Эластиковое счастье, продолжение

В каждой игре есть тот, кто ведет партию, и тот, кого разводят, хитрый соперник и безоружная легкомысленная жертва. Своей жертвой они сегодня почему-то выбрали меня. Все очень просто: мошенники тщательно делают свою работу и должны быть безоговорочно уверены, что удача на их стороне, а я, их потенциальная жертва, всячески им в этом помогаю. Они думают, что умны, изворотливы, изобретательны и все просчитали до мелочей, и это правда, но не до конца так, как кажется им. Чем больше аферистам видится, что они могут победить меня за мой счет, что они ведут игру, тем меньше они ее контролируют. Я даю им блестящую наживку, заставляя их поверить, что они уже выиграли, и они легко заглатывают острый крючок. Вся моя изворотливость, изобретательность и намерение заключались в том, чтобы они, потеряв бдительность, осознали, что я для них легкая добыча, то есть второй, и оказаться в этом уравнении первым.
Зимой 1987 года в городе Саратове на Сенном рынке, где мы торговали нашей замечательной продукцией, появилась сладкая парочка мошенников, молодые мужчина и женщина. Время было около двенадцати часов утра, счастливый народ уже раскупил у нас основную часть наших волшебных изделий и безвременно схлынул остужаться по пивным ларькам и барам, а у нас еще оставались непроданными семьдесят или восемьдесят серых брюк из молескина, продажная цена на них была сто рублей. И вот эти неблагонадежные граждане подошли ко мне и начали внимательно рассматривать нашу космическо-дизайнерскую продукцию.
«Оптом почем продашь и сколько у тебя всего штанов?», — спросил мужчина.
Я сразу понял, что они ломщики, так, как сам в совершенстве умел ломать деньги.
Отступление от главной темы. Ломщики — виртуозы, художники, артисты криминального жанра. Эта категория мошенников работала в основном в Москве и Питере до середины восьмидесятых годов, под валютными магазинами «Березка». Те счастливые выездные советские граждане, что трудились за границей, получали в виде зарплаты чеки Внешпосылторга. На них в «Березках» можно было купить почти все, что и на западе: джинсы, японскую технику, красивую одежду, обувь и прочее. Чеки продаже не подлежали, но приобретались из-под полы по курсу один рубль к двум, и даже один к двум с половиной. Основополагающий успех операции был в ее законности, обманутый гражданин не мог заявить в милицию, так как сам попадал под статью 154 УК РСФСР — спекуляция, или еще более наказуемую 88 — незаконные валютные махинации.
Теперь сам процесс ломки: молодые, опрятные и более чем интеллигентные люди предлагают вам продать чеки по самому прекрасному космическому курсу, и вы, немного поразмыслив, не можете не согласиться на такое заманчивое и соблазнительное предложение. Все действующие лица отходят в сторону и вы, заранее просчитав выгоду, показываете свое сокровище жаждущим купить ваши чеки, затем совместными усилиями устанавливаете рублевый эквивалент вашему богатству, то есть конечную сумму. Интеллигентный молодой человек, он же ломщик-художник-виртуоз, отсчитывает необходимую сумму и передает ее вам, при этом он даже ваши волшебные чеки еще не забирает, все более чем честно, по чистой совести, по-джентельменски. Вы берете в руки пачку денег, тщательно пересчитываете и видите, что там не хватает, например, десятки. Вы сообщаете об этом нуждающемуся в ваших чеках, он на ваших глазах пересчитывает деньги и убеждается, что случайным образом ошибся. Затем, искренне извиняясь, молодой мужчина достает недостающую десятку и докладывает ее в общую пачку уже ваших денег. Вы, соответственно, передаете ему ваши родные чеки и, счастливые и умиротворенные, бодрым шагом удаляетесь с места удачной сделки.
Когда дома или в ином укромном месте вы пересчитываете ваши деньги, то внезапно обнаруживаете, что вместо ожидаемой суммы в руках у вас половина, а то и треть назначенных денег. Некриминальный процесс развода. «Почему некриминальный?» — спросите вы. Потому что заявить на мошенников не представляется возможным, так как вы сам участник незаконного и наказуемого процесса. Когда ломщик второй раз пересчитывает деньги, он филигранно ломает пачку, и большая часть денег остается у него в руке.
Теперь перемещаемся в город Саратов, на Сенной рынок, к нашим штанам из молескина по рубль двадцать за метр. Тот же самый вопрос от ломщиков: «Оптом почем продашь и сколько у тебя всего штанов?» Я уже заранее понимал, куда и как они меня затягивают, и мы с аферистами находим обоюдно устраиваемую сумму — шестьдесят пять рублей за одни штаны. Из мешка я достаю все оставшиеся брюки, мы их вместе пересчитываем, раскладываем по размерам, их оказывается семьдесят или восемьдесят штук (точно я уже не помню). Затем по известной обоим сторонам схеме покупатели отсчитывают целую упаковку денег, заранее не докладывая некоторую сумму, и передают деньги мне, чтобы я, в свою очередь, тоже деньги пересчитал. На удивление аферистов, я не пересчитываю деньги, а кладу их за пазуху и бегу к нашей машине со словами: «Да я вам верю». Для мошенников это был шок!
Ну что ребята, пора заканчивать праздничное представление. У машины меня ждет Боря и еще несколько наших военных парней. Дело в том, что волшебные брюки обходились нам максимум по двадцать рублей, и то, что я их продал не по сто, а по шестьдесят или даже по пятьдесят пять рублей и тем более оптом в конце воскресного дня, для нас было приятным, отрадным и совсем неожиданным бонусом. Парочка горе-аферистов бежит за мной, причитая: «Отдайте, пожалуйста, наши деньги. Заберите ваши штаны. Мы просчитались. Мы приняли вас не за тех, извините. Возьмите часть денег за беспокойство, остальные отдайте нам». Мы категорически отвергаем их заманчивое предложение, и пара мошенников, обхватив большой холщовый мешок, набитый уже их счастливой продукцией, двигаются в неизвестном нам направлении.
 
«Шримад-Бхагаватам», книга 5, глава 14
В обществе надменных глупцов уважают обладателей желтого металла. Имея золото, человек вызывает уважение и восторг окружающих, оно же — источник зависти и тревог. Золото можно обменять на удовольствия, из-за него можно и расстаться с жизнью. Подобно отчаявшемуся путнику, что с надеждой устремляется на огонек светлячка и тонет в болотной зыби, глупцы тянутся к блеску золота и оказываются в окружении злобных и коварных завистников.
 
Уступчивое лето 1986 года, сотканное из ласкового солнца, морского бриза, звездной пыли и и мелкого морского песка. Лениво тянется флегматичное время, апельсиново-оранжевые сны, смеется море отражением золотых солнечных лучиков, нахальные чайки истошно кричат о чем-то своем, длинноногие пальмы тихонечко перешептываются между собой где-то там, под проплывающими облаками, теплый ласковый ветер играет их кудрявыми прядями. Абрикосовые небеса, цвета белые, розовые, нежно-голубые, светло-оранжевые, жемчужные, и все залито светом. Сочи, гостиница «Камелия», царство волшебных красок, белоснежных пляжей, сказочных оттенков, пестрых, потрясающих цветов, качающихся в такт с движением солнца на длинных тоненьких стебельках. Золотые участливые блики ласкают своими поцелуями мое лицо, густой расплавленный воздух струится над береговой линией, зеркальная гладь воды, ровная словно лист бумаги сияет изумрудными переливами, веселый ветерок навевает с моря желанную прохладу, маленькие шипящие, воркующие волны набегают на светло-желтый песок и тщательно стирают отпечатки моих следов со сценической площадки моего краткосрочного бытия. Вот оно, мое непредвиденное счастье — протяни руку и бери! Шведский стол, необыкновенное разнообразие закусок, салатов, напитков, деликатесов, морепродуктов и прочих горячих и холодных блюд. Я смотрю на все это немыслимое разнообразие, изобилие и великолепие, не соответствующее суровой социалистической действительности, и говорю своей жене: «Мясо и рыбу есть никогда больше не буду!»
 
«Шримад-Бхагаватам», книга 4, глава 29
Душа мчится в колеснице тела в погоне за чувственными удовольствиями, вверившись вознице-уму. Дочь времени — старость, все боятся встречи с ней, но смерть считает ее своей сестрой. Душа тешит себя надеждами на вечную жизнь, полную удовольствий, в то время как ее тело угасает с каждым днем. По истечении отведенного ей времени она в муках расстается со своими «я» и «мое», дабы обзавестись новым телом. Так странствует она по миру, переселяясь из одного тела в другое, в надежде найти родной дом. Как бездомный пес, бродит душа от двери к двери в поисках еды. В одном доме ее бьют и гонят прочь, в другом накормят, прежде чем прогнать. Одержимая бесчисленными желаниями, душа скитается по миру. Порою волею судеб она взбирается на вершину жизни, порою идет ко дну. Так рождается она без конца и края то в раю, то на земле, то в аду.В странствиях душу сопровождают бесчисленные страдания, причиняемые силами природы, другими живыми существами и собственным умом. Цель ее жизни сводится к избавлению от мук, но это возможно лишь ценою самой жизни. Как путник, что перекладывает тяжкий груз с головы на плечо, думая этим облегчить свою ношу, душа меняет один вид деятельности на другой, в надежде обрести умиротворение.
Чтобы прекратить кошмар, нужно очнуться, но не бороться со злом во сне. Дабы избавиться от страха, нужно пробудиться, преодолеть иллюзию, которая вынуждает рождаться и умирать снова и снова, а чтобы освободиться от иллюзии, нужно безропотно предаться вездесущей Истине и принять Ее в любом облике. Кто не служит Истине, тот не преодолеет иллюзию, каким бы разумом, знанием и волшебными силами ни обладал. Чей разум не осквернен корыстью, тот не пресытится Истиной во веки веков. Истина открывается тому, кто не ищет в Ней выгоды!
 
Зима 1997 года, крохотное кафе на территории нашего маленького полуразрушенного храма на улице Беговая, множество всевозможных блюд и сладкие молочные шарики по шесть рублей на витрине.
Я спрашиваю у милой девушки-продавца:
— Скажите, а разве сладкое есть можно?
Дело в том, что я был очень аскетичен и воздержан: молочное, сладкое я уже не ел несколько лет.
Девушка отвечает:
— Конечно, сладости — это неотъемлемая часть индийской культуры.
Я очень удивлен. Покупаю целый пакет молочных шариков, сажусь в машину и за один раз съедаю все. Голова падает на руль. Я, может быть, первый раз в жизни пьянею и некоторое время не могу прийти в себя. Эластиковое счастье трансформируется в сладкое.
 
О. Б. Л. Капур, «Святые Враджа», Лалу Баба
Как-то махарадж Счиндия посетил Лалу Бабу. Он распростерся перед его стопами и взмолился о дикше (духовном посвящении).
Лалу Баба промолвил:
— Махарадж, одна дикша не поможет. Кришна хочет, чтобы ты протянул обе руки к Нему навстречу. Если ты держишь мир в одной руке, а другой пытаешься прикоснуться к стопам Господа, то никогда не дотянешься до Его стоп. Ты готов отдать Кришне обе руки?
Однако махарадж не был готов отречься от всего. Он ответил:
— Вы сказали правильно, этот путь не предназначен для мирских людей вроде меня.
Он поклонился стопам Лалу Бабы и ушел.
 
И уже затянулись мои раны мои от былых обид, упреков, предательств и оскорблений, и в душе моей стало светло, легко, безмятежно и спокойно, и все боли, разочарования, удары, страдания и потери я принимаю как Твою милость, Господи. Сердце мое сосредоточенно только на Красоте, всемогущей и вездесущей, непознанной и непостижимой, вечной и нетленной, самодостаточной и невозмутимой, неделимой и неизменной, самоочевидной и не имеющей причины над Собой, единственном Сокровищем моей души, над которой не властно время.
 
«Шримад-Бхагаватам», книга 10, глава 63
Я склоняюсь пред Тобою в великом почтении, Господь безграничный, Душа жизни, Всеведущий и Безупречный. Твоей волей создается, поддерживается и рушится образ вселенной. Ты Истина, покоящаяся вне добра и зла. Ты Тот, кого Веды величают безусловным Существом. Ты пребываешь по ту сторону Твоего обмана, что порождает сплетение времени, судьбы, действия, сознания, желаний, свойств, стихий, образов, жизненных потоков, чувств, самости и совокупности всех начал. Как семя проростает в растение, а растение порождает семя, все вышеуказанные начала перетекают одно в другое. Я молю Тебя: избавь раба Твоего от сего наваждения.
 
Легонечко играет легкомысленный вечерний ветерок, подхватывая душистые ароматы луговых трав, о чем-то между собою беспечно сплетничают непоседливые, суетливые птицы, вернувшиеся в свои гнезда, багрово-красный солнечный диск, словно раскаленный уголь, неторопливо опускается за пугливую линию горизонта. Постепенно тьма становится маслянистее, плотнее и гуще, холодеющий воздух превращается с заходом солнца в пурпурную кисею волшебных красок. Тени деревьев тают на закате, на засыпающую землю опустилось заколдованное великолепие. огромные раскидистые ели, окутанные смуглыми сумерками, словно застывшие часовые, стоят вдоль узких лесных дорог.
Я дитя немой ночи, сбой, ошибка, бесполезная деталь в равнодушной системе космического бытия, и необузданный ветер времени рвет в клочья остатки моих расправленных парусов. Над моей головой Млечный путь, неиссякаемая небесная прорва, сквозь которую струится немеркнущий свет запредельного мира, бесконечная безмятежность, усыпанная россыпью мерцающих бриллиантами созвездий. На Твоих стопах, Господи, держатся бесчисленные галактики, каждая из которых для Тебя мельче и легче песочной крупинки. В бархатной темноте я встречаюсь глазами с неисчислимой, беспредельной вселенной, но ей нет никакого дела до меня, крошечной, потерявшейся в бездонном космосе песчинки по имени Человек.
 
Книга Иова, глава 14, стихи 1–2
Человек, рожденный женою, краткодневен и пресыщен печалями. Как цветок, он выходит, и опадает: убегает, как тень, и не останавливается.
 
«Шримад-Бхагаватам», книга 4, глава 24
Я не вижу времени, но вижу, как эта сокрытая сила разрушает и пожирает все и вся. Образы внешнего мира сменяют друг друга, подобно хищным зверям, что пожирают себе подобных. Время отнимает у нас богатство, молодость власть, и даже память о нас растворяется в вечном времени, и невозможно противостоять этой губительной силе, ибо она — невидимая рука Твоя. Как ветер рассеивает облака, время обращает в прах все в видимом мире. Несчастные глупцы кладут свои жизни на алтарь зыбкого благополучия. Они трудятся и рискуют от зари до зари ради бренных благ, ради спокойствия в обреченном на гибель мире. Воистину, безумны алчущие власти, богатства и славы. Но ничего не укроется от Твоего всевидящего ока, и в должный срок в облике времени Ты проглатываешь их, как змея проглатывает мышь, и они исчезают в утробе ненасытной вечности.
 
По ту сторону сокрытого занавеса существуешь Ты, неделимый и непреложный, непостижимый и неподверженный изменениям. Ты единственный векселедержатель всех сил, стихий, запредельностей, энергий, непостижимостей, эманаций. Ты повелеваешь неудержимым временем, что меняет облики живущих и беспощадно низвергает их в неистовую реку забвения. Справедливость имеет свои условия, она оглядывается на поступки совершающего действия, творится в зависимости от мотивации того, к кому направлена. Но милость безусловна и непогрешима, она зависит исключительно от Тебя, Господи, творящего и раздающего милость. Существует измерение милости, которое превышает измерения справедливости, Центр притяжения всего и вся, где каждый атом совершает служение Богу, а каждая частичка сознания находится в гармонии с Безграничным. Милость Господа распространяется на всех, она приходит под видом войн, лишений, страданий, потерь, нежелательных обстоятельств, ударов судьбы, неразрешимых проблем, смертельных, изнурительных болезней, утрат, конфликтных ситуаций, финансовых кризисов, которые мне, с моим нынешним опытом, представляются крайне несправедливыми и неблагоприятными. Я не принимаю такую милость, это против моих индивидуальных желаний, притязаний, устремлений, ибо она, милость Бога, стоит камнем преткновения на пути удовлетворения моих обнаженных чувств, что подобны оголенным проводам. Но все мои несчастья, потери, сомнения, страдания являются частью Твоего плана, Господи. Твоя милость — это то самое лекарство, что мне нужно принять, дабы избавиться от моих верных спутников: эгоизма, гордости, лицемерия, самовлюбленности, тщеславия, стяжательства, безумия, вожделения, желания обладать. Как воды неудержимой реки уносят опавшие листья, так и Ты в облике непреодолимого времени уносишь образы сотворенного Тобою мира, и никому не избежать забвения в том бурном, неистовом потоке. Изначальный Владыка, единственный Властитель жизней, пронизывающий Собою все вселенское бытие, я склоняюсь пред Тобою, источником света, кто невидим, но благодаря которому видно все прочее. Ты прощаешь мне мои фамильярность и грубость, как строгий отец прощает своему сыну его греховные проступки и злодеяния. Имя Твое святое — единственное мое оружие, что защищает меня от скорби, страха, беспомощности и уныния.
Объект моего поиска более чем реален, Он находился за пределами законов физики, логики, закономерности, рациональности и математики. Господин мой полон великодушия, сострадания и милосердия. Он не может быть низложен, исчерпан и сокрушен. Нет предела, нет дна, нет начала, нет конца этому непостижимому явлению. Да избавишь Ты меня, Господи, от всяких желаний, кроме желания служить Тебе, да овладеешь Ты своенравным умом моим, да упокоюсь я навсегда в Твоей небесной обители. На самом деле Иисус использовал Иуду для великой цели, само предательство Иуды создало площадку, фундамент, основание для милости Господа, которая до сих пор проливается на весь видимый и невидимый мир.
 
«Шримад-Бхагаватам», книга 10, глава 62, стихи 38–40
Ты Единый, Неповторимый, запредельный чувственному опыту. Ты Изначальный, Самосущий, не имеющий причины, Ты Сам Причина всех причин, Владыка бытия. Ты неизменное Начало в переменах, кои претерпевают вещи в здешнем мире в сознании живых существ, обманутых Твоею ворожащею силою. Высвечивая качества предметов, Ты указываешь наблюдателю, кто Ты, что есть Твой обман и кто есть сам наблюдатель. Как солнце, спрятавшееся за облако, освещает облако, предметы, наблюдателя и самое себя. Отгородившись обманом, Ты раскрываешь Самого Себя и сам обман. Очарованные Твоим ложным бытием, живые существа связывают себя ложными узами с детьми, женами, жилищами, накоплениями и мечутся, несчастные, в бушующем океане мирских тревог, то поднимаясь на его поверхность, то исчезая в его пучине.
 
Таинственный шепот бархатной ночи, магический лунный свет серебрит стволы спящих деревьев. Шорох полевых трав, мерцающие звезды трепещут в объятиях шелковой темноты, словно непостижимые полузабытые мечты, не подчиненные ни причинному океану вечности, ни сторонам света, ни времени, ни солнцу. Они то разгораются, то угасают, то вспыхивают вновь, то тихо перешептываются между собою о чем-то неведомом и сокровенном, то обреченно падают со своих небесных престолов, пронизывая своим искрящимся скольжением антрацитовые небеса.
 
«Шримад-Бхагаватам», книга 1, глава 9
Меж тем солнце перешло в северную половину своего пути, и наступила пора, которую ожидает всякий муж, обуздавший свои страсти и умеющий произвольно отринуть свою тленную плоть. И тогда умолк искушенный в тысячах наук и стяжавший тысячи побед воитель, и обратил свободный взор свой к изначальному Владыке, Господу Кришне, что предстал пред ним в тот самый час. Померкли в уме Бхишмы образы бренного мира, чувства отрешились от плоти, исчезла боль в пронзенном стрелами теле и со взором, устремленным к Царю царствующих, изрек Бхишма свое последнее слово: «Да избавит меня Господь Бог от всяких желаний. Пусть Кришна овладеет мятежным умом моим, что всю жизнь был увлечен мирскою суетой. Пусть Тот, кто черпает радость в Себе, дарующий радость вокруг Себя, возлюбленный кротких душ, примет раба Своего в Свои объятья. Пусть Кришна, сошедший в мир проявленный Его волею, встретит меня в Своей нетленной обители. Да не отвращу я взора своего от Кришны, чей лик цвета тамалового дерева пленит сердца людей, полубогов и аспидов. И да не возжелаю я плодов служения моему Владыке!»
 
Мой волшебный мир, сотканный из лунных ночей, неописуемых грез и восхитительных снов. В укромных уголках моего сердца танцуют розовые мечты, они они тихонечко перешептываются между собой и шелестят серебряной россыпью звезд. Мое будущее? Надуманная конструкция, слепленная из летнего дождя, несбыточной мечты, неосуществимых надежд и нереальных ожиданий. Время побеждает уже побежденного, я вне реальности, меня нет, меня почти не существует, мое отражение в зеркале — оптический обман. Погоня за бегущей тенью счастья, вспыхиваю на одно мгновение на цифровом дисплее вечности и уже через секунду начинаю безысходно гаснуть. Но я не сдаюсь, не капитулирую, не признаю себя побежденным, я сражаюсь, я отчаянно цепляюсь обеими руками за нереальность, за пустоту, за исчезающие образы, за стертые имена, за размытые пятна на сетчатке, за мелькающие тени минувших воспоминаний, за то, чего уже давно нет, за то, что безвременно утонуло в струящемся временном потоке. Караваны сахарных облаков надменно проплывают в безмерной синеве небес, время отчаянно замирает и замыкается надо мной солнечным кругом, упрямые стрелки останавливаются на циферблате неподвластности, и я растворяюсь в своей звенящей юности, я растворяюсь в черном бархате беспредельности, усыпанном звездной россыпью, я растворяюсь в шоколадном лете, я растворяюсь в любовных романах, я растворяюсь в вишневых губах, я растворяюсь в оранжевых закатах и шелковых рассветах. Счастье—  в сладком неведении. Оранжевое небо наполняется золотистыми блестками, и где-то там, за далекой трепещущей линией горизонта, смыкается с землей. Мгновения, задержитесь на этом месте, я еще не готов!