Гривенник

Мне было двенадцать лет. Отец полгода как умер. Мы остались втроём: я, мама и мой малолетний брат. Мама работала. На меня, помимо двух школ, свалилась ещё и домашняя работа.
По воскресеньям я утром ходила на рынок за зеленью: луком и петрушкой. Городской рынок находился не близко от нашего дома, но я любила много ходить и прогуляться пару часов никогда не отказывалась. 
В тот раз я почему-то припозднилась и попала на рынок чуть ли не перед самым закрытием. Зелень я купила быстро – выбора особенно не было. Осталось купить два килограмма картошки. Но в «картофельном» ряду стояла только одна продавщица. Она сразу отказалась продать мне картошку «на вес» и предложила купить целое ведро. Возле неё действительно стояли вёдра разной величины. Я присмотрелась к голубому пластиковому ведёрочку и решила, что такой объём как-нибудь донесу.
Я развернула сетку-авоську. Тогда очень распространены были такие сетки, сплетённые из жестких нитей. Они почти ничего не весили и легко засовывались в карман. Тётка взяла ведро и начала высыпать картошку. Когда я сообразила, что у неё в руках самое большое ведро, не меньше чем на десять литров, протестовать было уже поздно. Рынок закрывался, людей почти не было. Кому жаловаться? Тётка вытянула из моих пальцев рубль и положила его в карман фартука. Я стиснула зубы и сдёрнула пыльную авоську с прилавка.
«Ничего, - подумала я, - как-нибудь».
И с мужеством отчаяния потащилась в обратный путь. Мне приходилось, конечно, носить тяжести, но сетка была такая неудобная! Она сразу раздулась, как пузырь, и притом била меня по голым ногам и царапала кожу своими жёсткими узелками.
Но я пока ещё не сдавалась.
Свою первую остановку я сделала возле городской библиотеки. Привалившись к стене, закрыв глаза и пытаясь отдышаться, я положила авоську на землю. Она тут же расплылась огромным толстым кругом.
Почему-то на память пришла прочитанная в детстве книжка о французской девочке Козетте. Тогда я не знала, что эта чудесная книжка – часть великого романа Виктора Гюго «Отверженные». Маленькой Козетте помог донести ведро с водой незнакомый человек. Он же подарил ей роскошную куклу – мечту любой девочки! Мне кукол не дарили. Мне  дарили книжки.
Увы! Таинственного незнакомца с куклой в поле моего зрения поблизости не наблюдалось. Пришлось хвататься за ручку авоськи самой. Она разом потяжелела, как будто была наполнена камнями. Натёртые пальцы горели огнём. Я слегка струхнула, потому что поняла реальную вещь: сил добраться до дому у меня нет. Я была готова даже волочить неподъёмную авоську по земле, хотя и представляла, что будет с моей картошкой после путешествия по асфальту.
И в этот момент я почувствовала, что ноша моя странно легчает. Я подняла глаза. У меня пыталась взять авоську благообразная, хорошо одетая дама. Но упрямая авоська так закрутилась вокруг моего онемевшего запястья, что мы понесли её вдвоём.
Мир посветлел.
По дороге мы разговорились. Дама вежливо и ненавязчиво выяснила, как меня зовут, где я живу и почему я таскаю такие огромные тяжести. Удивительное дело! Я, обычно такой дичок с чужими людьми, всё ей разболтала!
В это время мы подошли к трамвайной остановке. И тут дама сказала, что, к сожалению, не может проводить меня до самого дома, но я могу сесть здесь на трамвай, а потом пересесть на автобус и очень быстро окажусь дома. Я это прекрасно знала, но было одно неприятное обстоятельство.
 - Не могу, - тихо сказала я.
 - Почему не можешь?
 - Потому что у меня нет денег на транспорт, - ещё тише сказала я. – Мы с мамой договорились, что везде будем ходить по городу пешком.
Женщина открыла благоухающую сумочку, достала красивый кошелёк и протянула мне новый блестящий гривенник. Гривенником тогда называли монету в 10 копеек. Это было целое богатство: билет на трамвай за 3 копейки, на автобус за 6 копеек. И ещё оставалась 1 копейка на газировку без сиропа!
Я молча стояла, переполненная чувствами, и только кивала, как лошадь, головой.
И вдруг дама сказала:
 - Только обещай мне: когда ты вырастешь и случайно встретишь девочку, которая несёт тяжёлую ношу, ты ей обязательно поможешь. Ладно?
Я опять кивнула. Сил разговаривать у меня не было. Я чувствовала: стоит мне сказать хоть одно слово, и у меня отчаянно польются слёзы. А я запретила себе плакать после смерти отца.
Тут как раз слева, с горки, треща и громыхая, начал спускаться нужный мне трамвай.
Дама помогла мне подняться по ступенькам, поставила мою картошку и только я сообразила крикнуть «Спасибо!», как двери закрылись, вагон тронулся, и чудесная дама моя исчезла.
Больше мы никогда не встречались.
Я оглядела салон трамвая. Мне надо было разменять у кого-нибудь гривенник, чтобы заплатить за проезд. Но люди были так углублены в свои дела и думы, что никто не желал обратить на меня внимание. Я растерялась.
Тогда в трамваях кондукторов уже убрали. Вместо них возле входа висел железный ящичек с щелью, куда надо было бросить 3 копейки и самому оторвать билет.
Удивительно, но никому не приходило в голову оторвать билет, не заплатив за него.
Какая-то женщина сжалилась надо мной. Она заплатила за меня и молча протянула мне бумажный квиточек. Я была абсолютно счастлива. Теперь мне хватало ещё и на газировку с сиропом!
До дому я добралась без потерь, благополучно. Мама ничего не узнала. Картошка была спасена.
***
А я через много-много лет решила написать этот рассказ. Ведь Вселенная всё знает. И, возможно, та неизвестная дама, где бы сейчас она ни была, услышит моё «Спасибо!»