Прочерк. И никого не защитила вдали обещанная встр

Предыдущая глава:
http://proza.ru/2026/01/27/1304

  "И никого не защитила
Вдали обещанная встреча,
И никого не защитила
Рука, зовущая вдали. "
 А. Кочетков.
   
     Возвращение Романа.

  В декабре  Люде позвонил Роман с неожиданным известием : подписал конракт на СВО, через два дня отправка, её, Люду, он обозначил как родственницу для взятия проб для  анализа  ДНК, для  опознания, в случае чего. Надо кое-какие формальности, документы заполнить.
    Люда в шоке:
 - Какая СВО, какой  анализ ДНК, что за ерунда, это Лариска тебя посылает?
  Но Рома сказал:
  - Люда, я не   могу сейчас говорить, так как нахожусь в кабинете, ты только ответь на пару вопросов, это просто формальности.
 После Люда перезвонила, с тем-же вопросом, какое ДНК, что ты хоронишь себя раньше времени, но Рома бодро ответил:   
  - Такие формальности, так надо, а так-то я везучий, не из таких передряг выходил, все обойдётся.
   После отъезда писал о передвижениях, сначала поехали в противоположную сторону, на восток, в пересылочный лагерь, и Люда подумала: если в другую сторону поехали, значит, хорошо. Не поедет он на войну. Но на другой день Рома сообщил, что уже поехали в обратную сторону, на запад, скоро посадка в самолет, летит в Ростовскую область, сказал номер части и город, вблизи которого часть эта  находится.
   По карте глянули - триста километров от их дома. Позвонили Роме, приедем, еды привезём,  увидимся. Рома отнекивался, мол, не надо беспокоиться, сам не знаю, сколько там пробуду, может и не успеем увидеться. Но Люду не остановить, подключила Галку,  быстро напекли с Галиной пирожков, котлет, сели в машину,    Иван за рулем. Поехали. С большим трудом нашли это место, интернет где есть, где нет, навигатор не работает, погода плохая, то туман, то снег, очень боялись опоздать, нервничали,  но нашли. В большом волнении стали ждать Рому. Рома пишет, что занят, то одно, то другое. Кругом туда-сюда выходят-заходят военные люди, въезжают-выезжают автомобили. У сестёр уже в глазах рябит  от камуфляжа , от всматривания вглубь огромного полигона. Наконец-то показался Рома! Люда первая его узнала, и радостно стала махать руками и кричать :
   -Ромчик! Мы здесь!!! Рооомчииик!
Роман вгляделся, увидел сестёр и побежал навстречу.
  Смотрят сёстры, и радостно кричат:
   - Ромчик! Тот самый Ромчик! Тот-же самый! Не изменился даже!  Вернулся! На Родину!
   И тут осеклись, вспомнив причину возвращения... Стали слёзы вытирать,  голоса задрожали, Иван закурил...
   - Рома, ну что тебя побудило?  Ну куда ты едешь?
    - Отставить слёзы! - шутливо прикрикнул Роман. -Девчонки мои, я обязательно вернусь! Ну как вы себе представляете, Ромка и не вернётся? Да быть такого не может!
  А с Ларисой не ссорьтесь, мирно вам  легче будет решать всякие вопросы, вдруг чего. О, да, кстати,  мы даже брак зарегистрировали перед моим отъездом,  так что всё будет хорошо! Вот увидите!  Наташе передайте, пусть простит меня.
    Роман взглянул на часы :
  - Так, мне пора, время, спасибо, девочки мои, спасибо, Ваня!
  Сёстры смеются сквозь слёзы :
   - Ну какие мы девочки, мы уже бабушки!
   Роман еще раз обнял всех сразу, закурил, взял большой черный  пакет с гостинцами и пошёл быстрой походкой, чуть ссутулясь от холодного ветра, обернулся, еще раз помахал рукой, затем еще :
   - Я вернууусь!  Ждиииитееее!
    Такой же, как и в молодости, худой и высокий, такой-же блеск в глазах, только короткие волосы  почти седые...
    Дрожа от холода и от волнения, потеряв из вида Романа, сразу сели в машину.  Все трое понимали, что больше могут не увидеться, но думать об этом, и тем более,  говорить, не хотелось... Молча поехали домой.
    Вскоре Роман написал, что уже в ДНР,  в учебном центре, пробудет там , не знает сколько,  может две-три недели, может - месяц. А после в другую часть, на войну. Еще пару раз вышел на связь, и пропал... Беспокойство у Люды вызвало  не то, что он не писал и не звонил ей, а то, что он не появлялся в сети вообще, и телефон вне зоны доступа. Люда успокаивала себя,  может, связи нет, может, телефон забрали. Но с каждым днём ей становилось всё тревожней и тревожней... Среди ночи постоянно просыпалась, проверить телефон, не появился ли Роман в сети, нет,  все тщетно. Часто, из-за беспилотной опасности, отключали интернет, и это злило Люду - а вдруг в это время Рома появился в сети, и пишет ей, а она не видит .
    Рома, как всегда, пропал. Сестры, зная его авантюристский характер, уже  решили, что он просто сбежал из учебного лагеря . Люда стала уже гадать, какое теперь наказание ждёт Романа... Смотрела в интернете статьи законов.
    И вдруг видит в смартфоне сообщение от Ларисы... И боится его открыть... Но открыть нужно... Мало ли что там.   Открыла. А там... А там фото извещения из военкомата: " Пропал без вести... При выполнении задач специальной военной операции на территории Украины,  ДНР, ЛНР"... И номер части другой, не той, не учебной...   Значит, получалось,  пропал он в одном из первых  своих боев, а может и  первом, времени меньше месяца прошло, значит, в учебном центре он был две недели,  или чуть больше.
  Люда не верит, что Ромы нет, Люда верит, что Рома оставил часть и просто убежал куда-нибудь... Что дальше будет? Но, главное, он живой... Отсидит за дезертирство, и будет дальше жить. Он не может погибнуть... Вот так сразу... Ведь там, в извещении, не написано "погиб", а написано просто "пропал". Позвонила Наташе, она тоже стала поддерживать Люду в её догадках.
    Через час звонок телефона...      Оттуда, из далекой Сибири,   звонил сотрудник военкомата, сказал, что она, Людмила Николаевна, назначена братом лицом для анализа ДНК, и он должен ее оповестить о том, что брат пропал без вести, и она должна сдать тест ДНК. Люда не понимает:
   - Какое ДНК, при чем тут ДНК? Он же без вести пропал, а не умер, он, может, просто сбежал...
И тут с ужасом чувствует, что сотрудника этого совсем не впечатляет версия о побеге, совсем... Сотрудник этот что-то говорит, она не совсем даже понимает логики в его словах, она его даже не слышит, и постоянно просит повторить... Военные термины про какие-то блок-посты и комендатуры, про серую зону,  эвакуацию, ещё что-то, ей вообще непонятны. Упавшим голосом она спрашивает:
   - Но надеяться-то можно на то, что он просто ушел?
    - Надеяться нужно.Всегда. - ответил сотрудник и стал торопливо прощаться.
    В страхе и ужасе звонит Галине, затем Наташе... Наташа успокаивает, и соглашается, что скорее всего, он живой, просто где-то прячется...
    Первые два дня Люда, действительно,  верила в версию побега, и ждала полицейских для его поисков у них дома, она такое слышала, что если кто-то откуда-то сбежал, его ищут у родственников. Но полицейские не приходили... Сдавать анализы ДНК тоже не вызывали... Всё это наводило на определенные мысли...  Она стала всё чаще впадать в апатию, близкую к депрессии.  Постоянно задавая один и тот-же вопрос Ивану и Галине:  "  Куда, ну куда подевался Рома?" Ответа никто не знал... Мучаясь вопросом, зачем Роману понадобилось в таком возрасте идти на СВО,  вдруг поняла, вспоминая их последнюю встречу - Роману просто захотелось... Чтобы его снова зауважали... Полюбили...Простили...  Или, хотя-бы, просто пожалели... Как человека... И для этого такая цена? И он ведь этого уже даже не увидит... И зачем?
    Она снова и снова  начинала строить всякие догадки... На основе различных фактов из интернета, телепередач и фильмов... Ночью много раз просыпалась, проверяла телефон,  не появился ли Роман в сети... Не появлялся... Когда лаяли собаки, подбегала к окну, посмотреть, а вдруг это Рома. Но это был не Рома, это кто-нибудь проходил мимо... И потом она долго не могла заснуть, всё решая и думая, что могло случиться с Романом...
    Зная про родственника, служившего офицером, нашла у родных его контакты, связалась. Очень волновалась, что он не захочет с ней говорить на эту тему, но Саша, наоборот, очень долго с ней беседовал. Тем более, что Роман был и его родственником. Саша  воевал в противоположном конце этой растянутой линии фронта, на самом юге, но пообещал через знакомых офицеров  что-нибудь разузнать...
Рассказал, что бывает по всякому, описал очень разные ситуации. И те, о которых умалчивают СМИ, и криминальные. Эта информация  давала как надежду, на то что Роман живой, так и убивала последнюю...
   Людмила хоть и была в возрасте, но вполне адекватно и критически относилась к ситуации и к себе. И понимала, что её фантазии о побеге Романа, о том, что он не сегодня-завтра заявится к ним среди ночи, или он просто в плену, всё это просто защитная реакция организма,  дающая возможность пережить ситуацию с меньшим ущербом для организма, но продолжала упорно верить и ждать... И с маниакальным упорством проверять телефон каждую свободную минуту... И даже почтовый ящик... А вдруг Роман просто написал бумажное письмо, не имея возможности купить телефон.
    Время шло... Саша не звонил и не писал.  Ничего не менялось, никто вообще ниоткуда не звонил и не писал, Лариса тоже молчала. Людмила стала нервной, раздраженной. Без снотворного уснуть не могла.
Она уже больше не думала о его побеге, и даже о ранении - столько времени без сознания не живут, и мысль терзала лишь одна : как он погиб? Как именно? Хорошо, если внезапно, без мучений...
А если не внезапно? Если лежал, медленно истекая кровью, замерзая на морозе, и думал... О своём несчастливом детстве,  и как следствие,  несчастливой и никчёмной жизни... И такой же нелепой и бессмысленной гибели... При этих мыслях по лицу Людмилы текли слёзы, подступал ком к горлу,  но она тут-же брала себя в руки - оплакивают мёртвых, а Роман, может быть, и живой. И опять одни и те же мысли по кругу... Пыталась звонить в различные места, хоть что-то узнать, либо трубку вообще не поднимали, и звонок обрывался, не начавшись, либо трубку брал какой-нибудь полусонный равнодушный дежурный, который ничего не знал, или делал вид, что ничего не знал, и ничего существенного Люде узнать не удалось.

  Узнала из интернета,  что в таком случае нужно подать заявление установленной формы, через Госуслуги,   в Военную прокуратуру.  Подала, все как надо, установленной формы. В ответ пришло две  отписки, тоже установленной формы, в которых ничего конкретного не было. Просто и лаконично: "Принято", "Зарегистрировано за номером таким-то, Переслано туда-то", и везде номер какой-нибудь статьи закона, на основании которой ей отсылается это письмо. Люда поняла сразу, что отвечает ей бот. И что ждать от бота? Кроме очередной отписки? По заложенному в этого бота графику?

    Она была обычным среднестатистическим обывателем, смотрела телевизор и думала, что убитыми и плененными бывают только проклятые националисты. И принять смерть родного человека ни сердцем, ни разумом не могла.

  Прошло две недели. Вечером позвонил Саша. В этот раз он был немногословен, извинился за задержку,  сказал, что был очень занят, но его знакомые разузнали у своих  знакомых обстоятельства пропажи дяди Ромы, но  он сейчас занят, скинет ей на телефон. Люда поблагодарила, они попрощались, и следом пришло сообщение, подробная справка... Из которой следовало, что при выполнении задачи попали под минометный обстрел. И место, вплоть до координат. И что эвакуация либо поиски его в данное время не представляются возможными.  Иван при слове минометный обстрел побледнел и закурил. И сказал, что минометный обстрел шансов выжить не даёт. Людмиле стало плохо, подскочило давление, она клала одну за другой таблетки под язык, пытаясь сбить давление, Иван вызвал скорую, приехала фельдшер, сделала уколы, посочувствовала, посидела, еще раз сделала уколы. Пока Людмила толи уснула, толи просто провалилась...   
   Людмила впала в еще большую апатию... Как назло,  полгода назад вышла на пенсию, и теперь  ей даже на работе не отвлечься. Иван еще работал, и она могла часами сидеть, либо лежать,  глядя в одну точку. Только перед обедом что-нибудь готовила для Ивана, и думала, не будь Ивана, она бы умерла от голода. Она почти приняла смерть Романа, но её беспокоило то, что он не похоронен по христиански.  Наступил март. Никаких известий о Романе.
   А может, он раненый, в плену? Им же тоже нужны пленные, для обмена, может, забрали? И через полгода или год, даже, он объявится, позвонит, или его покажут по телевизору,  как иногда показывают обмен пленными. Эта мысль немного притупляла  депрессию и уныние, она представляла радость от встречи... Надежда... Без надежды нельзя...

   Весна была унылая, дождливая, холодная.  "Как будто  природа плачет вместе со мной",- думала Люда.
 В более-менее хорошую погоду выходила во двор, начинала ковыряться в палисаднике или во дворе, но через десять минут ей это надоедало. Появившиеся первоцветы не радовали, она вспоминала, как она их фотографировала, и фото отсылала Роману, а он в ответ присылал свои заснеженные пейзажи. Она посылала удивленный смайлик. Теперь она сожалела, что в последнее время их общение было вот таким - ввиде обмена смайликами и фотографиями. Почему не набрать номер и не позвонить? Эта разница во времени... Хотя не она виновата,  а её обида на Романа за его враньё.  А он ведь просто не хотел огорчить Наташу. Сначала соврал, а ложь, она ведь такая, один раз соврёшь, и не выпутаешься из неё,  обплетёт, как паутиной. Грустно... Думала ведь, пройдёт время,  она успокоится, и спросит у него, зачем он так врал. Но время не прошло, оно ушло, ушло безвозвратно.

   Иногда звонила или писала Лариса. Когда она звонила, голос её был какой-то неуверенный, как будто она испытывала вину. Совсем не такой, каким она высказывала еще недавно обвинения в адрес Романа. Люда это тонко чувствовала, и понимала, что Ларисе еще тяжелее, чем Люде, ведь она понимала, что родные Романа прямо-ли, косвенно, но обвиняют её,  Ларису, в произошедшем. Не остановила, не уберегла, не уговорила. А может, опять-же , прямо или косвенно, сама и спровоцировала, подвела его до этой крайней черты.

   Наташа,  как могла, пыталась поддержать Люду, говорила, может, ранен, в госпитале. Может, без сознания...  Чтобы быть без сознания столько времени... Нет, Людмила не желала брату участи, когда живые мертвым завидуют... Нет, пусть уж лучше погиб. Только бы хоть тело нашли, похоронить по человечески...

Сидя в тоске и апатии, Люда решила, что надо сходить в Церковь. Ведь она, как и большинство людей,  ходит туда два раза в год - на Пасху и на Рождество.  А это неправильно. В местных чатах постоянно печатают расписание службы. Надо глянуть. Глянула, нашла.Ближайшее как раз завтра. И посвящено памяти святой Марии Египетской. Которая была жуткой грешницей, а потом стала святой.
  Люда заинтересовалась, в чём  заключались её страшные грехи. Она была ошарашена. Эта женщина никого, оказывается, не убила, не ограбила, не обворовала казну. Выходит, по сравнению с нынешними разными чиновниками, наворовавшими миллионы и даже миллиарды, она была изначально святой.  Ну или не страшной грешницей. И вот, когда идет пятый год войны, люди соберутся думать об этой женщине? Ей показалось это нелепым, и  идти в Храм  перехотелось...

Посоветовавшись со знакомыми, решила Люда сдать анализ ДНК. Готовится он долго, надо заранее. Узнала, что да как. Надо свидетельства о рождении обоих, кроме прочих документов. Где оно, это свидетельство,  если прошло более полвека с его выдачи? Позвонила Ларисе, она, к счастью, нашла в бумагах копию свидетельства, переслала Людмиле.

Накануне визита в   фонд  "Защитники Отечества ", где нужно сдавать тест ДНК, Людмила долго не могла заснуть, волновалась, а когда уснула, то приснился ей сон, будто пришла Людмила в этот кабинет, сидит перед ней дамочка лет тридцати, вся такая из себя, с губами подкачанными, но не очень, самую малость. Но со взглядом царицы, как у Н.Некрасова.
  Садится Людмила напротив, бумаги ей протягивает. Девушка так аккуратненько берёт их, смотрит, начинает цепляться :
   - Здесь печать нечёткая...  Здесь подпись неразборчивая... Здесь вообще от времени пожелтело...
   - Помилуйте! - говорит Людмила, - эти документы еще при Советском Союзе выдавались, они не могут быть не настоящими!
   Неумолимая чиновница складыыает бумаги стопочкой и отодвигает их Людмиле, давая понять, что разговор окончен.
   И тут... Людмила через узкий стол протягивает руки к сотруднице, руки у Людмилы какие-то телескопические, не вставая со стула она достаёт и обхватывает  горло сотрудницы. Чтобы задушить. Но... Толи сил у Людмилы нет, толи сотрудница эта - терминатор какой-то.  Не получается её задушить... Она даже не сморщилась, а с наглой, ядовитой усмешкой говорит:
  -Здесь всё под наблюдением видеокамер.
  - И что? После того, как я тебя задушу, тебе будет уже всё равно на эти видеокамеры, а то, что меня посадят, меня не пугает, мне-то скоро 70 лет. А вот ты молодая, поди, и дети есть.
   -Вы меня не задушите.- Так же невозмутимо продолжает сотрудница, нагло усмехаясь, чем еще больше распаляя Людмилу.
  -Это еще почему? Еще как задушу.
   - Нет, не задушите. У меня на шее надета труба из очень крепкого пластика, повторяющая форму и цвет шеи. Потому, что каждый второй посетитель пытается меня задушить.
- Это что-же вы тут творите, что каждый второй вас задушить  пытается?
  - Да вот, приходят такие бестолковые, как вы, со своими бумажками. Приходится их отсылать...  Сейчас ввели закон по всей стране   сотрудникам,  работающим на приёме граждан, надевать эту защиту.  Без неё, если что, страховку родным не выплатят.
  - Может, и бронежилеты вам выдали?
   - Нет, пока только бронешарфики! - хмыкнула сотрудница, ядовитенько так, с издёвкой.
    И тут Людмила просыпается. Хорошо, думает, что во сне приснилось. А то неловко-то получилось-бы. С этим бронешарфиком...

 Приходит в фонд "Защитники Отечества", и тут новая засада:
   - А вы родные брат с сестрой по обоим родителям? - спрашивает сотрудница этого фонда,  ответственная за ДНК, рассматривая документы.
   Люду как током прошибло.
   - Нет, только по матери... - промямлила она растерянно.
   -Ну и чего вы пришли?
В свидетельствах о рождении у вас обоих стоит прочерк, а должен быть вписан один и тот же отец!
Я не буду брать у вас тест, надо, чтобы родные по обоим родителям.
   - Но как-же? Даже дальние родственники могут сдавать, и будут совпадения.
    -Не знаю, у меня вот есть рекомендации, я их выполняю. Может, у вас еще есть кто? Брат или сестра?
    - Есть сестра, но она тоже родная только по матери...
   Глаза сотрудницы округлились, губы скривились в презрительной усмешке.
    -Так, ладно, не задерживайте меня, пусть следующий заходит. Нам нужны только стопроцентные совпадения.
   - Ну должен же быть какой-то выход? Что же нам делать?
  - Откуда мне знать, что вам делать? Если я буду со всех, кого не попадя, анализы брать, тут будет по сто человек на каждого погибшего, выплаты делить! - уже явно выходя из себя, сотрудница встала и пошла к двери, показывая, что разговор окончен.
 - Мне не нужны выплаты, мне нужно его похоронить по людски!
-Всем сначала не нужны ! - Пробубнила сотрудница.  Людмиле ничего не оставалось, кроме как идти следом, к выходу.
Людмиле опять было стыдно, её опять вываляли в грязи, опустили, унизили, как ей казалось. Этот проклятый прочерк в свидетельствах о рождении опять настиг её.  Глаза застилали слёзы. Ей хотелось кричать, плакать, бить витрины и переворачивать автомобили. И оказывать яростное сопротивление всем, до единого, представителям власти.  Как это делали люди за рубежом и показывали по телевизору.  Как-же она их сейчас понимала! Но она этого не делала, понимая, что со стороны это будет выглядеть так, будто  она - пациент психбольницы, и именно туда её и упекут... Странно, если всё это делать толпой в сотни человек, это акция  протеста, если в одиночку - это сумасшествие... Спряталась в скверике на дальней лавочке, положила под язык лекарства от сердца и давления, и так сидела... Может, час, может, полтора... Позвонила Галине. Она куда-то торопилась, и потому сказала только, что это надо же таким невезучим Роману родиться, что даже похоронить невозможно  по людски, и что всех чиновников постигнет бумеранг. Но ни в какие бумеранги Люда не верила... Как и в прочую мистику.
   Позвонила Ларисе.
Лариса сказала, что еще остаётся Егор, уж он то стопроцентно сын Романа, главное -  уговорить его сходить в этот фонд.
    Егор не отказался, сходил, но там так-же не стали его даже слушать,  потому, что Роман не удосужился записать его на себя,  установить отцовство.
   Люда пришла в отчаяние. Она злилась на мать, на отцов их, на Романа, который что при жизни только проблемы создавал, что и после. Подумалось, плохо Ромке на том свете одному, хочет и сестер с женой туда, потому, что все эти проблемы вызывали у Люды сердечные приступы и скачки давления. Она просто устала, и, казалось, ничего уже не хотела, кроме как спрятаться в какой-нибудь  звуконепроницаемый сейф, и там забыться.

   Ночью приснился Рома. Он часто снился ей, живой, но этот сон был ярким и запомнившимся. Будто Рома написал ей СМС, обычное, что когда все бежали, он побежал очень быстро, и оказалось,  что добежал он один, оглянулся, а сзади никого из сослуживцев нет. Он спрятался за сарай, и увидел подвал, и переполз в него, и тут-же в сарай снаряд попал. В подвале он спрятался, но там холодно и сыро, и у него пневмония, и он просит Люду поискать в интернете,  как без лекарств её вылечить.  Люда роется в интернете,  но везде только реклама лекарств выходит, и больше ничего. Она пишет Роману, пусть незаметно сходит в аптеку и купит лекарства, а он ей пишет, что это невозможно, везде полно хохлов, а форма у них разного цвета, его сразу поймают. Их здесь просто тысячи, они постоянно шныряют вокруг. Люде видятся эти хохлы, раз цвет формы другой, то они в черной форме, с закатанными до локтя рукавами, в касках и с автоматами на шее. То, что на улице еще очень холодно, во сне она не думает, она их видит именно так, с закатанными до локтя рукавами.
   Люда в шоке  от невозможности помочь Роме. Просыпается в убитом настроении и весь день ходит расстроенная.

   На другой день вечером позвонила Галина предложила самой сходить в этот фонд:
  - Люд, принеси мне все бумаги, я схожу. У тебя же и Ромы всё  одинаковое - фамилия, отчество, имя матери, место рождения. Попробую уговорить. Скажу, что отец у вас общий, но они были любовниками, и скрывали от всех это, потому,  что ваш отец имел семью. А я же старше, я все помню, скажу.
 - Стыдно как-то такое говорить. - Неуверенно сказала Люда, но Галина ей резко ответила:
    - Стыдно будет нам, если Романа неопознанного закинут в общую яму, как скотину в скотомогильник.
Ты ведь, Люда,  привыкла на работе только командовать, а я, когда шмотками торговала, научилась всех просить и уговаривать - милицию, налоговую, и прочих. Попробую. Подходи завтра к восьми с бумагами к фонду.

Пошла Галина с документами в фонд, Людмила, ожидая её, изнервничалась, но наконец-то,  после длительных переговоров, вышла Галина и сказала, что нашли альтернативный выход :
Людмила сдаст анализ в платной сетевой лаборатории, а результаты принесёт в фонд.
-Чиновники, Люда, они тоже люди, и любят добрые слова, а не когда приходят и качают права. Несуществующие права, причем. - объяснила свой успех Галина, и добавила, что когда чиновница узнала, что у Романа есть законная жена для получения выплат, а они с Людой там никак к выплатам непричастны, она изменила свою риторику, и даже прониклась сочувствием.
  Люда почувствовала облегчение, и с утра пошла сдавать анализы, узнав накануне, что там и как. Деньгами сёстры пополам сложились. Думала Люда, что после этого хоть полегчает, но нет, ещё печальнее стало. Это подтверждало ведь, что Ромчика больше нет. Опять же тревога, совпадёт ли результат? То есть, результат совпадет на 25 процентов,  достаточно ли им этого будет?

   Получила Люда результаты своего ДНК-теста, пошла опять в фонд "Защитники Отечества ". Погода, несмотря на то, что уже апрель, совсем не весенняя, дождь, холодный ветер так и старается вывернуть зонтик на изнанку. Людмила старается и сама не промокнуть, чтобы не явиться в кабинет, как мокрая курица, и сумку с бумагами не промочить.
   "Ну что, даже природа на нас сердится,значит, такие мы плохие." - думает Люда. С утра она заранее напилась таблеток и от сердца, и от давления, чтобы быть поспокойнее,  но всеравно нервничала и волновалась.  Пришла в кабинет, сотрудница, Марина Сергеевна, уже не агрессивная и не надменная, а вполне такая симпатичная девушка оказалась, и с сочувствием и сопереживанием смотрит на все мытарства Людмилы.
 - Будем составлять разыскную карту. 
  Процедура оказалась довольно жёсткая.
 После заполнения чисто документальных сведений,  спрашивает:                -Особые приметы?   Люда зашла в тупик. Позвонила Ларисе, та сказала, что отсутствуют два верхних боковых зуба слева.
Записала Марина Сергеевна.
   - И всё? Татуировок нет?
   -Какие татуировки в нашу молодость? Это сейчас  разрисовывают себя с ног до головы.
   Спросила у Ларисы, так, для успокоения.
  - Не было на нем ни одной татуировки, он их терпеть не мог! - сказала Лариса.
Потом Марина Сергеевна даёт картинки, на которых схематические построения черт лица, отдельно уши, носы, лбы, подбородки,  и надо выбрать что-то схожее. Людмиле жутковато от этой процедуры.
  Ничего не схожее, да и как человека  под схему засунуть, ну выбрали что-то близкое.
Далее - рост, вес, с этим попроще.  А внешность и фигура самые заурядные. Нет зацепок... Никаких.
   Наконец,  все бумаги заполнены, Марина Сергеевна отсылает их по интернету,  а Людмила думает, что когда-то встретит Романа и расскажет про все эти мытарства, и они, может даже, посмеются.
   Поняв, что всё оформлено, Людмила облегченно вздохнула и на прощание, неожиданно для себя, сказала:
   - Всё это я делаю ради проформы, так-то мы все верим, что он живой.
   Марина Сергеевна побледнела, но вслух сказала, что, конечно, надеяться надо всегда. Они тепло распрощались, пожелав друг дружке всего хорошего и Людмила ушла. Ветер немного стих, но дождь так-же лил, холодный, не весенний.
    Придя домой, отзвонилась Галине, Ларисе, Наташе,  рассказала подробности. Теперь остаётся ждать. Рому. Его возвращения.
   Ночью опять лаяли и въедались собаки. Люда вскочила, выбежала на улицу - нигде никого... И собаки замолкли.  "Надо сказать Ивану,  чтобы на ночь их не отпускал с цепи. Вдруг Ромка придёт,  а собаки не дадут ему зайти." - подумала Люда, а утром, идя в магазин за хлебом, обратила внимание на пустой, заброшенный дом, стоявший через три двора от них, и подумала, что Рома, испугавшись собак, отошёл и спрятался в этом доме, и направилась к этому дому, проверить, нет ли там Ромы. Сделав несколько шагов,  остановилась и вернулась на тротуар, решив, что она сходит с ума...
    В выходной решили с Иваном сходить к Галине, и сидя за столом, говорили, конечно же, про Романа. Что не мог Роман полететь за семь тысяч километров, чтобы погибнуть сразу-же. Вспоминали, как восьмилетним ребенком он с ребятами пошел на канал, на шлюз, и свалился в воду, не умея плавать. Глубина не маленькая, но, вместо того, чтобы утонуть, он , помня конструкцию шлюза , когда там нет воды, добрался до какой-то толи трубы, толи арматуры, и по ней поднялся наверх, где перепуганные друзья помогли вылезть из воды.
   Как однажды у него на скорости лопнуло колесо на машине, машину крутило на дороге по гололеду, и несло прямо под грузовик, но грузовик остановился, а его шестёрка в полуметре скатилась с дороги, влетела в сугроб и там застряла. Наглухо. Водитель грузовика его вытащил, и сказал, что он родился в рубашке.
  И таких историй было множество. Видимо, и Рома поверил в свою везучесть и неуязвимость. Нет, не мог Рома вот так вдруг погибнуть, решили сёстры,  будем ждать.
    На майские праздники приехали сыновья с семьями, из своих городов. Вечером сели все за стол. Начали говорить о Романе. Людмила рассказала о своих злоключениях со сдачей ДНК, и о том, что верит, что дядя Рома живой. Младший, Сергей,  промолчал, а старший, Андрей, глядя на мать, сказал:
   - Мама, ты создаёшь впечатление неадекватной. Там же, в справке, что Саша прислал, ясно указаны и координаты, и о невозможности эвакуации тела. Если-бы что другое, так и написали-бы. Раз так написали, значит, видели, не один же он там был, да и прослеживается всё  с дронов. И потом, мама, для тебя время как-будто остановилось, а ты посчитай, сколько времени-то прошло?
   В это время Иван толкнул Андрея под столом ногой, и Андрей растерянно замолчал и пошёл курить.
   Андрей сказал это так убедительно и уверенно, что Люда поверила.
  "Ничего не сделаешь, надо смириться."- решила она.
   И два дня жила, как-то смирившись с этим, и вроде ей даже стало легче.  Но потом, в беседе со знакомыми, опять услышала историю о том, как один воин полтора года числился в пропавших без вести, даже родные ни на что не надеялись, но он вдруг объявился среди обменянных пленных. И родные его увидели по телевизору,  вроде, а в последствии и сам позвонил. Вот и Рома, возможно, так-же, в плену. Когда-то его обменяют. Ну не может Роман умереть раньше старших сестёр,  все же должно быть по старшинству.

 Людмиле часто хотелось домой. В ту их саманную мазанку,  маленькую, тесную, тёплую. В то время, когда у них была семья. Хорошо-бы в то время, пока бабушка была жива. Они все вместе. Ромка маленький... Забавный такой, и всеми любимый... И Люда тогда еще не знала, что могут быть потери близких. Она даже не задумывалась над этим, все казалось вечным...
  Жаль, что нет в живых мамы. Уж она бы точно не пустила бы Ромку,  костьми б легла. Про то, что будь мама жива, ей бы было под девяносто лет, Люда не подумала. Она ведь запомнила мать достаточно бодрой, хоть и пожилой.

    И пусть, решила Люда,  все уже Романа не ждут. А она будет ждать. А то как оно будет,  оплакали, забыли , а Рома является, а ему говорят,  ой, Ромчик, а мы тебя давно уже не ждём. Ему будет  обидно... Да не может такого быть. Вернётся Рома. На Родину.  Не может не вернуться. Он обещал... А значит - вернётся...