Шторх. Резидент

28 мая 1944 года

Москва, СССР

Вопреки желаниям Сталина и его команды, рыночная экономика в СССР не умерла после сворачивания НЭПа в самом конце 1920-х годов. Она лишь превратилась из легальной и полулегальной в совсем нелегальную. Выражаясь языком экономистов, в «теневой бизнес».

«Теневики» 1930-х – 1940-х годов были изначально «нэпманами», однако после сворачивания НЭПа они мутировали в иной, отличный от нэповского тип советского частного предпринимателя.

Непременными атрибутами этого нового социального типа были управленческая позиция в государственных структурах (других не было) и наличие неформальных контактов с непосредственным начальством, а также с ключевыми людьми из правоохранительных и контролирующих органов.

С коррупционерами, если называть вещи своими именами… благо борьба с коррупцией в сталинском СССР скорее декларировалась, чем велась на самом деле. Советские и партийные чиновники попадали под суд по коррупционным обвинениям только в случаях освещения их дел в прессе или в результате антикоррупционных кампаний для расправы с политическими оппонентами.

Председатель райисполкома Райволовского района Слободкин провернул более 50 махинаций по продаже домов, оставшихся от выселенных с этой территории финнов, и предназначенных для заселения переселенцев на Карельский перешеек. Реакция руководства области на многочисленные обращения правоохранительных органов ограничивалась «воспитательной беседой».

В других частях страны ситуация была похожей. Например, массовые случаи расхищения и присвоения материальной помощи от Красного креста и трофейного имущества руководителями советской Белоруссии были обнаружены в ходе многочисленных ревизий и проверок.

О результатах проверок докладывали лично Сталину. По их результатам наказание за использование служебного положения получил лишь председатель райисполкома Левин, которому объявили строгий выговор и сняли с работы.

Председателя Президиума Верховного совета Белоруссии Никифора Наталевича, признавшего факты присвоения, вызвали в Москву и провели нравоучительную беседу. Пока шли эти разбирательства и беседы, белорусские руководители продолжали масштабное «самоснабжение».

Несмотря на многочисленные факты незаконного присвоения имущества на сотни тысяч рублей и строительства частных дач за счет государства, глава республики Пантелеймон Пономаренко, как и другие руководители Белоруссии, не понёс никакого существенного наказания.

Ибо главным качеством для номенклатурного работника были безграничная лояльность лично Сталину и способность беспрекословно выполнять указания, а не моральная чистоплотность.

Сталин лишь слегка пожурил первого секретаря ЦК КП Азербайджана Багирова по фактам массовых случаев взяточничества и незаконного обогащения руководителей Азербайджана.

Другой показательный случай произошёл с маршалом Григорием Куликом, лично знакомым со Сталиным еще со времен обороны Царицына. На многочисленные жалобы с фронта в ставку и лично Сталину на некомпетентность и казнокрадство со стороны Кулика реакция последовала лишь в 1942 году.

Наказание для Кулика ограничилось понижением в звании до генерал-майора и снятием с высоких должностей, но 1943 году он снова пошёл на повышение и ему доверили командовать армией, где он продолжил свое незаконное обогащение.

Коррупция в СССР была широко распространена и на низовых, региональных уровнях. Несмотря на колоссальную разницу в уровне жизни и значительно лучшее обеспечение прочими благами в сравнении с простыми рабочими, коррупция среди руководителей предприятий и партийных работников была делом повседневным и воспринималась как норма.

Борьба с коррупцией носила исключительно идеологический характер — лишь половина арестованных по коррупционным делам привлекались к уголовной ответственности, а реакция власти на жалобы со стороны простых граждан ограничивалась выговорами для взяточников.

Которые с удовольствием и большой выгодой для себя «крышевали» целые отрасли подпольной экономики в СССР – производство, торговлю, контрабанду, услуги, сельское хозяйство и так далее. Особенно если операции имели выход за границу (как у фирмы Колокольцева) и потому приносили твёрдую валюту.

Колокольцев-старший всё это прекрасно знал и понимал – и потому, эмигрировав в Берлин в 1927 году, не свернул свой бизнес в СССР, а просто перевёл его в подполье. Оставив на хозяйстве Сергея Ильича Репнина (Передвижника).

Которому и передал все свои связи в государственном и партийном аппарате, НКВД, НКГБ, судах и так далее. В результате доходы и прибыль его фирмы в СССР не только не упали, а даже выросли.

Понятно, что столь масштабная деятельность нуждалась в не менее масштабном прикрытии, создававшем у контролирующих и правоохранительных органах иллюзию законности. Поэтому Ванда не сомневалась, что Гравёр получает немалую часть своих доходов от Репнина… и не ошиблась.

В силу жизненной необходимости её деятельности для Сталина и Берии Ванда имела полный карт-бланш. В её дела никто не лез – если она давала результат, а она его давала в разы эффективнее любого другого отдела НКГБ, она была неприкасаема ни для кого. Ибо её крышевал лично Сталин.

Когда она к лету 1943 года разгребла наиболее срочные и важные дела и наладила «конвейер борьбы с паранормальным противником», она вспомнила уроки экономики и бизнеса, которые ей дал её любовник Колокольцев (один из крупнейших и богатейших предпринимателей рейха) … и занялась настолько крупным бизнесом, что впечатлила бы и своего наставника… если бы он знал.

А он не знал – ибо ему было не до того, а Ванда о своих подвигах на ниве предпринимательства предпочитала помалкивать. А подвиги были впечатляющими – ибо на советском рынке у неё просто не было конкурентов.

И потому, что её крышевал Хозяин Советского Союза; и потому, что она имела доступ к ресурсам подпольной империи ЕМК… и потому, что она имела доступ и к другим ресурсам.

Ленд-лиза – в Великобритании через Сару Бернштейн (Абигайль Дойл), помощницу директора внешней разведки МИ-6, а в США – через деловых партнёров в Бостоне и Нью-Йорке босса всех боссов ирландской мафии Лиама О’Грэди (при всей условности этого понятия на Изумрудном острове).

В результате Ванда и Репнин сумели организовать левые поставки по ленд-лизу в СССР такого масштаба, что оба в считанные месяцы стали мультимиллионерами в долларах и фунтах (хоть ирландских, хоть британских – что со связями Ванды было одно и то же). Причём поставки эти шли через советские воинские части, которые существовали только на бумаге – стараниями явно Гравёра.

Ванда приносила Передвижнику такую прибыль, что любая её просьба была равносильна прямому приказу лично Сталина. Поэтому, когда она сказала ему, что ей нужно поговорить с Гравёром, он сразу сообщил его адрес и добавил, не задавая никаких вопросов:

«Скажешь, что от Ефима Ильича».

Ванда поблагодарила партнёра, решила несколько текущих вопросов, наметила очередные грандиозные планы на будущее – они с Репниным умудрялись осуществлять весьма успешную торговлю даже между СССР и Третьим рейхом, которые друг с другом воевали… и отправилась к Гравёру.

Который обитал в Кунцеве – неподалёку от Ближней дачи Хозяина Советского Союза Иосифа Сталина.