из наиболее уцелевших комнат. Вытер пыль, застелил постель, обустроил огневую точку.
— Ой, смотрите-ка, какие мы грозные! — Девчонка на сей раз устроилась на подоконнике, обхватив колено и болтая второй ногой. — А мы в курсе, что наши бабахалки кого надо не остановят? Или мы настолько крутые, что мечтаем пойти лесным тварям на корм? Ну-ну. — Она усмехнулась, по-прежнему не разжимая губ, — ставь свои бабахалки на здоровье, коли жить неохота.
— Ну, давай, ешь, приятного аппетита. Тебе-то от меня что нужно? Или здесь в лесу говорить абсолютно не с кем?
— А я не лесная тварь, — осклабилась девица, показывая в ухмылке длинные тонкие клыки. — И я, знаешь ли, придирчиво выбираю себе пищу. Конечно. Если есть, с кем, то почему бы и не поговорить. Ты, конечно, так себе собеседник, но и я нежить непривередливая.
— Не лесная, да. Хотя и на городскую не похожа. Так, деревенская? — Ввиду отсутствия людей поблизости Франц постепенно становился менее раздражительным, и даже загадочная девчонка начала его занимать. Оставив винтовку на позиции, он взял найденную тут же связку ключей и один из пистолетов. — Я тебя всё равно не заткну, — заметил Франц и, скрипя половицами, вернулся на первый этаж. — Если что-то видишь в темноте, можешь со мной пройтись. Не обещаю приключений, но интересно будет.
— А ты проверь, — оскалилась девица, спускаясь следом. — Все-то вы такие страшные, пока кровь в жилах течёт. А как выпотрошишь – уже и не такие грозные становитесь. Смерти-то, знаешь, ей всё равно, она всех забирает одинаково. Ну, допустим, дворянка я. Браннвен Рай-Веллан, но ты, в любом случае, обо мне не слышал.
Франц покладисто натянул латексные медицинские перчатки, и с видом настоящего врача провёл беглый осмотр «пациентки», подсвечивая тактическим фонариком. Браннвен насмешливо оскалилась, правда, при попытке себя коснуться едва не отхватила Гейсеку палец. Франц предусмотрительно руки убрал. Кожа была холодная как лёд, зубы крепкие, пульс не прощупывался вовсе.
— Сразу видно, что дворянка. Следов кариеса нет, десна в отличном состоянии, зубки хорошо сидят, ни один не болтается. Кристиан Альмейда, будем знакомы.
Браннвен осклабилась:
— Ну, проверил? И что узнал? Нежить – она и есть нежить. — Внезапно она взвилась, отпрянула в угол. Глаза у неё светились в темноте, как у кошки. — И прекрати уже размахивать у меня перед носом своими ранами! От них кровью несёт!
— У меня есть пакеты со здоровой кровью, если необходимо поесть. Мне не жалко, тебе полезно, — предложил Франц, устало опускаясь на стул. Он сильно вымотался за последние дни, но тут уж некого винить – сам себя гонял без сна и отдыха по лабораториям да перестрелкам. — Будешь?
Глаза у Браннвен хищно загорелись.
— В самом деле?.. — Она поймала пакет и жадно впилась в него зубами. — А ты ничего, — сообщила вампирша, высосав кровь досуха и облизывая пальцы. — И что, даже не будешь тыкать облаткой в рожу и брызгаться святой водой?
— Я со святошами взасос не целуюсь, чтобы отказываться от компании нежити, — нарочито спокойно сообщил «Альмейда», закидывая ногу на ногу и застёгивая рюкзак. — По крайней мере, я не намерен входить в конфронтацию с теми, кто хотя бы не мешает.
Однако время обеда закончилось, и пора было лезть в затхлый подвал, что отнюдь не прибавляло восторга.
Из подвала даже сквозь запертую наглухо дверь разило гарью, окисью железа, сырым войлоком, плесенью и разложением.
— Место явно не курорт. Уверена, что хочешь со мной? — на всякий случай уточнил Франц, надевая противогаз. Браннвен презрительно фыркнула и мышью упорхнула в темноту.
— Что ищем? — некоторое время спустя осведомилась она, по-кошачьи блестя глазами в свете фонаря. — Куча тухлого мяса в железяках. Мешки с костями такие хлипкие, прям, не тронь – развалится.
Франц шёл медленно и осторожно, всматриваясь в темноту. Следовало быть готовым к любым неожиданностям: некоторые трупы вовсе оказались прибитыми к потолку неизвестной силой.
— Записи, электроника. По сути, любые признаки человеческой мозговой деятельности. — Гейсек облегчённо вздохнул при виде коридора, что вёл к лабораторному комплексу. Маленькому, естественно, но какой есть. — Нелюди не лучше. От меня несколько каких-то чудищ в ужасе бежали.
— А это неудивительно, — в своём репертуаре ответствовала Браннвен, — ты та ещё заноза в заднице, даже чудовища бегут. Интересно, ну вот, просто интересно. — Вампирша качнулась взад-вперёд на пятках, созерцая разлагающееся тело. — И чего это я тут забыла с тобой?.. Ах, да. Если что, я спрашиваю не что именно забыла, а почему с тобой.
— У тебя свой интерес. Практический, научный. Я в твою голову не залезу. Да и незачем. — Франц аккуратно открыл один из ноутбуков – аномалия сохранила заряд ровно на сорока двух процентах. Зарядить больше наверняка тоже не выйдет. — Да и если я заноза в заднице, то твоя, очевидно, оказалась слишком лакомой.
— Мужики, — презрительно усмехнулась вампирша, увлечённо копаясь на пыльных полках. — Только и мыслей, что о женских задницах... О, наконец-то. — И Браннвен сунула за пазуху большую пыльную тетрадь в кожаном переплёте.
— Если бы меня интересовала только твоя задница, я бы не продолжал разговор, — немного обиженно заметил Франц, не отрываясь от монитора. Он недовольно свёл брови и поставил файлы на копирование в HDD диск, потом поманил Браннвен рукой. — Хей, тебе это будет интересно. Кстати, раз ты дворянка, чем семья известна была?
— Не поверишь. — Браннвен мрачно проглядела исподлобья и подошла, но не слишком близко, держась на расстоянии вытянутой руки. — Научной работой. Мой папаша был алхимиком.
— Учёные. Благородно, не иначе. Алхимия в нашем мире хоть и ересь, но здесь… Сколько жизней получилось бы спасти? Или погубить. Хе-хе.
— Пока что удалось только погубить. Ну, это типично для людишек.
Франц ткнул пальцем на какие-то картинки на экране:
— Оказывается, те, кто заявился сюда сильно раньше нас, уже имели на руках лекарства от практически всех болезней. Как от локальных, так и принесённых извне. Только об одной упоминается лишь вскользь, о Чёрной Смерти, или как её там местные называют…
Браннвен скептически поглядела на экран и кивнула.
— Прогрессоры. Некоторые их так зовут. Я знаю одного лично… Чёрная смерть – это чума. Если ты ищешь чёрную лихорадку, не ищи. Никаких упоминаний о ней нет, и здесь уж точно. Но, если тебе она уж так интересна, я могу разузнать. Не бесплатно, само собой.
— Не ты разузнаешь. Это сделаем мы, — возразил Франц, убирая жёсткий диск в рюкзак. — С этими данными можно продолжать исследования, но с Лихорадкой удастся справиться только если объединим усилия. — Он закинул рюкзак на спину и обернулся к Браннвен. — Впрочем, если ты откажешься, то ничего страшного. Не всем нырять в омут с головой.
— Не с этими уж точно, — фыркнула Браннвен. — И как ты собираешься узнавать, если не секрет? Ты знаешь, у кого спросить?
— Считай, как знаешь. Но да, у меня определённо есть тот, у кого можно поинтересоваться, — поспешно направляясь к выходу, ответил Франц, которому очень хотелось быстрее достигнуть поверхности и вдохнуть чистого воздуха. — К-ха… Да и информация о лечении местных заболеваний мне пригодится. Хотя… толку, лечить скоро, может, никого не придётся.
— Конечно. Не лечить же всякую нежить, зачем жалеть нежить, правда же? — Браннвен опять усмехнулась. — Нежить не жалко.
— Ну, проблемы с головой я тебе не вылечу – со своими бы справиться, а про болячки нежити физические я бы послушал. Нейрохирург или просто хирург для нежити. — И Франц пожал плечами, устраиваясь на ближайшем мягком диванчике. — Как раз у тебя отличный шанс урвать место в профессии.
— О, надо же, а я, прям, стремлюсь? — Браннвен уселась на подоконник и достала тетрадь. Она была инкрустирована пыльными драгоценными камнями и закрыта на замок. Браннвен извлекла из-под рубахи маленький ключ на цепочке и открыла замки, смахнув пыль и паутину.
— Кто ж тебя знает, может, и стремишься, просто не говоришь об этом, — сказал Франц, закуривая.
— Ага. Молчу-молчу, и трепетно внимаю… — насмешливо продекламировала вампирша и углубилась в чтение, задумчиво ковыряя кинжалом в зубах.
— Поделишься, хоть, чтивом? — спросил, наконец, Франц, осторожно подходя поближе. Браннвен лениво покосилась на него. Странно было бы полагать, что вампирша не заметила приближение человека.
— Ну, хочешь, читай. Если поймёшь, конечно.
Старые листы покрывали незнакомые закорючки, отдалённо напоминающие арабскую вязь, только с титлами, как в церковнославянском. Ещё там были различные чертежи и, вроде, химические формулы. В целом – Францу непонятные, хоть и крайне занимательные.
— Чьи-то научные труды, смею полагать по зарисовкам? Жаль язык не знаю, — сказал он, закидывая винтовку на плечо.
— Папаша мой писал. — Браннвен захлопнула тетрадь и внимательно поглядела на Франца: — Алхимия. Создание гомункулов, и прочей нежити. Иногда ему даже удавалось.
— Я буду возвращаться к своим. Пойдёшь со мной, или свои дела есть?
Она поднялась, задумчиво почесав затылок.
— А что, меня оттуда не прогонят? Если нет, то пошли, толку мне среди трупов торчать. Трупы, они, знаешь ли, неразговорчивые.
— Не прогонят, я не дам, — заверил Франц, первым направляясь к выходу. Они вышли к лесу. Ориентироваться было трудно, но зато Браннвен хорошо знала местность, да и карты погибших наёмников оказались очень кстати.
— У нас алхимия, скорее, часть легенд и мифов. Что-то действительно у алхимиков удавалось, но это уже на уровне обычной химии.
— Любопытно. — Браннвен, казалось, мимолётный лиричный настрой успела утратить, и обратно сделалась циничной нечистью. — Ну и у нас не то, чтобы. Алхимия запрещена как еретическое учение. В целом, у нас вся наука теперь еретическая… Помимо теологии, разумеется. А, оно и понятно, люди редко стремятся к познанию. В основном – выпить, пожрать, да трахнуть кого. Людям не до высоких материй.
— Проблема не в людях, проблема в социуме, — сказал Франц, сверяясь с картой на ходу. — Нужно, чтобы вместо кабаков, церквей и иже с ними строили библиотеки, театры, школы. А религия либо толкала на саморазвитие, либо это делало государство. Но чего нет, того нет. Мы местными управленцами никогда не станем.
— А раньше и строили, — Браннвен беспечно пинала шишки. — Последней была школа менестрелей в Торлеване. Но людям не до того. А ты, хочешь сказать, другой?
— Даже если я скажу, что действительно другой, ты мне едва ли поверишь. Нет ничего важнее познания и изучения. Для личных нужд, для общего блага, неважно. Как говорится, «я знаю только то, что ничего не знаю».
— Знамо дело, — фыркнула Браннвен. — Людишки всё пыжатся, корчат из себя… А копнёшь глубже – так всё то же: жадность, лень и похоть. Просто некоторые это лучше скрывают. А как по мне, так лучше быть честной дрянью, чем лицемерной.
— Всегда лучше послать в лицо, чем строить из себя ангелочка, — с тяжёлым вздохом согласился Франц. На этом дискуссия прервалась, и до озера шли молча. Когда вышли на берег, уже стемнело; лунная дорожка качалась на подвижной водной глади. Где-то в чаще ухал филин. Франц остановился и поправил маску с черепом, которую зачем-то нацепил на лицо, под капюшон. В маске было неудобно и душно, но забавно представлять себя лесным духом.
— Знать бы ещё, куда они ушли...
Браннвен хмыкнула и ловко запрыгала по скале, будто коза. И в самом деле – нечисть, человек так не смог бы. Ей будто бы гравитация была нипочём.
С минуту понаблюдав за вампиршей, Франц всё же спохватился выудить из подсумка рацию.
— Октябрина, Рыжий, я на месте, со мной напарница.
И последовал за девчонкой.

Октябрина подпрыгнула, когда на поясе зашуршала рация, и быстро утёрла набежавшие слёзы, ткнувшись Декстеру в плечо.
— И… извини, — пробормотала она. — Сейчас откроем.
— Ничего. — Джейми обнял её и погладил по голове. — Ты плачь, если хочешь. Легче станет. Ну, пошли, там наш друг, наконец, нагулялся.
— А он гулялся? — удивилась Октябрина. Она заботливо поправила на Дэннере одеяло и выскочила вслед за фельдшером.
— Это наши, — сообщил Декстер привратнику. — Ну, мы изначально вместе шли, потом он свалил. Теперь, вот, вернулся.
Медрис с сомнением посмотрел на Джейми, но тут явилась мрачная Дерр и протиснулась вперёд, ссыпая алые искры с пальцев.
— Не понять ничё, — сказала она. — Вроде и не мутно, знатно даж… А вроде, мутно-мутно. Мутнюще.
— Это же наш друг, — вмешалась Октябрина. — Я за него ручаюсь. Ну, открывайте уже, пожалуйста.
— Как скажешь. — Медрис, помедлив, открыл проход.
Высокая фигура в чёрном балахоне и  маске-черепе обрисовалась на пороге, а следом и вампирша.
— Мы пришли с миром, — ехидно усмехнулся Гейсек, снимая рюкзак. — Не скажу, что с хорошими вестями, но смог выудить полезную информацию о прочих болячках и… Кто чем из высших «слуг народа» болеет или болел. Может пригодиться. А само общежитие интересное, там не кончается электроэнергия и… Есть одна теория, которую хотелось бы проверить.
— Полезная прогулочка, — хмыкнул Джейми, обнимая Октябрину за плечи. Её всё ещё пошатывало. Браннвен облизнулась, заложив руки за спину и стоя за спиной Франца.
— Можно войти?
— Конечно, — ответила Октябрина прежде чем кто-либо успел её остановить. Браннвен прищурилась на неё.
— А ты ничего, — сообщила вампирша. — И даже не будешь серебром тыкать?
— А надо? — осторожно уточнила Октябрина. — Это же ты Дэннеру шкатулку передала?
— Я, — оскалилась вампирша. — Открывали?
— Нет ещё.
Появилась Эндра и мрачно сообщила:
— А я её знаю.
— Да расслабься, не собираюсь я тебя сдавать этому тощему садисту. Резона нет, — заверила Браннвен. Медрис насторожённо поглядел на неё.
— Что ж… проходите.
— Ну, вы тут нежностями занимайтесь, делами, а для меня работа пока закончилась, — сказал Франц, пожав плечами и удосужившись всё-таки снять свою дурацкую маску. И направился в сторону «куда бы то ни было», на ходу забивая трубку. — Надо будет потом обсудить дальнейший план действий, чтобы не тыкаться, как слепые котята.
— Похоже, ваш друг ещё не нагулялся, — пожал плечами Медрис и сам отправился по своим делам. Эндра проводила Франца взглядом.
— Ну, как надоест бродить по коридорам, скажет, поди.
— Он немного странный, — пожала плечами Октябрина.
— Оно и видно. — Эндра прищурилась. — А ты чего ревела?
— Ничего… — Октябрина устало потёрла виски. — Я… пойду, наверное, к себе.
В комнате Джейми осторожно усадил её на кровать и померил давление. Дэннер не просыпался.
— Значит, ты помнишь, да?
— Угу. Иммануил являлся.
— Как всегда. — Джейми хлопнул пробкой и разлил шампанское по бокалам. — Слушай… а ты про меня теперь тоже всё помнишь?
Она чутко вздрогнула, принимая бокал.
— Помню. И как мы вместе с тобой фашистов победили, Дэннер командовал. И как на «скорой» вместе работали. И… и Кеттера – тоже помню.
Джейми помолчал немного и залпом осушил бокал, пялясь в пустоту.
— Да… Кеттер… Он здесь.
— Что?!
— Я тебе не успел сказать. Они меня в плену держали, долго. Потом что-то в башку мне засунули.
— Что засунули? — всполошилась Октябрина.
— Да вот. — Джейми опустил голову, пальцами раздвинув волосы и показывая шрам от хирургической спайки. — Понятия не имею, что это за штука. Она может быть опасна.