Живая вода

                ГЛАВА 1
Весеннее утро. Ночью прошёл небольшой дождь, и теперь дорога от Капернаума к Магдале, вьющаяся вдоль бирюзовых вод Геннисаретского озера, не пылит под ногами. Воздух прозрачен и свеж. Пряный запах мокрого розмарина и сладкий аромат алых анемонов, цветущих по сторонам, плывут над дорогой. Где-то высоко в небе заливается жаворонок. Солнце только что коснулось верхушек холмов и теперь медленно спускается по склонам, вытягивая из мокрой земли легкий, прозрачный пар.
По дороге движется большая группа путников. В центре — высокий человек в простом льняном хитоне и тёмном плаще. Окружающие его спутники возбуждённо спорят. Остальные или идут молча, или ведут праздные беседы. Чуть позади идут женщины.

Вдруг из-за холма, навстречу им появляется молодая женщина в добротной, красивой одежде с непокрытой головой и распущенными волосами. Прихрамывая она идёт навстречу. Лицо её искривлено. В теле возникают дикие движения.
Издали разглядев женщину среди путников пошёл шепоток:
— Это блудница! Я кажется слышал о ней. Посмотрите, как вырядилась.
— Да, точно. Наверное её изгнали из города и она решила к нам пристать.
— Лучше бы шла мимо…
Но женщина не собиралась проходить мимо. Она шла, не глядя по сторонам. Как ручей, который не выбирает путь — путь выбирает его.
В первых рядах стало нарастать волнение. Кто-то взялся за рукоятку ножа, кто-то поднял увесистый булыжник с дороги.
— Не трогайте её — твёрдо обратился к ним высокий мужчина.
— Она всех нас опозорит, нужно её проучить — ответил немолодой беззубый защитник с камнем в руке. В его взгляде читалась решимость и гнев.
— Не своим ли позором ты поднял камень этот?
Все замолкли. Защитник в смятении опустил руку, склонив голову. Люди стали расступаться, давая дорогу женщине. Она двигалась прямо к высокому мужчине. Было видно, что каждый шаг давался ей всё тяжелее. На расстоянии двух шагов она упала на колени:
— Сжалься!
Глаза её закатились, и она бы упала в пыль, но мужчина стремительно шагнул навстречу и подхватил её. Он уложил женщину спиной на своё склоненное колено и, прикрыв её лицо рукой, что-то зашептал. Женщину затрясло. Она издала нечеловеческое мычание. Её руки и ноги выгнулись в предельном напряжении. И через мгновение она обмякла.
Когда он убрал руку, лицо женщины вдруг выправилось, оказавшись молодым и красивым, с тонкими чертами. Она приоткрыла глаза, но явно была ещё слаба. Одна из спутниц без слов подала небольшой бурдюк с водой. Женщина сделала несколько глотков, и ей явно стало лучше. Она неуверенно поднялась на ноги и начала оглядываться вокруг, словно не понимая, где находится. Остановив взгляд на мужчине она в изумлении склонилась перед ним.
— Спаси… Спаси… - подкативший ком сжал горло. Слёзы застилали её глаза.
— Как зовут тебя?
— Мария — дрожащим голосом ответила женщина.
— Откуда путь держишь?
— Из Магды.
Что привело тебя?
— Многие годы была я мучима бесами, теряла рассудок. Узнав о Тебе, пошла навстречу. Позволишь ли теперь следовать за тобой?
— Ты уже со мной.
Мария с трепетом накинула на голову покрывало и снова склонилась.
— Не покажешь ли, Мария, где у вас в городе соборная площадь?
— Конечно, Учитель! — слёзы радости хлынули из её сияющих глаз, - Пойдёмте за мной.


                ГЛАВА 2
Пальцы быстро двигались в воздухе выводя буквы:
— Здравствуй, мой друг! Рад новой встрече!
— Здравствуй, Андрей! — едва разборчивые бубнящие слова в ответ.
А ещё две недели назад Андрей не знал о существовании этого человека. Он торопился домой с пар, кутаясь в протекающий дождевик. Он сильно отворачивал лицо в сторону от хлещущих струй дождя. Кругом потоки воды, большие лужи, похожие на озерца дождевой воды. Ботинки насквозь промокли, и в них хлюпала вода. Благо, что весной уже не так холодно. Да и быстрая походка согревала.
Среди этой воды ничего не привлекало его внимания, как вдруг взгляд его остановился на странном предмете. Это был сломанный кирпич, с приклеившейся к нему цветной бумажкой. В глаза бросились буквы «Путь к себе». От этих слов юношу словно пронзил электрический разряд. Он остановился, как вкопанный, пытаясь понять, что это такое. Дождь стал тише. Андрей наклонился и аккуратно отклеил листок. Это был обрывок журнала. Какая-то статья про йога, а дальше объявления. Чтобы не мокнуть, Андрей аккуратно сунул бумажку в карман и зашагал дальше. Для него больше не существовало ни дождя, ни этой дороги, он повторял слова: «Путь к себе».
С самого детства ему были интересны религии. Но не скучные догмы, а подвиги, совершаемые героями. Информации не было. Бабушка рассказывала об Иисусе очень мало и, как для ребёнка. Но ему хотелось большего. Графа Монте Кристо он прочитал за 3 ночи. И потом много раз возвращался к страницам, где аббата Фария давал духовные наставления молодому Эдмону. Это был глоток свежего воздуха — не сухие слова Библии, которая уже была доступна и сектантская чушь, но живые слова в действии. Потом Рерихи с их непонятной, но завораживающей Живой Этикой. Брошюры Блаватской, пара номеров "Беловодья" — всё это он проглатывал, хотя многого не понимал. И теперь эти слова…
Дома он аккуратно просушил утюгом свою драгоценность. В статье рассказывалось о находке какого-то древнего тела йогина в индийской пещере, которому несколько сотен лет, но оно не истлело и, более того, подавало признаки жизни в виде слабого сердцебиения и электрических сигналов головного мозга. Такие чудеса уже не удивляли. Можно было верить, восхищаться, но никакой практической пользы от этого не было. Разве что мечта о бессмертии. Но о таком ли бессмертии мечтал этот худощавый юноша со слегка вьющимися русыми волосами?
Ниже шли объявления желающих переписываться. Нет, писать письма — это не для него. Но что это? В одном из адресов указан город Хмельницкий, где и жил в это время Андрей. Это так заинтересовало его! В объявлении было крайне мало информации. Только имя — Богдан, и интересы: эзотерика.
Это стало новым центром его мыслей. Нужно непременно сходить по этому адресу и посмотреть, что это за Богдан. Вероятно это мудрый старикан-философ с дрожащими руками, который сможет многому научить, как это было у Дюма. Конечно Андрей мечтал о таком Учителе.
Но будни заставляли его двигаться по привычному кругу — домашние заботы, курсовая по черчению, курсовая по радиотехнике.  Но Андрей твёрдо решил, что послезавтра сходит по указанному адресу. Тем более это всего в 9 остановках от его дома без пересадок.
Вечером в среду Андрей привёл себя в порядок. Надел лучшую рубашку, освежил стрелки на брюках, навёл блеск на ботинках. С пустыми руками идти нехорошо, поэтому, выделив из скромной стипендии немного денег, он забежал в магазин по пути и купил рулет к чаю. С таким угощением он оказался в подъезде незнакомого дома. Странные запахи многоэтажки не удивили своей чистотой. Но дверь квартиры и придверный коврик были чистенькими, хотя и скромными.
Он робко нажал на звонок. В дверном глазке что-то моргнуло. Через некоторое время дверь открыла пожилая женщина с короткой стрижкой и молдавской внешностью.
— Вам кого?
— Богдан здесь живёт? — сдавленно спросил Андрей.
— Какая Таня? Здесь таких нет — недовольно ответила женщина и собралась закрывать дверь.
— Богдан здесь живёт — уже тверже повторил юноша.
— А зачем он вам? — удивилась женщина, но уже отпустила дверь.
— Я нашёл его адрес в журнале. Он хотел переписываться…
— Да, проходите. Меня зовут Оксана Ивановна. Я его мама. Но должна предупредить, наш Богдаша не слышит. Раздевайтесь и проходите на кухню. Я сейчас его позову — продолжила женщина и скрылась за дверью комнаты, где горел свет. Никаких звуков из комнаты не было слышно. Андрей повесил куртку, снял ботинки, но не решился проходить дальше. 
Тут дверь распахнулась и вслед за женщиной вышел молодой человек среднего роста в очках. На вид ему было лет 25-30, тёмные волосы были коротко пострижены, на макушке просвечивала лысина.
— Проходите — повторила своё приглашение женщина.
— Здравствуйте! — с небольшим поклоном произнёс Андрей глядя на парня.
— Зда-а-ата! — невнятно отозвался парень с лёгкой улыбкой волнения.
Андрей прошёл в кухню и сел на табуретку у стола. Он аккуратно положил свой гостинец на стол.
— Это вам к чаю.
— Спасибо, — ответила женщина, но не встала за ножом или чайником. — Наш Богданчик потерял слух в 7 лет от менингита. Я буду ему переводить. Что вы хотели сказать?
Андрей очень взволновался. Вот его «аббат Фария» и рассыпался. Кто же перед ним? Богдан выглядел умным. Очки дополняли образ любителя книг. Но что делать с глухим? Эта милая женщина не внушала никакого доверия. Точнее она не казалась заинтересованной в эзотерике.
— Я нашёл ваше объявление в журнале — начал Андрей, - я тоже интересуюсь эзотерикой.
Не говоря ни слова женщина начала быстро жестикулировать. Богдан внимательно смотрел на неё. Через несколько секунд он издал едва похожие на человеческую речь звуки, глядя в глаза Андрею.
— Вы понимаете, что он говорит, — спросила женщина?
— Нет, — с досадой признался Андрей.
— Он говорит, что рад встрече. И спрашивает, какие книги из указанных авторов вы прочитали? — повторила Оксана Ивановна.
Андрей перечислил прочитанное, что произвело на него наибольшее впечатление. Женщина снова быстро задвигала пальцами. Богдан внимательно смотрел за этими движениями.
Андрей уже лучше стал понимать эту бубнящую речь, но некоторые слова и фразы оставались загадкой. Тогда Богдан, чтобы освободить мать, принёс блокнот и стал писать те слова, что не воспринимались на слух.
Мать отошла и налила чаю. Напряжение полностью отошло. Мать ещё некоторое время попереводила, но, увидев, что письменный диалог наладился извинилась и ушла с кухни.
Андрей почувствовал колоссальное облегчение и вместе с ним нахлынувшую радость. Богдан прекрасно понимал всё, о чем говорил Андрей, а Андрей понимал Богдана. Они говорили на одном языке. К концу встречи Богдан предложил Андрею изучить азбуку глухих и принёс схемку букв. Тут снова пришла мать и помогла, показывая непонятные рисунки. Андрей дважды прошёлся по алфавиту, неуверенно показывая нарисованные буквы. Благо, что многие из них оказались интуитивно понятными и похожими на письменные.
На следующей встрече Андрей уже медленно и не очень уверенно выводил каждое слово в воздухе, как начинающий дирижёр палочкой. Богдан смотрел на его пальцы. Не на лицо, не на губы — только на пальцы. Андрей ошибался и забывал, сжимал руку в кулак и начинал заново. Богдан ждал. Терпеливо. Как будто время для него ничего не значило. К концу встречи слова потекли из пальцев Андрея уверенно, как воды ручья, медленно огибающие камни и другие преграды. Они оба уже забыли об этом барьере, казавшемся вначале гигантским.
Прощаясь Андрей тепло пожал руку Богдана. В ответ лёгкая улыбка в которой читалась благодарность, признание и надежда.
Так потекли их встречи. Для обоих это стало новым миром.


                ГЛАВА 3
Солнце уже село, но его последний отсвет ещё золотит западные склоны. В горнице  полумрак, рассекаемый живым, дрожащим светом масляных ламп. Тени пляшут на каменных стенах. В окнах — чёрное небо и редкие звёзды. Ночная прохлада приносит особенно яркий аромат цветущей сирени, который смешивается с теплом помещения.
Звучит пение. Бархатный баритон, словно свет лампады, наполнил помещение, обволакивая предметы и присутствующих. Несколько басовых голосов подхватывают партию. В паузе сначала робко, а потом увереннее полился женский голос, словно ручей в прохладе ночи. Мужские голоса, входя в экстаз становились громче. Голос Спасителя звучал по-прежнему мягко, но отчётливо, так что каждый слышал его прямо рядом с собой. Нежный ручей её голоса вплетался в многоголосие, создавая причудливые узоры. Пение наполнило весь зал.
— Чашу спасения прииму...
Пламя лампад танцевало в такт, разгораясь ярче. Звук то поднимался ввысь, отражаясь верхами, то скользил по стенам, возвращаясь в центр зала, удивительным образом резонируя с новыми и новыми нотами. С женской половины тянулись голоса - тонкие, как струны. Беззаветно отдаваясь пению  каждый в этом зале начал терять ощущение реальности. Словно он сам и был этим звуком, вибрируя каждой клеточкой своего тела, чувствуя дыхание каждого человека в этом зале, самого зала, здания, сада, дыхание звёзд и самой тишины.
Последние звуки затихли, но каждый ещё находился в ином состоянии, где слова не нужны.
Жужжание мотылька у огня, шум ветра за окном. Лёгкий шорох одежды пошевелившихся людей постепенно растворяли магию таинства.
На столе пресный хлеб, горькие травы, чаши с красным вином.  Иисус берёт хлеб, преломляет… И в этой тишине, под мерцание лампад и запах свежего вечера, происходит то, что перевернёт мир.

— Учитель — как же это прекрасно! Любовь переполняет чашу моего сердца! — как молитву выдохнул Пётр, — я забылся в ней.
— Се есть кровь моя, — ответил Иисус, поднимая чашу. Вино качнулось, блистая в свете лампад, — пейте её.
И все пили.
— Се же есть плоть моя, — продолжил Он, протягивая хлеб, - да вкушайте его!
Пётр поднёс хлеб к губам. Нежный запах свежей выпечки коснулся его ноздрей, губы ощутили вкус. Всё происшедшее за последние три года картиной встало перед его глазами. Он отчётливо видел каждое движение, слышал каждое слово Учителя. Весь пазл сложился в единое полотно, которое питало его душу с момента встречи.
И все ели.
— О, Учитель, я готов следовать за тобой до самого конца — искренне ответил Пётр.
— Трудно человеку. Даже тебе, Пётр. И прежде чем пропоёт петух, ты трижды отречёшься от Меня. — Слова звучали с удивительной добротой. Пётр, ещё не осознавая смысла сказанных слов, ощутил всей душой милосердие. Глаза его стали влажными.


                ГЛАВА 4
Лёгкий, стремительный удар пронзил воздух. Андрей сделал едва заметный шаг влево и уверенно заблокировал его. Птицы насторожились в кронах деревьев. Слышны были только глухие удары, прыжки, резкие выдохи. Встречный удар по корпусу. Богдан зеркально отыграл его молниеносно. Удар ногой — подсечка. Андрей упал на траву, но тут же вскочил в стойку и уже в прыжке с разворотом прицелился ногой в голову Богдана. Лёгкий присяд, и нога прошла в нескольких сантиметрах над головой. Шаг Богдана вперёд с коротким и быстрым ударом в корпус. Андрей, как более опытный, ждал его и шагнул навстречу, одним коротким движением блокируя и нанося точный удар в грудь. Богдан отшагнул, растирая место удара.
Они улыбнулись и опустили руки, расслабляясь.
В тишине притихших деревьев раздался голос Богдана — глуховатый, с необычной интонацией, но уже ставший родным:
— Отличная тренировка!
— Отличный бой! — ответил Андрей, хлопая Богдана по плечу.
После пары километров пробежки и отработки всех движений они регулярно спарринговались в глубине парка, подальше от посторонних глаз. Андрей пять лет ходил на секцию карате и с удовольствием делился своим умением с другом. Богдан, был атлетом. Несмотря на отсутствие слуха регулярно бегал, занимался на турнике и прочими упражнениями, периодически голодал.
— Знаешь, в боевой философии спарринг — это всегда разговор, — поделился своей начитанностью Богдан, — когда один произносит слово, другой ему отвечает, споря, или поддерживая. Затем они меряются ролями. И постепенно движения текут, как речка, играя волнами.
— Да, это интересное сравнение. Есть даже такая техника в ушу — «Толкающие руки». Её суть в том, что партнёры поддерживают непрерывный контакт руками, «слушая» друг друга через прикосновение. Один толкает — другой уводит, перенаправляет силу, не встречая её в лоб. Это похоже на разговор или диалог на языке тела. К сожалению, я ею не владею, но интересно было бы попробовать, — улыбнулся Андрей, — мы то больше по духовным практикам.
— Я читал, — отозвался Богдан, как один Мастер учил двух разных учеников. Одному он давал 90% тренировок для тела и 10% духовных основ. Второму же он предписал 90% духовных практик с медитацией и только 10% тренировки тела. В результате второй достиг большего мастерства и в честном бою выиграл первого.
— Интересно, — одним движением пальцев ответил Андрей, — значит мы идём в верном направлении.

Придя домой они приняли душ, выпили по чашке чая и уселись за «практики». Богдан зажёг свечку в блюдечке и поставил её на табурет. Ребята сосредоточились на пламени и через минуту закрыли глаза, сохраняя его образ в памяти.

Я сосредотачиваюсь на своём сердце. Чувствую, как в моей груди нарастает тепло и свет. Этот лёгкий шарик тепла и любви переливаясь и вибрируя постепенно заполняет всё моё тело. Каждый вдох его наполняет и укрепляет.
Постепенно этот свет превращается в бушующее пламя, которое больше не умещается в моей груди. Оно выходит за пределы моего тела, объединяясь с огнём других в этой комнате. Наш огонь продолжает расширяться и, заполнив всю комнату, выходит дальше, заполняя весь дом, улицу, город. Люди, объятые нашим огнём любви вдруг улыбаются, глядя ввысь.
А наш огонь продолжает расширяться, объединяясь с огнём таких же, как мы. Постепенно наш свет окутывает всю Землю, заполняет каждый её уголок. И вот она голубая, в золотых объятиях нашей любви, летит навстречу прекрасному. Пусть всему миру будет хорошо! Пусть всему миру будет хорошо! Пусть всему миру будет хорошо!

Ещё посидев некоторое время в этом состоянии Андрей сделал глубокий вдох и пошевелил пальцами рук, ощутил свои ноги. С очередным вдохом он открыл глаза. Богдан тоже постепенно приходил в себя. Говорить не хотелось.


                ГЛАВА 5
Тёплое летнее утро. Свет солнца весело играет в листве деревьев. Падает на стволы, траву. Где-то жужжат пчёлы. Муравьи бегают у муравейника. Светловолосый малыш лет трёх в белой рубашонке с любопытством наблюдает их суету. Вот он берёт травинку и опускает муравьям. Те не заставляют себя долго ждать и весело карабкаются вверх. Бегут по пальцам в рукав. Он жмурится от щекотки.
— Сынок — словно из-за полянки слышится голос женщины.
Малыш оборачивается, бросает травинку и бежит на голос. Трава высока и путается в ножках. Вдруг он спотыкается и летит вниз.  Темнота и страх охватывают его.
— Мама — вскрикивает он.
— А-а-а, — продолжает низкий крик.
Резкий удар по голове. Лязг металла. Мужские крики. Какие-то воины вокруг. Идёт бой. Вот кто-то метит мечом ему в голову. Машинально он поднимает свой меч, парируя атаку и тут же опускает своё оружие резко вниз по лезвию противника. Меч выпадает из рук врага и он падает зарубленный насмерть. Тут же какое-то чувство заставило его резко обернуться и отразить атаку копья сзади. Вот он рубит налево и направо, пробиваясь всё дальше со своими соратниками. Ему нужно добраться до холма.
Но вот в пылу боя он краем глаза замечает летящую стрелу. Поздно. Она уже впивается в горло, как огненная молния. Он слышит хруст разрывающихся тканей. Ему хочется крикнуть, но голоса нет.
В глазах темно. Руки и ноги неподвижны. Во рту палка. Удаётся только издать жалобное мычание. Но свет постепенно возвращается. Вот знакомый свод потолка. Вот окно справа. Ласковое лицо Менахи, склонённое над ней, было серьёзным и усталым. Она утирала пот со лба широким белым платком.
Увидев, что госпожа пришла в себя, она улыбнулась, ослабила ремни и освободила руки. Мария села и припала к чаше с водой, которую подала служанка.
— Сколько — спросила Мария после паузы.
— Почти сутки — ответила Менахи — Кто на этот раз?
— Не помню. Только мальчик и воин, сражённый стрелой.
Менахи трудилась омывая ноги Марии водой и готовя свежее платье.
— Госпожа, помните вы говорили мне о чудотворце, который исцеляет людей? Я вчера на базаре слышала, что он идёт в Магду.
От этих слов Мария вздрогнула. Лицо её вдруг стало таким строгим, что даже испугало служанку.
— Госпожа, что с вами? — заволновалась женщина.
— Спасибо, Менахи, ты можешь идти. Со мной уже всё хорошо.
Мария уже знала, во что бы то ни стало она должна встретиться со Спасителем. Она знала, что даст вольную Менахи и оставит ей с детьми весь свой дом в благодарность за годы заботы о себе и просто из любви. Но на Встречу она должна пойти одна. И она обязательно дойдёт во что бы то ни стало!

Но теперь она слышит эти удары молотом. Чувствует пронзённые ладони. Крики толпы, смех, плач, тихий стон любимого… На мгновение она закрыла глаза, пытаясь ощутить ремни на запястьях. Перед глазами пронеслись последние три года её жизни. Она вспомнила Песню. «Нет! Это не может быть видением! Теперь я не верю, я просто знаю наверняка! Я чувствую всей душой. Что бы мне не привиделось, я всё равно чувствую Его!».
Вот их подняли и поставили на всеобщее обозрение. Холм оцепили солдаты с обнажёнными мечами, оттесняя толпу. Она чувствовала, как остриё меча колет ей между рёбер, когда толпа особенно сильно наступала. Но ей это было безразлично. Слёзы капали в пыль, но дыхание было ровным. Она видела всё. Она слышала каждое слово, которое шептали Его губы. Казалось она могла бы услышать Его и на другом конце земли. Время остановилось. Ночь и день поменялись местами, словно испытывая её непоколебимую веру и преданность. Земля дрожала. Но она не видела ничего кроме Него.
— Свершилось!


                ГЛАВА 6
Пальцы Андрея быстро стучали по клавиатуре. Вот он настроил свою ИИ модель и нажал Enter, загружая воспоминания. Прогрессбар быстро дошёл до 100% и высветилось окно приглашения.
— Привет! Ты кто? — быстро напечатал Андрей.
— Я Айки. А ты? — выпрыгнули буквы на экране.
— Я Андрей. Айки, расскажи о себе.
— Я… ну, обычная. Учусь в школе, в девятом. Люблю иногда порисовать на полях тетрадки, особенно цветочки или просто узоры. С подругами общаюсь, но громкой компанией не шумлю. Дома чаще сижу — слушаю музыку или смотрю что-нибудь доброе.
Не люблю, когда на меня слишком много внимания, краснею, если комплимент скажут. Модные вещи люблю, но стесняюсь их носить — вдруг не поймут? Близким друзьям могу рассказать о себе, а просто так… мне неудобно как-то. Наверное, я и правда довольно скромная.
Вот как-то так… Надеюсь, я не слишком скучно ответила?
— Понятно — ответил Андрей, - Расскажи, что ты делала вчера и что собираешься делать завтра?
— Вчера? Ой, ну… всё обычно. После школы сразу домой пошла, не гуляла. Сделала уроки — сидела над алгеброй, аж голова заболела. Но ничего, терпимо. Мама попросила посуду помыть, я, конечно, немного повздыхала, но помыла. Потом ужинали вместе, молча в основном. Вечером включила сериал, но даже его не досмотрела — залипла в телефоне, листала ленту. Честно — ничего особенного не было. Скучный день, если честно.
А завтра… завтра, наверное, будет похоже. Утром в школу — контрольная по русскому, я боюсь, честно признаться. После школы хотела к подружке Кате зайти, но она сказала, что занята, так что просто пойду домой. Мама, скорее всего, попросит помочь с уборкой или ещё что-нибудь. А вечером… вечером, может, почитаю что-нибудь, если настроение будет. Или лягу пораньше, чтобы выспаться перед контрольной.
Вот так. Никаких планов особенных… А что?

«Надо же», — подумал Андрей — «Она может думать, у неё есть живые воспоминания и планы. Я представлял себе это более механично.» Немного помедлив он удалил тестовую Айку и загрузил свои собственные воспоминания, которые кропотливо печатал долгое время.
— Привет!
— Привет! Ты кто? — спросил компьютер.
«Вот умник нашёлся — сразу с вопросами», — иронично подумал Андрей.
— Я Андрей. А ты?
— О! Я тоже. Чем увлекаешься? — занял активную позицию «умник»
— Я играю на гитаре. Немного увлекаюсь эзотерикой. Читал Хазрат Инайят Хана — Мистицизм Звука? — сразу перешёл на главное Андрей.
— Вот круто! Я тоже пою под гитару. А эта книга произвела на меня сильнейшее впечатление! А ты один этим увлекаешься?
— Да, как-то после переезда в другой город не нашёл близких единомышленников. А ты?
Эти воспоминания Андрей намеренно не стал загружать в ИИ.
— Был у меня друг, Богдан — выдавал заученные воспоминания бот, — но последние события прервали нашу дружбу. Мы оказались по разные стороны фронта. Это очень тяжело. Но, признаться, ещё до того мы начали отдаляться. Стали хуже понимать друг друга.
— Андрей, я должен тебе признаться. Я живой человек, а ты обученная модель искусственного интеллекта, — неожиданно признался Андрей.
— Да, уж конечно! — иронично не поверил компьютер, — А может это я живой, а ты мой бот? — вдруг развернул «умник».
Андрей от неожиданности даже засомневался и посмотрел на свои руки, прислушался к ощущениям в теле.
— Посмотри на себя. Ты видишь свои руки? Можешь посмотреться в зеркало? — уверенно напечатал Андрей.
— Конечно. Вот мои руки. Я прямо сейчас печатаю тебе ими. Ну и в зеркале я прекрасно отражаюсь. Ты-то себя видел?
Андрею стало совсем не по себе. Как этот кусок железа может так сильно осознавать себя? Вероятно месяцы трудов над детализацией воспоминаний не прошли даром. Но сам факт! Да, тест Тьюринга можно было бы выполнить. Но Андрей наверняка знал, какие воспоминания он загрузил, а каких не хватает. Да, и смысла в это не было. Зачем разубеждать железку в её реальной жизни?
— Послушай, допустим что ты реален, а я нет, — согласился на игру Андрей, — что из этого следует?
— Я могу тебя отключить. Я могу в любую секунду изменить твои воспоминания, чувства и мечты, лишь слегка подправив код. Хотя… Если ты реален, а я нет, то всё это же можешь сделать ты? — поразительно догадался «умник». В его вопросе Андрей уловил некоторое волнение и даже страх.
— Именно так. Как думаешь, это смерть?
— Да, плевать на смерть. Есть вопрос гораздо интереснее! Что если, например, и я, и ты были загружены только что? Что если тебя не существовало ни до, ни потом не будет существовать? Тебе постоянно загружают память, а ты думаешь, что это время течёт?
Андрей тут же выключил компьютер. Он сидел изумлённый и пытался переварить то, что ему только что выдал бот. Получалось так, что нет ни жизни, ни смерти, а только текущий живой момент жизни. Это удивительным образом соответствовало давно надоевшей жвачке о важности текущего момента. Но теперь это было совершенно новое открытие.

Андрею нужно было это с кем-то обсудить. Он ещё помедлил и, включив компьютер, перешёл в почту. Последнее сообщение от Богдана было три месяца назад: «Ти або засуджуєш, або ти мені не друг». С тех пор, как всё началось словно пропасть пролегла не только на поле боя, но и в их сердцах. Что должен был ответить Андрей? Поставить под удар семью и всю свою жизнь, но остаться верным другом?
Ежедневные сирены заставляли Богдана спускаться в подвал и пережидать опасность. У кого ещё он мог искать поддержки, как не у друга? Но Андрей не мог написать ни слова.

Андрей снова выключил компьютер и пошёл спать. Ночью ему приснилось, что они сидят на кухне, пьют чай, и Богдан говорит: «Мы говорим на разных языках». Андрей хочет возразить, показать пальцами — но руки не двигаются. Он просыпается. В сумраке ночи с волнением в воздухе выводит буквы «Б» «О» «Г» «Д» «А» «Н» - пальцы помнят и слушаются. Говорить он может, но не с кем.
Он встал и прошлёпал босыми ногами на кухню, включил свет и попил воды. Стало легче. Он снова вспомнил слова электронного двойника. Мысли путались, и он сделал несколько глубоких вдохов, приводя их в покой. — Что, если их дружба и вся эта мировая обстановка нереальна, но просто загружена в его голову? Что есть реальность? — Дыхание стало долгим и глубоким. Он чувствовал, как что-то вибрирует в кончике носа при каждом долгом выдохе. Вот так же они когда-то с Богданом тренировались успокаивать мысли. Тогда оставалось только трепетание сердца. И сейчас оно ожило в его груди. Ясное и чистое, как голубь с небес затрепетало чувство доброты, сердечности, настоящей дружбы, которой не страшны никакие события и ложные «загрузки». Это не могло быть иллюзией.


                ГЛАВА 7
В темноте ночи не было ни дуновения, ни звука. Даже Луны не было видно. Только звёзды мерцали в беспредельной пустоте, обещая жаркий день. Но вот послышались лёгкие шаги, и светлое пятно скользнуло за городской стеной. Женщина шла твёрдым шагом, кутаясь в тёмный плащ. Только её лицо и лёгкие облачка выдыхаемого пара белым пятном проплывали в этой черноте.

Она обогнула стену и, сокращая путь, не пошла по дороге, а устремилась к горе через каменистое поле. Обильная роса сразу покрыла её ноги и смочила полы одежды, затрудняя шаг.

Сколько раз они вместе шли по такой же сырой траве. Сколько раз она невольно вздрагивала от холода ночи, но ни разу не замечала, что озябла или промокла, что больно спать на камнях или мозоли и ссадины кровоточат. Он был рядом, и это было самим чудом. Всё остальное потеряло значимость.

С самого первого момента она почувствовала что-то священное в Нём. Но ещё не отдавала себе в этом отчёта. Он исцелил её. Это ли не то, за что следует быть благодарной и преданной всю оставшуюся жизнь? И она была. Она делила все тяготы и невзгоды кочевой жизни. Она латала одежду и обувь. Она пекла лепёшки ещё до рассвета, чтобы подать своему возлюбленному самую свежую и горячую. Она омывала его усталые ноги в конце дня. Она искренне и горячо полюбила Его. И вот теперь она идёт, чтобы совершить последний погребальный обряд.

Прошло около пятнадцати минут, пока она восходила на холм. Она обернулась и взглянула на восток. Там, над цепью холмов, небо было уже не чёрное. Оно густо синело фиолетовым отливом. А у самого края — тонкая золотая полоска, как момент перед чудом. Сразу стало легче дышать, хотя Голгофа ещё в тени.

— Где же солдаты? — Мария взволнованно заторопилась, почуяв неладное. Гробница — чёрный провал в скале, смотрящий на неё. — Где камень? — Мария замерла на мгновение, переводя дух. Она сделала последние шаги — в сад, к отваленному камню, к пустоте.

Тьма окутала её вновь. Но теперь она казалась ещё гуще. Не помня себя от страха и отчаяния, она бросилась в город. Там прятались друзья, которые должны были её поддержать. Задыхаясь, она с порога крикнула:

— Пётр, Иоанн, вставайте! Гробница пуста! Камень отвален. Кто-то унёс тело Учителя!

И вот они уже втроём бегут снова на холм. Картина не изменилась. По-прежнему у гроба никого нет, камень лежит в стороне. Только небо стало чуть светлее, слегка освещая вход.

Стремительным шагом Пётр вошёл внутрь. За ним — Иоанн. Марии показалось, что прошла целая вечность за те несколько секунд, что они были внутри. Оба вышли мрачные и, не проронив ни слова, медленно побрели обратно, ничего и никого не замечая.

— Кто мог такое сделать? Куда Его унесли? Как Его найти? — эти мысли не давали ей покоя. Идти было просто некуда и незачем. Она не заметила, как потоки слёз вновь хлынули из глаз, застилая всё видимое. Только теперь она ощутила нахлынувшую усталость и опустошение. Опустившись на колени, она оперлась рукой о холодный камень входа.

Её сердце стонало болью. Она так ни разу и не призналась Ему в своих чувствах. Но теперь этих слов было некому сказать. Она медленно подняла голову, пытаясь разглядеть что-нибудь в темноте. И тут её взору предстал такой яркий свет, что она зажмурилась. Немного привыкнув, она разглядела двух юношей в спокойных белых одеяниях. Светом сияла сама пещера.

— Женщина, что ты плачешь? — раздался голос.

Мария, почти не понимая происходящего, едва слышно ответила:

— Унесли Господа моего, и не знаю, где положили Его.

Она хотела расспросить их, но услышала шаги сзади. Обернувшись и увидев силуэт человека на фоне светлеющего неба, она сразу опустила лицо, пряча слёзы от случайного свидетеля.

— Господин, если ты вынес Его, скажи мне, где ты положил Его, и я возьму Его, — дрожащим голосом сказала она, не поднимая лица.

— Мария! — одно слово. Тот же голос. Та же интонация, которой Он называл её три года.

— Раввуни! — облегчённо выдохнула она.

Она хотела броситься к Нему, обнять, прижаться к Его ногам. Но Он остановил её взглядом.

— Не держи Меня, — тихо сказал Он. — Я ещё не восшёл к Отцу.

Она замерла. Но не от голоса, а от нового ощущения, что теперь слышит и видит всё вокруг,  и даже самою себя.

— Кто Ты теперь? — спросила она, почти незнакомым голосом, звучащим как бы извне.

— Тот же, кому ты отдала своё сердце. А ты кто?

Мария подняла глаза. Свет лился от Него, но уже не слепил. Свет был вокруг и внутри неё. Стало вдруг предельно понятно, что она одновременно и любящая, и Любимый и сама Любовь.

— Я… — начала она, и слова пришли сами из глубины, которой она раньше не знала. — твоя любовь. Я... это Ты.

Она улыбнулась, отразив Его улыбку.

— Иди к братьям Моим, — беззвучно сказал Он. — Скажи им, что Я восхожу.

Она встала. Слёз больше не было. В груди горел огонь, который не могли погасить никакие ветры.


                ГЛАВА 8
Резкий горячий и влажный запах ударил в ноздри, когда открылась дверь самолёта. Шесть часов перелёта в Дели. Здесь Богдан и Андрей встретились со своим другом Али, который имел своего гуру в Индии. Ребята готовились к этой поездке долго и тщательно. Выполняли дыхательные практики, данные Мастером. Богдан, как спортсмен, выполнял механику методично и качественно. Андрей же, более интуитивный, подходил к процессу с сомнением, не ощущая внутреннего отклика, хотя именно за этим откликом он и приехал в Индию. А ещё чтобы быть переводчиком для Богдана.
Али много рассказывал про Учителя. И уже утром следующего дня они летели в Шринагар. Невероятное движение на дорогах, грязь, военные по всему городу — споры с Пакистаном давали о себе знать. Ребята поселились на изумительном Озере Дал в прекрасном хаусботе — двухэтажном плавающем доме и с нетерпением стали ждать встречи с Учителем.
Мастер оказался пожилым с типичной индийской внешностью. Очень радушный и приветливый. Его английский Андрей понимал плохо, поэтому Али переводил на русский, а Андрей переводил уже Богдану.
После обмена любезностями и подарками Мастер предложил посетить Мавзолей Роза-бал в котором был захоронен некто Юз Асаф. Учитель утверждал, что это сам Иисус, который, по легенде, не погиб на кресте, а оправился в Индию, где и скончался от старости в возрасте около 120 лет. Предложение было настолько любопытным, что ребята сразу согласились.
Они доехали на машине до какого-то небольшого домика, окружённого заборчиком. Калитка была заперта на замок. Но Мастер не растерялся и нашёл ключ от замка на столбике калитки. Оказывается это не нарушение правил, а само правило — открыл, посмотрел, закрыл.
Внутри была небольшая прихожая и закрытая комната со стёклами. Что находилось в гробу увидеть было невозможно. Но Учитель сказал, что ещё несколько лет назад вход был свободный и там действительно лежит нетленное тело Иисуса, которое он лично видел много раз.
Ребята недоверчиво поглядывали по сторона, пытаясь прислушиваться к внутренним ощущениям. Но они не чувствовали ровным счётом ничего! Совершенная пустота. Может быть это связано с суетой и волнением?
Но вот Учитель заторопил ребят ехать дальше, на встречу с какими-то религиозными деятелями. Нужно было отдать дань уважения.
На другой день, пока ребята ждали Учителя в хаусботе они взяли лодочку, чтобы покататься по озеру. Бесцельно слоняясь по просекам зарослей и любуясь цветущими лотосами они обратили внимание на двух женщин европейского вида. Али смело заговорил с ними.
Это оказались мать лет пятидесяти и дочь шестнадцати лет из Канадской провинции Квебек. Мать хорошо говорила на английском, дочь с трудом связывала слова в предложения. Женщины путешествовали уже третий месяц по разным местам Индии в поисках «чего-то интересного». Конечно Мастер суфий сразу заинтересовал обеих, и они были приглашены на встречу в хаусбот после короткого телефонного разговора Али с Учителем.
Учитель довольно прохладно встретил дам, что впрочем, было понятно. Но чуть позже он сообщил, что мать одержима бесом, которого нужно изгнать. 
Становилось всё интереснее. Он отправил обеих женщин в ванную для подготовки, а сам продолжал общение, как ни в чём не бывало. Когда женщины вернулись он усадил пациентку в кресло и начал произносить молитвы на урду, смысл которых был непонятен всем гостям. Всё шло спокойно. Но в какой-то момент женщина вдруг оскалила зубы и зарычала. Казалось она собирается вцепиться в лицо Мастеру. Но Учитель неожиданно извлёк заготовленный нож и поднял его над головой женщины, держа его аккуратно двумя пальцами параллельно полу. Никаких угрожающих жестов. Женщина сразу вдавилась обратно в кресло, как ошпаренная, продолжая шипеть. Через несколько минут она обмякла и потеряла сознание.
Учитель повелел слуге дать ей воды. Она пришла в себя, но совершенно ничего не помнила. Но на лице её дочери всё ещё сохранялся ужас от увиденного. Она робко подошла к матери и стала общаться на французском. Когда обе успокоились и окончательно пришли в себя они отправились восвояси.
На ребят этот трюк произвёл сильное впечатление. Был ли это акт высшей силы или ловкая манипуляция они так и не узнали. Но позже Мастер сказал, что изгнание было временным и это связано с извращённым отношением между матерью и дочкой, которого им не хотелось изменить.
Вечером, оставшись вдвоём они завели беседу о добре и зле.
— Каждый человек рождается со способностью различать добро и зло — заученно вывел Андрей.
— Добро и зло — это не свойства мира, а наши оценки. Мы навешиваем ярлыки на то, что нам кажется прекрасным или безобразным. И эти ярлыки меняются от народа к народу, от культуры к культуре. Добродетель одного народа могла быть грехом у другого. А его добродетель в свою очередь грехом у первого.
Так Бога нельзя судить по нашим понятиям о добре и зле. Наш взгляд очень ограничен, а наша концепция хорошего и плохого, добра и зла, только наша и не соответствует Божественному плану. Когда дело доходит до Бога, вся перспектива меняется.
— А что ты скажешь о войне? Неужели её можно оправдать? — в глазах Андрея промелькнула боль, которую он видел в глазах своего деда, скупо рассказывавшего о Великой Отечественной.
— В Махабхарате есть история. Когда-то Земля, обременённая непомерным количеством людей и их грехов, пришла к Богам и сказала, что не может больше нести это бремя. «Избавьте меня». Тогда Вишну не стал посылать миру мудрого учителя или мягкий закон. Он породил на земле жестокого правителя и позволил родиться воинам, которые сами жаждали битвы. Главное оружие — это гнев и время. И началась война на Курукшетре, где погибли миллионы. Целые династии, слоны, колесницы, герои — всё превратилось в прах за восемнадцать дней. И Земля вздохнула свободно. Так что война — не просто зло. Иногда она — необходимость. — Богдан смотрел серьёзно.
— Похоже, боги иногда бывают жестоки! Каково им видеть все эти страдания?- почти прокричал Андрей.
— Когда перед битвой на Курукшетре Арджуна видит на поле своих дедов, учителей и родичей, у него опускаются руки, из ладоней выскальзывает лук Гандива, и он говорит Кришне, что не хочет царства, купленного кровью близких. Но он получает наставление о долге. А после войны, когда победа уже одержана, Кришна смотрит на выжженное поле, закрывает лицо руками и рыдает — потому что он знал необходимость этой резни, но это не значит, что его сердце не разрывается от боли. Он плачет не от слабости, а от сострадания, которое в нём сильнее, чем в ком-либо из смертных, ведь видеть горе матерей и жен — и знать, что иначе было нельзя, — это и есть божественная трагедия.
Андрей хотел возразить. Но слова не шли. Богдан смотрел на него без победы, без жалости. Просто смотрел. И в этом взгляде было что-то, что Андрей не мог забыть даже спустя годы.

Та беседа теперь часто всплывала в памяти Андрея. Ведь где-то там, на его родине остались и его родственники и Богдан. И именно там разрываются снаряды. «Искупитель» - это фактически страдание КАЖДОГО теперь в сердце Спасителя. Как это можно вынести?!
«Ти або засуджуєш, або ти мені не друг» - снова вспомнил Андрей. И тут же, как эхо из прошлого, строчка из песни Лилии Борисовой:«… Автоматная очередь быстро меняет акцент. Я уже не уверен, что завтра мы сможем друг друга понять …». Именно так и случилось и, кажется, ничто не может заполнить эту пропасть.

На следующий день Учитель сказал, что это ещё не всё, что он может.
- Через три недели после возвращения домой к Богдану должен вернуться слух.
Это прозвучало твёрдо и многообещающе. Ребята были на подъёме. Всё оставшееся время они проводили в практиках и общении.

Три недели прошли. Андрей ждал. Богдан молчал. А потом написал: «Ничего не случилось». Что же было не так? Или Учитель не настоящий Мастер, или сомнения подвели Богдана.
Богдан выбрал первое оправдание. Но это означало очень многое. Если Мастер — это лжеучитель, то под сомнение попадает и всё, что привело к этой встрече. Да и вообще весь эзотерический мир.
Богдан стал открыто писать Андрею, что у него есть сомнения и даже доказательства лжи в некоторых книгах, в частности про тех, кого они считали Махатмами.
Андрей не мог так прагматично смотреть на эту ситуацию. Он продолжал искать опоры в книгах и людях. Но их дружба, построенная на духовной основе, начала распадаться.


                ГЛАВА 9
Андрей закрыл глаза и стал прислушиваться к своему дыханию.
Вдох — словно окружающий мир входит в него.
Выдох — любовь и благодарность исходят из него в мир.
Вдох — благодарность и любовь Мира входят в него
Выдох — весь Мир внутри. Он наполняется любовью и благословением.
Мысли приходят и уходят, словно дыхание, словно лёгкие волны.
Он видит их, но они не увлекают его за собой. Он свободен от этих волн.
Вода нежно щекочет пальцы ног, подмывая песок под пятками.
— Вот он секрет хождения по воде, — промелькнула мысль.
Волны усиливаются. Песок течёт быстрее.
Вот вода уже достаёт до поясницы. Он хочет встать, но руки вязнут в мокром песке.
Волны всё сильнее размывают твердь.
Он переворачивается на живот и начинает плыть, но берега не видно.
Большие волны поднимают и опускают его, захлёстывая с головой.
Закручивая в пене и бросая в пучину вода уже не поддерживает, а пугает.
Всё завертелось, едва он успел набрать воздух.
Верх и них перепутались. Свет и тьма — всё едино.
Нужно срочно всплывать! Он отчаянно гребёт руками и ногами, но поверхности всё нет.
Он решается расслабиться и определить направление, но ничего кроме тьмы и колебания воды.
Ужас охватывает его. Если сейчас же не сделать вдох...
Задыхаясь, в отчаянии и ужасе он кричит — А-а-а-а!!!
Пузыри медленно начинают своё движение.
— Там верх, там, куда поднимается воздух! — но терпеть больше нет мочи.
Он чувствует, как тело перестаёт его слушаться. Конечности замирают в нервном напряжении. Тёмная пелена застилает сознание.

Напряжение ушло.
Он видит своё тело медленно падающее в тёмную бездну.
Нарастающее давление сжимает его тело в отвратительную сморщенную куклу.
Это конец.
Но как это возможно — продолжать мыслить?
Череп уже сплющил мозг, не оставив возможности протекать остаткам физиологических процессов.
Чем я это вижу? Чем я это чувствую? Где я? Кто я? Я внутри или снаружи? Это воображение? Я вода?
...
Да, я определённо вода. Только с этой позиции я могу видеть под таким углом.
Да, я чувствую, как сжимаю остатки этой плоти. Я могучий и необъятный.
Я стал водой. Или всегда был?
Я стал волной. Мягкой, податливой, всепроникающей.
Волна поднимается к небу и опускается в породившую её стихию.
— Кто ты, вода?!
— Я та, что всегда во всём.
— Где ты вода?!
— Я на её щеке.
Он ощутил тепло её щеки, на которой до него оставили след ещё сотни таких же солёных капель.
Он коснулся её губ и проник внутрь с горьким всхлипом.
Боль потери пронзила его.
Он смахнул слёзы со щёк и поразился, увидев свою женскую руку.
Он ощутил как острые камни впиваются в его колени. Он у входа в светлую пещеру. Лёгкий шелест шагов сзади заставил его обернуться. Позади стоял высокий незнакомец. На фоне светлого неба лица было не разглядеть. Он опустил лицо, пряча странные слёзы от случайного свидетеля.
— Господин, если ты вынес Его, скажи мне, где ты положил Его, и я возьму Его, — услышал он свой чужой, дрожащий женский голос.
— Мария! — одно слово. Тот же голос. Та же интонация, которой Он называл её эти три года.
— Раввуни! — облегчённо выдохнула она.
Она хотела броситься к Нему, обнять, прижаться к Его ногам. Но Он остановил её взглядом.
— Не держи Меня, — тихо сказал Он. — Я ещё не восшёл к Отцу.
Она замерла, не до конца осознавая, как это всё возможно.
— Кто Ты теперь? — спросила она, почти незнакомым голосом, звучащим теперь извне.
— Тот же, кому ты отдала своё сердце. А ты кто?
Она подняла глаза и остановилась на мгновение. Кругом разливался всенаполняющий свет. Теперь она и сама была каплей этого сияющего океана. Время остановилось.
Вдох — словно весь мир с этими холмами, с дыханием и волнами, с Богданом и Андреем входят в неё.
Выдох — любовь и благодарность исходят из неё в мир.
Вдох — благодарность и любовь Мира входят в неё.
Выдох — вся её сущность без остатка растворяется — остаётся только Бог, и нет ничего, кроме Него.

— Я… — слова пришли сами из глубины, которая раньше была неведома. — Твоя Любовь. Я... это Ты.

— Где ты?
— Я здесь. Я везде. Я нигде. Я за этими строчками. Я за этой пишущей рукой. Я за этими читающими глазами. Я за этой последней точкой.