Штормовка

Живёт у меня в садовом домике штормовка, которая помнит три поколения женщин нашей семьи.
 
Рождена она в прошлом веке. Бабушка моя, Тамара Фёдоровна Айзуп, любила шить. Помню из детства, как она сидела за швейной машинкой и, нажимая изящную педальку, оживляла механизм. Колесо весело вращалось, иголка отбивала такты, то останавливаясь, будто переводя дыхание, то продолжая свою мелодию: «Та-та-та-та-та!» По велению бабушки материя превращалась то в юбку-солнце для меня, то в удобные штаны на лямках для брата, то в наряд для мамы. Штормовка появилась тоже у нас на глазах. Пока мы гостили у бабушки, она успевала сшить нам вещи, которые потом с удовольствием носились. Помню, как мама после отпуска щеголяла в новенькой штормовке приятного песочного цвета со стёганой кокеткой. Надевала её в сад и в лес, радуясь удобным карманам.
 
Штормовка мамина – до сих пор крепкая старушка. Сморщенная, бледная, покрытая пигментными пятнами краски (это я забор в ней красила), и сейчас в ходу. Хоть и не охает она никогда, только гляжу на неё и слышу: «Ты не выбрасывай меня, я тебе ещё сгожусь, ещё послужу!» А я ей мысленно отвечаю: «Что ты, как я тебя выброшу, когда ты у меня ещё ого-го: ткань такая, что и в жару не жарко, и в холод не холодно. Умели же раньше делать! И карманы твои удобные, как целый склад, и пуговицы блестят, отполированные временем. Гляжу на тебя, и бабушку вспоминаю за швейной машинкой, и маму в штормовке, собирающую лук на грядке, и себя в молодости, красящую забор. А ты всех женщин нашей семьи помнишь, наша хранительница традиций».