Моя война. 2. 0. На гражданке

                УКРАИНА

  Особенно сложно писать о войне, когда она не в прошлом.
  Далеко не всё можно писать, а то, что можно, далеко не всегда нужно. Вот и разберись.
Ещё надо не насыпать соли на зияющие раны и никого не обидеть.
  Сложно, в общем.
  Слово Украина и боль почти синонимы. Украина, в моей душе, - разновидность боли.
Эта «моя война» не такая как прошлая. Отличия во всём.

  Не так давно ехал в свою первую «гражданскую» командировку. После перелета, на внедорожнике, вчетвером, ещё двенадцать часов, по тундре. И молчали, и говорили обо всём. Сначала больше молчал и слушал – первая всё же командировка. Пока не начали обсуждать войну, куда сейчас без неё:
  - Деньги платят, вот туда и едут. Заработать хотят.
  Конечно, так или иначе, это не первый мой разговор на эту тему и потому солировать получалось более-менее гладко:
  - Заработать хотят все. Деньги нужны без исключения всем. И все, как могут, их зарабатывают. Все. Но далеко не все способны оторваться от дивана, от привычного, безопасного образа жизни и пойти воевать. Да, деньги важны, но этого недостаточно. Нужно ещё что-то, ещё какая-то мотивация, может, даже и не одна. И там людей без мотивации практически не встречал. Некоторые теряют эту мотивацию или её оказывается недостаточно. Повторюсь: зарплата важна, но деньги нужны всем, и идут туда не за деньгами.
  Мотивация бывает ох, какая разная, вы себе представить не можете какая. Кто-то от тюрьмы, кто-то от проблем, от долгов, от обыденности; за семью, за Родину, за славой, за спасением… Да что угодно может быть. Конечно, каждого человека много факторов на войну ведет, но у каждого что-то преобладает.
  Вот, например, поступает к нам боец, с самого горячего участка, возрастной. Спокойный, в поведении и мимике опыт; чумазый, как и всё. Задыхается, думали сначала - ранение, потом – пневмония? Рентген, то да сё. А у него легкие поджаты жидкостью по полтора литра в каждом. Пунктировали, там не кровь, нехорошая такая жидкость. Откачали. Ему полегче:
  - У меня рак, терминальная стадия. Думал, чего ждать, себя и других мучить - пойду на войну, умру по-человечески. Другие вот гибнут, а мне не судьба. К вам вот попал…
  - И что с ним?
  - Ничего, поехал в госпиталя, своею смертью умирать.
  Собеседники слушали. Знаю – это интересно:
  - Сочувствие вызывали мобилизованные…
  - А... потому что недобровольно?
  - Да, их никто не спрашивал, выбора не было. Им мотивацию надо было в окопах искать. Да и то…
  Служил у нас водитель, едем, разговариваем: когда с эвакуации возвращаешься обстановка как здесь, сейчас – дорога долгая, всё время одна и та же; главное не заснуть: «Прихожу домой с работы, на кухне сидят: председатель колхоза, военком и участковый. Вручают повестку: «Пошли». «Да вы что, - говорю, - дайте помыться собраться с семьёй попрощаться, завтра приду, куда надо». «Прощайся, собирайся – документы не забудь. Мы подождём».
  Промурыжили в «пазике» до пяти утра… Три недели подготовки и в штурма… Проходят ещё несколько недель, вызывает меня командир, вручает документы и отправляет домой. Жена хлопотала и меня, как многодетного отца, от мобилизации освободили и предписали домой отправить.
  Приехал домой, вышел на работу, походил, каждое утро, пару недель и думаю: «Что вот это теперь будет продолжаться всю мою жизнь? За пятьдесят тысяч в месяц?»
Пошел в военкомат, заключил контракт и вот: есть как есть. Тут хоть что-то происходит…»
Сосед мой слева:
  - Нет, на войну я не пойду. На войне всё самое плохое, что есть в человеке, проявляется.
  Истину сказал. Все одобрительно помолчали.
  - Да, на войне всё самое плохое проявляется – это факт. Но всё самое хорошее проявляется тоже, концентрация на единицу площади, благородных, самых красивых поступков - там. Там вообще всё проявляется, что есть в человеке и,, окружающим уже через неделю понятно, кто ты есть. Но самое главное, ты сам для себя проявляешься, и, бывает, делаешь сам в себе удивительные открытия. И тебе становиться понятно, кто ты есть и как тебе, с собой жить. И многие идут на войну по внутренней мотивации – в себе разобраться, стать совершеннее, а может ещё для чего-то высшего.
  Я вам не надоел?
  - Говори доктор, дорога длинная.
  - И люди там разные, как везде. Вот взять хотя бы категорию вэшников – заключенных, из тюрем подписавших контракт.
  Лежал у нас один в реанимации. От каждой манипуляции пищал, всем недоволен, всё не так: больно, невежливо, слишком быстро, слишком медленно, слишком громко, слишком тихо, слишком ярко, темно, душно, холодно и т.д. А в истории болезни, у таких, всегда суть уголовки, видимо для того чтобы знал персонал, с кем дело имеет. Так вот, этот, конкретно, так трепетно к себе относящийся, жестокий садист и извращенец, в грош, не ставивший жизнь и здоровье других.
  Ещё одного, здоровенного мужика, всего в наколках звездных, на операцию брали… Объясняю ему суть происходящего, какая анестезия будет, ну как положено.
  - Рвите меня на куски, живьём доктор, я столько зла людям сделал… всё, как должное, приму.
  Так вот война людей меняет.
  Легкораненые на столе, в ожидании хирурга, любят поговорить. Другой зэк общительный, рисуется перед сестрами, гордится собой, говорит, в том числе:
  - Мне тридцать три года и с тринадцати я по тюрьмам, семнадцать лет отсидел, начиная с малолетки…
  - Много зла, наверное, людям сделал? – это я вспомнил слова здорового, «звездного».
Общительный словно споткнулся, замолчал, поморгал глазами посмотрел на меня. Бравада куда-то делась. И возможно, впервые задумался над этим, помолчав, сказал:
  - Да.. наверное…
  Больше он ничего не говорил.
  Не бывает людей одинаковых. И ранений одинаковых не бывает.

  Это другая, совсем другая война. Да и вообще, всё изменилось.
  Связь и дроны изменили всё. Нет больше тактики предыдущих войн, боевые уставы надо переписывать, заново, кровью.
  Зигзаги военной судьбы – всем зигзагам зигзаги.
  В декабре 2021 года, отработав два месяца в огромной ковидной реанимации, написал рапорт на увольнение по достижению предельного возраста, за полгода, как положено по приказам. Начался вялый процесс документооборота. В январе 2022 прошёл военно-врачебную комиссию и стал ждать спокойной жизни военного пенсионера, но дождался 24 февраля…
  Теперь хотел остаться, просился на СВО, дойдя до высшего начальство, но стальная, тяжеленная, машина армии инертна, и в июле 2022 был уволен из вооруженных сил.
  Оформляя документы в военкомате, имел разговор с некоей тётей, которая спросила, готов ли я пойти на СВО?
  - Да готов. Только в каком качестве? – механизмы отправки на войну ещё не работали.
  - Охота Вам получить пулю в голову – езжайте, - сказала тётя, сделав какую-то отметку в своих бумагах.
  Как никто знал: для того, чтобы умереть мучительной, отвратительной смертью, по уши в собственных нечистотах даже из дома можно не выходить. Ковид являлся самым свежим тому примером. Но спорить с тётей не стал. Тогда слишком всё непонятно было.
  В госпитале, принимали первых раненных…
  Потом была объ явлена мобилизация и звонок из военкомата, с просьбой прибыть к такому-то времени в такой-то кабинет. С немалым волнением прибыл. Ответственный работник записал мои данные, поблагодарил за потраченное время, сказав:
  - Спасибо, что откликнулись, но я не знаю, зачем Вас вызывали. Можете идти. Будьте на связи...
Продолжение следует