Утреннее пробуждение... загрузка системы

Семь утра. Где-то в промежутке между «ещё немного» и «ладно, уже надо», я возвращаюсь. Не просто просыпаюсь — именно возвращаюсь, как путник, который заглянул в странное место и теперь стоит на пороге собственного тела с выражением лёгкого удивления.

«Загрузка системы...» — мигает что-то внутри.

Первым делом — инвентаризация. Так, что у нас есть? Левое плечо — на месте, слегка жалуется. Правая нога — молчит, но с достоинством. Голова... голова пытается припомнить, кто она такая и с какого года. Информация подгружается медленно, как интернет-страница в девяносто седьмом году по деревенской телефонной линии.
Пи-и-и... Загрузка личности... 47%...

На семидесятом году жизни этот процесс приобрёл совершенно особый ритуальный смысл. Я лежу и провожу то, что технари назвали бы POST — Power-On Self-Test, самодиагностику при включении. Только вместо оперативной памяти и видеокарты проверяются вещи куда более экзотические.

Тот ли я, каким лёг спать? Примерно. Есть ли у меня сегодня интерес к жизни? Да, кажется, где-то его только что видел. Где-то здесь лежало и чувство юмора — вот оно, спасибо, нашлось. А вот острая память на имена... нет, эта папка снова перемещена в архив. Или вообще удалена. Или её никогда не было? Вопрос.

Это, собственно, главная философская засада утренней самодиагностики. Как понять, что ты что-то потерял, если ты уже потерял возможность это помнить? Стою перед пустой полкой и гадаю: была ли здесь книга, или я просто так красиво поставил заглушку?

Мозг услужливо подсказывает: «Всё нормально, так и было». Мозг вообще большой оптимист и редкий манипулятор. Нейробиологи на этот счёт давно предупреждают: память не хранит прошлое — она его сочиняет. Каждую ночь гиппокамп с видом опытного редактора проходится по рукописи жизни, что-то переписывает, что-то выбрасывает, что-то добавляет «для связности». Я в этом процессе не участвую. Просто потребитель контента.
 
Загрузка завершена на 98%. Обнаружены новые компоненты. Установить?
О, это интересно. Новые компоненты. На этой неделе, например, обнаружилось неожиданное умиротворение при виде дождя — раньше дождь раздражал. А ещё появилась привычка смотреть на молодых людей не с завистью, а с чем-то вроде тихого профессионального любопытства, как опытный астроном смотрит на пульсар: «Ах, вот как оно бывает на ранней стадии...»

Некоторые новые свойства вызывают живой исследовательский интерес. Некоторые — лёгкое беспокойство, которое тут же требует изучения. Хорошее беспокойство, рабочее. Такое, с которым идут не к врачу, а к книжной полке.
Но вот с утраченным — сложнее.

Исчезла, например, способность носиться. Не в переносном смысле, а в буквальном — бежать куда-то с видом человека, которому срочно что-то надо. Теперь я хожу с достоинством. Вынуждено, но с достоинством. Исчезло ощущение, что впереди неограниченное количество времени на «потом». Это, как ни странно, оказалось не потерей, а приобретением — потому что «потом» стало наконец-то «сейчас».

Исчезла некоторая амбиция доказывать. Хайдеггер бы порадовался: подлинное существование начинается именно тогда, когда перестаёшь жить «для» кого-то постороннего. Правда, Хайдеггер был в целом мрачный человек, но тут попал в точку.
Система готова. Добро пожаловать в сегодняшний день.

Я встаю. За окном Петербург, который тоже каждое утро загружается — сначала туман, потом свет, потом трамваи с автомобилями и прочими электробусами. У нас с ним давний и молчаливый договор: он не удивляется мне, я не удивляюсь ему.
И вот тут-то, между первой чашкой чая и мыслью о том, чем сегодня заниматься, мне приходит в голову тот самый вопрос, который и гнал меня вперёд всё утро: а кто, собственно, всё это загружает?

Где хранится этот BIOS — базовая система, которая разворачивает меня каждое утро из какого-то сжатого семени в полноценного человека с воспоминаниями, привычками, смешливостью и страстью к современным высоким технологиям? Кто выбирает, что именно запустить сегодня? И главное — может ли эта «прошивка» загрузиться в другое железо?

Я смотрю в окно и позволяю себе немного помолчать. Это тоже, кажется, новое приобретение — умение держать вопрос, не торопясь к ответу.
 
А ответы, между тем, есть. Их много, и они не противоречат друг другу — они смотрят на одно и то же с разных сторон, как слепые мудрецы из притчи про слона.

Нейронаука говорит: твоё «Я» — это не файл и не точка. Это динамический процесс, распределённый по всему мозгу. Нет одного хранилища — есть оркестр. Префронтальная кора держит нарратив, гиппокамп хранит эпизоды, амигдала красит их эмоциями, дефолтная сеть сшивает это в ощущение непрерывности. Каждую ночь дирижёр (таламус, если точнее) синхронизирует всё это в медленных волнах сна, чтобы утром вы снова оказались собой. Это не сбой — это чудо инженерии.

Философия говорит: ты никогда и не был фиксированным объектом. Юм был прав — есть поток, а «Я» — это рассказ, который этот поток рассказывает о себе. Рикёр назвал это нарративной идентичностью: мы живём как текст, который сам себя пишет. Утраченные свойства — это не удалённые главы, а переработанные: сюжет продолжается, просто жанр немного меняется. В юности — приключение, в зрелости — роман, к семидесяти — эссе. Возможно, лучший жанр из всех.

Квантовая физика и информационная теория намекают: информация не исчезает. Принцип сохранения информации, сформулированный Хокингом и Сасскиндом в дискуссии о чёрных дырах, говорит: Вселенная не забывает ничего — она лишь меняет форму хранения. В этом смысле каждый «загруженный» опыт, каждая мысль, каждое утреннее сканирование оставляют след не только в нейронах, но и в структуре того, с чем вы взаимодействовали: в людях, текстах, пространстве. «Я» расширяется за пределы черепной коробки.

Трансгуманизм осторожно добавляет: перенос в «другое железо» теоретически возможен, но породит лишь копию. Оригинал при этом остаётся оригиналом. Что, собственно, и хорошо — зачем вам конкурент, который тоже уверен, что он настоящий?

И наконец, практическая мудрость — самый тихий, но самый надёжный голос — говорит вот что: BIOS не нужно переносить. Он уже всюду, куда вы успели дотянуться. В каждом студенте, которому вы объяснили что-то важное. В каждой написанной строчке. В каждом нанесённом на карту слое. «Я» — это не то, что хранится в вас. Это то, что вы успели передать из себя.
Загрузка завершена.

Система работает штатно.

Чай допит. За окном — Петербург. Впереди — день.

Приступим.