3-11. Как мы нашли кандалы времён Петра Первого

             3-11. Как мы нашли кандалы времён Петра Первого

После посещения Ленинграда и покупки раритетной пластинки Криденсов я поехал в Москву, куда меня пригласил Коля Вельдяксов. Он учился в Московском инженерно-физическом институте (МИФИ), расположенном на Каширском шоссе около усадьбы Коломенское.
 
Напомню, что в Советском Союзе того времени (середина 70-х годов) кроме МГУ имелись три московских супервуза, специализирующихся на физико-математической подготовке: МФТИ  — Московский физико-технический институт (Физтех), МВТУ имени Баумана – Московское высшее техническое училище и МИФИ, в которые можно было поступить только с очень-очень хорошей школьной основой. При этом МВТУ, по слухам, в основном готовило специалистов для космических проектов, а МИФИ — в области ядерной физики. Именно в этих трёх институтах готовили тех самых «секретных физиков», работающих потом на оборону. Вообще, про эти вузы ходило много слухов. Говорили, что там учиться так трудно, что многие студенты сходят с ума, а так как вузы секретные, то, якобы, существует специальная закрытая психбольница для студентов этих вузов.  Ну, чего не знаю, того не знаю.

Общежитие МИФИ располагалось сравнительно недалеко от учебных корпусов. Вот там никакой секретностью и не пахло. Заходи любой. Я там жил неделю, и за всё время не видел на вахте ни одного человека. Разительный контраст с общежитием ЛКИ, где на вахте круглые сутки сидели бдительные тётечки, и чтобы пройти, надо было выдумывать хитроумные комбинации. Общежитие было стандартное, сделанное, по-моему, по такому же проекту, как и общага ППИ в Петропавловске. Длинный темноватый коридор, комнаты на 4-х человек.
 
Немного о Колиных сокамерниках. Один практически постоянно жил в Москве, и, собственно, на его месте я и обитал. Ещё был Леха-хоккеист, который реально тренировался, много и профессионально рассуждал о хоккее. Был парень, которого все звали Зина. Почему Зина – не знаю. Наверное, в соответствии с фамилией. Что-нибудь типа Зинченко или Зиновьев. Оба – замечательные ребята.
 
Утро первого дня в Москве было довольно необычно. Дело в том, что накануне моего приезда вся вышеназванная компания решила сэкономить на завтраках. Они закупали оптом какие-то крупы и другие продукты, и утром дежурный должен был варить им завтрак. Дежурный менялся или ежедневно или еженедельно – не знаю. Что-то похожее на организацию питания парней у моря в фильме «Три плюс два». И всё было бы хорошо или, вернее, не так плохо, но именно в это утро в общежитие пришла посмотреть, как живет и питается её сын, Колина мама, приехавшая в Москву из Петропавловска.
 
А в это утро дежурный Лёха решил порадовать своих друзей вермишелью. Но специалистом по её варке он явно не был. Визуально она выглядела как белое, трясущееся в кастрюле мелкой дрожью плотное переплетение белых червяков. Видимо, попробовав своё произведение заранее, талантливый повар-новатор понял, что без каких-то дополнений оно в желудок просто не пойдет, и сверху щедро посыпал эту субстанцию сахарным песком.
 
Когда Леха зашел с улыбкой и кастрюлей в комнату, то сразу наткнулся на Колину маму. Она глянула в кастрюлю, и изделие, находящееся в ней, явно не понравилось ей с первого взгляда. Она тактично вызвала Колю в коридор, и мы, оставшиеся в комнате я, Леха, Зина и так называемая вермишель, могли слышать фрагменты монолога, проходившего на повышенных тонах.

Вкратце он сводился к тому, что «… деньги присылаются тебе не для того, чтобы ты ел всякую дрянь и портил себе желудок. Изволь три раза в день полноценно питаться»! Собственно, спорить с этим при наличии улики в виде спалившего их загадочного вещества, было глупо. Но всё как-то утряслось, и жизнь продолжалась.

И куда же мы пошли в первый день? Куда в первую очередь должен идти всякий исконно русский человек, прибыв в славный град по имени Москва? Правильно, в ГУМ. А там, где-то рядом, по слухам, и Красная площадь. Мы вышли на Красную площадь … и не узнали её. Площадь, в смысле её знаменитая брусчатка, была вся разворочана.
 
Надо сказать, что современная брусчатка на Красной площади выкладывалась ещё в 1930 году из блоков размером 10 на 20 см и толщиной в 20 см, выполненных из магматической породы габбро-диабаз (не подумайте, что я такой умный, просто это я вычитал уже позже). Это гораздо круче и прочнее гранита.
 
А вот в 1974 году, то есть именно в то время, когда мы зашли на Красную площадь, брусчатку разбирали и перекладывали на бетонное основание. Блоки брусчатки лежали кучками и их особо никто не охранял. Историческая ценность такого блока в домашней коллекции была бы несомненна. Ведь на ней проходил и парад 7 ноября 1941 года и знаменитый Парад Победы, когда по этой брусчатке на лошади ехал сам маршал Жуков. Возник соблазн стырить на память один блок. По крайней мере такая возможность обсуждалась. Но мы этого не сделали. То ли совесть не позволила, то ли нас остановил приличный вес этой штуковины. Будем считать, что совесть.

Мы много ходили по Москве. Именно тогда, в этих походах, мне была показана знаменитая пивная «Яма» на углу Столешникова переулка и Пушкинской. И, вообще, Коля открыл мне Москву не парадную, не ту, где толпами шляются туристы. Мы ходили по старым немноголюдным улочкам и районам, заходили в старенькие, небольшие и очень уютные церкви. Помнится, в какой-то из них шла служба, пел хор. Это произвело на нас тогда очень сильное впечатление.

Он показал мне Институт мозга. Оказывается, там до сих пор хранится мозг Ленина и многих других известных людей. Всё это было необычно, таинственно и очень интересно. Я вообще любил и люблю всё таинственное, загадочное и историческое. Всякие там «Антологии таинственных случаев», «Загадки истории» и тому подобное. Коля, видно, тоже к этому неравнодушен.
 
Но больше всего мне запомнился поход в саму усадьбу Коломенское.  В этот день стояла прекрасная солнечная погода.  С утра Коля сходил в МИФИ на занятия, которые пропустить никак было нельзя.  Видимо, всякие там крутые дискретные математики. А последней парой у них была физкультура, на которой они должны были бежать кросс.  Но физкультура не математика, можно и прогулять. Поэтому группа побежала кросс, а мы отправились в усадьбу Коломенское, которая была совсем рядом с институтом.
 
В руках у Коли был довольно вместительный студенческий портфель, которому суждено было сыграть значительную роль в этой истории.  Чуть позже ему выпадет честь носить в себе одну примечательную вещь, а пока он был практически пустой. У меня в Петропавловске подобный был, и о его вместимости я знаю не понаслышке. Опыт показывает, что там очень удобно размещаются две трёхлитровые банки с пивом. Вероятно, те, кто этот портфель разрабатывали для студентов, рассчитывали его габариты именно для этого.
 
Пока мы шли, Коля рассказал мне интересную историю про портфель МИФИста. Как-то несколько студентов МИФИ, и он в их числе, шли куда-то и зачем-то. Будем надеяться, что в библиотеку. У одного из них был подобный портфель. Когда поинтересовались, что в нем, хозяин портфеля испытал явное затруднение. Он не помнил.  Портфель, естественно, тут же открыли и посмотрели. Там были: 1) полбулки хлеба; 2)  недопитая бутылка водки;  3) учебник физики профессора МИФИ  Савельева И.В. И все единодушно признали, что это классический джентельменский набор МИФИста.

Так вот. Идем мы, что-то рассказываем друг другу, смеёмся. Вдруг он резко толкает меня в бок.
 — Бежим, быстро!

Мы бросаемся с приличной асфальтовой дорожки на едва заметную тропинку, идущую по самому краю оврага, заросшего крапивой и ещё чем-то. Отбежав метров двадцать, Коля опять командует:
 — Тихо.
 
Мы затихаем, спрятавшись за какие-то кусты. Я вообще не могу ничего понять. И тут я слышу топот и тяжелое дыхание. Оказывается, это Колина группа бежит тот самый кросс. Естественно, что встреча с ними никак не входила в Колины планы. Переждав несколько минут, мы отправились дальше.
 
В саму усадьбу Коломенское Коля завёл меня очень грамотно. Грамотно в том смысле, что именно в такой последовательности мои впечатления шли по нарастающей.
 
Сначала мы прошли через красивые Спасские ворота. Потом по аллее прошли около ещё более красивой церкви. Затем прошли ещё через одни ворота, которые называются Передние ворота Государева двора, и вот тут, когда я посмотрел вперёд, у меня захватило дух. До этого такой красоты я ещё не видел! Гармония всего. Сочетание природы, старины, простора, грандиозности Москвы – и всё в одном флаконе!

С тех пор я побывал во многих красивых местах Москвы, но до сих пор убежден, что это место – самое красивое. А уж построенная в честь рождения Ивана Грозного шатровая церковь Вознесения с характерной островерхой главой, с детства знакомая по иллюстрациям в учебнике истории, просто поражает воображение. Здесь провел детство Петр Первый. Здесь он организовывал свои знаменитые «потешные» войска. Всё это место просто дышит историей.
 
Надо сказать, что с того времени церковь немного облупилась, и как раз летом 1974 года в Коломенском работали реставраторы. Человек пять что-то там подбеливали, подкрашивали и тому подобное. Мы, как зачарованные, бродили около храма.  Ведь по этой земле ходил сам Петр со своим корешем Алексашкой, на ней могли уныло стоять закованные в кандалы стрельцы после очередного неудавшегося бунта…
 
И тут Коля тихо ахнул и подозвал меня. Из земли слегка высовывалось что-то очень ржавое и явно очень старое.  Мы огляделись. Вроде бы, на нас никто не смотрел. Коля присел, якобы завязывая развязавшиеся шнурки, и, попросив меня прикрыть его от стоявших у храма Вознесения реставраторов, начал осторожно откапывать ржавую штуковину из-под земли. Откопав её и очистив от земли, мы просто обалдели.
 — Кандалы! Настоящие кандалы петровской эпохи!
 
Действительно, то, что мы выкопали, было очень похоже на кандалы, которые мы видели в музеях. И тут мы сломались. Если на Красной площади мы удержались, то здесь искушение оказалось слишком сильным, и мы решили кандалы забрать. Пока. А там посмотрим. Может попозже и в музей сдадим, какое-нибудь историческое открытие сделаем, внесём, так сказать, свой вклад в науку.

Мы ещё раз оглянулись. Я опять прикрыл Колю от посторонних взглядов, а он осторожно положил бесценную вещь в портфель. Мы, в общем-то, понимали, что делаем нечто не очень законное, но уж больно хотелось иметь подобный артефакт в своей домашней коллекции. Ведь, может быть, к ним сам Петр I прикасался, он же лично в пытках участвовал. Уходя из Коломенского, мы рассуждали о своей удаче, судорожно вспоминая школьные уроки истории и содержание романа Алексея Толстого «Петр Первый».
 
Коля взглянул на часы и заторопился. Нужно было срочно ехать на Казанский вокзал проводить его тётю, которая уезжала в Петропавловск. Забыл сказать, что Колина мама уехала неделей раньше, по-моему, в тот же день, как она побывала на презентации вермишели. Тяжёлый портфель с бесценными кандалами оттягивал руки, но мы почти бегом добежали до метро и поехали на вокзал.
 
На вокзале мы быстро нашли тётю, которая уже стояла около вагона. Они попрощались, и тут Коля не выдержал. Его распирало от желания поделиться радостью ценной находки. Он опять оглянулся и, раскрыв портфель, показал тёте ржавые древние кандалы. Тётя внимательно посмотрела на найденный нами артефакт и начала громко хохотать. Мы растерялись.
 — Тётя, вы почему смеётесь? – спросил обескураженный её смехом Коля.

 — Вы знаете, что вы откопали? Это же крепления для современных металлических строительных лесов.  Эх, вы, горе-историки!

И тут, как пелена спала с наших глаз! Как же мы сразу не увидели? Это были стандартные хомуты для металлических лесов из труб, которые мы сотни раз видели. Просто они были очень-очень ржавые.
 
А Коля этот довольно тяжелый металлолом тащил через всю Москву. И в сопровождении хихиканья тёти, он вытащил эти «петровские кандалы» из портфеля, подошел к урне для мусора и демонстративно швырнул их туда. Урна оказалось пустой, и грохот нашего артефакта разнесся по всему Казанскому вокзалу, заставив добропорядочных людей вздрогнуть.

…А на следующий день Коля проводил в Петропавловск уже и меня на этом же вокзале. Так и закончилась моя замечательная поездка в Москву.  Потом мне посчастливилось несколько лет пожить в этом прекрасном городе, но согласитесь, что первая встреча с ним была яркой и запоминающейся.
   
И сейчас, уже в преклонные лета, мы с Колей за рюмкой чая частенько вспоминаем эти петровские кандалы, оказавшиеся не совсем петровскими и не совсем кандалами. Жаль. А ведь мы могли бы внести свой вклад в историческую науку!