Сладкая смерть

Рассказали мне на днях очевидцы очень поучительную историю. Про, допустим, Васю, 62 годиков, и его жену, допустим, Машу, примерно такого же возраста.

Вася в молодости был хорош -- крупный, широкоплечий, с породистой скандинавской мордой, и очень любил сходить налево: говорил, что одной Маши его высокому либидо не хватает. А Маше, мелкой подслеповатой мышке, загруженной бытом, дачей, детьми, болеющими и по очереди умирающими родителями и свекрами по самое до свиданья, наоборот, любвеобильного Васи было слишком много, поэтому она устало закрывала глаза на его гульки, не имея сил разбираться ещё и с этим, так что все окружающие к ситуации на первый взгляд относились с пониманием, тем более что Вася везде, где его соглашались выслушать, громко декларировал, что Маша - любовь всей его жизни, что были они друг у друга первыми, и что жить без Маши он не может и не хочет, поэтому из семьи никогда не уйдет.

Ну ещё бы. Зарплата была у него так себе, так как был он, несмотря на элитный экстерьер, всего-навсего водителем маршрутки, их квартира досталась Маше от бабушки, поэтому куда он от нее денется? От Маши с квартирой, не от бабушки, конечно. Так, погуляет на воле, напряжение сбросит и вернётся к Машиному борщу (и, кстати, к детям).

Однажды, правда, бес его таки попутал, и он от Маши сделал попытку свалить к, допустим, Свете. Которая в его автопарке работала медиком: подписывала шоферюгам путевые листы перед рейсом. Светка была молодая, лёгкая, красивая, с рыжими кудряшками и золотым зубом, и ко всему этому великолепию шли в комплекте сразу трое детей от трёх браков. А ещё Светка крутила сразу три романа параллельно: с полноватым лысоватым нерусским хозяином автопарка, с молоденьким слесарем-мотористом и с одним из своих же бывших мужей, давно и счастливо женатым новым браком. Этот бывший муж, кстати, с лёгкостью забирал всех машиных детей к новой жене со свеженькими двойняшками в свой большой дом на выходные, и там они всей толпой весело тусили (насколько весело при этом было новой жене, история милосердно умолчала).

И вот, представим себе, такой уже возрастной тяжеловатый Вася. Немного нудный, с внушительным животиком, внушительным носом с капиллярами и не менее внушительным самомнением. Откуда он взял, что его все хотят и мечтают увести из семьи - загадка, но думал он именно так. Потому он и решил спустя несколько месяцев наблюдений, что Светка с него глаз не сводит и втайне мечтает сменить всех своих любовников, включая щедрого хозяина и молодого выносливого моториста, на него одного, внушительного Васю в комплекте с вялотекущим алкоголизмом, давлением и аритмией. Поэтому то и дело норовил перед Светкой пройтись с оттяжечкой, поигрывал все ещё неплохой бицухой, несмешно шутил в курилке, щедро угощал ее своими вонючими сигаретами, подмигивал к месту и не к месту, и при каждом удобном случае норовил ущипнуть за крепенькую задницу. Светка, посвятившая всю свою жизнь с самой ранней юности мужчинам, о Васе вообще-то даже не думала, но все его неуклюжие маневры видела насквозь, и тайком над ними посмеивалась.

В молодости Вася был хорош, фактурен, и брал все свои крепости исключительно натиском и напором, отчего и решил, видимо, что абсолютно неотразим, и что так будет всегда. Но выглядели эти манёвры, выполненные Васей с грацией и изяществом локомотива, временами довольно забавно, конечно.

Поэтому Светка с большим удовольствием водила его за нос, подыгрывала всем его заигрываниям и томно вздыхала во время утреннего измерения давления перед рейсом. Не забывала при этом ввернуть, какой у Васи огромный... восхитительный... неохватный бицепс. И какой сам Вася весь большой и, наверное, очень-очень сильный. Вася немедленно раздувался, как дирижабль, и спустя время сам не заметил, как Светка стала занимать абсолютно все его мысли, дневные и ночные.

***

Однажды, на корпоративе в честь дня рождения директора, куда он притащил свою новую любовницу, Светка от досады быстро напилась и зло плакала на плече у Васи, и потом яростно целовалась с ним в курилке у всех на глазах, а после корпоратива утащила его к себе домой, где быстро и ловко употребила по прямому назначению, мгновенно утешившись от грызущей ее досады. Вася же, исполнив свой нехитрый мужской долг, почувствовал себя снова молодым и ёбким, и воспарил на седьмое небо, и там растёкся, и тут же забыл и предстоящую назавтра поездку с женой к ее умирающей тёте в Бреды, и восточную мстительность злопамятного директора, и то, как о Светке всяк шофер пренебрежительно высказывал личное оценочное суждение в курилке, и, воспаривши, уплыл на своей последней запоздалой волне тестостерона в счастливое будущее со Светкой и ее тремя детьми.

Так что в результате этого почти случайного стечения обстоятельств Вася стал безмятежно счастлив и преисполнен самых радужных ожиданий от жизни, только самую малость подпортило это счастье неприятное, ненужное, досадное объяснение с мрачно молчащей женой Машей на третий день после дня рождения директора автопарка. После этого объяснения в Светкину квартиру Васей была торжественно перевезена покойного тестя большая спортивная сумка с трусами и носками, и ее вселение в и без того тесную двушку Светка встретила задранными к затылку бровями, фейспалмом и звонким смехом.

***

Началась новая Васина жизнь. Счастливая, несмотря на тесноту и не очень-то довольных Светкиных детей. Полная запоздалого, но задорного секса, совместного просмотра телевизора и водочки под картошечку с огурчиками, которые Вася исправно таскал из совместного с Машей гаража. И оправдывался перед Светкой, что закрутки делал он сам, сам, лично вот этими самыми руками, умалчивая, конечно же, что ему дома доверяли только крутить машинку для крышек, а все остальное делала, как мы все догадываемся, Маша, включая и возню с рассадой, и унавоживание грядок, и сбор урожая, и варку рассола для особенной хрусткости по бабушкиному тайному рецепту, и стерилизацию банок. Светка нахваливала Машины хрустящие огурцы и подливала Васе очередную стопочку.

***

На работе Вася со Светкой с тех пор появлялись под ручку: Вася ходил гоголем, выпячивая внушительную челюсть и поводя тяжёлыми плечами, Светка сияла и хохотала, рассыпая вокруг себя солнечные зайчики от золотого зуба. Директор автопарка с каждым днём мрачнел и наливался свинцом, и чем мрачнее был директор, тем громче и заразительнее хохотала Светка, при каждом удобном случае сбегавшая к Васе в маршрутку.

Как мы все знаем, такое сворованное у других людей счастье не может длиться вечно. Однажды, вернувшись с работы домой позже обычного, но раньше ожидаемого (дополнительный маршрут в честь праздников, сломавшийся посреди рейса бензонасос, такие вот неприятные совпадения), Вася не смог открыть дверь снаружи своим ключом, и долго долбился, как дурак, пока дверь не открылась и не выпустила из темной квартиры в освещенный подъезд румяного торжествующего директора, осветив подъездной лампочкой в глубине коридора сощуренную виноватую Светку в халатике на босу пипу. О скандале, который ревущий и ломающий мебель Вася закатил своей любимой, соседи ещё долго будут рассказывать своим внукам. Но никто в результате этого скандала не пострадал, сломанную мебель заплаканная Светка на следующий день потихоньку вынесла на помойку с помощью вернувшихся от общего папы детей, а Вася ушел в ту же ночь без вещей, швырнув ключ в Светкину коленку, и потом долго ещё в этом месте на красивой Светкиной ноге цвёл синяк.

Вася с той ночи тяжело запил. Перестал выходить на маршруты, ночевал у друзей, дважды скатался на скорой в кардиологию, но оба раза возвращался обратно к друзьям - пешком через пол-города, прихватив по дороге бутылку. Из автопарка его быстро уволили. Друзья-шоферы по очереди благородно давали кров, кормили и поили эту жертву трагической любви, постепенно начиная тяготиться своим благородством, пока однажды за ним не приехала Маша со старшим зятем и не забрала его домой в совершенно скотском виде. Ещё некоторое время он пил уже дома, но как-то без остервенения, без прежнего самоубийственного задора. Тем более что денег на выпивку Маша не давала, а приносное быстро заканчивалось. Поэтому Васе пришлось возвращаться в нормальную жизнь, которой он уже даже был рад: соскучился. Гулял с коляской со спящей внучкой. Встал в очередь на шунтирование в Челябинске. С Машей как-то однажды попытался поговорить, но та сказала ему заткнуться, и он мгновенно облегчённо заткнулся. После шунтирования Вася по жёсткому предписанию врачей занялся гимнастикой, полностью завязал с выпивкой, похудел, съездил с Машей по магазинам и, смущаясь, с ее лёгкой руки приоделся во все новое, прошел медосмотр и снова вышел на маршрут, но на этот раз на пазике, и в совершенно другом автопарке.

И все бы было хорошо, если б не бесы, которые, как всегда, руководят некоторыми людьми ловчее, чем их собственный разум, а бесы примерно спустя год нормальной спокойной семейной жизни подсказали Васе, что неплохой идеей было бы навестить друзей в старом автопарке, тем более, что как раз намечался день водителя.

***

И он, конечно же, их навестил. Вечером наметилась пьянка, на которой Вася малодушно подзадержался, позвонив Маше фальшивым тонким просительным голосом ("я немного посижу с ребятами, ты меня не теряй, я пить не буду, клянусь"), и, действительно, не пил, а мрачной кучей сидел в уголке, не сводя глаз со Светки, которая вид имела смущённый и виноватый, и ласково на Васю поглядывала из-под наклеенных ресниц. В разгар праздника она выпорхнула за Васей в курилку, прижалась к нему сзади, обняла и заплакала, непрерывно бормоча: "Прости, прости, прости, я так перед тобой виновата, я так скучала, я так рада, что с тобой все в порядке".

Вася молча курил, глядел вдаль и хмурил брови, но Светкиных объятий не размыкал, потому что плавился от них внутри себя, как свечка, и впервые за много-много месяцев испытывал горькое, виноватое, но при этом очень сладкое и очень живое счастье. Вернулись к столу они уже вместе, Светка прижималась щекой к его по-прежнему мощному плечу, благо директор куда-то уже давно уехал, а остальные шоферюги только посмеивались над бесплатным представлением: Вася сдержанно сиял, Светка шепотом ворковала над ним, как курочка, и подкладывала ему в тарелку самые румяные куски шашлыка, и Вася вдруг махнул рукой, протяжно эхнул и под очередную наклоненную бутылку протянул свой пластиковый стаканчик из-под сока, и все мужики встретили этот жест громким одобрительным хоровым гудением, а кто-то даже длинно оглушительно свистнул и захлопал в ладоши. Ближе к полуночи Вася уже был пьян в говно, его телефон несколько раз звонил, но он, не ссаживая Светку с колен, не глядя вытащил его из-за пазухи, выключил и засунул обратно мимо кармана, и телефон мягко упал куда-то под стол, но никто этого уже не заметил до следующего утра.

После окончания пьянки Васю коллективно посадили в такси, туда же впихнули и Светку под наказы проконтролировать, как Вася доберётся до дома, но посреди дороги к дому такси повернуло и поехало в совсем другой район, все дальше и дальше от Маши, которая так и не легла в ту ночь спать, но посчитала ниже собственного достоинства ехать вынимать мужа из автопарка. О том, что Васе ночью стало плохо с сердцем и в скорой он умер, не доехав до больницы, она узнала только утром, а подробности до нее донеслись на поганой мутной волне уже после похорон - кто-то проболотался, как Светка следующим днём рыдала на весь автопарк и всем желающим смотреть представление в лицах и красках показывала, как именно Вася на нее завалился, как именно захрипел, и как она из-под него с огромным трудом выползла и звонила в скорую, не попадая пальцами в кнопки телефона, забыв, что сама почти врач.

***

История эта почему-то произвела на меня сильнейшее впечатление. Я ходила и несколько дней подряд не могла прогнать из головы всех ее действующих лиц, по очереди примеряя на себя их истории, которые звучали бы совершенно по-разному, если бы они их нам захотели рассказать. Каждый из участников этой истории мне чем-то близок, каждого мне очень жаль, хотя моя подружка сказала по этому поводу: а чего это тебе жаль этого Васю? Он жил как хотел, и умер совершенно счастливым, как следует изгадив своей смертью жизнь обеим женщинам, которые с ним носились.